Между светом и тьмой

Я сидела в машине, глядя на академию, и чувствовала, как воспоминания мягко обнимают меня, как старый друг, которого я давно не видела. Мой телефон молчал, ночь становилась глубже, и я поняла, что не могу просто сидеть тут — не теперь, когда они могли быть в опасности. Я коснулась клинка рядом, вдохнула медленно, успокаивая себя, и улыбнулась чуть-чуть, хоть и грустно. Три года я была сильной, но тут я могла позволить себе быть просто Киеми — хоть ненадолго. Я открыла дверцу и вышла, тихо закрыв её за собой, чтобы не нарушить эту тишину.

***

Мои шаги были лёгкими, почти неуверенными, когда я направилась к воротам. Ветер мягко касался лица, принося запах травы и дерева, и я не стала прятать клинок — просто держала его, как талисман. Ворота стояли открытыми, как будто ждали меня, и я вошла, чувствуя, как сердце бьётся чуть быстрее. Всё было таким же — стены, что хранили тепло старых дней, фонари, что светили мягко, как звёзды, воздух, что пах домом. Я остановилась у входа, и мне захотелось улыбнуться — это место знало меня, даже если я изменилась. Я стояла, глядя вокруг, и вдруг почувствовала себя той Киеми — не наёмницей с твёрдым взглядом, а девушкой, что любила это место, что находила тут покой. Мой взгляд нашёл старое дерево во дворе — высокое, с ветвями, что тянулись вверх, как руки, зовущие меня. Оно было особенным — там я сидела сама, читая тихие рассказы, там Годжо смеялся, пряча свою заботу, там Гетто однажды просто молчал рядом, и это было достаточно. Я подошла ближе, чувствуя, как тепло прошлого обволакивает меня, и коснулась коры — тёплой, живой, знакомой. Моя рука задержалась на дереве, и я закрыла глаза, слыша их голоса — такие родные, такие далёкие. Мегуми, что смотрел на меня с детской верой, Годжо, что называл меня мелкой с этой своей улыбкой, Гетто, что говорил тихо, но так, что я верила ему. Я ушла от них, думая, что так будет лучше, но теперь я была тут, и это дерево помнило меня. Я открыла глаза, глядя на ветви, и почувствовала, как сила возвращается ко мне — не резкая, а мягкая, как обещание, что я всё ещё могу быть собой. Я отвернулась от дерева, но его тепло осталось со мной, и пошла к главному зданию, где свет горел в окнах, как маяк. Мне нужно было увидеть их — Годжо, Мегуми, Утахиме, — и рассказать, что я узнала, даже если это будет непросто. Это был не просто долг — это был мой дом, и я хотела защитить его, как он когда-то защищал меня. Я шагнула вперёд, чувствуя, как старые чувства идут рядом, и знала, что сделаю это — ради них, ради себя.