Find your humanity

Анальгин. Кетонал. Бинты. Пачка шприцов. Валиум. Мексидол. Морфин в ампулах. Амитриптилин. Эндрю задержал дыхание, яростно сжимая рюкзак Аарона в своих руках. Кто бы сомневался. Пошел по пути своей мамаши. В таких-то обстоятельствах. И как долго? Эндрю заподозрил неладное еще тогда, когда Аарон вызвался пойти вместе с ним, оставив стонущего от боли Кевина одного в доме. Чуял подвох, когда брат доказывал, что он заблудится в больнице без его помощи, потому что Аарону как-то довелось проходить практику в этой чертовой, провонявшей смрадом лекарств, клоаке. «Эндрю, кто будет защищать твою спину, когда ты наткнешься на этих тварей? Я могу помочь.» Какое же жалкое лицемерие. Миньярд яростно сжал челюсти, ненавидя себя за свою неосмотрительность. Подумал, раз они наконец с братом смогли воссоединиться, то и доверять друг другу спины станет проще. А вместо этого Аарон самостоятельно всадил нож, прокрутил, заставил внутренности сжиматься в тугой противный узел. В горле встал ком, ярость просилась наружу, зудела под кожей. Дверь тихо отворилась, впуская причину его размышлений. Аарон проведывал Кевина, фиксировал его сломанную руку, а теперь решил вернуться к своей дорогой награбленной наркоте. Под глазами его залегли синяки, которые раньше бы Эндрю списал на усталость и вечный стресс, но теперь он замечал вместе с этим и тремор рук, бегающий взгляд и непривычную худобу, скрытую под объемной курткой. Эндрю непрерывно следит за тем, как его брат замирает, как глаза его расширяются от ужаса и осознания того, что его, блять, спалили. Хотелось бы удовлетворенно хмыкнуть над глупым выражением лица, но вместо этого прочная ткань рюкзака затрещала под натиском сильных пальцев. Эндрю сдерживает злость, бушующую по его венам, разъедающую изнутри, жаждущую вырваться наружу. - Интересно, когда же думал об этом рассказать? Что ты сныряешься наркотой, прямо как она. Аарон вспыхивает следом моментально, подбегает резко и пытается вырвать злосчастный кусок ткани из рук Эндрю, но тот держит крепко. Его эмоции – фитилек, который Эндрю собственноручно поджег, не заботясь о том, насколько опасен может стать огонь. - Не твое дело! - рычит Аарон, предпринимая попытки отобрать свой рюкзак. Лицо его краснеет от злобы и стыда, - Отдай, блять, мне рюкзак! С какого хуя ты решил, что можешь лезть в мою жизнь?! - С тех пор, как защитил твою тупорылую задницу от ее пасти. Эндрю оставляет необходимые Дэю лекарства, остальное сгребает в руку, делает толчок вперед, отталкивая брата от себя и направляясь к ванной. Злоба все еще кипит в нем, заставляя сжимать зубы так сильно, что фантомно слышно скрежет эмали. Аарон бежит следом, толкая Эндрю, пытаясь его остановить от необдуманных действий. Напор его, как некстати, уверенный, словно Аарон забыл, каким может быть его брат, если тот ответит на его касания. - Что ты хочешь сделать?! Ты, мудака кусок, это может нам пригодиться! Эндрю, сука, остановись! Стой, прекрати! Эндрю с грохотом открывает дверь так сильно, что та ударяется по стене, тревожа штукатурку. Открывает крышку унитаза и все наркоту, которую Аарон успел стащить, пока он сам защищал его задницу от стаи мертвецов, без угрызений совести вскрывает упаковки, выкидывает таблетки в толчок, нажимая на кнопку слива. Аарон истерически кричит, налегая на Эндрю, но тот лишь с силой отталкивает его от себя, из-за чего Аарон ударяется спиной о раковину, но будто не чувствует боли в бедре от столкновения. Становится шумно, воздуха не хватает в тесной ванной, он испаряется от обжигающей ярости близнецов. Только ярость Эндрю праведная, ярость Аарона – паническое желание сохранить то, что принесет смертельное удовольствие. - Ты хоть понимаешь, что ты сделал?! Эндрю скользит по его перекошенному лицу взглядом, ничего не выражающим, и дождавшись момента, когда последние таблетки исчезают в водовороте, говорит твердо, с целью укусить побольнее: - Нам надо было отправляться в лагерь, где твоя задница и задница Кевина были бы в безопасности. Но тут ты выдаешь такое сверхъестественное дерьмо, как долбанная наркота, Аарон. Сам посуди, сколько ты сможешь протянуть в ломке по дороге, при этом