Дверь в неизвестность. Параллельный мир

      Джеймс устало опустился в кресло и закрыл глаза руками. Прошедшая ночь превышала по опасности и накалу даже времена поиска крестажей. До сих пор не верилось, что они вышли из новой схватки с Волан-де-Мортом живыми и почти невредимыми.       Помимо физической усталости все были вымотаны морально. Информация о параллельных Вселенных оказалась шокирующей. А от того, как там проигрались известные события, Джеймс и Лили испытывали почти физическую боль. Нелегко было видеть двойников собственного сына и понимать, насколько тяжела ноша тех в их родных мирах.       Лили смахнула слёзы, всё еще скапливающиеся в уголках глаз, присела на подлокотник кресла и обняла мужа за плечи. Сириус, ещё сам окончательно не отошедший от шока, сдержанно попрощался и удалился на Гриммо. Ему было о чём подумать.       Родители явно хотели побыть одни, обговорить всё или же просто помолчать — они всегда понимали друг друга с полуслова. Гарри тоже решил не мешать им. Он не сомневался, что придётся ещё объясняться по поводу своего долгого молчания. Он утаил безусловно важную информацию о посещении другого мира и это могло стоить жизни. Ему и всем остальным. Пусть посыпать голову пеплом было поздно, Гарри действительно сожалел о своей беспечности. Они обязательно всё прояснят, но потом. Когда немного отойдут от произошедшего. Переварят это. Успокоятся.       Он затянул Гермиону в камин и переместился в свою квартиру, не давая ей времени возразить.       — Гарри, — прошептала она, озираясь по сторонам, — мне надо… домой…       Он несогласно мотнул головой и крепко обнял её, не обращая внимания на прыгающего вокруг щенка. Космос, наконец дождавшийся хозяина, встретил их громким заливистым лаем.       — Я правда очень устала…       — Я тоже, — зарывшись в её волосы, произнёс он, — пошли в кровать…       — Но… — Гермиона почувствовала, как розовеют щёки, — я не в состоянии сейчас… ну, ты понимаешь…       Гарри хмыкнул, чуть отстранился и хитро прищурился.       — Э-э-эм, как бы… я тоже сейчас не готов к великим свершениям. Я просто хочу заснуть с тобой в обнимку.       — Просто… заснуть? — удивилась она.       — Угу. Ещё я должен поблагодарить тебя… — Гарри нежно очертил большим пальцем красивые девичьи скулы. — Спасибо, Герми. Огромное спасибо.       — За что?       — За то, что догадалась… что привела родителей. Если бы не ты, то меня бы в живых уже не было. Астория совсем кукухой тронулась со своим любимым Волан-де-Мортом.       — Ты, между прочим, тоже закрыл меня собой. Так что мы квиты, — смутилась она ещё сильнее. Несмотря на всё, что между ними уже было, несмотря даже на собственное признание в любви, она никак не могла привыкнуть к тому, как он порой смотрел на неё.       Космос продолжал нарезать круги вокруг них и радостно прыгать на ноги.       — Похоже, мне нужно его покормить и хотя бы на пять минут вывести на улицу, — вздохнул Гарри. — Пожалуйста, не уходи… Я мигом.       — Ладно, — сдалась Гермиона, тяжело вздохнув. На новый спор просто-напросто не было сил.       — Герм, — окликнул он её уже у двери спальни.       Она обернулась. Во взгляде читался немой вопрос.       — Я тоже люблю тебя, — произнёс Гарри, надел на щенка ошейник и вышел на улицу.       Пусть эмоции и были притуплены неимоверной усталостью, по телу разлилось невероятное тепло, проникая в каждую клетку, сосуд, капилляр. Сейчас она верила ему. Это были не просто красивые слова, которыми некоторые разбрасывались направо и налево. Не способ манипуляции. Не дешёвый донжуанский приём. Она видела это в его взгляде, направленном на неё, чувствовала в прикосновениях, замечала в поступках.       Гермиона простояла около минуты, мысленно смакуя услышанное. Медленно стянула с себя одежду, не переставая глупо улыбаться. На пару минут забралась в душ, чтобы хотя бы немного освежиться. Нырнула под одеяло и, закрыв глаза, втянула носом запах накрахмаленного постельного белья.       Когда Гарри вернулся, она уже крепко спала. В его спальне. На его кровати. Столь гармоничное зрелище невероятно умиляло. Будто бы это место всегда принадлежало ей одной, даже когда он сам этого ещё не знал. Гарри также буквально на мгновение заскочил в ванную и, примостившись рядом, провалился в сон.

