"Треугольник без любви"

Реви, как бешенный. 14-глава Когда стихли последние звуки, Иван и Дарья замерли, глядя друг на друга. Девушка видела, как лицо её знакомого потемнело, а в глазах угас привычный блеск. Он сжал голову руками, словно пытаясь осознать произошедшее.  — Он не мог... Может, это просто шутка? — пробормотал он, проведя ладонью по лицу, будто стирая с него невидимую маску.  В этот момент Дарью осенило.  — А что, если они вернутся раньше нас? — её голос дрогнул. — Подумай, как это будет выглядеть: мы пришли позже всех, вместе. Да и твоё бледное лицо нас выдаст.  Она потрясла Ивана за плечо, и тот встрепенулся, моргнув, словно просыпаясь.  — Может быть… — наконец выдохнул он. — Но не думаю. Я часто прогуливаю, так что, скорее всего, подумают, что я просто затащил тебя с собой.  Его голос был тише, чем обычно. Что-то в нём изменилось — словно за усталостью скрывался страх. Но Дарья не могла понять, что именно её настораживало: его бледность, вялый тон или нечто большее?  — И что теперь делать? — вздохнула она, облокачиваясь на перила лестницы. Она присела на одну из ступеней рядом с Иваном.  — Не знаю. Но что мы вообще можем сделать? Всё уже случилось. Да и Саша в безопасности. Он же перевёлся в другую школу, значит, слухи туда не дошли. Если ты ничего не знала, значит, и Юра не распространял это дальше. — В его усталых зелёных глазах мелькнула надежда. — Надо будет извиниться перед ним...  Но затем лицо Ивана помрачнело. Его плечи поникли, словно под тяжестью воспоминаний.  — Он многое пережил… и ведь из-за пустяка. Он даже ничего не делал. Да и даже если бы… Даже если бы это было правдой, разве простая влюблённость заслуживает наказания? Разве за это можно?.. — Иван замолк, будто осознав что-то, и вдруг его лицо вновь наполнилось красками. Он встряхнулся, вернувшись к своему обычному, энергичному состоянию.  — Ты тоже… участвовала в этом? — Дарья наклонила голову, бросая взгляд вниз, туда, откуда недавно доносились чужие голоса.  Слова давались тяжело.  «Почему?..»  «Я ведь не жалела Сашу.»  «Нет.»  «Это был страх.»  «Страх быть пойманной.»  Она видела взгляд Ивана. Полный осуждения, отвращения. От этого взгляда пробирало дрожью. Она не хотела почувствовать его на себе.  — Нет! Конечно, нет! Я... — Иван замялся. Когда он понял, что смотрит ей прямо в глаза, поспешно отвёл взгляд. — Я, как и Дамир... Стоял в стороне. Боялся, что со мной поступят так же, если заступлюсь...  Его взгляд метался по полу.  Дарья почувствовала, как её сердце сжалось. Она мягко положила руку ему на плечо, затем скользнула к его ладони и сжала её, давая понять, что она не осуждает его.  Иван несмело поднял взгляд и кивнул, без слов благодарно принимая её поддержку.  — Кстати, как там Сашка? — пробормотал он, шмыгнув носом. — Надеюсь, у него всё хорошо.  Он улыбнулся, потёр переносицу.  Дарья натянула улыбку. Сделала лицо добрым. Кивнула.  — Да, ему сейчас намного лучше. Нашёл друзей в классе. Хороший парень.  Она старалась говорить убедительно. Успокоить Ивана.  «Как же он переживает…»  «Наверное, они действительно дружили.»  — Ты был с ним близок? — спросила Дарья тише, оглянувшись. Всё-таки уроки ещё шли, и поблизости могла оказаться эта заносчивая завуч.  Иван тут же кивнул, принимая её руку и вставая.  — Да.  Он перевёл взгляд со ступенек на неё.  — А ты?  Дарья замерла. Она открыла рот, но не знала, что сказать.  «Они были друзьями?»  «Были ли они хоть кем-то друг для друга?»  Она почувствовала пристальный взгляд Ивана. Опустила глаза…  Её пальцы вцепились в край футболки так сильно, что костяшки побелели.  Как только она осознала это, тут же разжала руку, спрятав тревогу. Подняла голову.  Наткнулась на недоверчивый взгляд Ивана.  — Мы с ним не были друзьями, — выдавила она. Затем, посмотрев на свои руки, добавила: — Не могу поверить, что он столько пережил... Он не заслужил этого.  Иван молча положил ладонь ей на голову, мягко взъерошил волосы.  — Я тоже не могу в это поверить. Понимаю твои чувства. Но нам пора в спортзал, пока нас никто не заметил и не наругал.  От его прежнего, оптимистичного тона Дарье стало легче. Она кивнула и пошла за ним.  Коридоры были залиты солнечным светом. Белые стены, потёртый линолеум, который когда-то казался таким унылым, теперь будто бы успокаивал.  Но мысли продолжали грызть её изнутри.  «Что теперь делать?»  «Что, чёрт возьми, ей делать?»  Ей нужно, чтобы Иван ничего не узнал. Если узнает…  «Я стану для него такой же, как Юра.»  Дарья вспомнила слова, которые раньше казались ей бессмысленными:  «Ты такая же, как он.»  Она уже не помнила, что именно говорил Саша в тот день, но только сейчас до неё дошло:  «Мы с Юрой действительно похожи.»  Но ведь… Саша сам виноват.  «Он грубо отказал мне. Растоптал мои чувства.»  «Он заслужил это.»  С этими мыслями она вошла в спортзал, словно запирая внутри себя ту часть, которая сомневалась.  ...   Войдя в спортзал, они огляделись.  Ни Юры, ни Дамира.  «И правильно».  Но Дарья думала не о них.  Её взгляд снова и снова возвращался к Ивану.  Что-то в его реакции тревожило её.  Раньше он не казался ей человеком, который цепляется за справедливость. Но сейчас… Сейчас он выглядел совсем другим.  Его решительное лицо раздражало.  Она сжала кулаки, пока Иван вёл её к скамейкам, где сидели их новые одноклассники.  Иван сел первым, похлопал ладонью по месту рядом с собой.  — Нужно придумать план.  Глаза его сверкали решимостью.  «Спорить с ним бесполезно».  Дарья сглотнула.  — Зачем? — Она склонила голову, пытаясь заглянуть ему в глаза. — Ты же сам говорил, что уже поздно. Саша счастлив в новой школе.  Иван молчал.  А потом медленно выдохнул.  — Разве тебе не обидно за него? — Его голос был ровным, но напряжённым. — Тебе не хочется защитить своего одноклассника, который не заслужил такого унижения?  Дарья почувствовала, как внутри всё холодеет.  Его взгляд был направлен прямо на неё.  Почему?  Почему его праведный гнев был устремлён именно на неё?  Она съёжилась, не зная, что сказать.  Иван скрестил руки на груди. Ждал.  «Что-то не так».  «Почему он так хочет услышать мой ответ?»  «Неужели он…?»  Дарья встретилась с ним взглядом — и почувствовала, как внутри всё сжалось.  Она сжала край деревянной скамейки. Костяшки побелели.  А потом Иван резко схватил её за плечи.  — Дарья.  Он держал её крепко.  — Тебе же жаль его? Сашу.  Его голос был тихим, но в нём звучало требование.  Дарья напряглась.  Всё тело стало ватным.  Глаза расширились.  Грудь сдавило.  Дыхание сбилось.  «Нет».  «Нет».  «Я должна была ответить сразу».  — П... Почему ты так смотришь на меня? — Голос дрожал.  В глазах Ивана что-то мелькнуло.  Он не отвёл взгляд.  Дарья хотела отступить, но его пальцы всё ещё впивались в её плечи.  Раздался звонок.  Конец урока.  Иван тут же отдёрнул руки.  Дарья качнулась назад, едва не столкнувшись с девочкой, которая сгорбилась над телефоном рядом с ней.  Но успела удержать равновесие.  Когда она снова посмотрела на Ивана, он уже поднялся.  Резко.  Почти срываясь на бег, вышел из спортзала.  Дарья рванула следом.  Она должна что-то сказать.  Объяснить.  Ему не обязательно знать правду.  Не всю правду.  Выскочив в коридор, она поспешила в женскую раздевалку. Нужно было переодеться, а потом… найти его.  ... Дверь в раздевалку скрипнула, когда она захлопнула её за собой.  Внутри было шумно.  Младшие девочки бегали, смеялись, болтали, перебивая друг друга. Чьи-то крики, звонкие голоса — всё смешивалось в оглушительный гул.  