Game for three

Сигма проходит по ярко освещенному престижному казино, продвигаясь дальше между игроками в огромном зале и оставляя за собой стук высоких каблуков на белоснежном мраморе. Он ворочает головой по сторонам, вглядывается в знакомые лица, и в ту же секунду в его голове всплывают номера, закреплённые за каждым из присутствующих. Ночи, которые управляющий казино провел, заучивая до посинения информацию о каждом игроке, дают свои плоды, позволяя за короткое время сориентироваться в нужные моменты. —Могу я вам помочь, сэр?—Сигма останавливается перед одним из игровых столов, за которым развязался жаркий спор и громкие разногласия. —Да. Этот ублюдок жульничает!—мужчина средних лет указал пальцем на другого игрока в солидном костюме. Сигма сводит брови к переносице, осматривает персонал и устало вздыхает. Такова привычная рутина управляющего этого казино, который, как и всегда, идеально справится с любым конфузом. Люди с соседнего стола оборачиваются в его сторону, отрываются от игры лишь бы взглянуть на изящную стать управляющего, на сосредоточенный взгляд серых глаз, на аккуратные руки, что так искусно тасуют карты; лишь бы услышать ровный голос, что дипломатично решит каждый возникший вопрос. Они смотрят на него — утончённого, стойкого, восхитительного. Женщины смотрят с обожанием, с желанием обладать таким мужчиной, как Сигма. Они бросают на него мечтательные взгляды, начинают легонько размахивать пышными веерами в его присутствии, заставляя локоны уложенных волос слегка развеваться, и оставляют зону декольте открытой, демонстрируя кричащую об роскоши бижутерию. Мужчины смотрят на него с одобрением и восторгом. Они думают о том, как бы приставить его дилером в свою игру, как бы выпить с ним дорогостоящее качественное вино, как бы обзавестись связью с опытным и рассудительным управляющим. Но он не смотрит. Глаза его целеустремлённые, следящие за порядком, чуткие, выучившие каждый уголок элитного казино. Спор кончается также быстро, как и начался, и Сигма оставляет игровой стол, ловя на себе оценивающие взгляды. Мужчина не может не улыбнуться, он отвечает на каждое доброе слово приветливой, но сдержанной улыбкой и стремится покинуть зал быстрее. Но глаза цепляются за высокую фигуру в окружении статных дам. До ушей долетает игривый и громкий смех, который невозможно спутать ни с чьим другим. Сигма хмурится и проходит в сторону нежданного гостя. Он находит Николая в обществе нескольких женщин, его руки развязно прижимают двух хорошеньких девушек к себе, длинные пальцы дразняще поглаживают бока, а наглый рот что-то слащаво щебечет, вызывая смущённый и задорный женский смех, что ополяет теплом мужские щеки и подбородок. Наглец упивается этим, шутливо притягивает ближе к себе, склоняется чуть ниже, вдыхает запах дорогих духов и чего-то ещё. Лукавая ухмылка становится шире, а слова — плутовским шепотом. Руки, привыкшие к жестокости, обычно не знавшие жалости в работе, готовые провернуть любой убийственный фокус, теперь двигались вверх и вниз по складкам шёлка на двух хрупких телах с лживой лаской. В желтых глазах озорство и кокетство, граничащее с желанием сжать в своих руках до синяков, до гематом, сломать до хруста. Клоун облизывает пересохшие губы, поднимает взгляд и смотрит на Сигму сподолба, пронизывая ярким жёлтым светом хищных глаз так, что даже шрам на левом глазу стал казаться ярче. «Освещение ли?»—ошеломлённо думает Сигма, замерев на миг. Он почти отступает назад, но быстро пересиливает себя, сжимает кулаки и строго смотрит на Гоголя. У того уголки губ полезли выше. Николай оставляет дам, и ему в спину прилетают разочарованные вздохи. Мужчина проходит мимо как ни в чем не бывало, глаза изучающе прикованы к Сигме, и остальное для него не имеет значения. Он останавливается перед управляющим казино, возвышаясь над ним. —Зачем ты здесь?