***

      Гарри едва удержался на ногах, споткнувшись о ножку офисного кресла. Вот он и дома! Сердце всё ещё билось волнительно, а глаза блестели от слёз, но, несмотря на лёгкий эмоциональный дисбаланс, он чувствовал себя прекрасно. Хотя бы раз увидеть живых родителей и Сириуса было его сокровенной мечтой, и она сбылась. Всё-таки он был везунчиком.       Дверь резко распахнулась. В кабинет, словно разрушительный ураган, влетела взволнованная Гермиона и сразу же накинулась на него с расспросами:       — Мерлин! Гарри, где ты был?! Я вернулась пару часов назад и едва не сошла с ума от беспокойства! Ты просто испарился! Даже Патронус не мог доставить тебе сообщение… — её взгляд вдруг метнулся в сторону шкафа, где стояла открытая шкатулка Агапии. Ошеломляющая догадка мгновенно вспыхнула яркой вспышкой в её мозгу. — Нет… — прошептала она, коснувшись губ пальчиками. — Гарри, только не говори, что ты…       — Да, — кивнул Гарри, даже не пытаясь скрыть довольной улыбки. Он никогда бы не осмелился ей соврать. — Я… я видел их, говорил с ними… Гермиона, это… это незабываемо. Пожалуйста, выслушай меня, прежде чем продолжишь кричать.       Он подошёл ближе, осторожно взял её за плечи и заглянул в глаза. Его светящееся счастьем лицо подействовало на неё обескураживающе.       — Гарри, а если бы… если бы ты не смог вернуться… — дрожащим голосом произнесла Гермиона. Потерять Гарри всегда было её самым большим страхом. — Ты подумал, что бы было со мной?       — Родная, я бы вернулся к тебе, даже если бы мне пришлось самому прорубить эту проклятую дверь между мирами, — он произнёс это с такой уверенностью, что Гермиона даже не подумала усомниться. Для её Гарри точно не было непосильных задач.       Он нежно коснулся губами любимых губ, вдохнул её аромат, сжал в объятиях. Может, ему достался и не лучший из миров, но ему точно досталась лучшая из женщин. Ничто и никто не смог бы заменить ему его Гермиону.

***

      Обняв колени, Астория смотрела в окно сквозь решетку и думала о чем-то своем. В соседней камере поскуливал Драко Малфой, который грозился пожаловаться на всех отцу, но Гринграсс не было до него никакого дела. Тюремная роба болталась на стройном теле и выглядела уродливо. Вряд ли кому к лицу такое нищенское одеяние. Астория знала, что отец сделает всё возможное, чтобы смягчить наказание, но, тем не менее, улики против неё были более чем серьёзные. При тщательном обыске её коттеджа нашли и пчёл-тригонов, и все запрещённые зелья, и кости Реддла. Уже этого с лихвой хватало на заключение в Азкабан.       Да и эксперименты на сыновьях влиятельных магов вряд ли сойдут ей с рук. Наверняка Нотты и Малфои будут рвать и метать, когда правда выплывет наружу. Но даже всё это не сильно волновало талантливую волшебницу. Она скорбела о потерянной мечте, о том, что её счастье было таким недолгим. Она снова потеряла мужчину своей мечты, не успев его толком обрести.       Астория больше не чувствовала ничего: ни страха, ни злости, лишь опустошение, словно вязкое болото, затягивало её всё глубже в свою пучину. Пучину безысходности, страшнее которой ничего не могло быть.       В тёмном, мрачном коридоре, слабо освещённого факелами, раздались твёрдые шаги. Асторию это не интересовало. Она повернула голову, лишь когда услышала щелчок ключа в замке и скрип решётчатой двери своей камеры.       — Любовь моя, я пришёл! — воскликнул улыбающийся в тридцать два зуба Кормак, расставляя руки для объятий.       — Твою мать, опять ты… Я уж надеялась, что в Азкабан дебилов не пускают, — фыркнула Астория, демонстративно сложив руки на груди. Она не могла простить ему выходки с отобранной у неё шкатулкой. Если бы ей удалось притащить ещё парочку Тёмных Лордов, то они бы явно разделались с ненавистными Поттерами.       — Мне оформили пропуск на сутки, — пробасил довольный МакЛагген, не обращая внимания на оскорбления. — Ты счастлива?! — Кормак всё-таки сцапал её своими ручищами и принялся настойчиво покрывать поцелуями красивое девичье лицо.       — Я была бы счастливее дементора в камере увидеть, — ответила Астория, игнорируя его ласки, но одновременно подставляя шею поцелуям.       Она и сама не знала, почему Кормак так привязался к ней. Ведь теперь на ней не было даже её фирменных духов с медовым запахом. МакЛагген точно не был околдован, но тем не менее накидывался на неё с неменьшей страстью, чем раньше. Странный малый. Однако Астория Гринграсс не прилагала больших усилий, чтобы оттолкнуть его и сопротивлялась лишь для видимости. Было что-то в примитивном напоре этого дуболома, что глубоко внутри ей нравилось.

