Я больше не человек

      Когда лидер тарков нёс его из пещеры, Гу Хуай почувствовал, как их печаль уступила радости. Из-за этой перемены он вдруг осознал: их тоска была не по планете, а по нему. «Когда не хочется расставаться, нужно идти вместе», — подумал Гу Хуай, мягко улыбнувшись и прищурив глаза.       Поскольку они покидали планету, тарки вспомнили о спрятанных плодах и зонтах, подаренных юношей, и рванули обратно в пещеру. Испугавшись, что Гу Хуай решит, будто его бросили, тарки мигом вернулись назад.       Гу Хуай посмотрел на принесённые вещи и, сидя на плече лидера тарков, слегка похлопал его и сказал с лёгкой улыбкой:       — Плоды испортятся, если их не съесть, а зонтики на новой планете вряд ли понадобятся.       В звёздном будущем наверняка есть более удобные способы укрыться от солнца и дождя. К тому же эти зонты, сделанные на скорую руку, были не слишком красивы. С помощью способности обмена Гу Хуай создал лишь грубое подобие зонта.       Но, услышав его, тарки впервые проявили упрямство, отказавшись подчиниться. Они забрали и плоды, и зонты, решив есть первые, только когда те начнут портиться, а зонты спрятать на новой планете.       Высшие инсекты, стоявшие рядом, не знали, что за длинные предметы держат тарки, но украдкой бросали любопытные взгляды.       «Подарок короля…» — осознав это, они позеленели от зависти.       Такие дары — бесценный знак внимания короля, и инсекты стали мечтать о подобном. Даже не дар, созданный его силой, — простой любой камешек, что он подберёт, осчастливил бы их. Но просить нельзя, так что они лишь молча смотрели, сдерживая зависть.       Юла стояла у самого выхода из пещеры, и Гу Хуай, которого нёс огромный тарк, вскоре оказался перед ней. Впервые увидев настоящий космический корабль, он, как сценарист, привыкший к таким вещам лишь в фильмах, не сдержал восторга — глаза загорелись. Чёрная юла, даже в покое, выглядела грозным исполином, и никто не усомнился бы в её боевой мощи. Корабли инсектов не уступали самым передовым в звёздном пространстве.       Но едва Гу Хуай приблизился, не успев толком рассмотреть, она задрожала.       «Лязг!»       «Лязг-лязг!»       Звуки доносились изнутри, корпус заметно вибрировал. Прежде чем Гу Хуай среагировал, огромная юла кувыркнулась по земле, взметнув пыль. Настоящий, жёсткий кувырок. Земля содрогнулась, а когда дрожь улеглась, она зажгла мигающие огни, будто привлекая внимание черноволосого юноши.       — Юла слишком взволновалась, увидев вас, вот и… — Альгер, кашлянув, попытался объяснить.       Нельзя винить корабль — везти короля было великой честью. Если бы здесь стояли две юлы, Альгер был уверен: они бы подрались за это право.       Услышав это, Гу Хуай вспомнил из унаследованных знаний: юла — биологические корабли инсектов с собственным сознанием. Они — один из видов инсектов, наряду с тарками, айсадо, лино и камю. Каждый вид уникален.       Тарки, знакомые Гу Хуаю, воинственны и в бою могут впадать в ярость.       Юла способны к мимикрии и трансформации и обычно служат транспортом или оружием.       Айсадо — мастера ментальной силы и стратегий, но физически слабее других видов.       Лино — прирождённые убийцы, мастера скрытности, искусны в ядах и отслеживании.       Камю сбалансированы, но уникальны тем, что могут сжигать собственную жизненную силу ради взрывной мощи или самоподрыва.       Прислушавшись, Гу Хуай уловил эмоции корабля. Глядя на весело мигающие огни, он попросил тарка, чтобы тот подошёл к люку, и осторожно коснулся холодного металла. Едва его рука легла на люк, юла затихла, прекратив дрожать, а огни сменились мягким небесно-голубым светом. В звёздном будущем красные огни означали угрозу, а голубые — дружелюбие.       «Лязг», — тихо отозвался огромный корабль, стараясь показать привязанность.       — Спасибо, — искренне сказал Гу Хуай.       Любовь — драгоценное чувство, будь она велика или мала, мимолётна или вечна, и он всегда ценил её.       От его слов голубые огни юлы медленно мигнули, а когда тарк внёс Гу Хуая внутрь, они ритмично вспыхивали, выдавая радость корабля.       Все поднялись на борт. С молчаливого согласия Ярвиса Гу Хуай получил высший доступ на корабле, и сереброволосый инсект повёл его в рубку управления.       — Командир, куда мы направляемся? — спросил Альгер, переводя взгляд на юношу. — Раз король с нами, не лучше ли найти планету для отдыха?       — На Тусэ, — кратко ответил Ярвис.       Тусэ — столичная планета первой армии инсектов, их оплот, куда корабли других рас почти не осмеливались залетать. Даже торговые суда обходили её звёздную систему, боясь встречи с флотом инсектов.       Ответ обрадовал Альгера — его глаза вспыхнули от восторга. Он хотел предложить Тусэ, но не решился, лишь намекнул. И вот — удача!       Хотя Ярвис возглавлял первую армию, на Тусэ он бывал редко, сваливая дела на главу штаба. Альгер даже подозревал, что командир забыл, как выглядит Тусэ.       Гу Хуаю было всё равно, куда лететь — лишь бы не на заброшенную планету, — и он промолчал, решив осмотреть Тусэ по прибытии.       В рубке были прозрачные окна с видом на космос. Гу Хуай, любопытствуя, подошёл к одному из них. Чёрный космос казался бескрайней пугающей тьмой, но, усыпанный звёздами, он становился величественным и прекрасным.       Услышав по звуку, куда пошёл юноша, Ярвис, сидя в командирском кресле, коснулся панели. В тот же миг стены рубки стали прозрачными. Теперь звёзды стали видны ещё лучше. Гу Хуай обрадовался, обернулся и взглянул на инсекта, холодно сидящего в кресле. Его взгляд задержался на чёрной повязке — куске тёмной ткани, небрежно завязанном сзади.       — Почему Ярвис, ваш командир, завязывает глаза? — тихо спросил Гу Хуай у стоящего рядом Альгера, до этого не находя подходящего момента утолить своё любопытство.       «На таком расстоянии Ярвис точно всё слышал…» — Альгер промолчал об этом, но честно ответил:       — Потому что всё, что он видит, вызывает жажду разрушать.       Видимое пробуждает желание уничтожения, и повязка, скрывая образы, немного помогает. Но звуки всё равно раздражают, напоминая о существовании мира. Чтобы не терять боеспособность, можно пожертвовать зрением или слухом. Звуки терпеть легче, вот Ярвис и закрыл глаза.       — Вот как… — Гу Хуай замер, не ожидая такого ответа.       — Часто даже звуки раздражают его, и он злится. Но это лучше, чем если он увидит что-то. Однажды в бою враги сорвали повязку — и он один уничтожил весь их отряд, — вспоминая, Альгер вздрогнул. — В ярости он не разбирает своих и чужих.       Повязка — почти табу, это знают все инсекты. Гу Хуай задумался, как тяжело жить с таким бременем, и замолчал.       Альгер поспешно сменил тему, опустив голову:       — Вы спали несколько часов, не желаете теперь поесть? Когда мы вернёмся на Тусэ, я прикажу измельчить вашу яичную скорлупу в порошок. Если смешать его с соком дерева пубано, питательный эффект будет лучше.       Скорлупа в порошок… как сухое молоко? Гу Хуай слегка скривился, но кивнул.       Что до еды, он достал кусок скорлупы и хрустнул пару раз. Его ментальная сила всё ещё на уровне детёныша, и, как бы он ни сопротивлялся, поев, снова захотел спать. Вскоре его сморило, и он, смирившись, устроился в кресле рубки, закрыв глаза.       Когда Гу Хуай уснул, несколько высших инсектов с доступом в рубку стали двигаться тише.       Ярвис поднялся с кресла, подошёл к спящему юноше и остановился, склонив голову, словно разглядывая. Альгер, наблюдая, заметил, как Ярвис коснулся уголка губ юноши, стирая крошку скорлупы. Когда прохладные пальцы задели губы, Гу Хуай во сне чуть повернул голову, и его губы случайно скользнули по пальцу.       Тёплое, мягкое прикосновение заставило Ярвиса отдёрнуть руку. Лицо осталось бесстрастным, но серебристый хвост невольно дёрнулся. Спустя пару секунд он поднял голову и холодно спросил Альгера:       — Как он выглядит?       — Король, да? — вырвалось у Альгера, но он тут же понял, что вопрос лишний.       — Король очень красив, — начал он, но описать оказалось сложно. — Наш король точно лучше всех в звёздном пространстве!       Собравшись, Альгер добавил:       — У короля чёрные, мягкие волосы. Глаза не как у нас — круглые, чёрные, как у людей. Когда он улыбается, кажется таким добрым.       Слова едва ли рисовали образ, но Ярвис, выслушав, тихо хмыкнул. Вернувшись в кресло, он коснулся повязки, задержав пальцы на краю, но через пару секунд опустил руку.