—слышит Сигма свой голос. Отлично, он не позволил Гоголю начать разговор с ехидной усмешкой. Но эта мысль задерживается в голове управляющего лишь на мгновение, единственное мгновение тишины, которое могло быть в разговоре с Николаем. —Ты не рад меня видеть?—клоун разыгрывает сцену, прогоняет ухмылку, чтобы создать грустное выражение лица, которое исчезает уже в следующую секунду. Сигма разочарованно вздыхает, потому что с Николаем не могло быть иначе.—А я вот скучал. Огромная рука в перчатке шустро обхватывает талию управляющего казино, призывает пройти дальше, скрыться, раствориться. Только это "скрыться" означает провести Сигму в более живой уголок, где разговоры громче, а запах одеколона резче. И Сигма не возражает, он неуютно ёжится, когда рука сжимает талию, но молчит, потому что понимает всё с первой секунды, а подтверждение своим мыслям находит, когда эта же рука подталкивает его к стене. Мужчина поднимает голову вверх, смотрит в глаза напротив и видит в них огонек предвкушения. И это не предвещает ничего хорошего. —Где Достоевский?—Сигма сжимает кулаки, готовясь к тому, что должно произойти. Гоголь хихикает, прищуривает глаза и смотрит на Сигму так, словно ждал этого вопроса всю жизнь, нет, скорее больше всего ждал своего ответа на этот вопрос. Он перемещает руку с талии на плечо, позволяя себе пробежаться по складкам аккуратной, изысканной ткани, и наклоняется к чужому уху слишком близко, чтобы пересечь дозволенную границу. —Я думал, что ты уже давно заметил,—слова Гоголя отдаются бесстыдным и удивительно лёгким шепотом в голове. «Вот как он разговаривал с ними...»—подумал дилер, вспомнив о тех девушках в зале. Он почувствовал себя так, словно открыл для себя что-то совершенно новое. Может быть, опыт или новых чертей Гоголя: кто знает? Все эти мысли развеялись в один миг, когда вторая рука твердо сжала его подбородок и повернула голову в сторону, заставляя отыскать что-то или кого-то глазами. Сигма широко распахивает глаза от удивления почти сразу же, вызывая смех у Николая своей реакцией. Управляющий не смотрит на наглое клоунское лицо, но знет точно: тот вскинул брови и одним лишь взглядом спрашивал, увидел ли Сигма то, что ему пытались показать. А он видел. Видел ясно как день, что Достоевский сидит за столом в черном смокинге с натянутой на лицо любезностью и играет в покер. Его улыбка наигранно радушная и хитрая, как у человека, который наперед знает все ходы своих противников, и если милая дамочка, сидящая рядом с ним, об этом даже не задумывалась, то Сигма издалека замечает: так оно и есть. Теперь понятно зачем Гоголь затолкал его в толпу и почти вжал в стену. Здесь слишком хороший обзор на происходящее, можно следить за ходом на расстоянии и при этом не выдавать своего присутствия. Всё было спланировано с самого начала. —И кто цель?—смиренно спрашивает Сигма, пробегая глазами по каждому из сидящих за столом. Гоголь хмыкает, задерживается пальцами на его подбородке, лишь слегка ослабив хватку. Он проводит указательным и средним пальцем дальше по линии челюсти, почти невесомо и легко, как пёрышко, а потом быстро убирает руку прочь. —Номер 3-8-0-1-5. Припоминаешь что-нибудь?—Николай с интересом наклоняет голову в бок, как бы проверяя на что способна удивительная память управляющего. —Да,—уверенный ответ прилетает неожиданно быстро. Сигма сразу же нашел глазами нужного человека. Целью на сегодня оказался неприметный мужчина за одним столом с Фёдором. Он смешался с остальными гостями статусом, очевидной тягой к роскоши и деньгам. Представитель какой-нибудь резвой, но мелкой группировки, прячет пистолет в заднем кармане пиджака, а пачку "Мальборо" держит в переднем наготове, ведь он уверен, что удача на его стороне, все деньги достанутся ему, он выпьет немного вина, а потом зажмёт у стены кокетку неподалёку — вот, что может сказать о нём Сигма с одного взгляда. Опыт в казино невозможно променять, и поэтому Сигма не понимает, почему именно эта пешка должна была стать их сегодняшней целью. —У него перед нами должок. Просроченный должок, смекаешь, Сигма?