Нелепые чувства

Незнайка проснулся машинально, ровно в нужное время. Чуть разлепив глаза, он столкнулся с ярким солнечным светом, прыгающим вовсю на лице. Однако на лице было не только солнце – чья-то рука удобно располагалась на лбу блондина. Незнайка, осознав, в какой ситуации находится, тихо щелкнул языком и отбросил чужую руку со лба. Лежа на спине и всматриваясь в потолок, в голову тут же влезли воспоминания о сегодняшней ночи. Как там Знайка говорил? Не разговаривать во сне? Сам же и разговаривал, и не только разговаривал, а ещё и пинался, как пёс, которому что-то снится. Почти всю ночь Незнайка чувствовал то толчки руками в голову, то пинки ногами в бок, то удары в бедра, и все это сопровождалось мычаниями, неразборчивыми фразами, которые в предложения не построишь, и причмокиваниями ртом. От этого Незнайка часто просыпался, и сейчас даже не мог понять, снится ему утро или он действительно не заметил, как оно наступило. Сон заполнял разум, хотелось отдаться ему и проспать ещё немного. Но Незнайка понимал, что Пилюлькин опять ворчать будет, да и есть хочется. Блондин встряхнул головой и сел на кровати, взглянув на часы. Поняв, что они до сих пор стоят, посмотрел на лежащие на тумбе наручные часы брюнета и убедился, что опаздывает. Завтрак начинается в восемь утра, уже пять минут девятого. Парнишка встал с постели, категорически отказываясь покидать ее (надо будет приобрести такой же матрас), однако всё равно пересилил себя и отошел подальше, не решаясь поддаваться искушению. И только сейчас он обратил внимание на Знайку. Парень, как сурок, спал полунакрытый одеялом. Глаза были словно склеены, а тело приковано к кровати. Только Незнайка встал с постели, руки брюнета вместе с ногами заняли всю сторону блондина, загробастав всю кровать себе. Незнайка на это фыркнул и покинул комнату, громко зевнув. Потирая глаза, Незнайка шел с конца этажа к лестнице вниз, в столовую, где слышался грохот кострюль и столовых приборов. Подходя всё ближе к лестнице, Незнайка ощущал приятный запах только-только приготовленного завтрака, слюнки бы потекли у любого голодного человека. Но только не у блондина – он сразу понял, что пахнет овсянкой, которую он просто терпеть не может. Как и всегда, когда готовили эту кашу, он бы позволил себе проспать завтрак, не боясь выговоров Пилюлькина, но иногда всё же спускался ко всем, надеясь полакомиться чем-то другим. Спустившись в столовую, не зайдя к себе, не переодевшись, не умывшись, не почистив зубы, не причесавшись, Незнайка прошел ко всем, разивая сонно рот. На него тут же уставились пары глаз сидящих за столом, которые чуть слышно хихикнули в ладони. На это блондин не обратил никакого внимания и плюхнулся на стул рядом с Пончиком, который вовсю уплетал кашу. — Доброе утро, – сурово поздоровался с ним доктор. – Ты опять опоздал. — Знаю, знаю, – протянул Незнайка, взяв между пальцами ложку и посмотрев в тарелку с нелюбимой кашей. Лицо с отвращением скривилось. – А можно чего-нибудь другого? — Ну хватит тебе уже, – махнул рукой Пилюлькин. – Овсяная каша сил придает, пищеварение улучшает, а он сидит нос воротит, – упрекнул он его. — У меня и так этих сил хватает... – буркнул недовольно Незнайка, боковым зрением проводив Пончика, который вышел из-за стола за добавкой. — Ешь давай, не вредничай. Кто ж будет на матчах побеждать? – хмыкнул Пилюлькин, этим мотивируя Незнайку начать любить кашу. Блондин на это закатил глаза и склонился над тарелкой, начав мешать ложкой ненавистную и малосъедобную субстанцию. – Так. А где Знайка? – спохватился Пилюлькин. — Да спит наверное, – предположил Винтик. — Ага, небось, опять за книгами своими просидел всю ночь, – посмеялся Небоська. Авоська, сидящий рядом с ним, подхватил. Пилюлькин вздохнул. — Ладно, пусть делает, что хочет. Больше я не буду его учить уму-разуму, вот не буду, – твердо сказал он, начав поедать кашу. – Так ему и передайте. Остальное время просидели в тишине. Только стучали ложки о тарелки и кружки с чаем о стол. Кто-то разговаривал тихо между собой, обсуждая самые различные темы. Незнайка к еде так и не притронулся, ни раз натыкаясь на осуждающий взгляд доктора из-под пенсне. Блондин поступил по-другому, по-благородному – отдал свою порцию Пончику, у которого завтрак всегда состоял из двух этапов: разминочный и настоящий. Ему нужнее, это Незнайка знал точно. А в голове была путаница из мыслей. Мысли были и о погоде, и о сегодняшних планах, и о Знайке, который продолжал спать. Ну, ему это во благо, хоть выспится нормально. Это даже хорошо, что часы встали, а Незнайка не посчитал нужным его будить. Крутился образ так крепко спящего парня, что внутри стало отчего-то тепло.

