Тени чужих желаний

      Робкое дыхание весны ощущается так, словно опытный художник, осторожно выводит свои первые штрихи на полотне. Серые, сонные алеи вчерашнего дня сегодня окутаны нежной зеленью, пробуждаясь от зимней дремоты. Деревья, словно накопившие в себе тепло зимней спячки, разворачивают почки, готовые выпустить на волю первые нежные листья. Солнце, всё ещё ласковое, постепенно набирает силу, растапливая последние островки снега, превращая их в живые ручейки, бегущие по улицам и тропинкам.       В кабинете психолога, как всегда, царит солнечное тепло. Доктор Хендриксон привычно протягивает Дину чашку чая. Мужчина, глядя на тёмную жидкость, хмурит брови в унынии. Психолог открывает свою записную книжку, готовясь выслушать очередную исповедь нерадивого писателя. Дин делает глоток и начинает: — Доктор Хендриксон, я сильно облажался. — В последнее время вы ко мне зачастили, — хмыкает мужчина, оставляя какие-то каракули на полях. — Я впервые в жизни так сильно поддался чувствам, что теперь совершаю ошибку за ошибкой, — стонет Винчестер, пытаясь найти утешение в чае. — Вы уверены, что причина именно в этом? — Не знаю, — шепчет писатель, — я совсем запутался. — Давайте скорее перейдём к сути. — Да, — Дин собирается с духом, — я предал Каса… — Предали? Каким образом? — уточняет психолог. — Я не смог сохранить в тайне наши отношения. А ведь это было единственное, о чём он меня просил. Я разрушил его доверие. А теперь он исчез. — Исчез? В каком смысле? — психолог хмурится, делая пометки. — В прямом. Он так же поссорился с Эйприл и уехал в неизвестном направлении. Даже на звонки не отвечает. — Кому вы рассказали о ваших отношениях? — Сэмми, Бенни… — Дин закрывает лицо ладонью от стыда. — Послушайте, я не хотел. Просто… Кас дал мне надежду. Он сказал, что почти готов поговорить с Эйприл о разводе. Знаете, после поездки к своей ненормальной семейке на Рождество, он будто обрёл смелость. Еще вначале зимы он твердил, что ни за что не разведется, а потом стал всерьёз задумываться об этом. Кас просил меня лишь немного подождать. Но я, окрылённый радостью, напился и случайно проболтался своим друзьям о нашей… о нашей с ним связи. — Это можно назвать предательством? — уточняет психолог, внимательно наблюдая за реакцией Дина. Тот лишь беспомощно хватает ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег. — А как иначе?! Я нарушил обещание. Боже, у нас с Касом всё было идеально, пока я не открыл свой рот. Я не могу поверить, что это случилось со мной. — Что именно? — Любовь, полагаю, — выдыхает Дин, — это… чувство, я не могу описать. Я, писатель, но не могу подобрать слов. Наверное, это и называют любовью? Я не видел Каса два дня, а такое чувство, будто с тех пор прошла вечность. Я не могу с ним связаться, и меня колотит от страха, что с ним что-то случилось… Я, я схожу с ума, доктор Хендриксон? — Вам нужно успокоиться, чтобы мы могли продолжить, — мягко говорит психолог, хмуря брови. — Думаю, мне нужен транквилизатор в лошадиных дозах, чтобы успокоиться, — отвечает Винчестер, откидываясь на кресле.