не подставив остальных? День? Полдня? Пару часов? Сколько ты шныряешься? — Это тебя ебать не должно! - Аарон прыгает через него, пытаясь спасти хоть что-то из своего аптечного арсенала, но завидев, что толчок абсолютно пустой, облокачивается о раковину и орет, - Считаешь, можешь просто в рандомный момент моей жизни объявится на пороге и начать контролировать меня?! Ты меня не знаешь, также как и я не знаю, кто ты такой! Так какого хуя ты решаешь за меня?! Тебя не было всю мою жизнь… — Это она тебя подсадила? Твоя ублюдочная мать? - Не смей говорить про нее так! - рычит Аарон, кидаясь на брата, но Эндрю одним резким толчком возвращает его обратно, - Ты ее убил! И после этого имеешь право судить меня?! — Это была уже не она, и ты это прекрасно знаешь, - Эндрю хмурится, вытаскивая пачку сигарет из кармана брюк, - Если бы я ее не грохнул, твои мозги уже валялись бы по всей квартире. Никотин не помогает успокоить нервы, и Эндрю слегка дрожащими руками вцепляется Аарону в воротник куртки, чуть ли не рычит ему в лицо: — Это она тебя подсадила? Как давно? - Отьебись от меня, - брюзжит слюной Аарон, ненавидящим взглядом прожигая ровное лицо брата. Эндрю делает медленную затяжку, выдыхает дым в скривившее лицо брата: - Хорошо. И за воротник кидает не ожидавшего брата в ванную, отчего тот в попытке сохранить равновесие, ударяется ногой о бортик, а сам выходит из комнаты и закрывает дверь на ключ. - Ты что творишь?! - истерически визжит Аарон и яростно бьет по двери. Эндрю устало прислонился затылком о несчастный кусок дерева, вибрирующий от всплеска агрессивной силы, и закрыл глаза. - Тебе нужно переждать ломку, а затем мы отправимся к лагерю. - Что ты несешь?! Из гостиной выходит бледный Кевин с зафиксированной бинтами рукой и ошарашено распахивает глаза. Он делает неуверенный шаг к Эндрю, но останавливается, натыкаясь на сквозившую безудержную злобу парня. -Что происхо..? - Выпусти меня, мудак! Выпусти, я сказал! Ты не имеешь права держать меня взаперти, как псину! Эндрю! Кевин переводит удивленный взгляд на дверь, открывая рот, чтобы что-то сказать. Но Эндрю молчит, тушит сигарету о ботинок и выходит из комнаты, кидая предостерегающее Кевину: - Не выпускай. Когда Эндрю видит Аарона первый раз, он не может поверить глазам - перед ним за столом сидит его идентичная копия, в футболке с длинными рукавами, которые парень вечно теребит, с взъерошенными волосами и явным синяком на скуле, который Аарон, видимо, тщательно пытался замазать тоналкой. Вид у того недовольный, сбоку от него сидит Лютер, очевидно, дядя, желавший найти второго сына Тильды, но не ожидавший, что встретит потерянного близнеца за решеткой. Эндрю молчит, пялится неотрывно на своего новообретенного брата и ему хочется истерически засмеяться от абсурдности ситуации. Но игнорирует подавшего голос Лютера, который хочет начать диалог с пресловутых любезностей, и прожигает брата нечитаемым взглядом. Аарон хмурит брови, теребит эти идиотские рукава и смотрит в ответ. Эндрю задается вопросом, было ли желание Аарона встретится с ним правдивым или же ему навязали идею о воссоединении разлученных давным-давно близнецов. Он узнает, что Аарон ходит в медицинский колледж, хочет стать врачом, живет с матерью и в восемь лет ломает ногу, неудачно проехавшись на старом двухколесном велике. Но узнает он эти подробности не от Аарона, который продолжает молчать и горбиться с каждым словом сильнее, явно желая уменьшится в размерах и убежать от этой неловкой ситуации, а воодушевленный Лютер, которого не смущает затянувшееся тревожное молчание. - С одногруппниками подрался? - первым подает голос Эндрю, чувствуя, как хрипит голос. Аарон хохлится, горбится сильнее и огрызается: - Не твое дело! Лютер сразу же его отдергивает, стараясь сгладить углы. Эндрю глубоко поебать на его попытки сблизить братьев, вместо этого он подается ближе, чувствуя, как руки, стянутые наручниками, под столом подрагивают от напряжения: - Тебя бьет эта сука? Аарон взрывается, опрокидывает стул и уходит так быстро, что Эндрю приходит к выводу, что попал в точку. Хмыкает от того, что Тильда, даже избавившись от одного ребенка, так и не научилась