То, что не было показано

Ночь накрыла тёмной шелковистой пеленой всех обитателей земли Ли, спрятав от насмешливого и игривого Солнца, оставив заместо его света лишь россыпь жемчуга на небосводе. В отличие от своего брата Дня, сестрица Ночь честна и милостива в своих намерениях — предлагая сон и покой одним, других она укрывает под своим пологом от жестокого небесного взора, как бы намекая: "До утра вас никто не тронет. До утра вы вольны. До утра вы можете быть теми, кто вы на самом деле есть". Недаром Ночь верная подруга куртизанок, недаром жрицы любви исполняют свой долг лишь под её защитой — возможно, Ночь и сама в прошлом была им соратницей. Ведь почему иначе она умеет так хорошо хранить секреты?.. Дыхание Ночи — прохлада и свежесть — легкий, почти неощутимый аромат, который незаметно окутывает, обвязывает шелковыми холодными нитями, проникает в разум. Да, сестрица Ночь милостива, но милость её не распространяется на людей одиноких, людей, чьи тяжелые думы не дают им возможности сбросить оцепенение, навеянное дыханием пустоты, которую несет в себе Ночь. Таким людям она всегда шепчет: "Ложись поскорее", передает молчаливое послание мерцанием звёзд. "Ложись поскорее, пока пустота тебя не забрала"

***

Вынужденная остановка. Маомао увидела в окно маленькое ветхое здание станции. Лошади устали, и тяжелым дыханием как бы требуя воды и отдыха, были бы рады уже передать эстафету. Снаружи послышался звон уздечек и шлей: прислуга торопилась запрячь свежих лошадей, чтобы не стоять на месте слишком долго. В дверцу кареты постучали, выдернув молодых людей из собственных мыслей. Дверь приоткрылась — нарушителем тишины оказалась Суйрен.       — Мы остановились, чтобы сменить лошадей. Пока можете размять ноги, стоять будем минут двадцать, а ехать после этого ещё долго, — сказала Суйрен. — Господин Джинши, Маомао, вы не проголодались? Маомао действительно уже какое-то время мечтала о закуске, да и пройтись вокруг кареты бы не помешало — ехать, сидя на богато расшитых подушках в обстановке, соответствующей статусу младшего брата Императора — это всё равно ехать сидя, а сидячий образ жизни, как известно, редко к чему хорошему приводит — у Маомао вот уже побаливала спина. Почему-то всегда, когда она не занята делом, её тело активнее сигнализировало о своем состоянии. Видимо, безделье Маомао не переносила даже на физическом уровне, и организм отчаянно пытался подыскать ей работку — будь то банальное восполнение питательных веществ или короткая прогулка быстрым шагом. Маомао уже открыла рот, готовясь сказать, что прогуляется до продовольственной повозки вместе с Суйрен и поможет той, заодно ухватив для себя что-нибудь, но Джинши опередил её:       — Да, Суйрен, будь добра, принеси нам какое-нибудь лакомство. И чего-нибудь солёного. — добавил он, взглянув на Маомао.       — Поняла вас. — ответила Суйрен и удалилась. Следом за ней, Маомао всё же вынырнула из кареты и вдохнула свежий ночной воздух. На улице веяло прохладой. Небо было ясным и безлунным, поэтому Маомао подняла взгляд и отыскала на небе Северный Ковш. В широтах Ли это созвездие располагалось близко к горизонту, в открытом море даже казалось, что ковш каждую ночь медленно зачерпывает морские воды и, исчезая по утру в рассветном зареве, уносит живительную влагу в небо, чтобы после, пролившись дождем, она вновь вернулась на землю. Во время путешествия в западные земли Маомао сама наблюдала этот спектакль небесного театра: на корабле её часто мучала бессонница, поэтому ничего не оставалось, кроме как гулять по палубе да искать знакомые фигуры на небосводе. Лоумен в детстве учил её ориентироваться по звездам, но особо занимательным Маомао это не находила. Небо не входило в круг её интересов, и девушка смогла запомнить только этот ковш и Три Звезды. Но как бы сейчас она не крутила головой, отыскать их не могла. Должно быть, уже скрылись за горизонтом. Маомао почувствовала, как на её плечи накинули плащ.       — Замерзнешь. — из-за её спины буркнул Джинши, тоже вылезший размять ноги. Он аккуратно застегнул пуговицу на плаще, который надел на Маомао. Его руки задержались на её плечах, как будто Джинши опасался, что плащ, потревоженный дуновением ветра, может случайно соскользнуть на землю, несмотря на то, что был собственноручно им застегнут.       "А вот и Луна показалась", — подумала Маомао, взглянув на принца. Пару минут они вместе стояли в тишине, глядя в ночное небо. Ветер взволновал поле, колосья зашуршали. Маомао закрыла глаза, и ей показалось, что она слышит шум прибоя. Хотя даже с открытыми глазами поле напоминало водную гладь, по которой бежали тревожные волны. Даже несмотря на все очевидные неудобства, сопровождавшие их в путешествии к западным землям, Маомао могла бы сказать, что море ей точно понравилось, хоть и в моменте она зачастую проклинала однообразный пейзаж, раскинувшийся до горизонта и сопровождавший их изо дня в день. Однообразие — признак застоя, а ничего не делать и никуда не двигаться Маомао совсем не любила. Наверное, если бы столица располагалась на побережье, она бы частенько выбиралась к морю, чтобы побродить по песку и мокрым камням. Может, она бы могла набрать ракушек — если их перетолочь, выйдет полезная добавка к пище, содержащая кальций. Особенно красивые можно было бы продать, возможно, даже по хорошей цене. А может, найдутся и не только ракушки, а, к примеру, целый черепаший панцирь! Кто знает, какие лекарственные растения могут расти во влажном климате, на воздухе, пропитанным солью? И кто знает, какой степени ядовитости водоросли там могли бы быть?       — Господин Джинши, ваши закуски. Голос Суйрен опять вернул молодых людей в реальность. Джинши, который всё ещё зачем-то продолжал держать руки на плечах Маомао, опомнился и поспешил их убрать.       — Спасибо, Суйрен. — чуть потерянно произнес он. Служанка, обратив внимание на расположение духа молодого господина, лишь улыбнулась и занесла поднос с лакомствами в карету. На подносе, помимо лунных пряников и рисовых крекеров, стояло две чашки. Суйрен быстро заварила чай, и оставила Маомао с Джинши вдвоём. Уходя, Суйрен тихо хихикнула, но постаралась сделать это так, чтобы парочка ничего не услышала. Маомао почувствовала, что тепло, оставленное руками Джинши на её предплечьях, постепенно начало покидать её, и нехотя отметила, что он мог бы и не убирать свои лапы. Сделав ещё один глоток прохладного воздуха, Маомао вернулась в карету. Ночное небо было чудесно, но своим теплом чай манил её гораздо сильнее, чем холодные серебристые звёзды.       — После отъезда ты не проронила ни слова... — сказал Джинши, забравшись следом в карету. Он потянулся, чтобы закрыть дверь, но Маомао жестом его остановила, как бы говоря, что хотела бы ещё немного насладиться ночной прохладой. Ей показалось, что эти слова прозвучали с некоторой долей обиды, и она взглянула на Джинши, ожидая увидеть его привычно по-детски надутые щёки, но увидела на его лице лишь искреннее беспокойство.       "Чего это он... решил, что я дуюсь из-за того, что он оценил мои навыки, приобретенные в квартале удовольствий?" Маомао глянула на Джинши ещё разок, и взяла в руки чашку чая. Приятное тепло окутало её руки, и на секунду ей показалось, что она держит в руках не чашку, а маленький огонёк. Молча наслаждаясь этим ощущением, Маомао совсем забыла, что следовало бы что-то ответить Джинши, упрекнувшему её в молчаливости.       — Ну вот, опять молчишь. — Джинши глубоко вздохнул, но тоже взял чашку и стал согревать руки, как будто бы подражая действиям Маомао.       — Прошу прощения, господин Джинши. В дороге я была так увлечена пейзажами, что совершенно забыла о вашем присутствии. А это, кажется, она зря сказала, потому что Джинши в тот же миг насупился и отвернулся. Он ведь не отводил от неё глаз почти всю дорогу, а сам, как оказалось, остался незамеченным.       — Нда, не дергай кошку за хвост, когда она занята, называется. — вздохнул Джинши, нервно вращая рукой чашку с чаем, как будто пытался создать водоворот, который бы утянул в себя все его мысли. Маомао быстро осознала свою ошибку и теперь судорожно пыталась придумать, что бы такого сказать, чтобы снять напряжение, возникнувшее в еще совсем недавно спокойном ночном воздухе. Она отпила глоток.       — Чай замечательный, господин Джинши. — и понаблюдав чуть-чуть за его действиями, добавила, — Не балуйтесь, а то разольете. Джинши угрюмо покосился на неё, но всё же перестал крутить рукой. Водоворот чая замедлился, через несколько секунд став ровной поверхностью, по которой пробежала рябь из-за подергивания его рук. Джинши тоже отпил глоток.       — Да, согласен. Суйрен плохого не заварит.       — И то верно. Снова повисло напряженное молчание. Маомао взяла рисовый крекер и принялась хрустеть. Джинши последовал её примеру и тоже взял один. Теперь оба хрустели в унисон. Джинши так пристально наблюдал за Маомао, которая беспечно смотрела в темное небо, кусочек которого был виден через открытую дверь кареты, что не заметил, как его крекер опасно уменьшился, и следующий укус пришелся на его указательный палец. Зашипев, Джинши встряхнул пострадавшую руку, при этом чуть не разлив чай. С раздражением он захлопнул дверь кареты, как будто бы это вид на улицу был виноват в его неловкости. Эта сцена развеселила Маомао, и она изо всех сил старалась не засмеяться в полный голос. Тихо хихикая, она поставила свою чашку.       — Господин Джинши, умоляю, прекратите наносить себе увечья. — Маомао всё еще старалась не смеяться. — Дайте мне посмотреть. Джинши нахмурился, но всё же протянул руку. Маомао внимательно осмотрела палец.       — Травм, несовместимых с жизнью, нет. — констатировала она. И аккуратно поглаживая его руку, добавила, — у кошки не боли, у собачки не боли... Как бы закрепляя свои слова, она оставила быстрый поцелуй на пострадавшем месте.       "Что-то подобное уже было", — вспомнила Маомао. Поспешно выдернув руку из ладоней Маомао, Джинши отвел взгляд и залился краской. Ещё бы, несколько часов назад он не хотел прикасаться к ней, ведь, как сам сказал, в этом случае не сможет остановиться. Чтобы как-то отвлечься, он потянулся за еще одним крекером. Маомао не выдержала и засмеялась в голос.       — Да что такое... — не то растерянно, не то раздраженно спросил Джинши, откинувшись назад на подушки.       — Не откусите себе еще один палец, господин. Я, быть может, и смогу пришить его обратно, но госпожа Суйрен будет очень расстроена. — не прекращая смеяться, ответила Маомао. Джинши поднял брови. В его глазах промелькнул озорной огонёк, он ухмыльнулся и легонько укусил себя за другой палец. Маомао попыталась нахмуриться, но вышло не очень убедительно. Она взяла свою чашку и отпила, надеясь спрятать за ней непроизвольную улыбку, не хотевшую слезать с её губ. Карета тронулась. Осталась ещё половина пути.