Нелепые чувства

Погода совсем разыгралась. Было жарко. Солнце так и пекло, обжигая лучами спины и головы. Прохладный приятный ветерок чуть ослаблял пекло и помогал людям держать себя в норме. Даже несмотря на жару, многие люди посвящали свое время огороду, саду или прогулкам. Вовсю кипела жизнь, радуя глаз. Приятный шорох листвы на деревьях и шелест цветов дополняли эту жизнь. Такую погоду Незнайка любил. Солнце светит, птицы поют, шуршат растения, болтают и смеются люди – что может быть лучше? Грех в такую чудесную погоду не отправиться на прогулку с мячом и лучшим другом. Незнайка и Гунька посвящали себя игре в футбол. Часто в городе проводится дворовый матч, в котором всегда побеждала команда с Незнайкой. Этот парнишка всегда вытягивал команду на победу, за что его хвалили и готовы были ноги целовать игроки. Это льстило Незнайке. Сейчас было здорово поиграть в мяч наедине с другом и погодой, отдавая всего себя любимой игре. Однако из головы все никак не выходил образ красного и мокрого уставшего лица Знайки, на котором слезы увидеть было непривычно и странно. Но игра помогала на некоторое время забыть об этом и подумать о предстоящем матче. Незнайка пнул мяч, едва не забив гол другу в ворота. Тот остановил мяч ногой и замер. — Слушай, а что у Знайки с лицом было? – с одышкой просил Гунька, подавая мяч Незнайке. — Что ты имеешь ввиду? – ответил он вопросом на вопрос и начал катать мяч ногой. — Я аж испугался, как увидел. Глаза красные такие... Опять не спал что ли? – хмыкнул Гунька. Незнайка замер и вылупился несколько испуганно на друга. Мяч прикатился к ноге и стукнулся об нее, будто ожидая момента, когда она снова его пнет. Но Незнайка стоял и с каждой секундой сужал взгляд ярких голубых глаз. Стал, будто что-то выискивая, оглядываться по сторонам и, убедившись, что никого нет кроме него и Гуньки, взял в руки мяч и направился к нему. Все же голова продолжала высматривать людей, но так никого и не запретила. Незнайка приблизился к уху Гуньки, которому поведение друга, в момент изменившееся, было не понятно, и вполголоса шепнул: — Он плакал. — Да ну? – удивился Гунька, отпрянув от друга и ошарашенно на него взглянув. Тот кивнул, уверяя в своей правоте. — Да-да, я сам видел. Стоял у раковины и плакал. Я поэтому и задержался, – не менее удивленно говорил Незнайка. — А из-за чего? – поинтересовался Гунька. — Понятия не имею. Он не говорит... – в задумчивости ответил блондин. — А ты спрашивал? — Конечно. Ну, то есть я его уверил в том, что он может мне доверить правду... — И ты реально подумал, что Знайка тебе прям все расскажет? – посмеялся Гунька. — Да что смешного-то? – надулся Незнайка. – Может быть, я действительно способен выслушать, – задрал кверху нос блондин. – Просто... Я ж его никогда плачущим не видел. Вот и подумал, что должен знать правду, – вновь задумавшись, Незнайка опустил взгляд в землю и принялся нахмуренным и сосредоточенным взглядом её просверливать. – Может быть, он только мне ничего не рассказывает... — А ты хочешь, чтобы рассказывал? – постучал себе по губам шатен, прищуренно глядя на друга. Тот только кивнул. – И зачем тебе это? — Гунька! – вспыхнул Незнайка, невольно выпустив мяч из рук. – Глупые вопросы! Если такой умный, дал бы лучше совет. — Да есть у меня совет, есть. Только хватит ли тебя надолго, – проговорил парнишка и, подкатив к себе мяч, уселся на него в задумчивой позе. Даже не глядя на блондина, он чувствовал его нетерпиливый взгляд, прожигающий невыносимым ожиданием. – Вот что... – щёлкнул Гунька пальцами и встал перед другом в полный рост. – Вы не товарищи и не друзья. Ты ему не настолько дорог, чтобы докладывать тебе о своих проблемах и чувствах. Ну, ты дорог, само собой, но не настолько... Короче! Попробуй стать ближе к нему. — Понимаю, в каком смысле ближе, да боюсь, нихрена не выйдет. Он со мной даже лишний раз словом молвиться не желает, – фыркнул блондин. — А это уже не мои проблемы, – ухмыльнулся Гунька, сложив руки крестом на груди. – Ты просил совет? Получай. А в остальном давай как-нибудь сам. — Значит... – пробормотал Незнайка, обдумывая сказанное другом, – попробовать стать ближе? Любыми способами? Думаешь, поможет? – с неким недоверием к этому совету уточнил блондин. — Поможет. Я уверен. Только не будь придурком и постепенно двигайся к нему, а не сразу в лоб заяви, что ты теперь его друг и имеешь право знать всё-всё. Ну, тут уж от тебя зависит, – пожал плечами Гунька и взял запыленный мяч в руки. – Давай-ка ещё один раунд?