***

      Суд состоялся через несколько месяцев. Несмотря на мощное давление Гринграссов и старания адвокатов, Асторию приговорили к семи годам тюрьмы и принудительному повторному лечению. Если оно возымеет эффект, то члены Визенгамота обещали пересмотреть дело и уменьшить срок заключения.       Ричард Гринграсс сбился с ног, разыскивая для дочери лучших колдомедиков. По его приглашению Британию посещали специалисты Нового Света, Европы и даже Австралии. У его дочери был настолько удивительный случай, что никто не брался давать полное заключение о выздоровлении, так как не мог определить признаков болезни. Околдована ли она до сих пор крестражем Реддла или же её влюблённость уже не имела магической природы — невозможно было определить. Её случай был единственным в своём роде. По-настоящему уникальным.       Но Ричард не опускал рук, надеясь всё же побыстрее вытащить свою любимицу из Азкабана. Очередной волшебник, которого он привёл к Астории, явно отличался от всех предыдущих. Она смотрела на него с явным недоумением и даже презрением. Вся магическая Британия знала, что он не являлся колдомедиком, но мистер Гринграсс готов был цепляться за любой, даже призрачный шанс.       — Конечно же я знаю, как её вылечить! Я уже много раз терапевтировал магов, пострадавших от тёмных артефактов, призраков, духов и так далее, — Златопуст Локонс панибратски похлопал по плечу Ричарда и ослепительно улыбнулся Астории. — Нет ничего проще. Я давно разработал лучшую в мире методику, причём, не одну.       Накрахмаленный халат Локонса был не просто белым, он, казалось, слепил даже в темноте тюремных коридоров и камер. Ткань, из которой был пошито одеяние новоявленного «доктора», излучала свет и переливалась, раздражая дементоров. Самые жуткие стражи Азкабана поспешили убраться в более отдалённые отсеки здания. Белее халата Златопуста были только его зубы.       Астория демонстративно фыркнула и закатила глаза. Как ей надоели эти клоуны в лимонных мантиях и белых халатах. Они заставляли её пить горькие зелья, выводили какие-то странные пасы палочками, пытались читать её мысли. Идиоты! Она смиренно выполняла их требования только ради отца. Да и палочки у неё не было, чтобы проклясть их.       Единственной отдушиной оставались регулярные встречи с МакЛаггеном. Кормак продолжал выбивать свидания и приходил к ней несмотря ни на что. Вероятно, будучи на свободе, он не хранил ей верность и успевал увиваться и за другими красотками, но всё же Астория стала ценить его настойчивость. МакЛагген, конечно, не был самым умным и могущественным волшебником современности, но кое-какими достоинствами всё же обладал. И, как оказалось, они были более внушительными, чем у Тома Реддла…       Когда дверь камеры открылась в следующий раз, Кормак предстал перед Гринграсс в ослепительно-белом халате:       — Посмотри, что я у того напомаженного придурка забрал! Сможем в доктора поиграть.       Астория не смогла сдержать улыбки. Кажется, этот «доктор» реально сможет ей помочь.