***

      Неделя проносится, как кошмарный сон. Дин, словно серая тень, спускается с кровати на первый этаж. Солнечные лучи, бьющие в окна, заставляют его щуриться, а голова раскалывается на части. Он жадно припадает к стакану воды на кухне, опираясь на столешницу. Писатель тянется к телефону, но там — пустота. Ни звонков, ни сообщений, ничего. Дин проводит рукой по лицу, чувствуя себя последним ничтожеством. На кухне — горы грязной посуды, пустые бутылки, а от него самого разит потом.       Солнечный свет режет глаза, Дин залпом выпивает микстуру от похмелья, и мерзкий привкус во рту заменяется лимонной кислинкой. Звонок в дверь вырывает его из оцепенения. Винчестер накидывает любимый халат и бредёт открывать, не понимая, кого могло принести в такую рань. Дин молча сглатывает, видя на пороге Эйприл, замечая её оленьи, полные тоски, глаза. Он молча пропускает женщину в дом, плотнее запахнув халат. — О, Дин, тебе бы проветрить, — морщась от резких запахов, произносит она. — Желательно весь дом. — Да-да, — ворчит писатель, распахивая окно в гостиной. Свежий воздух мгновенно вторгается в затхлую атмосферу комнаты. Дин невольно съёживается от неожиданной прохлады.       Женщина робко присаживается на диван, похлопывая ладонью по месту рядом. Дин закатывает глаза, но всё же подчиняется, садясь. Ему плевать на свой жалкий внешний вид. Он пытается понять, зачем она явилась в такую рань? Чтобы добить его? Этот немой вопрос повисает в воздухе, словно натянутая струна. — Сколько дней ты… — Эйприл подбирает слова, словно боясь обидеть. — Бухаю? О, дня три… четыре… Сегодня же пятница? — Вообще-то суббота, — тихо поправляет она. — Ясно, — Дин снова невольно съёживается. — Значит, четыре. Ты пришла обсудить мой алкоголизм? — Нет, — женщина тяжело вздыхает. — Дин, я приняла сложное решение. И… пожалуйста, будь немного терпимее ко мне, ладно? — Да я сама добродетель, — ворчит он, проклиная это утро, этот разговор и всё вокруг. — Мы никогда не говорили по душам, — она тихо смеётся, — и, думаю, это создало между нами пропасть. Из-за этого мы сейчас переживаем то, чего могли бы избежать. Слушай, если ты думаешь, что Кас уехал из-за тебя, то ошибаешься. Он уехал, поссорившись со мной. И я была неправа. Мне потребовалось время, чтобы это понять. — Допустим, — Дин закрывает глаза, — тогда почему он мне не отвечает? — Я сказала, что ты не виноват в его отъезде, но это не значит, что он на тебя не злится за то, что ты не умеешь держать язык за зубами. — О, теперь мне полегчало, — яд сарказма сочится из его голоса, и Эйприл хочется сбежать, но ради Каса она остаётся. — Ты ведь знаешь о… нашей, скажем так, не совсем обычной ситуации? — Пожалуй, — Дин хмурится, — ваши безумные родственнички, секта, нездоровая жертвенность во имя брака… Да, Кас упоминал что-то подобное.       Эйприл закатывает глаза, игнорируя его колкость. Дин ведёт себя как последняя сволочь, но она выскажет, всё, что должна. Винчестер криво усмехается, качая головой. Даже сейчас он готов терпеть её присутствие, лишь бы это вернуло ему Каса. Воспоминание о синих глазах приглушает клокочущий гнев в груди. — Кас так сильно любит тебя, что впервые за столько лет попросил меня о разводе, — говорит Эйприл, у неё наворачиваются слёзы. — Я… отказала. Сказала, что ни за что не соглашусь. И он… просто уехал. Знаешь, Дин, с твоего первого появления в нашем доме, я словно предчувствовала, что произойдёт что-то подобное. Ты его злой рок, но в то же время — самый дорогой человек. Я никогда не видела Кастиэля таким… таким отчаянно влюблённым. Он готов переступить через свою гордость, через свои раны, через всё дерьмо, лишь бы быть с тобой… Раньше, раньше у него не возникало такого желания.       