***

Для работяг и веселящихся на улице детей день пролетел незаметно. Совсем скоро солнце стало опускаться за горизонт, покрывая землю оранжевым и розовым оттенками. На улице стало меньше насекомых, людей. Все уже готовились встречать глубокий вечер и скорую ночь. Некоторые люди, которых не было на улице днем, вышли из своих домиков только сейчас, решив полюбоваться закатом. А закат действительно был красивым. Где-то ещё до сих раздавался смех детей и тихий говор взрослых, но совсем скоро и они утихнут, и Цветочный город начнет отдыхать от суеты, которой каждый день было хоть отбавляй. Незнайка с Гунькой вымотанные распрощались друг с другом и пошли каждый своим путем. Сегодняшняя игра была сложной. Из-за жары по всему телу растекался пот, затекая прямо в глаза, футболка липла к коже, а мышцы ныли от физической нагрузки. Но это хорошо – спортивное тело обязан иметь любой спортсмен. Так пролетел день, и пришло время разбредаться по домам. Незнайка успел уже побывать в общем доме, где долго выслушивал лекции Пилюлькина по поводу его в кровь разбитых коленок, локтей и запачканных шорт и футболки. Незнайке было плевать, он ведь знал, что это не первое его появление дома в таком виде. С обработанными ранами блондин поспешил выскочить с мячом в руках за дверь прочь от надоедливого доктора и быстро оказаться во дворе общего дома. В кармане свободных широких шорт шелестела упаковка крекеров, которую он успел приобрести после игры. Незнайка шел по красиво уложенной плиткой тропинке по двору, словно выискивая чьё-то нахождение рядом. Глаза заприметили веселого Пульку с Булькой, который с превеликим удовольствием бегал за летающей из стороны в сторону тарелкой. На небольшом холмике у забора стоял сосредоточенный Тюбик, всматриваясь в закат и желая его запечатлеть на холсте, уже зафиксированном на мольберте. Ускорив шаг и натянув лёгкую улыбку, Незнайка направился прямиком к художнику. — Привет, Тюбик, – поздоровался он, быстро и неожиданно оказавшись рядом. Тот вздрогнул и выпученными глазами уставился на так тихо и незаметно подкравшегося Незнайку. — Господи, чего пугаешь? – упрекнул Тюбик блондина и вернул взгляд на картину, на которой был почти написан пейзаж. — Прости, – пожал Незнайка плечами и задал волнующий его вопрос. – Где Знайка? Я был в общем доме, но его там не оказалось. — Он у себя. И планирует находиться в тишине и одиночестве точно больше пары дней. Чертежи закончены, ещё какая-нибудь лабуда, нужная нам, тоже. Так что в ближайшее время никому помогать он не собирается, – пояснил художник, продолжая писать пейзаж и переводя глаза то на закат, то на холст. – А тебе он зачем? – спросил он, продолжая не цеплять Незнайку сосредоточенным и недовольным взглядом. — Надо, – бросил блондин и быстро зашагал прочь. — Ты куда это? – наконец-то обратил внимание на уходящего парнишку Тюбик, держа в слегка окрашенных пальцах кисточку. — Скоро вернусь. Если Пилюлька будет спрашивать, скажи, что к ужину непременно буду, – махая на прощание, постепенно повышающимся тоном сказал художнику Незнайка. — Эй! Не лезь к Знайке! Слышишь? – строго попросил Тюбик, размахивая кисточкой. — Ладно-ладно, – махнул рукой Незнайка. – Непременно... Знайка жил от общего дома не далеко. У себя он бывал реже, чем там, поскольку работы много, и свое время необходимо посвящать именно ей. Дома забот по большей части толком не было, за исключением чтения книг, экспериментов и меньшего количества работы. А если работы много, что проиходит в основном каждый день, то время отнимал общий дом. Весь день был посвящен чертежам, которые, как он и обещал, вечером были доставлены Винтику и Шпунтику, и починке часов. Больше, если Незнайка снова что-нибудь не разобьет или не сломает, делать было нечего, а