***

Знайка проснулся в полном забытье. Так спать, а потом спросонья даже не понимать, что происходит, где он и что происходило вчерашним днем, было странным. Для Знайки, по крайней мере. Глаза еле открылись, застав размытую комнату, и часто заморгали, как бы пытаясь отделаться ото сна. Наверное, для Знайки это была первая ночь, когда он спал крепко, не ощущая ненавистного присутствия Незнайки и бега времени. В ушах отдаленно раздавалось птичье пение, заменяя место будильника. Тиканья часов не было слышно, значит, они до сих стоят. Рука, лежащая на чужой подушке, чуть смяла её, будто стараясь нащупать чьё-то нахождение. Проехалась по простыни вниз, а потом снова наверх к подушке. До непробудившейся головы дошло, что паренька нет рядом. Знайка вздохнул и чуть улыбнулся. Он помнил моменты, когда Незнайка зачем-то трогал его ноги, руки, словно отпихивая куда подальше от себя. Ни стыда, ни совести! Спать не дает! Для Знайки отсутствие блондина стало утешением. Знайка повернулся на спину и нащупал очки. Нацепив на переносицу, увидел белый потолок и тут же понял, что лежит как-то неровно, по диагонали кровати. Глаза снова закрылись и вновь открылись, всё ещё просыпаясь ото сна, а руки потянулись к потолку в потягушках. Брюнет сдвинулся к своей половине и сел на краю кровати. Чуть прищуренно посмотрел в окно, через которое сочился яркий солнечный луч. Несмотря на крепкий сон и такую чудесную погоду, настроение было убогим. Знайка часто замечал в себе отсутствие позитива и солнечного настроения, и сейчас особо не придал этому значения, осматривая комнату. Тут глаза резко распахнулись, голова дернулась. Где это видано, чтобы Незнайка вставал раньше него? Уму не постижимо! Этот балбес всегда встает на час позже Знайки, который просыпается то в пять утра, то в шесть, то ровно по расписанию. Брюнет протер тщательно глаза под очками и взглянул на наручные часы. Время – около одиннадцати. Ужасу Знайки не было предела. Первое время он пытался переварить тот факт, что он впервые проспал завтрак настолько сильно. Он словно ещё находился между сном и реальностью, не зная, взапавду все это или все же во сне. Но потом голова расслабилась, и рот широко распахнулся в зевке. Руки снова потянулись к потолку, и Знайка вяло поднялся с кровати, поправляя задравшиеся штанины пижамы. В отличие от Незнайки, брюнет всегда перед завтраком приводил себя в порядок, как обычно каждый день. Сегодня снова навалится много работы, поэтому надо быть готовым ко всему. С трудом надев брюки, рубашку, черный галстук, расчесав ирокез и не посчитав необходимым утепляться лишний раз пиджаком, Знайка пошел по коридору к лестнице, а там стал медленно спускаться, по пути все ещё просыпаясь и оценивая холодным взглядом убранство дома. Начиная спускаться с последних двух ступенек, Знайка почувствовал, что его внезапно кто-то со всей дури толкнул. Парень с тихим вкриком рухнул на пол с лестницы, больно ударившись подбородком, и прошипел. Лежащий неподалеку блондин потер локоть и подскочил на ноги, в ужасе глядя на поднимающегося Знайку, который явно упал больнее него. Упал бы его друг, Незнайка бы засмеялся, но со Знайкой ситуации всегда иные. — Ой! Прости! Ты не ушибся? – паренек потянулся к Знайке, этим предлагая помощь, однако тот грубо отдернул руки, поднявшись самостоятельно. — Куда несешься? Слепой, что ли? – рыкнул он на него, отряхиваясь и поправляя одежду. Взгляд Знайки не был устремлен на Незнайку, что не было понятно, какое выражение лица имеет этот парень. — Да Гунька позвал гулять. А погода во! – радостно воскликнул блондин, показав оба больших пальца вверх. Знайка хмыкнул и посмотрел на Незнайку, чьё лицо ярко сияло радостью и счастьем. По-видимому, настроение у него что надо. Брюнет бы даже позавидовал. — К обеду возвращайся, – кинул Знайка, вновь отвернувшись от него и проходя в столовую. — Слушай, – чуть помешкавшись, окликнул его Незнайка. – Ты всегда