Дин с трудом сглатывает ком в горле, пока Эйприл яростно вытирает слёзы, словно поклявшись себе не плакать перед ним. Винчестер смягчает взгляд. Услышать такое было приятно, но в то же время чертовски больно. Он трёт виски, голова раскалывается не только от боли, но и от нахлынувших чувств. Дин готов слушать дальше. — За эту неделю я многое обдумала и пришла к единственному верному решению. Я дам согласие на развод. Знаешь ли, мне тоже хочется освободиться от этой наигранной многолетней лжи. И если бы не решимость Кастиэля, я бы не смогла всё прекратить. — Что? — Дин не верит своим ушам. — Это шутка? — Нет, Дин, сейчас это пытка, — она слабо улыбается, — но я уверена, что не пожалею об этом в будущем. А если и пожалею, то хотя бы кто-то из нас троих будет счастлив.       Винчестер растерянно смотрит на заплаканную Эйприл, и в его душе зарождается странное, непривычное для него чувство к ней — сочувствие. Он понимает, что у этой женщины есть свои причины цепляться за руины брака, словно за спасительный круг, но она отваживается рискнуть, ухватившись за ускользающую надежду на счастье. Эйприл поступает мудро, и писатель, уколовшись чувством вины, тут же отбрасывает ее, представляя себя рядом с Касом. Свободным Касом. За это стоит бороться. — Вот, — Эйприл, всхлипнув, протягивает Дину листок с легкой, едва заметной улыбкой. — Что это? — Винчестер, недоумевая, пялится на листок с адресом. — У дяди Каса есть небольшой бизнес, он сдаёт в аренду домики в лесу, на границе с заповедником. Сейчас, ранней весной, там никого нет. По этому адресу ты найдешь небольшую базу из пяти домиков. Кас находится там. — Ты говорила с ним? — Дин, растерянно моргает, чувствуя укол ревности. — Нет, Кастиэль не связывался со мной, если ты об этом. Я просто знаю, что он там. — О, — Винчестер сжимает листок в руке, — тогда почему ты не поехала к нему, раз все это время знала, где он? — Потому что он хочет видеть не меня, — женщина мягко улыбается, — хватит тупить, Дин, и поезжай к нему. Скажи, что скоро он станет свободным.       Дин не может сдержать расползающуюся улыбку. Он робко смотрит на Эйприл, и вся его злость, словно по волшебству, испаряется. Женщина, мягко улыбаясь, вытирает остатки слез и ободряюще хлопает писателя по плечу. — Просто поезжай к нему, уверена, он соскучился по тебе, — шепчет она.

***

      Кастиэль затаил глубокую обиду, раз уехал так далеко. Дин осознает это лишь спустя два часа пути от пригорода. Дорога требует двух вынужденных остановок, во время которых он пьет кофе, прежде чем помчаться дальше на своей любимой Детке навстречу любви всей своей жизни. Эта мысль заставляет мужчину улыбнуться, и он стучит пальцами по рулю, подпевая звучащей по радио песне в стиле кантри. Винчестер, щурится от яркого солнца, выглядывающего из-за поворота, и понимает, что доберется до места назначения ближе к закату.       