потому свой дом – лучшее место для морального отдыха и уединения с самим собой. Но Незнайка будто бы и не думал об этом – он решительно шел к сероватому дому. Окна в этом доме были всегда плотно закрыты. Ощущение, будто на проветривание Знайка их очень редко открывает, оттого и дышать толком нечем, кроме книжной пыли. Незнайка был в этом доме всего дважды или трижды за всю жизнь, когда он знаком с брюнетом, но убранство комнат запомнил, казалось, на века. У Знайки было всегда убрано. Нельзя сказать, что вся мебель прям сверкает, но вещи аккуратно лежат по своим местам. Книг у Знайки чуть ли ни во всех комнатах очень много, и все они разные. Например, в небольшом зале книги классические, но такого рода книг во всем доме меньше всего; в кабинете сплошные стеллажи с книгами по всем видам науки, включая и гуманитарные; в спальне были книги документальные – о великих зданиях мира, о картинах, об их истории, об архитектуре и много других. Почти в каждой комнате было спрятано по стопке газет. На всей улице дом Знайки выглядел меньше, чем у всех. Стены были слегка обшарпаны, цвет дома имел сероватый оттенок. Дверь внутрь всегда скрипит, как и ставни окон, а номер дома уже полностью стерся. Рядом с ним росли такие же небольшие колокольчики, склоненные прямо к крыше. Внутри дома стены мало, что украшало, к примеру, картин в нем было мало, ибо искусством Знайка не увлекался в своей жизни никогда. Но эти картины имели некоторое нагнетающее чувство тревоги и обязательно печальную историю. Вместо люстр в доме были лампочки, которые освещали небольшую часть комнат. Внутри всегда было много места, потому что вещей и мебели у Знайки было мало, чего не сказать, например, о доме Незнайки. Он всегда сравнивал свой дом и дом брюнета. Как парни были абсолютными противоположностями друг друга, так и дома были совершенно разными. У Незнайки все всегда вверх дном, все яркое, много вещей и мебели. Много мягких игрушек, украшающих все комнаты, большой телевизор с приставкой и джойстиками на случай, если захочется поиграть самому или в компании друзей. В отличие от Знайки, Незнайка никогда не переживал по поводу убранства своего дома. Огромное разнообразие ярких вещей, большое количество самой красивой и модной одежды, которая в шкафах помещалась не вся, а в комодах лежала комками, якобы так она меньше места занимает. Книг в доме было намного меньше, чем у брюнета, и все они – сказки и короткие классические произведения. Ни одной энциклопедии хотя бы детской, ни одной книги действительно необходимой для жизни. Зато у блондина был свой спортинвентарь и много журналов, которые информируют, кажется, все, что только существует. В зале стоит целых две коробки с большим количеством дисков, на которых записаны игры, фильмы, мультфильмы и, возможно, даже что-нибудь запрещенное и предназначенное для более взрослых, чем он. Убирался Незнайка редко, и то его хватало только на пыль, которую он вытирал исключительно с мест, на которых ничего не стоит. Поднимать вещи было просто-напросто лень и неохотно. Было ещё одно отличие – в доме Незнайки была хорошая освещаемость. Вместо лампочек были хорошие небольшие люстры, которые прекрасно освещали все комнаты парнишки. Было много декора, статуэток, маленьких фигурок из шоколадных сладостей, которые он давно коллекционирует. Где-то завалялся альбом с вклеенными всякими разными листьями и коробка с такими же разными пуговицами и камнями. Дом Незнайки снаружи излучал позитив и разукрашен в яркий жёлтый цвет. Подходя ближе к дому брюнета, Незнайка начинал волноваться. Как он отреагирует на его появление, как отнесется, быть может, как только откроет скрипучую дверь, перед глазами предстанет обстановка в разы хуже, чем до этого. Всё это мешалось и напрягало. Но