Но Дарья почти не слышала их.  Её сердце стучало так громко, что заглушало всё вокруг.  В ушах звенело, словно свист в пустой комнате.  Она быстро стянула спортивную кофту, накинула блузку.  Пальцы соскальзывали с пуговиц.  Одна, вторая, третья…  «Давай же…»  Дыхание сбилось.  Грудь будто сдавило.  Толпа девочек мелькала у зеркал, кто-то толкнул её плечом, даже не извинившись.  Дарья дёрнула ткань, почти разорвав.  Застегнула кое-как.  Подхватила сумку, выскочила из раздевалки и бросилась в коридор.  Ей нужно было его найти. Немедленно.  .... Коридоры были длинными. Бесконечными.  Она ещё не запомнила, где какой кабинет.  Ученики толпились повсюду, говорили, смеялись, спешили по своим делам.  Воздух был тяжёлым, удушающим.  Сердце билось всё быстрее.  Она ускорила шаг.  «Где он?»  Мысли метались, сталкивались, срывались в панический гул.  Она пыталась себя успокоить.  Но сердце колотилось, будто пыталось вырваться наружу.  Она бежала по коридорам, не замечая возмущённых криков дежурных учеников и учителей.  «Где, чёрт возьми, он!?»  Вспомнила его взгляд.  Холодный.  Полный подозрений.  Её передёрнуло.  Остановившись у перил главной лестницы, она заметила, как дрожат её руки.  Постаралась выровнять дыхание.  «Зачем… зачем я вообще пустила этот слух?»  «Я дура».  «Дура».  Она металась, готовая рвать на себе волосы.  «Если я ничего не сделаю…»  «Я останусь одна».  «Всё будет, как раньше».  Она сжала перила так сильно, что пальцы онемели.  «Нет».  «Я не буду снова на втором плане, чёрт возьми!»  В голове вспыхнул образ Лизы.  Стоящей в центре внимания.  Смеющейся.  Яркой.  Дарья видела её среди друзей.  Всегда окружённую вниманием.  А сама она?  Она всегда была в стороне.  Лишняя.  Слова застревали в горле.  В разговоре она не могла поддержать тему.  Не могла быть частью чего-то.  Ничего не могла.  И её заметили только тогда, когда она начала портить другим людям жизнь, подставлять, завидовать. Только тогда. Дарья направилась к лестнице.  Ноги были ватными, будто всё тело залили свинцом. Она ступала мягко, стараясь не споткнуться, но каждый шаг отдавался гулом в её голове.  В ушах шумело.  Руки дрожали.  Она дошла до окна, но вдруг замерла.  Перед ней разворачивалась картина, от которой внутри всё похолодело.  Юра.  Иван.  Они разговаривали.  Юра что-то рассказывал, улыбаясь во весь рот. Слишком довольный, слишком расслабленный.  Дарья прижала ладонь к груди, сжимая ткань блузки. Её живот скрутило от дурного предчувствия.  «Нет…»  В этот момент Юра посмотрел на неё.  Улыбка стала шире.  Слишком широкая, почти хищная.  Он смотрел на неё с презрением. И с ликованием.  В глазах плясало удовольствие, будто он ждал этого момента.  Но ещё страшнее был Иван.  Его глаза...  Они потемнели. Блеск ушёл, сменившись холодом.  Брови нахмурились.  Челюсть сжалась.  Дарья вцепилась в перила. Ноги ослабели.  Их взгляды сказали всё.  Отчаяние сдавило её грудь.  – П... Почему вы так смотрите на меня?.. – голос дрожал, едва срываясь на шёпот.  Она сделала шаг вперёд.  И ещё один.  Оба парня стояли неподвижно.  Юра первым нарушил тишину.  – Ты дура, – сказал он с насмешкой.  Его улыбка не исчезала.  Иван смотрел на него с отвращением. Лицо исказилось, словно его тошнило от самого присутствия рыжего парня.  Но Юра только ухмыльнулся ещё шире.  Он сделал шаг к Ивану.  – Лицо попроще сделай. Ты думаешь, ты святой? – его голос стал ниже, опаснее. – Ты молчал в тряпочку, когда Сашку гнобили. Ты стоял и смотрел. Но теперь тебе удобно включить совесть, да?  Иван стиснул зубы.  Дарья замерла.  Юра повернулся к ней, и в его взгляде вспыхнуло презрение.  – И, конечно, ты решил выместить всю свою злость на неё. На эту конченую идиотку, которая из себя ничего не представляет. Только и может шептаться за спиной, да? – он усмехнулся, и от его тона Дарье стало тошно.  