Дин снова усмехается: что ж, будет весьма романтично. Однако, как на самом деле отреагирует Кас на его появление, Дин не в силах предположить. К тому же, остается немалая вероятность, что Эйприл могла ошибиться, и Каса на этой базе не окажется. А что, если Новак уехал в другой штат? На мгновение Дин хмурится, но тут же принимается подпевать, чтобы отогнать тревожные мысли. Его отвлекает внезапный звонок от Сэма. — Хэй, Сэмми, — голос Винчестера на удивление бодр. — Да, Дин… Ты не дома? Помехи какие-то… — Ага, как раз еду по пустой трассе. Связь плохая, вот и прерывается. А ты чего хотел? — Просто хотел проверить, в порядке ли ты, — выдыхает младший, заставляя Дина в очередной раз улыбнуться. — Я в норме, — искренне отвечает писатель, — есть большая вероятность, что сегодня я увижусь с Касом. — О… — Сэм запинается, — надеюсь, так и будет. — Да, — Дин выдыхает, — я тоже надеюсь… — Знаешь, Дин, — в голосе младшего слышна улыбка, — я заподозрил, что между вами что-то неладное еще на той хэллоуинской вечеринке. — О, правда? — Дин неловко прикусывает губу. — И что же нас выдало? — Да ты от него весь вечер не отлипал, а Кас… Кас только рядом с тобой выглядел веселым и открытым. — Гм… — писатель улыбается, вспоминая ту вечеринку, где он был одет в костюм ковбоя, а Кас — в халате секси-доктора. — И танцевал он только со мной, — добавляет Дин с усмешкой. — Да, это было весьма странно, учитывая тот факт, что Эйприл находилась рядом. — О, она не скучала, — тут же отмахивается Дин, — они с Чарли поймали общий вайб. — Да, так и было, — Сэм смеется. — Эм… Дин, я просто хотел сказать… — Мм? Сэмми, повтори, ни черта не слышно. — Говорю, я рад за тебя. Рад, что ты… наше… человека, кото… любишь. — Гм, — Дин мягко улыбается, чувствуя, как алеют его щеки. — Спасибо, братишка. — Обязательно напиши мне, когда вы помиритесь. — Хорошо, — писателю отчего-то хочется плакать, — обязательно. — Удачи, Дин. Я отключаюсь. — Пока, зануда, — ворчит Дин, когда звонок сбрасывается. Он глубоко вздыхает, прибавляет громкость на магнитоле и ускоряется, замечая, как солнце плавно скользит за горизонт.       Затерянная в объятиях векового леса, на самой кромке заповедных владений, притаилась небольшая база отдыха. Пять скромных жилищ, построенных из грубых, но добротных бревен, хранили на своих стенах печать времени и непогоды. Тропинки, усыпанные опавшей хвоей и шелухой коры, вились между домиками, словно невидимые нити, связывая их в единое лесное братство. Весеннее солнце, медленно опускаясь за линию горизонта, рисовало на деревянных стенах причудливые узоры из света и тени. Каждая трещинка, каждый сучок на бревнах являлись частью живой картины. Сейчас, ранней весной, база казалась особенно тихой и безлюдной. Лишь редкие следы на влажной земле свидетельствовали о недавнем присутствии человека.       Дин оглядывается, пытаясь понять, как здесь устроена система защиты. База по периметру обнесена высоким забором. Заметив кодовый замок на решетчатых воротах, Дин чертыхается пока вводит пароль, который Эйприл написала ему на листке. Винчестер довольно усмехается, чувствуя себя спецагентом на тайном задании. И его миссия — вернуть своего драгоценного Каса домой. Мужчина попадает на территорию и медленно осматривается, бродя между домиками. Они кажутся похожими, но на дверях видны различные символы. Дин крутит головой, не представляя, где сейчас может быть Кастиэль.       Внезапное шуршание позади заставляет Винчестера вздрогнуть и резко обернуться. Вот чего он точно не ожидал, так это нападения собаки исподтишка! Сдавленно вскрикнув, Дин пятится назад, но собака не пытается укусить его, а лишь начинает активно прыгать на писателя, толкая его передними лапами, словно пытаясь сбить с ног. Винчестер раздраженно рычит, не веря, своим глазам, когда псина начинает бодаться. Эйприл ни словом не обмолвилась о том, что на базе живут какие-либо животные. — Хэй, отвали, чего привязалась?! — ворчит Дин, в панике размахивая руками. — Фу! Джек, оставь его! Ко мне! — Винчестер замирает, слыша знакомый голос позади себя.       