glace sous les patins.

На самом деле, фигурное катание было создано для тех, кто уже умер. Эван думал так с первого года на катке и думает до сих пор, но он-то жив, даже морально, что было удивительно, на самом деле, особенно после того, как он переживал о переезде. "Большой город - большие возможности" - говорил отец, а двойняшки на это лишь кивали и делали вид, что согласны с ним. На самом деле, хотелось вылезти из машины прямо на ходу и остаться лежать на горячем от солнца асфальте. Сразу было понятно, что лучшего родители хотели не своим детям, а самим себе. Популярность и слава - вот то, о чем всегда мечтала мама, листая журналы в парикмахерской. Они делали вид, что настоящие звезды, - наряжались, красились, держались прямо - но не докучали этим своим чадам. Пандора и дальше могла в грязи валяться, пытаясь найти червяков, а Эван спокойно бегал с мальчишками постарше по пляжу, прямо в одежде иногда бросаясь в воду за красивыми ракушками. Но, переехав в Париж, эту возможность они потеряли сразу и без предупреждения. Конечно, как же такая женщина, как Элеонора Розье, чистокровная француженка, могла проигнорировать Вальбургу, сын которой занимался с её любимыми детками. Она ведь тоже тот ещё кадр, как позже узналось. Женщины сдружились, если такое вообще существует в этом изысканном обществе, теперь постоянно сидят на прокатах рядом и разрешают детям гулять только друг с другом. Ужасно, не может быть друзей вне льда, никакого общения, отвлекающего от коньков и сломанных коленей. Спасибо, это то, о чём мечтает каждый подросток: социализация, закончившаяся в до-пубертатный период. Единственные, с кем они должны уметь разговаривать - это интервьюеры, конечно же, и пару взрослых дядек из прессы, которые обязательно спросят о том, как же дела у наших маленьких чемпионов. Аж до рвотных позывов. Всегда было страшно стоять рядом с такими мужчинами, потому что половина выглядела как те, что здоровый интерес не проявляют к спорту. Или к детям, сложно объяснить свои ощущения, потому что Эван за ручку уводил и Дору, и Регулуса оттуда: сестра просто верила всему и всем (она пойдет за конфеткой, если предложите), а Реджи было страшно из-за его maman, которая грозно приказала ему строить хорошие отношения со всеми. "Сучка", - думал блондин, глядя на то, как Вальбурга и его мать охватывали вниманием тех, кого дети соизволили оставить без своего ответа на вопрос о том, нравится ли им кто-нибудь. Хотелось отвечать: "Точно не вы", - но потом ещё получать из-за этого. Официальные встречи не для него, даже в шестнадцать лет, по словам матери, субординацию парень не может соблюдать, хотя она отлично соблюдается: Розье всё ещё не послал свою мать нахуй, не кинул в неё свои коньки, не попытался отпиздить своего отца, все на встрече даже не знают, что из его рта может выходить сквернословие, в целом, радоваться надо, что вы живы. По ощущениям, целью родителей было заставить заткнуться двоих подростков. Получилось не очень. Пандора, хоть и не вела себя, как оторва, могла скручивать родителей хоть в трубочку, просто потому что была девочкой. Ей это спокойно прощалось, так что таким образом можно было получать то, чего хотели они вдвоём: аквапарк, поездка в родной город и, наконец, торт на день рождения. Если вдруг они задержались, ведь Эвану хотелось поговорить с хоккейной командой, то это Дора просто "хотела прогуляться", поэтому, мама, не ругайся. Тем более ей стало свободнее, как только она ушла с катка. Ей стало намного проще жить, но вот для её брата это было самое уебанское время. Хотелось уже проломить себе череп, пока падаешь снова и снова. Он ненавидит скачки роста; он ненавидит то, что Дора плачет, смотря в свою тарелку и не может осилить даже лишнюю ложку овсянки, потому что