—Гоголь отвечает сразу же, считывая с недоуменного лица вопрос, а после тыкает его локтем в бок и смеётся. Управляющий качает головой, явно недовольный тем, что и эта ночь в казино пройдет не так уж и спокойно. Опять придётся задержать персонал, чтобы очистить белый мрамор от красного и "выбросить мусор", и будет хорошо, если только один. Присутствие Гоголя обычно означало более крупные потери, и это было ещё одной причиной, по которой Сигма оставался в недоумении. Если цель одна, то зачем Николай здесь нужен? Сигма и сам мог в любой момент достать пистолет, а после прикончить цель даже с такого расстояния. Но ответ не заставил себя ждать: —Мы с Фёдором решили, что давненько не развлекались все вместе,—Николай захватывает Сигму в медвежьем объятии, начиная прижимать к своей груди. Тот, опешив на мгновение, быстро отталкивает от себя навязчивого клоуна, привлекая к себе внимание окружающих, которые тут же отворачиваются. Не их дело, чем занимается управляющий, не их дело, о чем ведут беседу двое мужчин, в этом казино все придерживаются правила "Не наше дело", ведь у каждого здесь есть пистолет, ведь это казино не для мирных людей, ведь каждый знает, членом какой организации является всеми излюбленный дилер и управляющий казино, ведь здесь позволено, черт возьми, пустить пулю в лоб своему оппоненту или приятелю (хотя даже Сигме это не нравится, он не может на это повлиять, словно это негласное условие, которое процветает здесь с момента зарождения казино даже без рук самого управляющего). Сигма тяжело вздыхает, смотрит в насмешливые жёлтые огоньки, и в голову прокрадывается очевидная мысль, что Фёдор вряд ли попрёт против формальности ради того, чтобы развлечься и навести шуму по прихоти Гоголя. Да, он уверен, что это всё его инициатива. —Но знаешь, что самое интересное, Сигма?—продолжает свой лепет Николай и, не дожидаясь того, что скажет мужчина, отвечает на свой же вопрос:—Дело не только в долге или развлечении. Это дело нашей чести. Когда перестаешь появляться на сцене, люди начинают забывать о тебе как об актёре, а потом и вовсе перестают давать тебе хорошие роли. Так что я предлагаю тебе заменить дилера и занять место в первом ряду. Что скажешь? Сигма опускает глаза, разглядывая вымытые до блеска полы. До его ушей долетали мужские и женские голоса, непринуждённая музыка и чей-то ликующий возглас, означавший победу в раунде. Решение было принято быстро, но всё же обдумано. Сигма точно знал, что не скажет «нет», знал, что пойдет на поводу у склонного к хаосу друга и ещё одного каверзного приятеля. Он позволит заполнить своё драгоценное казино звуком шальных пуль и истошных криков, ведь только Богу и самому Дьяволу известно, какие черти в сумасшедшем разуме Гоголя начали шептать безумные идеи и отбивать свой стремительный марш. Он разворачивается, оставляя Николая позади, и грациозно продвигается между гостей, чувствуя на своей фигуре изучающий оскал, который исчезает, стоит только Сигме проскользнуть к нужному игровому столу. Дилер готов был тасовать карты, но управляющий казино, оказавшийся рядом, кратко кивнул, отдавая безмолвный приказ о резкой замене, и тот не возразил, а лишь сделал почтительный поклон и покинул стол, продвигаясь в сторону других игроков. Сигма гостеприимно улыбнулся, получая в ответ уважительный пиетет, и начал тасовать карты, одновременно интересуясь у гостей, как проходит игра и их вечер. От зорких серых глаз новоиспечённого дилера не скрылся проницательный взгляд Фёдора. Мужчина ухмыльнулся почти незаметно, лишь слегка поднимая уголки губ, и этого было достаточно, чтобы Сигма понял: всё на своих местах, они там, где должны быть, и