Пес тут же слушается, подбегая к Новаку. Мужчина принимается гладить собаку по белой холке, слегка ошеломленно глядя на незваного гостя. Дин лишь шумно выдыхает, согнувшись пополам и упершись руками в колени, пытаясь справиться с пережитым шоком. Теперь он в безопасности. — Не думал, что мне придется вызволять свою принцессу из лап этого мохнатого… э-э… чудовища, — с усмешкой говорит Дин. — Во-первых, это не чудовище, а бордер-колли, одна из самых умных собак на планете. Во-вторых, что ты здесь делаешь? — Кас выглядит удивленным и настороженным. Дину становится не по себе, но отступать он не намерен. — Как ты вообще сюда попал? — Кас… — Дин подходит ближе, стараясь унять волнение. — Ясно, похоже, Эйприл меня выдала, — мужчина недовольно усмехается, продолжая поглаживать пса, теперь уже для личного успокоения.       Дин с удивлением осматривает один из домиков изнутри, поражаясь современному оформлению. Здесь есть все необходимое для комфортной жизни, хотя снаружи строение напоминает обычную лесную хижину. На первом этаже расположилась небольшая, но функциональная кухонька с электроплитой и мини-холодильником, плавно переходящая через изящную арку в уютную гостиную с диванчиком и книжным шкафчиком. Справа от входной двери находится компактная ванная комната с навесным душем и туалетом, а на второй этаж ведет деревянная лестница, открывающаяся в спальню. Это скорее антресольный этаж, где все пространство занимает широкое, располагающее к отдыху спальное место. Несмотря на свои размеры, оно выглядит весьма уютно, особенно благодаря панорамному окну с видом на лес, которое можно зашторить для создания интимной атмосферы.       Кастиэль молча заваривает чай, пока Дин послушно сидит на стуле, подперев щеку рукой. Мужчина лениво наблюдает за Новаком, время от времени бросая взгляд на лежащего в углу пса, который изредка склоняет голову набок, словно прислушиваясь, когда их глаза случайно встречаются. Дин тихо фыркает, усмехнувшись про себя: этим жестом собака чем-то напоминает Каса, тот тоже порой так делает, когда что-то ставит его в тупик. — Твой любимый, с мятой, — тихо произносит Кас, протягивая Винчестеру чашку чая. — Здесь прохладно, несмотря на наличие обогревателя. Его мощности не хватает, чтобы полностью прогреть весь домик. — Да уж, — Дин поеживается, делая глоток горячего напитка. — Эм, Кас, откуда у тебя собака взялась? — Новак пожимает плечами, устраиваясь напротив Дина. — Он прибился ко мне в лесу несколько дней назад. Либо какие-то нелюди от него избавились, либо этот красавчик откуда-то сбежал, и сейчас кто-то, возможно, льет по нему слезы. Он здоровый, молодой пес. И очень умный, к тому же. Мы с ним вроде как подружились. — Да, — Дин улыбается, — он тебя слушается. Ты назвал его Джеком? — Ага, — Новак криво усмехается в ответ, — мне показалось, ему подходит это имя. Как думаешь? — О, — писатель снова делает глоток чая, пожав плечами, — да, звучит хорошо. — Дин, я помню, что ты не любишь собак, — ворчит Кас, — не пытайся изобразить интерес. — Я не то чтобы не люблю, — Винчестер тяжко вздыхает, — просто не испытываю к ним особого восторга. — Зачем ты здесь? — внезапная смена темы заставляет Дина вздрогнуть. — Чтобы вернуть тебя домой. И как ты вообще мог уехать, не сказав мне ни слова! — в голосе Дина вновь прорезается горечь первых дней, когда его переполняла злость из-за поступка Каса. — Я злился на тебя, — искренне отвечает Новак, — на тебя, на Эйприл. Неделя, проведенная в тишине, помогла мне прояснить мысли. — И как, успешно? — фыркает Дин, не в силах отвести взгляда от любимых глаз. — Похоже на то. Эйприл написала мне, что приходила к тебе и… что она готова развестись со мной.       