пинаешься во сне? – посмеялся он, не волнуясь о реакции Знайки. Тот обеспокоенно взглянул на него. — Я пинаюсь? – искренне не понял Знайка и сменил обеспокоенный тон на суровый. – Я сплю абсолютно спокойно. — Так спокойно, что аж болтаешь во сне, – снова посмеялся Незнайка. — Не нравится – в следуюший раз, когда посмотришь какую-нибудь хрень перед сном, иди спать к Пилюлькину! На раз-два усыпить тебя ему точно не помешает! – надулся брюнет и отвернулся, идя дальше в столовую. Блондин опять посмеялся, видя в обидчивом и надутом Знайкином лице что-то смешное и забавное. — Ладно, я пошел, – помахал ему Незнайка рукой и выбежал пулей из дома, громко хлопнув дверью. Друзья превыше всего, как говорится. Знайка закатил глаза. Ноги всё же подкашивались и словно отказывались держать брюнета. Чуть Незнайка закрыл дверь и убежал на улицу, одевшись легко и удобно в стоящую жару, Знайка, заприметив стоящую на плите кострюлю, медленно подошел к ней и, подняв крышку, скривился. Ещё один неценитель своего здоровья – тоже не горит желанием употреблять на завтрак и вообще по жизни в пищу эту кашу. "Дождусь обеда..." – подумал он. Действительно, дождаться обеда логичнее, ведь время позднее для завтрака. Это будет первый день, когда Знайка так сильно нарушит режим. В голове возникла идея вместо еды выпить стакан молока. Молоко Знайка любил всю свою жизнь, в особенности холодное, поэтому, вынув из холодильника пакет действительно холодного молока, налил его в стакан и тут же залпом выпил, после этого вытерев рот лежащим неподалеку полотенцем. Все движения Знайки были медленны и в какой-то степени неуклюжи. Было будто сложно держать нормально в руке стакан и идти к раковине, чтобы вымыть его и после отправиться по делам, которые сегодня наверняка пополнятся. Кажется, Знайка совсем не ошибся на этот счет. Чуть повернув ручку крана, как его излив отваливается, гайки больше откручиваются, а вода фонтаном взмывается кверху, попадая брызгами парню на лицо. Со вскриком Знайка тут же поворачивает ручку крана, и вода прекращает хлестать. Мокрое лицо со стекающими с носа и подбородка каплями воды выражало недоумение и любознательность. Глаза осмотрели поломанный кран, будто пытаясь найти причину поломки. Бледная рука провела по лицу от лба до подбородка, этим убирая остатки воды, а уши уловили возню и говор в коридоре. Знайка с интересом, которого на лице не было видно из-за некой мертвости лица, взглянул в коридор. — Знайка, чего тут? – поинтересовался Винтик, представ вместе с братом перед брюнетом с большим ящиком инструментов. — Кран сломался... – задумчиво ответил Знайка, переключив глаза на вылетевшие части крана. — Починишь? – умоляюще взглянув на брюнета, спросил Шпунтик. Знайка округлил глаза. — Не думаю, что я хорошо разбираюсь в кранах... – почесал он в затылке. — Почему бы вам не починить? — У нас работы с тачкой уйма, — пояснил Винтик, указывая на ящик с инструментами. — Да там ничего сложного! Берешь ключ гаечный и закручиваешь гайки. Ты точно справишься, – махнул рукой Шпунтик, проходя вперед брата к двери. — И нам нужны чертежи. Ты ведь помнишь? – спросил Винтик, медленно двигаясь за братом. — Помню, помню. К вечеру, наверное, будут готовы... – с меньшей уверенностью ответил Знайка. — Отлично! – обрадовался Винтик и напоследок кинул: – Ну, мы пошли. Дверь захлопнулась так же внезапно и громко, как за так быстро убежавшим Незнайкой. Казалось, в доме больше никого не осталось. Слышался какой-то далекий говор и смех со второго этажа, но в целом дом был абсолютно пуст. Знайка с неохотой изучил поломаный кран и, вздохнув, направился в подвал дома. Необходимо было отыскать в сборнике инструментов, приборов для быта и строительства нужные ключи для починки крана. Не то, чтобы Знайка был не в курсе, как чинить кран, поскольку для него чинить что-то такое же элементарное и простое невпервой, однако ему проще было составлять чертежи, а вот чинить самому