управляться хотя бы со вторым. Лютеру становится неловко. Бесхребетный христианский идиот. Он лепечет что-то о том, что им двоим нужно время, ведь они не видели друг друга восемнадцать лет. Эндрю молчит, размышляет о том, сколько времени ему понадобится, чтобы выбить досрочное, и уходит, не попрощавшись с недовольным дядей. Эндрю медленно вырывается из вороха липких воспоминаний, тихо шаркает по осыпанному стеклянной крошкой полу продуктового магазина и крутит в руках тот самый ножик, одолженный незнакомым парнем из больницы. По пути он успел прибить двух мертвецов и облегченно выдохнул, когда внутри магазина оказалось пусто. Что нужно его брату, чтобы пережить легче ломку? Сколько на это уйдет? Как скоро Кевин перегрызет ему горло за то, что они стопорятся на одном месте? И плевать, что у одного придурка рука сломана в результате неудачного падения из окна колледжа, а другой в любой момент с катушек может слететь от нехватки наркоты в крови. Им нужна хотя бы неделя. И на ком будет обязанность кормить этих придурков? Естественно, Эндрю, ведь он не идиот и не наркоман. Какова вероятность, что при их первой встрече Аарон уже шнырялся? Миньярд сначала предполагал, что Аарон прячет синяки и побои от матери, а теперь нашелся повод думать, что тот прятал что-то посущественнее. Парень закидывает в рюкзак пару банок тушенки, пять бутылок воды и идет дальше, стараясь сделать шаги более тихими и держа руку с ножом наготове. Их первая встреча была три месяца назад. Если Аарон уже в тот момент наркоманил, то велика вероятность, что он сидел плотно на этом дерьме, и ломка может пройти достаточно болезненно. Пару пакетов быстро заваривающейся лапши, три пачки сигарет. В таких магазинах обязаны быть маленькие аптечки. Можно вынудить оттуда какие-нибудь легкие обезболивающие, если Аарону будет совсем невмоготу. Также за время, пока эти придурки будут приходить в себя, нужно найти бензин. Ближайшие заправки, скорее всего, уже все перерытые и разграбленные, но по пути к выезду из города можно было найти колонну заглохших и забытых машин. Возможно, там можно перелить бензин в канистры. Эндрю закурил и обессилено упал возле прилавка, прижавшись спиной к стойке кассы. Осколки неприятно впивались в кожу через одежду, но Эндрю было все равно. Какова вероятность, что он сможет защитить брата в таких условиях? Он в самый последний момент успел тогда, когда Тильда, обезумевшая, ринулась на Аарона с Кевином. Да он сам мог умереть в тюремном автобусе. Эндрю прижал пальцы к векам, борясь с головной болью. Он подавил импульс страха в зародыше, когда начал вспоминать тот ужас, настигший его в тесном автобусе. Парень притянул одно колено ближе к груди и медленно затянулся. Их перевозили на место исправительных работ. Это было обязательным условием для Эндрю, чтобы добиться досрочного освобождения. Не встревать в драки с остальными законченными, вести себя как законопослушный гражданин и отбывать наказание за подкраской общественных стен. В автобусе было душно, тесно и некомфортно от обилия оранжевого перед глазами. Надзиратель с широким туповатым лицом следил за ними, пресекая любые разговоры своим басистым гарканьем. Эндрю раньше постоянно нарывался на его дубинку в тюрьме, тело на месте прежних побоев зачесалось при виде тупорылого лица Джейса. Они в пути были порядком двадцать минут, когда неожиданно встряли в пробке. А через пару минут в них врезался грузовик на полной скорости, порождая ужасные крики боли и страха. Водитель умер первым, сломал шею и поломанной куклой упал на руль. Надзирателя осыпало волной осколков, а сам он упал на штырь от грузовика. Эндрю тогда будто потерял сознание на пару минут, а проснувшись, первым увидел перекошенное лицо своего соседа по комнате. Он отпрянул от него так сильно, что порезался рукой об осколок, торчащий из оконного проема. С улицы было слышны крики, мужские и женские, полные ужаса и такого пронзающего страха, что Эндрю, сам волей неволей терял контроль над собственным телом. Пару парней в оранжевой тюремной форме успели слинять через пробитые стекла. Сам Эндрю пытался отдышаться и попробовать освободить руки из наручников. Но все без толку, ключи