Винчестер с осторожностью смотрит на Кастиэля, машинально пододвигая чашку ближе к себе. Его сердце сжимается от страха: а вдруг Кас передумал? Вдруг разлюбил? Вдруг бросит его? Дину мучительно страшно. Новак внезапно поднимается со стула и обходит стол. Дин замирает, когда мужчина склоняется над ним, сокращая между ними расстояние. Писатель едва дышит, наслаждаясь этой интимной близостью. Кас мягко улыбается, берет его лицо в ладони и притягивает для нежного, почти невесомого поцелуя. Дин растерянно моргает, желая большего, но молчаливо довольствуется малым. Кас его простил — этого уже достаточно.       Когда за окном окончательно сгущаются сумерки, вокруг домика вспыхивают уютные огоньки. Внутри царит мягкий полумрак, выделяя лишь часть импровизированного ложа с удобным матрасом, мягкими подушками и одним большим теплым одеялом. Кас приподнимает край одеяла, приглашая Дина в согретое пространство после того, как тот принял душ. Влажные пряди волос Дина слегка темные, и Кас нежно взъерошивает их, тихонько посмеиваясь, заметив недовольное выражение лица. Дин терпеть не может этот жест. Однако сейчас не время для шутливых препирательств.       Винчестер наваливается сверху, увлекая мужчину в обжигающий поцелуй. Их стоны сливаются, а руки скользят по обнаженным телам, они выглядят словно двое, истосковавшихся по ласке, существа. Кас нависает над Дином, осыпая поцелуями его шею, нежно прикусывая адамово яблоко, лаская крепкие бедра. Под его прикосновениями Винчестер вздрагивает, дыхание его сбивается от захлестывающих чувств. Дин слегка выгибает спину, и Кас, воспользовавшись моментом, подкладывает руку под его поясницу. Другая рука уверенно скользит вниз, лаская набухший член Дина, вырывая из его груди тихие вздохи. Нежный, но уверенный палец потирает чувствительную головку, уже влажную от естественной смазки. Дин снова изгибается, чувствуя, как от умелых прикосновений сводит пальцы ног. Новак с нежной улыбкой наблюдает за тем, как писатель жадно ловит ртом воздух, и склоняется ниже, чтобы утолить его тихие стоны долгим, глубоким поцелуем.       Несколько волнительных минут проносятся как одно мгновение, и вот Дин уже изливается Касу в руку. Его щеки пылают румянцем, а грудь тяжело вздымается от прерывистого дыхания. Винчестер нежно проводит пальцами по щеке Каса и соблазнительно разводит ноги, открывая взору все свои прелести. Кастиэль нервно сглатывает, и его рука невольно тянется погладить Дина между ягодиц. — Я подготовился в душе, — шепчет Дин с соблазнительной улыбкой. — О, тогда нам это пригодится, — Кас перебирается на другой край ложа, и Дин с недоумением следит за ним, пока мужчина не возвращается с тюбиком лубриканта. — Откуда… — Винчестер подозрительно прищуривается. — Ну, ночами мне было холодно и одиноко, — Кас с трудом сдерживает улыбку. — Ты… ты трахал себя пальцами, и без меня?! — с притворным ужасом восклицает Дин, шутливо хлопая партнера по плечу. — Совсем с ума сошел?!       Кас прерывисто смеется, легко касаясь губами губ Дина. Винчестер все еще пытается справиться с внезапной картиной, возникшей в его воображении, его щеки вспыхивают еще ярче, когда он представляет, как Кас ласкает себя пальцами. Во рту у Дина пересыхает, и желание вновь пробуждается, заставляя член прийти в боевую готовность. Кас, заметив это, пользуется моментом и наносит смазку на пальцы. Винчестер томным взглядом следит за губами мужчины, пока прохладные пальцы проникают внутрь. Дин вздрагивает от неожиданного вторжения. — Вставь уже как следует, говорю же, я готов, — с мольбой произносит Дин, запрокидывая голову и чувствуя, как пальцы Каса находят заветную точку внутри. Писатель издает сладостный стон, его бедра слегка подрагивают.       