блондин шел к цели, снова от вида сероватого пятнышка начав сравнивать его со своей палитрой красок. Вот блондин медленно поднялся на крыльцо дома. У входа его встретил старый почтовый ящик, который скосился в сторону, и маленькая белая кнопочка звонка. Поудобнее взяв мяч в руках, Незнайка нажал чумазым пальцем на кнопочку, и внутри дома послышался тонкий и тихий звон. Дверь открыли не сразу. Сначала от тишины и игнорирования блондину показалось, что Знайка успел к его приходу сменить место нахождения. Но скоро послышались отдаленные, чуть шоркающие по полу шаги, и замок двери щёлкнул. Незнайка чуть отшагнул назад, словно чего-то испугавшись, но прочь от непонятно откуда взявшегося страха не убежал и, натянув доброжелательную улыбку, стал ждать появления перед собой брюнета. Дверь со скрипом отворилась, и перед глазами появился молодой человек в серых трико, в вязаной, на вид колючей кофте, надетой поверх длинной футболки, и в немного рваных тёмно-серых домашних тапочках. Ирокез парня был взъерошен, глаза бесчувственными, а губы заметно засушенными. Вид Знайки был сонным и тусклым, будто он и вправду так крепко уснул, чуть оказавшись у себя дома. Увидев Незнайку, он сложил руки на груди, закрывая футболку кофтой, будто ёжась от неизвестного холода, и облокотился на косяк двери, давая Незнайке возможность заглянуть в дом. Как он и предполагал, внутри было темно и пусто. Блондин взглянул на Знайку и нервно сглотнул, пытаясь собраться и начать говорить. Улыбка на лице продолжала светиться, но уже фальшивым светом. — Чего тебе? – сонно и безразлично спросил Знайка, внимательно осматривая паренька. — А... Да, здравствуй! – оживился Незнайка и быстро сунул руку в карман шорт. – Держи, – с этим словом рука протянула пачку соленых крекеров соседу, чуть коснувшись его сложенного локтя. Знайка непонимающе уставился на крекеры и переместил взгляд на Незнайку. — Что за повод? – с искренним непониманием спросил он и неуверенно взял пачку в бледную изящную руку. — Я подумал, что они помогут тебе перестать грустить и поднимут настроение, – дружелюбно улыбнулся блондин, чувствуя в Знайкиных глазах прежний холод. Парень вертел в руках пачку крекеров, читая состав печенья. – Ты ведь любишь их? — Ну да, люблю, – подтвердил Знайка и посмотрел на Незнайку, чье лицо сильнее засветилось облегчением – парниша очень переживал, что не угадал со вкусом, не помня, Знайка любит крекеры с солью или обычные. — Ох, ура! Я боялся, что не угадаю, – посмеялся Незнайка, перехватив мяч, выскальзывающий из мокрых рук. Знайка на это хмыкнул и снова осмотрел блондина. — Что с тобой? Ты где болтался? – без капли волнения, а абсолютно безразлично, как это бывает обычно, стоит Незнайке показаться перед ним в таком виде, спросил Знайка, начав открывать пачку с печеньем. Незнайка почесал в затылке. — Э, да везде! И на стадионе был, и даже в лесу... В общем, погулял на "ура"! – объясняясь перед парнем, блондин все же чувствовал мелкий дискомфорт. Знайка понимающе промычал и сунул в рот один крекер, который быстро захрустел. — Понятно, – выдал брюнет, заглянув Незнайке прямо в глаза, отчего тот мелко дрогнул. С непонятной усмешкой он встал ровно на пороге дома и взялся за ручку двери. – Спасибо за крекеры. — Да не за... – только блондин улыбнулся, готовясь ответить на благодарность добродушием, как дверь быстро захлопнулась перед носом, – ... что... – закончил он. Какое-то время он постоял у двери, слушая все, что происходит внутри. Слышалась возня и еле слышный шорох упаковки с печеньем, которое брюнет с аппетитом уже уминал. Незнайка улыбнулся, хоть и остался мелкий неприятный осадок после разговора со Знайкой, и пошел прочь от дома, направляясь к общему. Скоро ужин, а пропускать его категорически нельзя.