***

      Гарри Поттер вернулся в свой мир. Заперся на Гриммо, где почти безвылазно провёл несколько месяцев. Первые дни он просто заливал спиртным смятение чувств, раздирающих душу в клочья. Оказывается, она у него имелась. Это своеобразное путешествие всколыхнуло в нём что-то личное, давно забытое, задвинутое далеко в подсознание вместе с внутренними демонами. Теперь же они выползли наружу, взбунтовались, плясали свои адские танцы, сводили с ума.       Не найдя утешения в алкоголе, Гарри снова принялся экспериментировать с тёмной магией. Он хотел видоизменить шкатулку Гринграсс. При должной доработке эта вещица способна приоткрыть портал туда, где ещё остались Волан-де-Морты. Он убьёт их всех. Одного за другим. Будет заниматься этим до самой смерти. Очистит как можно больше миров от этой нечисти. Гарри так ненавидел Тёмного Лорда, что не мог успокоиться, когда думал, что есть Вселенные, где подонок Реддл мог быть жив, здоров и вполне счастлив.       Имея в своём распоряжении нужные книги и артефакты, Гарри с каждым днём приближался к решению этой загадки. Он нутром чувствовал, что скоро достигнет желаемого.       Однако в какой-то момент и это перестало радовать. От предвкушения нового боя уже не впрыскивалась в кровь нужная доза адреналина. Словно он потерял что-то важное. Ту часть себя, которая была двигателем его жизни. Ненависть… Та самая лютая, неутолимая ненависть отчего-то стала угасать. Она больше не толкала его вперёд с такой силой, как раньше, не вдохновляла, не приводила в нездоровое возбуждение.       Внутри поселилось чувство подавленности, опустошённости и дикой усталости. Перед глазами постоянно стояли лица родителей, Сириуса и той самой кареглазой девушки, образ которой, вопреки его воле, теперь был вытатуирован в его памяти.       Гермиона Грейнджер на первый взгляд не была чрезмерно красивой, скорее, просто миловидной. Но почему-то оба его двойника в разных мирах остановили свой выбор именно на ней.       Гарри никогда не задумывался о том, чтобы найти себе спутницу жизни. На его пути иногда встречались женщины. Чаще всего он им просто платил за удовлетворение некоторых потребностей и расставался, не прощаясь. Ему не нужна была очередная обуза. Не нужны были лишние привязанности и слабые места. Его образ жизни не подходил ни для семьи, ни для отношений, ни для всей той розовой чепухи, которую называли любовью.       Гарри был уверен, что в его сердце просто нет этому места. Он утратил способность любить в тот самый момент, когда получил «Аваду» от Волан-де-Морта. Когда остался круглым сиротой. Его мир навсегда окрасился в тёмные тона. Из него пропали яркие краски. В нём больше не было места свету.       Но теперь по ночам ему снились не демоны, с которыми он сражался. Не Волан-де-Морт. Не вспышки заклинаний. Не ожившие мертвецы. Нет.       Он видел во сне изумрудные глаза матери, смотревшие на него с любовью. Видел ободряющую улыбку отца. И ту самую кудрявую девчонку…       Гарри не знал, чем она цепляет его, но не мог выкинуть её из головы. Может, его покорила её некоторая отчаянность, с которой она бросалась на помощь во время боя, хотя и не имела должных навыков. Смелость. Доброта во взгляде…       В конце концов, Гарри не выдержал. Решился. Перетряс всю магическую Британию, но так и не нашёл никакой Гермионы Грейнджер. Как оказалось, в его мире Бернард Грейнджер погиб в автокатастрофе ещё до знакомства с матерью Гермионы. Они так и не встретились, следовательно, Гермиона просто не родилась.       Найденная информация полоснула по венам острой бритвой. Он в очередной раз убедился, что ему досталась худшая из реальностей. Ни родителей, ни крёстного, ни друзей, ни этой девушки — ничего. В его мире не было ничего хорошего. Только боль, потери и ненависть. Гарри с остервенением принялся дорабатывать шкатулку Астории. Сувенир Агапии он закинул в хранилище, чтобы он не раздражал его, не напоминал о матери, отце и их счастливой семье.       Ему было больно вспоминать их. Самым сложным в том путешествии по мирам оказался не бой сразу с двумя Волан-де-Мортами, а именно встреча с живыми счастливыми родителями. К такому он точно не был готов.       Упорство и знания возымели эффект. Гарри добился своего. Он изменил принцип действия шкатулки Гринграсс и получил мощнейший артефакт, единственный и уникальный в своём роде, с помощью которого можно было перемещаться по мирам. К тому же, он целенаправленно закидывал Гарри туда, где был жив его злейший враг.       Гарри посетил парочку таких мест. В последнем бою едва не погиб, так как пришлось сражаться с Тёмным Лордом, воплощённым в теле змеи. Нагайна, бывшая крестражем, послужила ему телом в очередной Вселенной. Победа над Реддлом-полурептилией далась Гарри особенно тяжело.       Он вернулся домой, где долго залечивал полученные раны и восстанавливался. Враг снова был повержен, а сам Гарри в очередной раз балансировал над пропастью, пройдя по краю. Ещё один из миров мог быть ему благодарен, но внутри Гарри будто что-то сломалось. Он больше не питался ненавистью, не наполнялся ею, не получал должного удовлетворения…       «Любовь сильнее, чем любая боль», — сказала ему на прощание Лили Поттер.       Тогда Гарри не придал этому значения, но так и не смог забыть данную фразу. Посещая другие реальности, он больше не искал Гермиону Грейнджер, боясь неудач или разочарования. Он находил лишь Тёмного Лорда, разделывался с ним и отправлялся назад.       Но, видимо, пришло время перестать отрицать очевидное. Та встреча изменила его. Он упрямо не хотел этого принимать, но, в конце концов, сдался и достал из тайника шкатулку Агапии Влахас.