Убедившись в полной готовности Дина, Кас медленно прижимает свой возбужденный член к податливому входу, что вызывает у Винчестера очередной сдавленный стон, граничащий с ругательством. Несколько томительных секунд он дразнит растянутое отверстие, скользя по нему влажной головкой и плотоядно усмехаясь, видя, как Дин уже изнывает от нетерпения. Кастиэль едва сдерживает себя, уверенно входя в жаркую и тесную глубину, которая плотно обхватывает его налитый кровью ствол. Винчестер блаженно улыбается, закатывая глаза от нахлынувшего восторга, когда Кас начинает медленно двигаться внутри него, бережно поддерживая за бедра.       Каждый толчок отзывается волной тепла, растекающейся по венам, каждым вздохом, срывающимся с губ. Кастиэль закидывает голову назад, чувствуя упругое сопротивление и податливую нежность принимающего тела. Дин тихо постанывает, ощущая сладостную полноту, которая с каждым движением разгорается все сильнее, грозя перелиться через край. Движения становятся более ритмичными, подгоняемые нарастающей страстью. Их бедра сталкиваются, издавая приглушенные звуки, сливающиеся с их учащенным дыханием. Кас скользит нежными поцелуями по животу и груди Дина. Придвигается ближе и крадет очередной поцелуй, терзая зубами увлажненные и распухшие губы любимого. Дин способен лишь оглаживать плечи Новака, раз за разом впиваясь в них пальцами, теряясь от сладкого жара внизу живота.       Неистовая волна наивысшего наслаждения обрушивается, захватывая их обоих в свой неумолимый водоворот. Тела содрогаются в унисон, сотрясаемые глубокими, непроизвольными конвульсиями. Дыхание срывается в хриплые, прерывистые стоны, уже неподвластные разуму. Дин кончает первым, громко вскрикивая, и его податливое влажное отверстие судорожно сжимается, обхватывая член Каса в тугое кольцо мышц, отчего мужчина изливается следом, утопая в обжигающей волне оргазма и сдавленном стоне.       Дин мягко улыбается, сидя верхом на коленях мужчины и перебирая пальцами непослушные темные пряди его волос. Кас обвивает руками талию писателя, нежно целует его в щеку и игриво покусывает за подбородок. Винчестер прикрывает глаза, растворяясь в щемящей нежности момента. Он подается ближе, обвивая руками шею Новака. Несколько долгих секунд они молча смотрят друг другу в глаза, утопая в глубине взаимных чувств. Дин легонько качает головой, нарушая хрупкую тишину: — Теперь мы обязаны вместе воспитывать ребенка. — Какого еще ребенка? — настороженно спрашивает Кас, слегка склоняя голову набок. — Джека! Какого еще ребенка… — передразнивает Дин, пародируя низкий тембр голоса Новака. — Похоже на то, — Кастиэль мягко улыбается, — ты согласен стать его приемным отцом? — А разве у меня есть выбор? — писатель вытягивает шею, пытаясь разглядеть спящую у дивана псинку на первом этаже, но в темноте ничего не видно. — Он, вроде, воспитанный малый. — Похоже, мы стали родителями, — Кас улыбается, не до конца осознавая, почему эта мысль так тепло отзывается в его сердце. — Переезжай ко мне, — шепчет Дин, — как только вернемся домой, собирай свои вещи и перебирайся ко мне. — Вместе с Джеком? — Новак прищуривается. — Вместе с Джеком, — спокойно отвечает Дин, — можешь хоть целый зоопарк завести, лишь бы ты был рядом со мной. — Ловлю на слове, — Кас легко касается губами кончика носа писателя.