находились в кармане у Джейса, который лежал в самом начале проема возле дверей выхода. Эндрю выглянул из кресла, чувствуя себя, как в третьесортном фильме ужасов, и нашел тело надзирателя, скрюченное и бездыханное. Выглянув наружу, он видел, как люди бегут во все стороны, пытаясь поскорее убежать с места происшествия. Миньярд не мог понять, почему все бегут, а не вызывают, нахрен, скорую, не помогают выбраться пострадавшим. Он аккуратно перелез через парня, влез в тесный проем, и стараясь аккуратно ступать по стеклу, пробирался сквозь тела к дверному проему. Когда он приблизился к надзирателю и начал рыскать по карманам в поисках долгожданных ключей, то среди шума снаружи услышал тихое, почти неуверенное рычание со стороны водителя, которое с каждым разом набирало силы. Эндрю насторожился и замер, заметив, как водитель со сломанной шеей, который уже должен был подохнуть от столкновения, с громким хрустом рывками поднимает голову с руля, и щелкнув челюстью, поворачивается к Эндрю и протягивает окровавленные руки. Эндрю отскочил, как ошпаренный, споткнулся о тело надзирателя и упал в проеме, вцепившись обессиленными пальцами в кресло. Наручники неприятно врезались в кожу, оставляя кровоподтеки. Он, не отрываясь, завороженно смотрел, как тело водителя пытается встать, вырваться, но ремень безопасности крепко прижимал мужчины к сидению. По телу прошлись мурашки, когда будораживающие хрипы послышались от надзирателя. Эндрю пытался поскорее встать или отползти на безопасное расстояние, как надзиратель вцепился омертвевшими пальцами в штанину Миньярда и потянул на себя, активно защелкав зубами. Глаза его были безумные, капилляры полопались, радужка почти стала неразличима. Эндрю пытался оторвать ногу, шипя и проклиная юркие пальцы этого монстра, двинул со всей силы тому в грудь, но противник как будто не чувствовал удара, продолжал тянуться пастью к телу. Он хотел укусить? Эндрю последний раз со всей силы двинул ботинком по зубам твари и, рыкнув, успел подняться и взять осколок стекла на полу, чтобы в следующий момент всадить надзирателю в глаз. Тварь замерла, Эндрю всю глубже засовывал стекло в голову мужика, пока не почувствовал, как собственная кровь потекла на лицо этого ублюдка. Миньярд выдохнул сквозь сжатые зубы, и не давая себе времени опомниться, выхватил оружие из кобуры вместе с ключами. Он уже слышал хрипы и стоны со стороны остальных заключенных, волосы на затылке встали дыбом, и Эндрю поскорее выполз из окна, пока остальные пробудившие уже ползли в его сторону. Он уже чувствовал пальцы на своих плечах, торсе, ногах, пока его обессиленное тело наконец не шлепнулось на землю. Эндрю выдохнул дым через нос и уткнулся головой в колено. Вспоминая каждый раз начало этого сумасшествия, он корил себя за медлительность. Порезы на его предплечье и ладонях уже начали подживать, но ощущение тесноты и скользких мертвых пальцев еще фантомной болью проходились по всему телу. Оно ощущалось мерзким, липким, грязным. До ушей донесся хрип, и Эндрю медленно повернул голову в сторону, наткнулся на ползущее в его сторону тело женщины. Пшеничные волосы ее были в беспорядке, в каком-то мусоре и крови. Ноги отсутствовали, на щеке зияла дыра, сквозь которую можно было разглядеть строй зубов, окрашенных в красный. Видимо, эта тварь успела уже где-то полакомиться. Эндрю не двигался, наблюдал, как тварь потихоньку ползет в его сторону, и сжал нож. Она была так похожа на Тильду. В чертах лица этой твари прослеживались черты его матери, конченной наркоманки-шлюхи, и в горле застрял ком. Стерва, наплевавшая на все нормы приличия, сдавшая одного сына в приют, другого напичкала наркотой и не постеснялась выплескивать всю свою злость и ненависть на ребенка. Когда Эндрю встретил Аарона первый раз, в голове вспыхнули неприятной чередой воспоминания, где он сам копил синяки на своем теле, не умевший давать сдачи и защищаться от монстров. Для Аарона монстром стала мать, но он ни в какую не хочет признавать этого факта. Почему он так в нее вцепился? Эндрю, не спеша, поднялся, пнул тварь, опрокинув ее на спину, и под яростное хриплое рычание, сделал первый удар по груди, всадив нож