Между светом и тьмой

Ночь упала на академию тяжёлой пеленой, и я стояла у окна в главном зале, глядя на поля, где шикигами Мегуми высились, как тёмные стражи, их глаза блестели в темноте. Воздух был густым, пропитанным этим напряжением, что мы все чувствовали — красный уровень опасности, что Утахиме объявила, всё ещё звучал в моих ушах, и я сжимала клинок в руке, чувствуя, как его холод пробирается к коже. Годжо был рядом, его тепло стояло за мной, как стена, что я не хотела терять, и я всё ещё ощущала его губы на своих, его слова — "вместе" — что держали меня, но тень сомнений всё ещё резала меня внутри.

***

Внезапно тишина разорвалась — крик, низкий и резкий, как гром, прокатился над нами, и я увидела, как тени в небе движутся, крылья режут воздух, их когти блестят в лунном свете. Мое сердце сжалось, и я шагнула ближе к окну, чувствуя, как холод в груди становится острее. — Они здесь, — прошептала я, и мой голос был слабым, но твёрдым, и я знала, что это он — Гетто, или его тень, что я чувствовала в деревне. Первые удары обрушились сверху — проклятия врезались в башни, их когти рвали черепицу, камень трещал, и я видела, как шикигами Мегуми вздымаются, их рычание разносится по полю, но тени ускользали, били снова, сверху, как ветер, что не поймать. Годжо шагнул ко мне, его рука легла мне на плечо, и я чувствовала, как его тепло пробивается через этот холод. — Мелкая, — сказал он, и его голос был ровным, но с этой глубиной, что я знала, — держись рядом. Это только начало. — Его глаза — синие, острые, как лезвие — скользнули к окну, и я видела, как он напрягается, как он готовится, и знала, что он прав. Это было только начало, и эта тень — Гетто, или то, что от него осталось, — была ближе, чем я думала. Я сжала клинок сильнее, чувствуя, как мои пальцы дрожат, и мысли о Гетто — о том, кого я любила, кого я потеряла, — рвались ко мне снова. Если это он, если он там, за этими тенями, что бьют сверху, я не знала, что сделаю. Смогу ли я поднять клинок против него, против того, чьи руки держали меня, чей смех я всё ещё слышала в тишине? Или я останусь с Годжо, с его светом, с его теплом, что давало мне безопасность, но не могло стереть эту тень в моём сердце? Моя грудь болела, и я не знала ответа, но крики проклятий сверху, треск камня, что падал с башен, тянули меня обратно, в эту ночь, в этот бой. — Киеми! — голос Мегуми донёсся снаружи, резкий, и я увидела, как он бежит к полю, его тени следуют за ним, их клыки рвут воздух, пытаясь поймать крылатых тварей. Утахиме ворвалась в зал, её лицо было бледным, но глаза горели: — Они бьют сверху! Нужно держать стены, пока Мегуми их не сгонит! Она посмотрела на меня, на Годжо, и я кивнула, чувствуя, как клинок в руке становится тяжелее. — Пойдём, — сказала я Годжо, и мой голос был твёрже, чем я чувствовала, но я шагнула к двери, ощущая, как его тепло идёт за мной. Мы выбежали наружу, и холодный ветер ударил в лицо, неся запах проклятой энергии, что шипела в воздухе. Проклятия сверху ударили снова — их когти врезались в стену над нами, и я видела, как куски камня падают, как шикигами прыгают, но не успевают. Я подняла клинок, чувствуя, как тень Гетто — его энергия — витает где-то близко, и знала, что этот бой решит всё, даже если я не знала, чего хочу сама.

***

Ночь стала громче — крики проклятий сверху нарастали, их крылья гудели, как рой, что рвал воздух, и я чувствовала, как земля дрожит под ногами, пока мы стояли у стен академии. Холодный ветер нёс запах их энергии — едкий, как дым, что я помнила из деревни, — и я видела, как тени Мегуми сражаются, их клыки впиваются в крылатых тварей, но проклятия Гетто были быстрее, сильнее, и их становилось больше. Они били сверху, когти рвали камень, и я слышала, как трещит защита — шикигами не успевали, их рычание тонуло в шуме падающих обломков, и стена над нами начала осыпаться, куски летели вниз, как дождь из камня.

***

— Они пробивают! — крикнула Утахиме, её голос резанул сквозь шум, и я видела, как она бежит к Мегуми, её руки уже складывались в жесты, что усилят его тени. Годжо стоял рядом, его глаза горели синим, и я чувствовала, как его сила пульсирует, готовая вырваться, но он ждал, глядя на небо, как будто искал что-то — его, Гетто, эту тень, что я знала. — Киеми, держись ближе, — сказал он, и его голос был твёрдым, но я слышала в нём эту нотку — страх, что он не показывал, и тепло, что держало меня. Но я не могла ждать. Проклятия били сильнее, их когти врезались в башню над нами, и я видела, как одна из тварей — огромная, с крыльями, что гудели, как буря, и глазами, что горели красным, — спикировала вниз, прямо к нам. Её когти рванули стену, и шикигами Мегуми прыгнул, но она ушла в сторону, её крик резанул мне уши, и я знала — это моё. Моя рука сжала клинок, и я шагнула вперёд, чувствуя, как холод Гетто — его энергия — витает в этой твари, как тень, что я не могла забыть. — Киеми, нет! — крикнул Годжо, и я слышала, как он движется за мной, но я уже бежала, мои ботинки стучали по земле, пока проклятие повернулось ко мне, его крылья взмахнули, подняв ветер, что хлестнул меня по лицу. Мое сердце билось быстро, и я не знала, что чувствую — страх, гнев, или эту боль, что рвалась во мне, когда я думала о Гетто. Если это он, если он послал эту тень, я не знала, смогу ли я ударить, но я должна была — ради Годжо, ради Мегуми, ради Утахиме, ради себя. Я прыгнула, клинок сверкнул в лунном свете, и мой удар пришёлся в крыло — металл врезался в чёрную плоть, и проклятие завизжало, его кровь брызнула, горячая и липкая, на мою руку. Оно рванулось ко мне, когти рванули воздух, и я увернулась, чувствуя, как ветер от них режет кожу. — Давай, — прошептала я, и мой голос был хриплым, но твёрдым, и я ударила снова, целясь в шею. Клинок вошёл глубже, и тварь рухнула, её крылья бились по земле, пока она не затихла, но я знала — это только одна, а их было больше. Я отступила, тяжело дыша, и посмотрела на небо — проклятия всё ещё били, их когти рвали башни, и я видела, как ещё одна стена трескается, как шикигами падают под их ударами. Моя рука дрожала, и я чувствовала его — Гетто, его тень, что была в этой твари, в этом хаосе, и сомнения рвали меня снова. Если это он, если он там, я не знала, смогу ли я выбрать — его, того, кого я любила, или Годжо, чьи шаги я слышала за спиной, чьё тепло было рядом. Но бой не ждал, и я повернулась к Годжо, мои глаза нашли его, и я кивнула, чувствуя, как кровь проклятия стекает по клинку. — Их слишком много, — сказала я, и мой голос был слабым, но твёрдым. — Надо держать их, пока Мегуми и Утахиме не справятся. — Он кивнул, его рука сжала моё плечо, и я знала, что он со мной, даже если я не знала, что выберу, если увижу его — Гетто, чья тень падала на нас сверху.