***

Смешанное чувство. Незнайке казалось, вроде сделал правильно, что подарил крекеры, а вроде и глупо. Думал, сдались ли они ему, нужны были. Не понять Знайку. Весь оставшийся вечер блондин думал об этом. Знайка не прогнал, не накричал в привычной своей манере, но его взгляд и выражение лица будто бы не обещали ничего хорошего. От этих мыслей становилось неловко и стыдно. Появлялось понимание, что не так уж Незнайке и важно стать со Знайкой чем-то вроде друзей или хотя бы людьми, активно поддерживающими контакт. Еще раз так сделать, подарить крекеры, которым Знайка, казалось, был не рад и к которым имел большое безразличие, Незнайка вряд ли был готов. Хотя, может быть, это дело в нём самом. Будь он как Знайка или хотя бы по темпераменту и интеллекту чуть ближе, вряд ли бы брюнет так разговаривал с ним и вел себя так равнодушно. Однако с другой стороны важно было это уладить, оттого Незнайка решил пока не опускать руки и завтра попробовать ещё что-нибудь сделать для Знайки. Дико страшно и волнительно даже сейчас, но надо, как бы блондину этого ни хотелось. Уже расстилая постель в своей комнате, он обдумывал план завтрашнего дня. Подушка из комнаты Знайки уже давно перетащена, теперь можно спокойно улечься, не чувствуя пинков и ударов и не слушая бессвязные предложения. Форточка, как дома, опять открыта на проветривание, и комнату наполнял приятный ночной ветерок. Незнайка любил засыпать под тихий шелест трав, цветов и деревьев, поэтому, даже если ветер слишком холодный, все равно спал с открытой форточкой, по плечи кутаясь в одеяло. Закончив устилать постель, Незнайка подошел к окну, чтобы задернуть желтые, чуть заляпаные непонятно откуда взявшейся несколько лет назад грязью занавески, но внезапно на что-то вопросительно уставился. Со второго этажа общего дома было неплохо видно дома, расположенные вдоль улицы. Среди этих домов, стоящих ближе всего к общему, в окнах знакомого дома с местами обшарпанными стенами и раскрашенными в сероватый оттенок, который в ночи делал дом просто полностью черным, потух свет. Незнайка перевел взгляд на стоящие рядом с кроватью часы, обклеенные любимыми наклейками, и улыбнулся. — Рано он, – сказал себе Незнайка, увидев на часах полдвенадцатого ночи. Для Знайки это действительно рано и нестандартно. Видимо, отдых ото всех в своем личном пространстве пошел ему на пользу. Блондин еще раз глянул на знакомый дом, который с выключенным светом в окнах выглядел, как пустота в ночи, и задернул занавески. Желание завтра сделать что-нибудь для брюнета повысилось, и с мыслями о завтрашнем дне он упал на кровать, выключив ночник и обняв руками подушку. — А матрас всё-таки нужно такой же найти, – пробормотал он с усмешкой.