glace sous les patins.

Ещё один прокат и он скажет родителям, что бросает. Ещё один показательный и он скажет матери, что устал. Ещё одна олимпиада и он скажет тренеру, что больше заниматься этим не будет. Ещё, ещё и ещё длится уже пять лет, с двенадцатилетнего возраста. Регулус правда хотел бы высказать родителям все, что думает, но в итоге получается только зашнуровать коньки и снова пойти разогреваться перед тренировкой. Он пытается проводить на льду минимальное количество времени, но даже это "минимальное", что от него требуют, занимает по пять часов с шести утра и по четыре с трёх часов дня, если это среда и суббота. А дома Блэк должен, нет, обязан придерживаться ебаной диеты. Хотелось прийти и съесть хотя бы тарелку макарон с сыром. Когда он их ел в последний раз? Точно, два года назад. Ему ведь теперь нельзя ни молочных продуктов, ни сладкого. Вальбурга пичкает его батончиками с заменителями сахара и орехами, думая, что это будет вкусно и как-то заставит недовольного сына заткнуться. Заставит, но и вкусным не будет, особенно два раза в неделю. Фруктов не хватает, от овощей уже тошнит, рис похож на опарышей, а постоянные таблетки, чтобы он выглядел здоровым, совсем заебали. "Регулуса Блэка и Эвана Розье видели в кафе быстрого питания в центре Парижа. Вот она, знаменитая диета спортсменов?" - да, конечно. Он обожает эти журналы. Нормализуют ситуацию, делая вид, будто он, как настоящий подросток, гуляет со своими друзьями и ест в макдональдсе бургеры. Только максимум, что они с Эваном едят, так это салат, основное блюдо съедают глазами - смотрят, как остальные спокойно едят чизбургеры и картошку фри, как сюда приходят с родителями, а те сами кормят детей этой "отравой", которая под запретом в их домах. В такие места Эвана отпускают только с Регулусом, наверное, зная, что такой друг удержит его, потому что боится своих родителей и наказания от них как огня. Даже когда привыкаешь к тому, что тебя не кормят или же хорошенько так пиздят, это всё равно неприятно. Бунты, когда он получал это несколько дней подряд, закончились после переезда Сириуса. Без него это было страшно, без него это всё вообще бессмысленно. Именно Сириус поддерживал младшего брата в том, чтобы бросить этот ебанный спорт, потому что сам проходил через это, но что в итоге? Звонок матери от дяди Альфарда, который сказал, что теперь её старший сын будет жить с ним, в Америке, будет делать, что хочет, а взамен никто не узнает, сколько дней Сириус просидел без еды на одной только воде. Им важен статус, он знал, на чём играл. Теперь бороться было бессмысленно, когда всё внимание, которое делили на двоих, стало только для него одного. Теперь очень четко ощущалось, кто именно всегда был любимым ребёнком. Мелкие проказы старшего сына замечали, очень часто, но позволяли это делать: Вальбурга знала, что один из её детей ворует печенье с верхней полки, по крошкам понимала, кто именно это делает, но не говорила об этом. Когда же Регулус после тренировки съел один сникерс, разделенный напополам с Эваном, его оставили без обеда и ужина, под предлогом того, что он уже должен был наесться. Они пытались привить ему стыд к самому себе, но это стало ненавистью: к себе, к родителям, к еде, к брату, к спорту. Ко всему. Даже к незнакомым людям. Единственные, кому не доставалось и капли этой ненависти, так это Розье. Эван и Пандора были рядом с самого детства, хоть Дора и ушла из фигурного катания ближе к четырнадцати. Наверное, это было самым хуевым началом года. — Они сказали, что если я продолжу свою диету и занятия спортом, то, вероятно, не смогу иметь детей позже, потому что уже появляются некоторые проблемы, - блондинка положил голову на бортик катка, пока Регулус, стоявший напротив уже на льду, пытался выглядеть более менее спокойным, хотя он немного завидовал ей. Всё-таки, ей удалось уйти, - Родители хотят в будущем внуков, поэтому посчитали, что мне будет лучше, если я брошу фигурное. — Думаю, они правы. Ты ведь и сама хотела семью, большой дом и кошечек-собачек, разве нет? Я считаю, что это будет хороший исход, - это хотя бы заставило улыбнуться обоих. На самом деле, самым страшным была мысль о том, что подруга забудет о нём, перестанет появляться на катке. Но она так не сделала. Каждый раз она сидит с ними, наблюдает за их тренировками, приносит что-то перекусить, конечно, из разрешенного. Чаще всего это фрукты по типу яблок и мандаринов, иногда болгарский перец, если хочет позлить своего брата, который утром разбудил её недовольным тоном, но они съедали всё, что лежало у неё в сумке. Также, было одно удивительное открытие для них троих - Пандора не могла вернуться к нормальному питанию сама. И не физически не могла, её организм постепенно привыкал к тому, что завтрак, обед, ужин, а между ними перекусы - это норма, только вот именно сама девушка не воспринимала эту мысль, как что-то нормальное. Эван в первое время часто рассказывал, как буквально умолял сестру поесть, он сидел напротив всё время, пока она ест, глядя на то, как она почти плакала, ковырясь в тарелке. Может быть, тогда Регулусу и стало страшно. И за себя, и за своих друзей. Глядя на отражение в зеркале ванной, Блэк, наверное, понял, что и сам в себя не засунет еды больше, чем предлагала мать. Не хотелось терять нездоровую худобу. Он привык