у этого вечера только один исход. Вид у Достоевского сдержанный, но, на удивление, расслабленный, как у человека, который просто пришёл поиграть в покер с надеждой на выигрыш. Это казалось неестественным, но утверждение было верным: Фёдор действительно расслабился, пусть даже на короткий промежуток времени, но он готов был плыть по течению, отдать всё в руки скромного удовольствия и судьбы, ведь заранее продуманный план пришел в действие, и теперь можно лишь следить за тем, как перед тобой разворачивается шоу. Глаза Сигмы скользят в сторону знакомого мужчины, которому предстояло стать их сегодняшней жертвой. Сейчас он радуется присутствию самого управляющего казино и, казалось бы, неисчерпаемым запасам удачи, потому что банк уже почти всецело в его руках, но совсем скоро мнимая удача покинет его навсегда вместе с отведенным ему временем жизни на Земле. В голову Сигмы прокрадывается ещё одна мысль: их цель выигрывает только потому, что Достоевский позволил этому случиться. И пока другие игроки кидают завистливые взгляды в сторону чересчур удачливого мужчины, Фёдор сидит не напряжённо и слишком легко для того, кто по всем раскладам рискует оказаться на мели. Но Сигма как никто другой знает, что все долги с мужчины смоет ночь, и сам Князь Тьмы будет ему адвокатом. Умелые руки тасуют колоду, проворливо перекладывают листы. Сигма действует как опытный фокусник, повторяя механику и глядя сквозь карты. Ему не нужно видеть, чтобы проворачивать действия с совершенной точностью. Пока колода кочует из одной руки в другую, дилер ловит на себе изумленные взгляды — простое действие и так много драмы. Смотрели ли они так на прошлого дилера? Сигма уверен, что нет. Демонстрирование профессиональных навыков кончается в момент появления Николая, и после этого игра в покер перестает иметь своё значение. Клоун прокрался тихо, воспользовавшись всеобщим изумлением, так что теперь рука в перчатке грубо сжимает левое плечо обреченного на смерть мужчины. Заложник жестокой судьбы реагирует мгновенно, повернув голову в сторону таинственного человека. —Сигма хорошо тасует, не правда ли?—голос полон омерзительно сладостного тона, из которого тянется зловещая угроза. Сигма сразу же реагирует на знакомый голос, а Николай наконец получает внимание каждого за столом. Достоевский позволяет сорваться с губ смешку и встаёт с места, бросая карты на стол. И прежде чем кто-либо пытается осознать происходящее, Гоголь юрко приставляет свой излюбленный револьвер к виску мужчины, мрачно хихикая себе под нос, пока вторая рука спускается с плеча вниз и мёртвой хваткой заламывает чужую руку, давит, вжимая тело несчастного в стол, разбрасывая игральные карты и фишки. Гоголь слышит под собой болезненный стон, чувствует попытки двинуться, что не заканчиваются успехом, а лишь доставляют новую порцию дискомфорта мученику. Чужие страдания заставляют клоуна разразиться громким смехом. Федор оказывается совсем рядом, хватает мужчину за волосы, сжимает и дёргает голову вверх, заставляет смотреть в глаза. Сидящие за столом люди молниеносно выскочили из своих мест при виде револьвера, неосторожно ударяясь и заставляя стол сдвинуться в сторону. Никто из присутствующих не потянулся за своим оружием, и причина проста: Сигма вмиг выудил из-под фрака собственное холодное оружие, объявляя о своей причастности к ситуации. И никто не посмеет вмешаться, потому что не их дело. Визги и шум прекратились также быстро как и начались. Гости делали вид, что не замечают, продолжали делать ставки в банк, а дилеры вовлекали новых игроков. Сигма поднимает голову вверх: яркие огни казино двигаются в экстатическом танце по богатому залу; громадная сверкающая люстра заставляет каждый оттенок искриться, отражаясь в серых радужках. Он закрывает глаза, а до ушей долетают два нещадных и коварных смеха и одиночный смертоносный выстрел.