То, что не было показано

— Ты, знаешь ли... — Что?  — Ты считаешь, что твоё призвание — быть аптекарем, но, похоже, у тебя есть и способности к работе куртизанки.  — Это что, комплимент? Маомао слегка нахмурилась.  Джинши же отвёл взгляд. Он выглядел смущённо и чувствовал себя неуютно. «Возможно, я поспешила с этой проделкой». Маомао тихо вздохнула и направила блуждающий взгляд за окно. Карета только выехала, и впереди ещё был долгий путь до столицы. Кажется, в этом напряжённом молчании им предстояло провести немало времени.

***

Закатное солнце незаметно и ненавязчиво окрасило мир в янтарные цвета. Воздух не спешил остывать, но дышать стало сравнительно легче, нежели пару часов назад. Это обстоятельство являлось ничем иным, как отголоском приближающейся ночи. Цикады, то ли будучи более восприимчивыми к изменению температуры, то ли расценив потерявшееся в деревьях небесное светило как сигнал отбоя, потихоньку замолкали. Уже только изредка звучало стрекотание менее внимательных, чем их сородичи, насекомых, да и то почти полностью заглушалось размеренным постукиванием копыт и шорохом камней под колёсами кареты. Несмотря на то, что цикады расценили, что солнце оставило свой небесный пост и готовилось передать бразды правления холодным ночным звездам, существ более крупных, чем живущие под кровом травы жучки, светило ещё продолжало ласкать своими нежными лучами. Из окна кареты казалось, что солнце игриво перепрыгивает с одной верхушки дерева на другую, временами прячась в листве, а затем, как будто смущенно, снова выглядывало из-за веток, даря наблюдателям ослепительную румяную улыбку. Лес постепенно удалялся, становясь колыбелью для уставшей за день звезды. Оставив позади охотничьи угодия, колонна карет держала путь в направлении столицы, вдоль зелёных лугов и рисовых полей. Маомао зажмурилась, когда очередной луч, пробежавший по её личику, нарушил её концентрацию. Она с нескрываемым интересом пыталась разглядеть, какие травы растут на обочине дороги. Маомао прекрасно понимала, что особой надежды встретить там какую-нибудь особую лечебную травушку-муравушку можно не таить, ведь около дороги покой давно был растревожен проезжими повозками, а смелость вытерпеть эту суматоху и остаться имели только сорняки, да мелкий колючий кустарник. Но лекарская сущность брала своё, не позволяя Маомао оторваться от изучения придорожной растительности. Даже несмотря на то, что вряд ли бы её выпустили из кареты, заприметь она и правда что-то, что пожелала бы сорвать. Маомао почувствовала на себе чей-то пытливый взгляд. Чей-то — громко сказано, ведь в действительности спутник в данный момент у неё был один. Зыркнув в сторону своего великолепного попутчика, она удостоверилась, что ей не показалось. Джинши, видимо, воспользовавшись тем, что за интересным занятием Маомао упустила счёт времени и её внимание оказалось приковано к пространству за окном кареты, изучал черты её лица, позолоченные закатным солнцем. Встретившись взглядом с Маомао, Джинши поспешно отвел глаза, прикинувшись, что вовсе и не любовался ей, а всё это время тоже наблюдал за меняющимся пейзажем. Правда он не знал, что его с головой выдавал румянец на щеках. Если бы Джинши в этот момент упорно не делал вид, что его очень интересуют бескрайние поля, а посмотрел на травницу, он бы не поверил своим глазам. В её взгляде, некогда холодном и брезгливом, сейчас присутствовало лишь тепло, а на губах играла мягкая улыбка. "А ему идёт...", — подумала Маомао, наблюдая за золотыми бликами в глубоких обсидиановых глазах. Солнце, бросив на землю последние лучи, скрылось за горизонтом.