к ней. Пытался представить, что немного набирает, просто, чтобы не торчали кости таза, но это приводило к ощущению дискомфорта. Вот тогда и потонул, пошел глубоко на дно. Это должно было случиться раньше, ещё на переезде брата, а случилось только сейчас, через два года после его переезда, когда ему теперь никто не поможет. Эван выглядел уверенным в себе, спокойным и уравновешенным, особенно при первой встрече в десять лет. Розье переехали в Париж из города поменьше, поэтому сложно было скрыть блеск глаз, когда смотришь на настолько огромный "ледовый дворец", ведь их каток был совсем небольшим. По словам двойняшек, льда там было чуть ли не в три раза меньше, а зал для тренировки был совсем крохотным. Для Регулуса, коренного жители столицы, это звучало безумно. Там ведь даже и прыжок нормальный сделать нельзя, что уж говорить о полноценной тренировке с оттачиванием всех элементов. Эван сразу спокойно так намекнул ему на драку, если брюнет не будет следить за языком. Любовь к родному городу у него осталась до сих пор, наверное, ассоциируется с лучшей жизнью, которая вообще хотя бы была ей. Потом уже стало ясно, что Розье не спокойный, да и не уравновешенный точно: мальчик сломал свой шкафчик, кинув туда пару своих коньков, когда занял второе место, а когда родители пригрозили наказанием, если тот не выйдет, просто проигнорировал их и вышел из раздевалки. Не к пьедесталу, а в туалет, закрывшись там. Это поведение сначала напугало Блэка, но он после этого знал, что теперь им нужно быть друзьями. Скорее всего, потому что этот небольшой протест напоминал ему Сириуса, но сейчас об этом думать уже поздно, потому что Эван правда отличный друг. Всё самое худшее и лучшее они прошли вместе. Худшее - проигрыши, переломы, ощущение ненужности, возможно, депрессию (они никогда не обращались к психологу, но это ощущение сложно называть просто отчаянием). Лучшим было, в целом, почти все остальное, а особенно то, что родители до сих пор не узнали. Ночью, когда дом Розье был полностью в разпоряжении детей, они пару раз ели что-то запрещённое, когда им было по двенадцать лет, потом начали курить вместе, что осталось с ними до сих пор, а позже поцеловались. Впервые около года назад, потому что Эван признался, что уже делал это парочку раз, а Регулус признался, что даже и не хотел этим заниматься, но теперь стало интересно. — Как думаешь, есть разница, кого целовать, парня или девушку? — Не знаю, я не заметил. Наверное, лицо Блэка говорило за него больше, чем хотелось бы, поэтому блондин громко засмеялся, лёжа на своей кровати. Это было более чем неожиданно тогда. Он думал, что опыт Эвана строился на паре девочек, занимающихся балетом в их зале иногда, но это было слишком глупо, предполагать, что блондин с голубыми глазами и постоянным флиртом в речи будет целоваться только с парой балерин. Он засосался, по меньшей мере, с половиной хоккейной команды, трое из них предлагали ему секс, а также с пятью девушками на пару лет старше. — Но с хоккеистами было интереснее, - его язык быстро упёрся в щёку, изображая, по-видимому, некоторые непристойные вещи, - Кто же знал, что они там поголовно пидоры, правда? — Ты всё-таки спал с ними? - Регулусу казалось, что это спрашивать не очень этично, но так-то, они друзья, поэтому, в целом, он может спросить что угодно, дело уже будет в том, получит ли он ответ. — С одним, который показался мне более надежным, - в серых глазах играл интерес, поэтому, отводя взгляд в сторону, явно не потому что стесняется, а потому что выебывается, Розье начал медленно говорить, - Знаешь же, кто капитан команды? — Люпин блять? - произнес он громче, чем ожидал, прикрывая рот. — Он был просто невероятным. Честно, много кто говорил про свой неудачный первый раз, хотя я чувствовал себя так, словно меня благословили. Но мы не прям-таки ебались, знаешь. Много целовались, ласки всякие, ну, потом он отсосал мне и выебал пальцами. Он даже не просил ничего в ответ, но я всё равно тоже сделал ему минет, чтобы всё было более чем честно. Кажется, ему понравилось, раз он предлагал встретиться снова. Регулусу стало немного душно, поэтому пришлось открыть окно. Представить это было не так сложно, да и тем более эти двое хорошо смотрелись рядом, когда болтали сегодня перед тренировкой. Брюнет, пока что, целовал только сигарету, которую украл у друга второй раз за этот вечер. — Хочешь покажу, как мы целовались? — Видео есть? — Покажу на тебе. Конечно же он хотел. По крайней мере, его губы теперь точно не девственны, а поцелуй и вправду был отличным, особенно для первого. Хотелось сделать это ещё раз, но предлагать стыдно, так что хорошо, что у Эвана чувство стыда отрафировалось примерно после рождения, поэтому теперь каждый вечер они могли целоваться, если это нужно было, но дальше не заходили. Не боялись, что на этом закончится дружба, просто лично Розье хотел, чтобы не он был у Регулуса первым, кто снимет его штаны и потрогает его член. — Вот попробуешь с кем-нибудь, и тогда уже, если захочешь, мы можем тоже потрахаться, - сказал блондин, пока они обсуждали это перед тренировкой в раздевалке, пока их никто не слышал. Действительно неплохая идея, потому что ориентироваться на секс с лучшим другом в остальные разы будто бы не очень круто звучит. В общем, Эван был ему хорошим другом.