боится; он ненавидит то, что с ростом должен расти и вес, а из-за этого растёт голод. Он завидует Регулусу, который постепенно рос и достиг максимума уже к тринадцати годам, дальше его никак не касались проблемы того, что просто не осознаешь, почему у тебя такие длинные руки и непослушные ноги. Казалось, что все и всё против него, поэтому решать проблемы было не с кем. Зато бритва хорошо отвлекала. Родители и тренер часто могли видеть его в одном нижнем белье на взвешивании, но при этом активно игнорировали царапины, появляющиеся у него на бёдрах - им просто всё равно на это. Регулус всегда беспокоился и спрашивал о том, что случилось, но дельного ответа не получал. — Что-то случилось? — Мне было просто интересно. Наверное, благодаря тому, что Блэк очень боялся причинять себе боль намеренно, ему можно было не объяснять - всё равно повторять не станет. После побега Сириуса парень просил ударить его, потому что считал, что в этом виноват он, поэтому приходилось по несколько часов обсуждать, что в этом виноват только его старший брат, но никак не он сам. Разве он сам сказал этому долбоебу: "Беги отсюда и обязательно забудь про меня". Сириус просто был эгоистичной сукой всегда, Эван питал к нему неприязнь ещё с того момента, как они встретились на катке. Улыбался, смеялся с ними, поддерживал в чем-то, но у Розье обычно странные представления о том, какие люди подходящие для общения, а какие нет, поэтому он списывал это всё на ревность. Всё-таки, обычно между братом и друзьями, Регулус выбирал брата. Каждый раз. Жалко, что нельзя было сказать: "Я так и думал", - когда Реджи написал, что Сириус убежал с их дядей в Нью-Йорк или куда там ещё можно убежать в Америке. Единственный плюс для Эвана был в том, что это именно он познакомил их с девочками балетной группы и мальчиками-хоккеистами. — Розье, - раздалось за спиной. Блондин повернулся к бортику, а потом сразу развернулся обратно, - Ты скоро закончишь? — А тебе зачем? - когда-нибудь за такой тон можно остаться без зубов, но он знает, что капитан хоккейной команды, который выше него на голову, а может на полторы, даже нормальный щелбан ему дать не может. Слишком уж миролюбиво со стороны того, кто недавно сломал сопернику руку, прижав к борту. — У нас тренировка через полчаса, - голос слишком добрый, никакого упрёка, Люпин даже не намекает на то, чтобы мальчик ускорился, он просто объясняет. Давно Розье такого не слышал, - Так что я просто хотел напомнить, что мы, к сожалению, делим каток, поэтому не задерживайся, пожалуйста. — Ну, раз уж прям пожалуйста, - Эван с важным видом встаёт на пол, и почти сразу падает, забыв, как пользоваться ногами в нормальных условиях. Выебываться меньше надо. — Спасибо, - ловкая рука без особых усилий хватает чужое предплечье и выравнивает фигуриста в нормальное положение, - Тебе помочь? В ответ он получает только высунутый язык. Дальше уже Розье идёт уверенной походкой, показывая свою ровную спину. Друзей вне льда не может быть, но ведь Ремус тоже на льду. Шах и мат, дорогая maman. Вся хоккейная команда была словно отдушиной, общаться с ними было проще, чем с теми, кто ходил на балет, при этом получить какое-то уважение было не сложно, потому что Эван уже успел один раз сломать нос одному из хоккеистов. Это было не прям-таки специально, но если подходит с упрёком тот, кто на три года старше тебя, то можно и вдарить. Как в итоге узналось, он подходил не с упреком, просто не умеет по другому общаться, но кто ж мог знать это изначально, верно? Главное, что никто не держит обид и, вроде, все разошлись спокойно и более чем мирно, сейчас могут из одной тарелки есть. Хоккеисты часто собирались вместе вне катка и всегда Люпин предлагал пойти с ними, но тут, как не старайся, мама заметит слишком долгое