так глубоко, что острие его касалось пола. Второй удар прямиком в горло, вырывая булькающие звуки. Третий в глаз, заставивший последний раз гортанно застонать и замолкнуть. Четвертый. Пятый. Шестой. Эндрю потерял контроль, наносил удары хаотично, пытаясь выплеснуть всю злобу и склизкую ненависть на этот попавшийся труп. Глупая, глупая Тильда. И смерть у тебя такая же черная, пропитавшаяся всем смрадом отвращения. Эндрю знал, где живет Аарон, они разговаривали втайне от Лютера и остальные три месяца, пытались притереться друг к другу, натыкаясь на иглы недоверия. Когда он пересек порог дома, который был даже не закрыт, он увидел ее. Скрюченную, мерзкую, гнилую и мертвую, вцепившуюся в рыдающего на полу Аарона. Кевин пытался сзади отцепить тварь от парня, но сломанная рука висела безжизненной плетью, а вторая еле-еле оттягивала Тильды за волосы, чтобы она не вцепилась зубами Аарону в шею. У Эндрю не было времени подумать или попрощаться, он ненавидел эту женщину и без сожаления воткнул нож сначала в спину, достав до небьющегося сердца, а затем в висок. Смирись, Аарон, у него не было выбора, а даже если бы и был - он бы все равно ее убил. Лицо твари перед ним превратилось в месиво, Эндрю остекленевшими глазами смотрел на свои руки, полностью черные от крови, вонявшие смрадом сгнившего тела. Запах впитался в его ноздри, и Эндрю почувствовал приближающуюся тошноту.

***

Нил сидел неподвижно, впиваясь взглядом в кровать и отчитывая секунды в своей голове. Стена позади него была прохладной, самому Нилу было жарко до безумия, возможно, он все-таки подхватил инфекцию, и теперь осталось считать время до того момента, как он умрет и превратится в чудовище. Его родной нож удобно лежит в руке, Джостен крутит его на пальцах и наблюдает за ребенком, которого он уложил час назад в свою кровать. Оливер даже не думал его отпускать, заявил, что будет спать только, если Нил будет рядом, и Джостену не оставалось ничего иного, как уложить его у себя и остаться рядом. Вымотанный морально Мэтт помог Сету положить тела на крыльце и объяснил, что сейчас в полнейшей темноте будет небезопасно хоронить тела. Сет напряженно молчал и решил остаться рядом с Элисон и Эбби на улице. Смерть Элисон его разгромила. Слезы не успевали высыхать на его лице, как очередная истерика сокрушала его тело. В тот вечер никто больше не говорил. Мэтт заперся в своей комнате, и когда Нил вместе с Оливером под руку проходили мимо его спальни, за дверью слышались приглушенные всхлипы. Оливер его напрягал, отказывался спать в своей комнате, не отпускал руку, и Нил начинал чувствовать ростки раздражения в груди. Оливер был обузой, и Нил не собирался менять своих планов из-за того, что ребенок посчитал его слишком надежным. Он не мог позаботиться о самом себе, как он сможет заботиться о ком-то еще, кто может умереть от обычной ранки? Оливер - слабый ребенок, легкая добыча для монстров. Сердце заныло при виде спящего ребенка. В его возрасте он уже был в бегах с матерью, которая твердо прижимала его к своей груди во сне, но он все равно просыпался от любого шороха, а мать уже тянулась к пистолету под подушкой. Где же мать Оливера? Глупый вопрос, скорее всего, мертва. Он с точностью мог ответить, что Эбби не была его матерью, слишком они не похожи. До ушей донеся непонятный шум снаружи, и Нил, прислушавшись, бросает осторожный взгляд на ребенка, удостоверившись, что тот все также безмятежно спит, выглядывает, отодвинув простынь чуть в сторону. В кромешной темноте виднелось очертание силуэта, который, видимо, выкапывал землю. Нил раздраженно сжал челюсть, задернув простынь обратно. Придурок Сет. Горе, походу, отбило всю рациональность в его действиях. Постаравшись оглядеть местность за забором, Нил не заметил никакого копошения, но Гордона нужно было срочно останавливать. На улице стало прохладно, Нил успел сменить футболку на одну из длинных футболок Мэтта, которая теперь полотном доходила ему до середины бедра, но даже она не спасала парня от пробирающего холода. Сет монотонно выкапывает землю, не остановившись даже тогда, когда Нил подходит ближе на расстоянии метра. Носа коснулся запах пота. Сколько он уже