Три года спустя

      Дин выхватывает джойстик из рук Каса, на что Новак бросает на него недовольный взгляд. Дин лишь приподнимает бровь, вызывающе глядя на мужа. Кастиэль тяжело вздыхает и медленно поднимается с дивана, прекращая игру. — Ладно, иду помогать, иду, — ворчит Кас, на что Дин лишь озадачено фыркает.       Они вместе готовятся принять гостей этим вечером, по случаю дня рождения Каса. Мягкий солнечный свет танцует на стенах кухни, отбрасывая длинные, причудливые тени, в то время как двое мужчин двигаются в унисон, готовя ужин. Тихая мелодия из портативной колонки наполняет воздух, создавая интимную и расслабляющую атмосферу.       Винчестер, с засученными рукавами, сосредоточенно нарезает овощи на разделочной доске. Лёгкие движения ножа создают ритмичный стук, смешиваясь с тихим шипением масла на плите. Кас же стоит рядом у плиты, помешивая лопаткой ароматный соус, искорки от огня отражаются в его глазах. Дин расслабленно улыбается от мимолетных касаний и легких поцелуев Новака во время готовки. Изредка он ворчит, когда Кас что-то делает не так, но вскоре они снова воркуют, словно ничего и не было. Джек крутится под ногами, довольно виляя своим черным хвостом с белой кисточкой на конце.       Ароматы готовой еды заполняют всю кухню, дразня обоняние и возбуждая аппетит. Супруги обмениваются взглядами, полными любви и предвкушения, на их лицах играют легкие улыбки. Они помогают друг другу, добавляя последние штрихи, украшая стол в гостиной и зажигая еще несколько свечей на первом этаже. Их совместный дом, наполненный теплом и ароматами, превращается в уютное святилище, где двое супругов готовятся принять дорогих сердцу гостей. — Представляешь, отец поздравил меня. — Кас машинально поправляет плед, соскользнувший на диване. Дин замирает с тарелкой в руке. — Не может быть… Просто поздравил? А где же его гневные тирады о нашем вечном горении в адском пламени? — Винчестер с иронией закатывает глаза. — Я всегда отвечаю ему, что пусть и в аду, но зато даже там мы будем вместе, — спокойно говорит Кас.       Тихий смех срывается с губ Дина, его взгляд остается нежно прикован к супругу. Сердце пропускает удар. Он бережно ставит тарелку на стол и заключает Каса в объятия, жадно вдыхая родной запах. Кастиэль отвечает на объятие, устраивая подбородок на его плече. Они медленно покачиваются из стороны в сторону, благодаря саму судьбу и неведомые силы за их встречу. — Надеюсь, эта твоя слащавость с возрастом пропадет, — шепчет Дин, нежно поглаживая спину Кастиэля. — Даже не мечтай, — с усмешкой отзывается Новак. — Ты хочешь, чтобы я превратился в такого же ворчливого старика, как ты? — Знаешь, — выдыхает Винчестер, слегка отстраняясь, чтобы заглянуть в синие глаза, — я буду любить тебя любым. Хоть слащавым, хоть сварливым дедом. — Как и я, — коротко отзывается Кас, не скрывая теплоту, переполняющую его при взгляде на Дина. — Кстати, сегодня еще один праздник. — Какой? — Дин хмурится, тщетно пытаясь выудить из памяти какое-то важное воспоминание. — Два года, как ты завязал с алкоголем. — Чёрт, точно!       В зеленых глазах Дина вспыхивает неподдельная радость, смешанная с тихой гордостью. Впрочем, он прекрасно знает, что выбраться из черной дыры зависимости он смог лишь благодаря неизменной поддержке Каса. Их безмолвный диалог прерывает внезапный звонок в дверь. Кас с неохотой размыкает объятия. — Кажется, первые гости пришли, — шепчет писатель с улыбкой. — Встретим их вместе? — тихо предлагает Кас, и Дин в ответ радостно кивает головой.       Мягкий свет закатного солнца ласкает их лица, когда они берутся за руки. На их пальцах, словно нежные обеты, сияют кольца, и этот простой, но такой красноречивый жест говорил громче любых слов. В этот миг, наполненный тихим супружеским счастьем, казалось, сама вечность замерла, чтобы ни у одной души не осталось и тени сомнения: что отныне и навсегда судьбы этих двоих неразрывно связаны.