Она съёжилась, её пальцы сжались на рукавах блузки, ногти врезались в кожу.  – Я ведь прав, Дашка? Ну же, скажи что-нибудь.  Его голос звучал обманчиво мягко. Приторно.  Как яд.  Дарья сжала кулаки.  В груди пульсировало что-то тёмное, что-то невыносимое.  А потом её захлестнуло.  Злость.  Горячая, обжигающая.  «Почему этот урод читает мне нотации?»  «ЧЕЛОВЕК, ИЗ-ЗА КОТОРОГО ВСЁ НАЧАЛОСЬ!»  «КТО ПРЕВРАТИЛ ЖИЗНЬ САШИ В АД!»  «И ТЕПЕРЬ ОН ГОВОРИТ ТАК, БУДТО ЭТО НЕ ОН?!»  «БУДТО ВИНОВАТЫ ТОЛЬКО МЫ?!»  «КАКОГО ЧЕРТА?!»  Дарья подняла голову, глаза вспыхнули яростью.  – Почему ты, блядь, вообще открываешь рот?! – её голос сорвался на крик.  Юра даже не вздрогнул.  Он усмехнулся.  Но в глазах мелькнуло что-то… новое.  Её злость его задела.  Дарья стиснула зубы.  – Это ты должен извиняться! Это ты гнобил его, ты кидал в него грязь, ты орал на всю школу, что он сраный неудачник! Это из-за тебя всё началось!  Она сделала шаг вперёд, пальцы сжались в кулаки так сильно, что ногти врезались в ладони.  – Но теперь мы должны чувствовать себя виноватыми, да? Теперь ты можешь читать нам лекции, потому что тебе так удобно?!  Она горела от ярости.  Но вдруг почувствовала... страх.  Юра больше не улыбался.  Он смотрел на неё холодно.  Иван молчал.  Дарья тяжело дышала.  Гнев не угасал.  Но теперь он смешивался с чем-то другим.  С ужасом.  – Но ты и не святая, – Юра усмехнулся, его голос стал тягучим, словно мёд. – Я просто доказываю, что ты и наш Иванушка… – он бросил взгляд на Ивана, который, по логике, должен был уже орать, кипеть от праведного гнева, но… он молчал. Дольше всех.  Это было странно.  – …Тоже виноваты.  Слова прозвучали слишком спокойно.  Юра улыбнулся и, не прощаясь, просто развернулся и пошёл прочь.  Но, сделав пару шагов, он вдруг бросил через плечо:  – Пока, неудачники.  Дарья нахмурилась.  Иван тоже.  Её пальцы сжались, ногти впились в ладони.  Она шагнула вперёд, будто хотела что-то выкрикнуть ему вслед.  Что-то колкое.  Что-то, что вонзилось бы в него так же больно, как его слова вонзались в неё.  Но…  Она замерла.  А потом сделала шаг назад.  Она слишком устала.  Эмоциональные качели расшатали нервы, лишили сил.  Ей хотелось кричать.  Хотелось ударить кого-то.  Хотелось…  Просто заплакать.  Но она вдохнула.  И сжала кулаки.  Иван ушёл следом за Юрой, даже не взглянув на неё.  Дарья смотрела ему вслед, а потом, скривившись, с силой плюнула на пол.  Чёрт с вами.  Она развернулась и пошла в класс.  «Кажется, я буду одна до конца девятого класса».  Мысль обожгла, как кипятком.  Тревога подкралась к горлу, опутала его, мешая дышать.  Но, когда она вошла в класс, просто направилась к самой дальней парте.  Туда, где никого не было.  Туда, где её никто не тронет.  Она села.  Опустила голову на стол.  И позволила тревоге рухнуть на неё тяжёлым грузом.  Всё.  Её больше ничего не волновало.  ... Все дни прошли как в тумане. Из-за стресса оценки Дарьи скатились, здоровье ухудшилось, и родители позволили ей остаться в постели. Даже её младший брат Саша, обычно непоседливый, не тревожил её, прислушиваясь к просьбе взрослых не беспокоить сестру.  За окном уже стояла кромешная тьма. Дарья спала весь день, а теперь не могла сомкнуть глаз, несмотря на опустошающую усталость. Она бесцельно листала Тик-Ток, позволяя мерцающему свету экрана заполнять комнату. Тёплый плед и мягкий матрас будто поглотили её, слили с постелью, сделав единым целым.  «Как хорошо...»  «Я просто останусь здесь... Всю жизнь.»  Уголки её губ дрогнули в слабой улыбке, но глаза оставались пустыми. Свет раздражал зрачки, но ей было всё равно.  Внезапно экран мигнул – уведомление в  телеграм. Незнакомый юзер.  