копает? - Эй, - тихо зовет Нил, неловко ерзая от того, как громко звучит его голос в ночной темноте, - Тебе стоит остановиться. Это не безопасно. Отсутствие света сильно бьет по оголенным нервам. Сет его игнорирует, дышит тяжело, но продолжает дальше погружать лопату в рыхлую землю. Нил раздраженно хмурит брови, и делая шаг ближе, касается чужого плеча. Сет тут же скидывает ее, поворачивается так резко, что заставляет Нила настороженно сделать шаг назад, а рукой нащупать нож за резинкой штанов. - Отьебись от меня, мудозвон, - рычит Сет, и Нил невольно сравнивает этот рык с рычанием тех самых тварей, которых они повстречали в больнице. Сет кажется обезумевшим, и во всех его действиях сквозит опасность, словно перед парнем ожидавший нападения зверь. - Прекрати копать землю и пораскинь мозгами, - уверенно говорит Нил, сжимая рукоять ножа, - Ты посреди ночи можешь привлечь этих тварей, в доме сидит ребенок. Как думаешь, сколько хватит времени толпе мертвецов разодрать его в клочья? Сет раздраженно машет головой. - Думаешь, самый умный? Предлагаешь мне оставить свою девушку гнить на улице, пока вы не выспитесь? Да пошел ты нахуй! - Твоей девушке уже поебать, когда ее закопают. Нил пропускает удар, настолько резким оказывается взорвавшийся Сет, кулак попадает ему по скуле, заставляя повалиться на землю. Лицо опаляет болью, но Нил не теряет времени, пока Сет запрыгнет на него сверху, и ударяет ногой по колену, вынуждая Сета застонать от боли. Но Гордон быстро приходит в себя и все-таки опрокидывает парня на землю, замахиваясь. Нил пытается выставить руки перед собой, хоть как-то прикрыть лицо, но ни черта не видит перед собой, поэтому сразу же чувствует осыпавшие на него удары. Адреналин течет по венам, и в какой-то момент Нил умудряется увернуться от удара и перекинуть Сета через себя, усаживаясь на бедра и точно припечатывая кулаком по носу. Сет воет от боли, и Нил прижимает нож к его горлу, давя в точности на сонную артерию. Гордон затихает, загнанно дыша. - Послушай меня, - яростно шепчет Нил, придавливая лезвие еще ближе к коже. Сет под ним шумно сглатывает, - Элисон уже мертва. Ты ее не вернешь. Но у тебя есть прекрасный шанс доказать самому себе, что ты не дерьма кусок, и можешь перестать вести себя, как мудак, когда это необходимо. В чем выгода, если ты подохнешь следом за ней и прихватишь с собой еще ребенка? На твоих руках будет кровь всех остальных. Сможешь ли ты спокойно сдохнуть после этого? Я тебе отвечу: нет. Перед смертью ты будешь думать о том, насколько ты жалок, поскольку не смог совладать со своими эмоциями, будешь ненавидеть себя за то, что из-за своей глупости подверг опасности жизнь непричастного ребенка. А потом сдохнешь, как и все остальные - с разорванным горлом и выпущенными кишками. Отцовский оскал норовил скользнуть по губам, но Нил силой воли заставлял уголки губ не дрожать. Сет как будто перестал дышать, Нил мог прочувствовать, как сильно бился его пульс под лезвием. Собственное сердце колотилось в таком же бешенном ритме, но Нил продолжал источать яд: - Поэтому я рекомендую тебе прекратить надрывать задницу и пойти спать. А завтра утром мы все поможем тебе похоронить Элисон. Сет молчал еще мгновенье, а затем тихо прохрипел, давя Нилу на плечи: - Слезь с меня, уебок. И Нил послушно слез, и подогнув колени, уселся на холодную землю, доставая из штанов пачку сигарет. Гневная тирада высосала из него все силы, и теперь Нил мог только, еле поднимая руку, медленно затягиваться горьким никотином. Сет уселся рядом, непривычно молчаливый, и не дожидаясь, вырвал из рук Нила помятую пачку. Курили они медленно, в тишине. Нил держал сигарету возле лица, вдыхая дым от тлеющего табака, а перед глазами стояла подожженная машина с матерью внутри. Он впитывал все детали, как огонь пожирает сиденья, пожирает темный сидящий силуэт в салоне и подавил всплеск мурашек. - Элисон не нравилось, когда я курил, - выдает Сет болезненно, почти складываясь пополам, - Ради нее бросил, чтобы она не кривилась каждый раз, когда мы целовались. Нил хмыкает. Понимал ли сам Сет, зачем делится не нужными рассказами о курении с незнакомым человеком. Снова тишина. - Я хотел