***

      Могущественный магистр некромантии и демонологии материализовался в очередном мире. Капюшон новой чёрной мантии закрывал лицо. Глаза победно сверкнули. Захлопнув крышки двух волшебных шкатулок: одна из которых была украшена драгоценными камнями, а другая — из чёрного дерева — отделанная золотом. Гарри не знал, получилось ли у него на этот раз объединить магию двух шкатулок, но очень надеялся на это. Он быстро сунул сувениры-артефакты в карман и с интересом осмотрелся вокруг, чувствуя себя туристом.       Если в этом мире есть Волан-де-Морт — он его обязательно убьет и, возможно, даже получит вознаграждение… В некоторых реальностях, где Реддлу пока не удалось захватить власть, но он упорно вёл противостояние с Министерством, за его голову давалась награда.       Гарри браво зашагал по Косому переулку, читая знакомые и незнакомые вывески. Кафе, магазинчики, лавки… Улыбчивые физиономии волшебников, с интересом поглядывающих на него. Здесь всё было слишком радужным, красочным и спокойным. Ни удрученных лиц, ни разрухи — ничего из того, с чем приходилось сталкиваться в мирах, где властвовал Тёмный Лорд.       Неужели у него вышло?       Гарри в изумлении замер, впившись взглядом в необычную надпись. На величественном здании прямо напротив банка Гринготтс большими буквами было выведено: «Общественная библиотека имени Гермионы Грейнджер». Сердце пропустило удар. Такого он не встречал ни в одной из посещаемых ранее Вселенных.       Гарри слегка замешкался, нерешительно перетаптываясь с ноги на ногу. Вздохнул. Собрался с мыслями и быстро вбежал по ступенькам, не давая себе времени передумать.       В библиотеке он узнал, что в этом мире не было его двойника. Местный Гарри Поттер так и не родился. Джеймс и Лили погибли от руки Волан-де-Морта намного раньше. Следующая информация повергла его в невероятный шок: Тёмного Лорда здесь убила Гермиона Грейнджер! Подобного поворота Гарри точно не ожидал.       По словам очевидцев Гермиона была самой умной и могущественной волшебницей из ныне живущих. Избавив мир от главного антагониста, она поселилась в высокой башне на окраине Хогсмида и практически ни с кем не общалась. Её боготворили и побаивались одновременно. Она не рвалась к власти, не заводила друзей, предпочитая одиночество и покой. Гермиона практиковала разные виды магии и ненавидела, когда её попусту беспокоили. Даже сам Министр лишний раз не совался в её владения без особой надобности.       Найденная информация лишь подогрела в Гарри дополнительный интерес к этой загадочной персоне. Он и сам не был обделён магическими талантами, не ведал страха, поэтому во что бы то не стало решил увидеть эту чудо-волшебницу. Неужели та милая девушка с забавными кудряшками смогла провернуть подобное?       Гарри заскочил в Лютный за некоторыми покупками и стразу же трансгрессировал в Хогсмид. Сунул первому попавшемуся мальчишке несколько золотых монет, чтобы тот указал ему путь.       — Идите прямо по мощённой дороге. Там за мостом будет лес. Около него на поляне и проживает мисс Грейнджер. Правда она не любит посетителей, — предупредил малолетний информатор, но Гарри лишь ухмыльнулся и зашагал вперёд.       Однако, подходя ближе к высокой колдовской башне, он почувствовал, как уверенность покидает его, незримо просачиваясь в атмосферу, улетучиваясь, оставляя его один на один со своими страхами. Гарри был настоящим мастером запретных искусств, всю жизнь боролся с Тёмным Лордом, постигал для этого тайные знания. Он знал сотни способов, как причинить человеку боль. Он мог сразиться с любым из известных чудовищ, изобретал уникальные артефакты и амулеты. Он мог заставить врагов дрожать от страха от одного его вида. Много в чём ему не было равных ни в одном из миров.       