Видишь,как все хорошо получается

***

Готэм жил своей привычной жизнью — мрачной, вязкой, пропитанной запахом сырого асфальта и ржавого металла. Тёмные переулки, освещённые лишь редкими вспышками мигающих неоновых вывесок, казались живыми, но не в том смысле, что внушает надежду. Город дышал хаосом: далёкие полицейские сирены резали воздух, смешиваясь с приглушёнными криками, доносящимися из подворотен, и шорохами крыс, копошащихся в переполненных мусорных баках. Ветер, холодный и резкий, нёс с собой запах реки и чего-то металлического, будто сам воздух был пропитан кровью и ржавчиной. Над всем этим царила ночь — не тихая и умиротворяющая, а хищная, готовая поглотить любого, кто замешкается. На крыше заброшенного склада, где рваная металлическая обшивка поскрипывала под порывами ветра, а вентиляционные трубы давно заросли грязью и паутиной, стояли двое молодых людей в масках. Холодный бетон под их ногами был усыпан мелким мусором — осколками стекла, окурками, обрывками старых газет, которые ветер лениво гонял по крыше. Между ними, скорчившись на полу, лежал связанный преступник. Его лицо, перекошенное от боли и страха, блестело от пота в тусклом свете луны. Глаза, широко раскрытые, метались между фигурами в масках, а из горла вырывались хриплые стоны. Судя по разорванной одежде и свежим синякам, кто-то очень доходчиво объяснил ему, что выбор жертв в этом городе может стоить дорого. Его дыхание было тяжёлым, прерывистым, и каждый вдох сопровождался дрожью — он явно жалел, что вообще оказался в этом переулке. Дэмиан Уэйн, присев на корточки рядом с пленником, внимательно изучал его лицо. Его движения были точными, почти кошачьими, а взгляд под чёрно-зелёной маской — холодным и оценивающим, словно он смотрел не на человека, а на головоломку, которую уже решил. В лунном свете блики отражались от его бронированного костюма, подчёркивая резкие линии плеч и острые края перчаток. Он поправил капюшон, отбрасывающий тень на его лицо, и лениво, с едва заметной насмешкой в голосе, произнёс: — Видишь, как всё хорошо получается при небольшом насилии? Его тон был спокойным, но в нём сквозила опасная уверенность, словно он не просто говорил, а констатировал факт, который не подлежит обсуждению. Дэмиан чувствовал себя в своей стихии — ночь, крыша, связанный противник у его ног. Это был его мир, где он мог контролировать всё, от ритма боя до исхода встречи. Его сердце билось ровно, но внутри пылал сдерживаемый азарт, который он унаследовал от своего деда и оттачивал годами тренировок. Он знал, что сделал всё правильно, и это знание придавало ему почти высокомерное спокойствие. Тим Дрейк, стоявший чуть поодаль, скрестил руки на груди и посмотрел на младшего с выражением глубокой, почти театральной усталости. Его красно-чёрный костюм, потрёпанный, но всё ещё функциональный, слегка поблёскивал в свете луны. Тим был выше Дэмиана, но его поза — чуть ссутуленная, с лёгким наклоном головы — выдавала не столько усталость физическую, сколько моральную. Он привык к выходкам младшего, но это не значило, что они ему нравились. Его бровь чуть приподнялась, а голос, когда он заговорил, был пропитан сарказмом: — Может, усилии? Дэмиан медленно повернул голову в его сторону. Маска скрывала большую часть его лица, но даже сквозь узкие прорези было видно, как он моргнул, осмысливая вопрос. Его губы, едва видимые под краем маски, дёрнулись в лёгкой гримасе — смесь раздражения и высокомерия. Он выпрямился, не отводя взгляда от Тима, и его голос стал чуть резче: — Нет. Тим шумно выдохнул, потряс головой, словно пытаясь стряхнуть с себя раздражение, и пробормотал что-то неразборчивое. Его чувства были сложной смесью: с одной стороны, он уважал навыки Дэмиана — парень был чертовски хорош, это было неоспоримо. С другой — его безапелляционная