тебя выбросить по дороге, когда ты потерял сознание, - тихо признается Сет хриплым голосом, выдыхая дым, и, очевидно, ждет реакции на сказанные слова, - Подумал о том, что, если этот кусок дерьма превратится – я от него избавлюсь. Мэтт хотел меня остановить, но я все равно думал о том, что от тебя нужно избавиться, как можно скорее. Но Нил не чувствует обиды за произнесенную правду, лишь пожимает плечами и выдает: -Я бы сделал точно также. Рассвет скользнул сквозь крыши домов, когда Нил с рюкзаком уже стоял возле калитки. Сет ушел в свою комнату пару часов назад, но Джостен не мог заставить себя расслабиться от необъятного груза ответственности. Хотя за что? За то, что пообещал выкопать ямы для тел? За то, что нашел ребенка, а тот теперь чувствует к нему доверие? Сзади него на крыльце лежали Элисон и Эбби, уже источающие заметный запах гниения. Нил скользнул по ним безжизненным взглядом, когда выходил. Сет любезно накрыл их покрывалом, уже изрядно выпачканном кровью и грязью. Нил не мог заставить руки повернуть ручку, ноги - заставить переступить порог дома. Что его держало? Чужой ребенок, чужая группа - не его ответственность. Они могут не прожить долго, а Нил не хотел себя корить за то, что не смог помочь. Сможет ли сам Нил прожить дольше? Отец в его голове представлялся кошмаром, зарытым в сознании под натиском того ужаса, который последовал в мир с появлением этих тварей. Все это казалось несуразным страшным сном, паразитирующим мозг во время горячки. Но если есть вероятность того, что отец жив, что скорее всего правда, потому что такие как он приспосабливаются ко всему ужасу, то это лишь вопрос времени, когда Нил попадет к нему в руки. Отец, чувствуешь ли себя, как свой, среди этих прогнивших, ходящих лишь, чтобы есть, тварей? Теперь ему нужно научиться выживать самому, не быть обузой самому себе. Что раньше, что сейчас - неверный шаг, и тебя ждет смерть. Но теперь не только от рук безумного отца, но и от рук мертвецов, которые могут разорвать тебя на части на любом повороте. Ладонь тихо поворачивает ручку до щелчка, Нил выглядывает сквозь маленькую щель и видит в конце улице бродячую тварь, двигающуюся заторможенно с руками, плетями, свисающими вдоль тела, и сглатывает. Рука по привычке тянется к ножу за поясом, Нил настраивает себя на шаг. - Стой! Тварь жадно ведет головой в сторону детского крика, и Нил испуганно закрывает дверь, проворачиваясь к Оливеру, прижимает палец ко рту, призывая молчать. Ребенок замирает, от страха выпучив глаза, и прижимает ладонь ко рту. Раздражение поднимается из недр сознания, но парень молчит и прислушивается к шаркающим шагам снаружи. Совсем близко. Прямо за калиткой. Сердце тревожно пропускает удар, когда чужие пальцы царапают по поверхности. Ребенок сзади, слава богу, молчит, от чудовищного страха его глаза блестят, тело дрожит. Нил крепче сжимает рукоять и аккуратно напирает телом на дверь, не издавая ни звука. Мертвые пальцы последний раз царапают дверь, за ней слышится хрип, пробивающий до мурашек, и тварь плетется дальше по улице. Нил испускает облегченный выдох и резко поворачивается к Оливеру, переходя на едва различимый яростный шепот: - Ты что творишь, идиот? Хочешь созвать всю округу? Оливер хмурит брови, хотя глаза все еще блестят от не пролитых слез, и также тихо, но быстро, боясь, что Нил в любой момент может уйти, заикаясь, лепечет: - Ты что, уходишь? Почему? Мы же собирались поехать к лагерю! Нил закатывает глаза и удобнее подбрасывает рюкзак на плече. Второе плечо, к счастью, после схватки с Сетом оказалось более-менее невредимым, с учетом того, что после этого Гордон снабдил его сильным обезболом. Господи, только теперь причитаний бесполезного ребенка ему не хватало. Может быть, вырубить его и отнести обратно в дом? - Я сразу предупреждал, что уйду сразу, как помогу с лекарствами. Свою часть уговора я выполнил. - И куда ты теперь пойдешь? Там же опасно, а в лагере есть другие люди, которые нас защитят. - Тебе давно пора понять, что в этой жизни ты можешь полагаться только на себя. Сам посуди, какова вероятность, что в этом лагере безопасно? И плюс ко всему, ты не можешь всю жизнь надеяться на