ему особо не было по душе, хотя уже который год он именно этим и занимается. Спустившись в подвал, перед этим включив тусклый свет лампочки, Знайка принялся копаться в небольших баночках с отвертками и гаечными ключами. Брюнет понятия не имел, какие номера ключей понадобятся, поэтому взял несколько сразу. Усталые ноги пару раз спотыкались о ступени лестницы, чуть не роняя их хозяина. Знайка поднялся на этаж и, слегка шоркая ногами по полу, дошел до раковины, крану в которой требуется неотложная починка. Парень осмотрел словно сонным, словно неосознающим взглядом детали крана и дрожащей рукой сначала потянулся к валявшемуся изливу, а потом, будто передумав, к разболтанной гайке, накрутил ее на место и снова обратил свое внимание на излив. Знайкины движения рук были медленны, будто бы немощны, оттого делать какие-либо манипуляции с уже ненавистным краном было невыносимо тяжело. Пальцы перехватили ключ по-другому, и, коснувшись гайки и начав понемногу её закручивать, он с громким стуком о раковину падает из мелко содрагающихся прозрачных рук, которые тут же переместились на борты раковины и с силой сжали их. Излив вновь лежал без дела, гайка снова выкрутилась, и неизвестно было, когда эти предметы будут использованы. Голова парня склонилась над раковиной, а спина чуть сгорбилась, медленно вздымаясь от тяжелого дыхания, которое со временем участилось. Знайка мелко, так же, как руки, затрясся. С первыми солеными и холодными маленькими горошинками слез, скатившимися по бледным худым щекам, с бледно-розовых губ слетел тихий вздох, за которым последовал такой же тихий всхлип. Слезы медленно одна за другой стали стекать по лицу и с еле слышным стуком капать в раковину, борты которой руки продолжали с силой сжимать непонятно, с какой целью. Брюнет не любил плакать. Никогда ему не нравилось это состояние, когда глаза слезятся, жмурятся, выпускают из себя холодные слезы, а из горла непроизвольно вырываются громкие и тихие стоны, всхлипы, разочарованные выдохи, однако при этом, находясь в полном одиночестве, парень не старался заглушать эти эмоции. Осознав, что слезы стали только могущественнее и сильнее, что они стали вытекать из красных глаз быстрее, всё та же содрагающаяся рука метнулась к лицу и, проникнув под очки и плотно прижавшись, закрыла глаза, оставив брюнета в полной темноте. Кроме каких-то болезненных стонов и тихих воплей Знайка не слышал и не ощущал ничего. Боли не было. Была сильная усталось, которая заживо сжирала его, не щадя и не давая отдохнуть. Мерзкое состояние, которое мучает Знайку уже долго. Как будто отдаленно в голове послышался хлопок двери и быстрые шаги по полу и лестнице, на которое Знайкино внимание совершенно не было обращено. Мокрая ладонь собирала слезы, продолжая плотнее прижиматься к глазам, а изо рта вырывались те же тихие хриплые выдохи и всхлипы, которые, кажется, не собираются останавливаться. Внутренне Знайка начинал на себя злиться. — Ты плачешь? – внезапно, как молотом по голове, раздался рядом чей-то голос. Брюнет резко убрал руку с лица и красными мокрыми глазами уставился на вошедшего в столовую Незнайку. Блондин стоял в замешательстве и изучающе глядел прямо в душу парню, исследуя эти странные и для него непривычные глаза Знайки. Тот раскрыл рот, будто бы хотел что-то сказать, но он, как немой, только глотал ртом воздух, не зная что делать. Так же резко повернувшись и нахмурившись, брюнет схватил в руку ключ. — Нет, с чего ты взял, – постарался как можно тверже ответить он. В носу продолжало странно и неприятно щекотать. – Что ты здесь делаешь? Разве тебя не ждут? — Ждут... Я мяч забыл, – ответил блондин, с прежним интересом и странным сочувствием изучая Знайку и его глаза. — Так забирай и иди, – бросил он, принявшись с тем же трудом из-за тряски рук закручивать несчастную гайку. Незнайка закусил губу и сделал маленький шаг вперед. — Может, скажешь? – осторожно спросил блондин и сделал