отсутствие сына, поэтому приходилось отказываться и довольствоваться посиделками на трибунах. Ну, Эван не то чтобы жаловался. Ему, в отличие от Регулуса, всё-таки нужны были ещё друзья. Для Блэка хватало двойняшек, чтобы восполнить свою нужду в общении, особенно когда вы общаетесь каждый день. Он иногда даже устает говорить в такой компании, поэтому просто слушает. Так что, его не особо заинтересовало то, что какие-то "бешеные долбоебы" приглашали их посидеть вместе между тренировками. — Зачем мы тут сидим? - брюнет откинул голову на сиденье, стараясь не слушать шум фанатской толпы. Фанаты хоккея такие же, как и игроки. — Нас пригласили. Maman не будет ругаться на нас, если мы будем сидеть на игре, команда одна из лучших, - Он не отвлекался от клюшек и шайбы, катающейся по льду. На самом деле, больше всего внимания отдаётся Вильгельму – ему тоже 14 лет, один из самых младших в команде. Страшно за него, вдруг прижмут сейчас и вообще убьется, – и Люпину. Капитан ведь, хотелось посмотреть его тактики и планы. Проблема в том, что второй тоже обращает на него много внимания. Хотя, разве это проблема? — Мы могли сказать, что будем на игре, но уйти прогуляться по городу, - А есть смысл опять гулять в городе? Хочется напомнить, что хандра обыденными делами не вылечится. Сириуса они там в городе не найдут, - Тебе машут. Розье опустил взгляд и увидел, как с ним здоровается Уилкис, поднимая свою руку повыше. У них тайм-аут по просьбе команды противника, видимо, проигрывают. Кто бы сомневался, у них ведь капитан "юный гений". Попал туда случайно, потому что хорошо играл. Неважно, что денег не было, ему даже купили коньки и всё оборудование, удивительно. Эван помахал Вильгельму в ответ, улыбаясь. Через секунд пятнадцать они снова выходили на лёд, и примерно в этот момент Ремус развернулся, поднимая руку и смотря прямо на светлую макушку. В ответ получил средний палец. Буквально можно было ощутить улыбку в его взгляде. Лицо начало краснеть, поэтому было прикрыто ладонью, иначе на лишние вопросы он не сможет ответить. Сложно принять, что по кому-то ты пускал слюни и пускаешь дальше, но теперь хотя бы вполне "законно". В десять лет вообще в голове не переваривалась мысль о любви, а особенно в то, что её можно испытать, наверное, потому что её и дома не было. Хотя, до сих пор он не особо уверен, что это не подростковое помешательство, но это не аргумент - в целом, во всех эмоциях парень не уверен. Это началось в двенадцать лет, и не казалось симпатией, больше виделось завистью и восхищением. Розье жил в другом мире и не понимал, каким образом может не хватать лишний раз на сладость (хоть ему их не доставалась в большом количестве), а потом видел, как у Ремуса блестят глаза, когда тот просто видит шоколад в его руках. И при этом, в отличие от некоторых, никого не осуждал за дорогие покупки. Часто слышал о новых айфонах у Реджи и Розье, всегда поздравлял с покупками, постоянно листал ленту в своём старом, побитом телефоне. Звучит пиздец жалобно, но его не хочется жалеть, наоборот, он вызывает такое уважение, которого в глазах Эвана не имеют ни родители, ни тренер. В четырнадцать лет не хотелось возвращаться домой. Там родители, отправляющие взвешиваться, Пандора, на которую до сих пор тяжело смотреть, и ебаные весы. Хочется их просто разбить и забыть, но блондин понимает, что не сможет просто есть, тоже будет плакать над тарелкой, как и сестра, стараясь соблюдать диету. Лучше сдохнет, чем первая цифра на весах будет больше пяти. Так что самым безопасным вариантом было сидеть в ледовом дворце и листать тик ток или пинтерест, хихикая со всяких шуток и иногда обращая внимание на хоккеистов с их тренировкой. Кажется, что они сломают даже друг другу руки во время игры, не то что