Дарья машинально нажала на него, лениво пробежавшись взглядом по длинному сообщению.  Лиза?  Ах да, она же её заблокировала. Наверное, та решила написать с другого аккаунта.  Дарья равнодушно пролистывала текст, пока одно предложение не заставило её застыть.  Секунда.  Две.  Три.  Её пальцы разжались, и телефон с глухим стуком упал на пол.  Шнур зарядки выдернулся из розетки, экран погас. Комната снова погрузилась во мрак.  Дарья не пошевелилась.  В висках стучало, сердце неровно билось, но тело будто онемело. Холодок пробежался по спине, пронзая каждую клеточку.  Слова горели в голове, как неоновая вывеска в ночи.  **«Саша попытался покончить с собой.»**  Она судорожно сглотнула, но горло сдавило, дыхание стало прерывистым.  «Что?..»  Пальцы дрожали, когда она на ощупь потянулась к упавшему телефону, но не смогла сразу взять его. Словно между ней и экраном пролегла пропасть.  Тишина навалилась на неё тяжёлым грузом.  Только сердце бешено колотилось, разгоняя по венам ледяной страх. ... Новый год.  Час до курантов.  По ощущениям Дарьи с того случая прошло много времени. Теперь у неё всё хорошо — работа, заботы, рутина.  За праздничным столом звучали радостные голоса взрослых, родители поднимали бокалы, обсуждали планы на год. Только Саши не хватало.  Дарья сама вызвалась позвать младшего брата. Поднявшись из-за стола, она направилась к его комнате.  Ему уже семь лет, он пошёл в первый класс.  «Наверное, как обычно сидит в приставку.»  С этой мыслью она подошла к двери, постучала.  — Саня! Выходи, мы только тебя ждём! — позвала она, не торопясь открывать.  Тишина.  Дарья нахмурилась.  Странно.  Сжав дверную ручку, она произнесла настороженно:  — Я вхожу.  Что-то в этой тишине настораживало. Будто в квартире вдруг стало слишком пусто.  Она покачала головой, пытаясь вытряхнуть тревожные мысли. Наверное, просто увлёкся игрой.  Открыла дверь.  Никого.  Сразу же по спине пробежал холод. В комнате было открыто окно. Дарья подошла и закрыла его, вдохнув резкий поток морозного воздуха.  За окном хлопали фейерверки. Люди смеялись, дети с восторгом крутили в руках бенгальские огни.  Дарья задержала взгляд на этой картине, и в груди разлилось тепло.  «Надо после курантов взять Сашку покататься на санках.»  «Или выйти с ним посмотреть на фейерверки.»  Она вспомнила, как брат с восторгом и осторожностью смотрел на искры бенгальских огней. Как просил дать ему одну, но она всегда отказывала, боялась, что он уронит её от страха.  С лёгкой улыбкой девушка направилась к ванной.  «Снова в телефоне засиделся, наверное. Надо сказать родителям, чтобы забрали его перед сном.»  Она дёрнула дверную ручку.  Дверь легко подалась.  «Хм... Может, он на кухне сидит, салаты рубает?»  Дарья толкнула дверь.  Секунда.  Другая.  Глаза медленно осознавали, что она видит.  А потом реальность хлестнула её по лицу.  Гул в ушах.  Звук собственного крика прорезал квартиру, отразился от стен, впился в голову, но она уже ничего не слышала.  Тело.  Маленькое.  Висящее на верёвке.  Саша.  Голова безвольно опущена. Когда-то сияющие озорством глаза теперь были пустыми, мёртвыми. На руках — синяки.  На стиральной машине лежала записка.  Дарья застыла.  Ком подкатил к горлу, воздуха не хватало. Тело окаменело.  «Не двигаться.»  «Не дышать.»  «Пусть это будет ошибкой.»  «Пусть кто-то сейчас всё исправит.»  Но этого не случилось.  Что-то толкнуло её в плечо — или кто-то. Она не поняла. Ударилась левой скулой о дверной проём, боль отозвалась, но это было далеко.  В глазах поплыло.  Слёзы текли, не переставая.  Где-то вдалеке кричала мама.  Раздался глухой, полный боли рык отца.  Тёплая рука на плече.  Кто-то уводил её.  Но Дарья не сопротивлялась.  Она просто шла.  Шла, потому что сил больше не осталось.