ещё шажок. – Это из-за меня? – он умолк, виновато осмотрев Знайку, который оторвался от работы и вернул руки на те же борты раковины. — Да причем здесь ты... – со вздохом произнес он, загнав Незнайку в тупик. Боковым зрением видел, как он снова подошел, будто обдумывая его ответ. — Тогда... из-за крана? – продолжал копаться до правды блондин. – Я совсем в них не разбираюсь, поэтому не знаю, насколько сложно они устроены. Если тебе тяжело, может, потом это сделаешь? Или Винтика и Шпунтика попросить, это ведь они мастера на все руки, – Незнайка улыбнулся. Внутри как-то все содрогнулось, когда его светящиеся глаза столкнулись с мутными и черными, которые резанули душу острым лезвием. — Тебе-то какая разница? – осуждающе спросил Знайка, сжав края бортов. — Ну, не знаю, – пожал Незнайка плечами. – Ты плачешь. Вот я и хочу узнать причину. — Для чего? Чтоб друзьям рассказать и меня опозорить? – голос Знайки напряженнно задрожал. — Больно надо мне это делать, – фыркнул блондин. – Когда человек плачет, значит, ему есть, чем поделиться. Поэтому... – протянул он, подойдя ближе и заглянув в красные глаза с несвойственной ему нежностью, – можешь рассказать. Думаю, моего ума хватит, чтобы понять. Знайка с презрением осмотрел блондина. Его лицо было спокойно, светилось странной нежностью, которая возникала на фоне такой же нежной лёгкой улыбки. Незнайка не сводил своего взгляда со Знайки, который заметно для него сначала сдвинул брови к переносице, пытаясь разглядеть во взгляде блондина какой-то подвох, а потом расслабился и отвернулся. Совесть и гордость не позволяли ему как-либо жаловаться людям, поэтому этим немым жестом понадеялся на то, что Незнайка от него отстанет. Но тот подошел ещё ближе, не намериваясь отступать. Вдруг распахнулась дверь и врезалась с негромким стуком в стену. — Эй! Ну ты идёшь или как? – недовольно и громко обратился влетевший в дом Гунька, встав на пороге столовой и смотря в спину товарища. Незнайка со вздорогом обернулся и вмиг почувствовал легкий толчок в плечо. — Да, он уже идет, – ответил за Незнайку брюнет, подталкивая его к Гуньке. Блондин удивленно глянул на Знайку через плечо, а затем, закатив глаза, подошел к другу и хотел было пройти к выходу, но чужая крепкая рука схватила его за воротник футболки. — Ничё не забыл? – грубо спросил Гунька. Незнайка тут же развернулся и рванул наверх в комнату, чтобы взять мяч и начать играть. Гунька и Знайка остались стоять в коридоре. Брюнет ждал, стоя в входа в столовую с руками в карманах, когда Незнайка спустится, чтобы остаться в тишине, поскольку дом практически пуст (все жильцы проводят время в основном у себя в своих собственных домах, которые, к слову, есть у всех, или на этаже предпочли остаться только несколькие из жильцов), и работой заниматься ему никто не помешает. В это время он ощущал странный взгляд Гуньки в его сторону, который, чуть посмотреть на него в ответ, быстро отводил этот взгляд и переводил его на лестницу, к которой уже кто-то торопясь подбегал. Незнайка, перепрыгивая через ступень, быстро оказался у двери. Послушав Гунькиных упреков в его сторону о его медлительности и тугодумии, он развернулся и вышел за дверь, потянув за собой друга. Упрёков блондин не слушал. Взгляд невольно падал переодически на Знайку, который стоял уже у лестницы, желая поскорее остаться наедине. Конечно, свой дом – отличное место для уединения, но нужно работать с чертежами. Всё необходимое для работы тащить к себе домой парень не хотел. Что дома полно работы, что здесь. И на взгляд Незнайки он не обращал внимания, водя глазами по стенам, потолку, висящим картинам. Сталкиваться с его взглядом совсем не хотелось. Блондин смотрел странно и для брюнета непонятно. Но в скором времени послышался смешок от него и уже привычный хлопок входной двери. Несмотря на наличие в доме нескольких человек, Знайка облегчённо выдохнул, радуясь уединению с собой и неотложной работой.