соперникам. Обычно они занимаются по два часа - час в зале, час на льду, а также делают пятнадцати минутный перерыв, чтобы передохнуть и не задыхаться пока переодеваются и обувают коньки. Уже расписание их выучил. — Розье! - и каждый раз одно и то же, а Эван всё равно дёргается от удивительно серьезного тона. Чаще всего Ремус звучит не так. Видимо, не перестроился после общения со своей командой, потому что через секунду, стоя у бортика, интонация стала привычной, - У тебя ведь тоже вторая тренировка должна быть, почему тут сидишь? Пошли с нами посидишь тогда. Хочешь поесть? Давай я тебе яблоко дам, ну пошли. — А сам что есть будешь? — Да я дома поел. И он ест яблоко. А ещё мандарин от Вильгельма, который они потом поделили между всеми. Это было, наверное, веселее всего. Жить от выходных до выходных, чтобы посидеть с Регулусом и спокойно выдохнуть без родителей, дальше жить от одной встречи с Люпином до другой. Второе было хуже морально, потому что ему нельзя зависеть от встреч... Вообще от встреч с кем-то. С Блэком понятно, они общаются уже долго, тем более общие проблемы сплачивают. С Ремусом такого нет, у них нет ничего схожего, но он будто понимает всё и это притягивает. Эван не плакал четыре года, делая вид, что ему это не надо, но заревел как сука, когда начал рассказывать об этом именно Рему, его прорвало так, что он не мог заткнуться ещё час. После такого хотелось бы вообще с ним не общаться, потому что были переживания, что тот будет это упоминать, но такого не случилось. И это ещё хуже. Не может же он мысли читать? И понимать его тоже не может. В квартире Люпинов было хорошо и тепло от одного только освещения, дом Розье был в черно-белых тонах. Парень зашел в чужой дом в двенадцать лет впервые и сразу удивился вообще всему: от интерьера до выбора освещения. Они пришли, чтобы обработать колено Эвана, которое он разбил, пока шёл до метро. А надо было не выебываться и как обычно поехать на такси. Ещё и Ремус, который предложил проводить его, потому что уже потемнело. Судьба мразь. — А разве удобно спать только на матрасе? Ну, не холодно? - Он прилёг на этот самый матрас и понял, что да, удобно. Лучше, чем у него на двухспальной, полметра от пола. Колено ещё немного жгло и болело после хлоргексидина и йода, но самое главное будет не грохнуться потом на коленку во время тренировки, иначе будет намного хуже. — Ну, мне удобно, вроде. Сплю хорошо, по крайней мере, высыпаюсь, - повернувшись на стуле, Люпин улыбнулся, глядя на то, как Эван устраивается поудобнее, - сейчас половина восьмого. Если тебе не нужно домой, то можешь ещё посидеть у меня. А домой ему нужно, но так не хочется. Дора заболела и родители носятся по её комнате, обвиняют её брат, ведь он просил её погулять с ним как раз перед болезнью, да и в целом, дома шумно. Телевизор фонит и там играет какие-то шоу и новостные сводки про звезд, папа громко разговаривает, мама кричит на всех, через наушники слышно то, как она общается с подругами по телефону. Здесь даже с шумом улицы и каким-то видео из ноутбука очень тихо. Не мешает думать, даёт отдышаться. Можно закрыть глаза и просто погрузиться в себя. Или в сон, как в тот раз сделал мальчик, через полтора часа проснувшись только из-за звонка от матери. Пандора, не родители, переживает, ему стоит поторопиться и уйти. Ремус слышал эти крики в трубку, уже надевая куртку. Он ждал с ним такси, попросил написать, когда Эван приедет домой. Эта была забота, может и наигранная, ради приличия, но забота, из-за которой щемило в груди. Почему матери похуй, а ему нет? Регулус говорит, что, скорее всего, он просто чего-то хочет от него взамен. Ну, деньги, если конкретно. Прошло четыре года, а деньги он так и не попросил. Наконец-то можно снова сказать Блэку, что тот был не прав.