то, что чужие люди будут тебя защищать. Нил замолкает, когда видит воодушевленный блеск в глазах ребенка. Что тому пришло в голову? - Тогда научи меня защищаться! Я пойду с тобой! - Этого мне еще не хватало, - резко прерывает его Джостен, рукой призывая замолчать, - Мне не нужен лишний груз. Оливер обиженно хмурит брови и складывает руки на груди. Для комичности ситуации не хватало еще, чтобы он ногой топнул. - Я не груз! - чуть громче выпаливает Оливер, за что получает резкий шик и испуганно вжимает голову в плечи, но продолжает уверенно смотреть на Джостена. Тот скептически поднимает бровь, - Я умею прятаться и лазать по деревьям! - И как ты мне пригодишься с таким сомнительным набором навыков? - Я не буду тебе мешать и просто буду учиться делать то же самое, что и ты. Нил качает головой. - Ты же понимаешь, что тебе придется убивать. Вот этим оружием, - он машет ножом перед лицом ребенка, - Если ты не научишься лишать существо жизни, то оно лишит жизни тебя. И я говорю не только об этих тварях, но и о людях. Скажи, сможешь лишить человека жизни? Оливер сомнительно смотрит на нож и переводит неуверенный взгляд на Джостена: - Зачем мне убивать людей? - Потому что сейчас людей ничего не контролирует. Ни власть, ни общество. Плохие люди поймут, что можно делать все что угодно, и им ничего за это не будет. Такому человеку будет достаточно просто убить или поиздеваться над десятилетним ребенком. - Мне двенадцать! - Сути не меняет, ты слаб. Оливер дуется, надломленные брови говорят о его тяжелом мыслительном процессе в детской черепушке. Нил на мгновенье испытывает жалость и выдыхает. Но Оливер действует быстрее, вскидывает голову и твердо выговаривает, слегка шепелявив: - Когда люди начали превращаться в монстров, я не смог помочь маме. Мою маму зовут Клоузи, она была важным человеком в фирме, где работали дядя Сет, дядя Мэтт и, - он слегка запинается, - тетя Элисон. Я не понял, что произошло, но в какой-то момент их стало очень много, а мама закрыла меня собой, - голос его начал предательски дрожать, но Оливер упрямо смотрел на Джостена своими влажными глазами, - Они ее…Забрали. Она сильно кричала от боли. А потом меня спас дядя Мэтт, вырвал прямо из лап. Дядя Нил, я правда хочу стать сильным, чтобы мама… гордилась мной, а я смог защитить остальных. Эбби была хорошей, но, когда тетя Элисон превратилась - я не смог ничего сделать, только заплакал и убежал, потому что так велела Эбби. А теперь ее больше нет. Пожалуйста, научи меня стать сильным. Нил долго смотрел на мальчика и пытался представить, какой ужас смог пережить такой невинный ребенок. Перед взором предстало суровое лицо его матери, которая до последнего толкала его вперед, чтобы он бежал от людей отца, научила его прятаться, когда он был маленьким, научила держать правильно оружие, следить за дыханием и правильно стоять. - Что нужно делать, когда чувствуешь опасность? - грозно шипела она, дергая его за волосы, - Скажи мне, Абрам, что делать, когда увидишь подозрительных людей? - Бежать и прятаться, мама, - покорно отвечает маленький Нил, жмурясь от вспышек боли в голове. Лицо Мэри сосредоточенное, без капли нежности и заботы, лишь панический страх. Пистолет в ее руках не дрожал, когда она передавала его в руки мальчика. Джостен моргает, сбрасывая наваждение, и смотрит на мокрое лицо ребенка. - Хорошо, давай договоримся, - Нил подходит ближе, закатывает глаза, но рукой треплет непослушные кудри Оливера, - Я помогу вам добраться до лагеря. Попробую обучить тебя тому, что может тебе пригодиться для начала. А затем я уйду, и ты не станешь меня останавливать или идти за мной, как ты неосмотрительно поступил сейчас. Если ты не будешь меня слушаться или будешь учиться не в полную силу, я брошу все сразу и уйду. Не моя забота, как ты будешь себя вести, но в твоих интересах вычерпнуть из такого обучения все, что может тебе пригодится. Оливер удивленно хлопает глазами, а через секунду восторженно улыбается и чуть ли не прыгает под ладонью Нила. Он активно машет головой и тянет мизинчик, чтобы скрепить договоренность. Нил без удовольствия смотрит на маленький пальчик и с шумным выдохом тянет свой. Какой идиотизм.