уверенность и склонность к чрезмерной жестокости действовали на нервы. Тим чувствовал себя старшим братом, который вынужден следить за младшим, чтобы тот не натворил бед. Он знал, что Дэмиан не просто так действует на грани — это была его натура, его воспитание, которое Брюс пытался переломить, но которое всё ещё проступало в таких вот моментах. И всё же, несмотря на раздражение, в глубине души Тим не мог не признать, что этот парень, едва ли достигший совершеннолетия, мог бы дать фору многим. — Знаешь, — начал Тим, потирая висок, — я начинаю понимать, почему Брюс отправляет тебя с кем-то на задания. Дэмиан фыркнул, его пальцы лениво скользнули к поясу, проверяя, на месте ли кинжал. Его движения были почти автоматическими, но в них чувствовалась та же хищная грация, что и во всём его поведении. — Он делает это из страха, что я выполню их слишком хорошо, — ответил он, и в его голосе прозвучала насмешливая уверенность, почти вызов. Тим открыл рот, чтобы ответить, но его прервал голос, раздавшийся из темноты: — Брюс будет в ярости. На краю крыши, словно материализовавшись из теней, сидел Дик Грейсон. Его силуэт, чётко очерченный на фоне тусклого ночного неба, казался почти нереальным в лунном свете. Костюм Найтвинга, тёмно-синий с яркими акцентами, подчёркивал его атлетичное телосложение, а лёгкая ухмылка, игравшая на губах, была заметна даже с расстояния. Дик сидел в расслабленной позе, но его глаза внимательно следили за происходящим, а в голосе сквозила смесь веселья и лёгкого укора. Он чувствовал себя здесь как дома — Готэм был его городом, его полем боя, и даже спустя годы он не утратил способности появляться в самый неожиданный момент. Внутри него боролись противоречивые чувства: гордость за младших, которые уже могли справляться с такими делами, и лёгкое беспокойство за то, как далеко Дэмиан готов зайти. — Только если узнает, — невозмутимо ответил Дэмиан, убирая кинжал в ножны с едва слышным щелчком. Его голос был ровным, но в нём чувствовалась тень вызова, словно он проверял, насколько далеко может зайти, прежде чем кто-то действительно вмешается. Тим усмехнулся, скользнув взглядом по связанному преступнику, который уже не пытался бороться, а просто лежал, тяжело дыша. — Камеры наблюдения, умник, — бросил он, указывая пальцем куда-то в сторону ближайшего здания, где тускло поблёскивала линза камеры. Дэмиан замер. Его поза не изменилась, но в воздухе повисла едва уловимая напряжённость. Он медленно приподнял бровь, и даже сквозь маску было видно, как его взгляд стал острее. — Пф-ф, я отключил их заранее, — ответил он с лёгкой насмешкой, но в его тоне всё же проскользнула тень сомнения, будто он на секунду задумался, не упустил ли что-то. Дик, всё ещё сидя на краю крыши, удивлённо присвистнул. Его ухмылка стала шире, и он покачал головой, словно не мог поверить в наглость младшего. — Ты точно сын Бэтмена, — сказал он, и в его голосе смешались восхищение и лёгкая ирония. Тим закатил глаза, но уголки его губ дрогнули в сдержанной улыбке. Он чувствовал, как напряжение на крыше немного спало, но в то же время понимал, что это лишь затишье перед очередной бурей. Готэм не прощал ошибок, и даже такая мелочь, как отключённые камеры, могла обернуться проблемами, если Брюс начнёт копать. Внизу, в лабиринте улиц, загудели полицейские сирены, их пронзительный вой эхом отразился от стен старых зданий. Где-то вдали мелькнули лучи прожекторов, выхватывая из темноты куски облупившихся фасадов и ржавых пожарных лестниц. Готэм не спал — он никогда не спал. Город был живым организмом, пульсирующим, дышащим, готовым в любой момент поглотить тех, кто не знал его правил. И, судя по выражению лица Дэмиана — холодному, сосредоточенному, с лёгкой искрой азарта в глазах, — он не только знал эти правила, но и собирался их переписать.