Только вот места для девушек в его жизни практически не находилось. Редкие мимолётные связи можно было не брать в расчёт. Гарри просто покупал услугу, не запоминая ни лиц, ни имён тех, кто ему её оказывал. Иногда было необходимо сбросить напряжение, он не гнушался этого. Сейчас же ему предстояло самое сложное: встреча с женщиной, равной ему по духу, по уму. С женщиной, чьи бездонные шоколадные глаза он часто видел во сне. С женщиной, которая манила его даже несмотря на то, что он практически ничего о ней не знал.       Гарри не был мастером слова. Он разговаривал редко и лишь по делу. Общение со «слабым полом» — эта тонкая наука была ему и вовсе неподвластна. Он не считал нужным ни изучать её, ни практиковаться в столь бесполезных, как думал раньше, умениях.       Он замер примерно в десяти ярдах от двери, провёл рукой по отросшим волосам, стараясь прикрыть шрам на лбу.       Вокруг царило необычное умиротворение. Слух ласкали птичьи трели, а на аккуратных клумбах росли небывалой красоты цветы. Листья на деревьях и кустарниках чуть колыхались в такт еле заметному ветерку. Казалось, даже природа боится тревожить покой великой волшебницы.       Лишь сейчас Гарри осознал, что явился в гости с пустыми руками. Он нервно сглотнул и огляделся по сторонам, пытаясь найти подсказки. Голубые колокольчики с белыми вкраплениями показались ему очаровательными. Гарри присел на корточки, нарвал их целую охапку и смело двинулся к башне.       В голове мелькнула мысль, что колдовской череп во второй руке не очень подходит для встречи с девушкой, но он не успел его спрятать. Дверь неожиданно отворилась.       Гарри замер, глядя на возникшую на пороге волшебницу со зловещим посохом, светящимся красным светом. Такая юная, тем не менее она излучала подлинное могущество. Её волосы волнами рассыпались по плечам, доходя почти до пояса, а алая мантия выгодно подчеркивала фигуру. Гарри вытаращился на неё, потеряв дар речи. Кровь прилила к щекам — впервые в жизни. Гермиона была и похожа, и не похожа одновременно на ту свою версию, которую Гарри видел в мире с живыми родителями.       Она, увидев незваного гостя, и сама застыла, словно поражённая заклинанием. Сигнальные чары оповестили, что некий варвар-самоубийца покусился на её клумбы с цветами. Гермиона готова была рвать и метать, но он обескуражил её. От посетителя фонило огромной магической силой, вид был немного устрашающим, но зелёные, нереальной красоты глаза буквально пленили её.       Мысли улетучились. Гарри, не моргая, просто не отрывал от неё взгляда, как будто бы видел перед собой какое-то божество. Гермиона смутилась от столь пристального внимания и растеряла всю ярость. Она машинально приняла неловко протянутый ей букет колокольчиков… Двое могущественных магов продолжали смотреть друг на друга минута за минутой, не в силах нарушить тишину.       — Гермиона, я тебе столько всего должен рассказать, — Гарри Поттер наконец прервал неловкое затянувшееся молчание. Язык с трудом ворочался во рту, ладони взмокли. Произнести эти несколько слов было для него сложнее, чем сразиться с каким-нибудь невиданным монстром или очередным Волан-де-Мортом.       Обескураженная Гермиона Грейнджер кивнула и отошла в сторону, пропуская путника в свою башню.       Эта маленькая победа была для Гарри гораздо важнее всех тех, что он одержал над Тёмным Лордом в тяжелейших жестоких битвах. Впервые в жизни его двигала вперёд вовсе не ненависть, а нечто совершенно другое. Чувство, более прекрасное, но неизведанное и пугающее до дрожи в коленях. Пугающее даже того, кого называли дьяволом во плоти, чернокнижником и убийцей… Гарри никогда не боялся смерти. Возможно, он её даже искал. Но он не на шутку боялся уязвимости. Боялся к кому-то привязаться. Боялся доверять.       Он не имел понятия, с чего начать. Не был уверен, что она вообще ему поверит. В голове был настоящий кавардак. Гарри неловко потер шею, пряча глаза в пол, и вдруг его осенило. Он сунул руку в карман мантии и достал удивительной красоты сувенир. Рубины и изумруды, украшавшие изделие, переливались и бликовали от солнечных лучей, проникающих в башню через витражные окна на самом верху.       — Это… тебе, — глухо произнёс Гарри, протягивая ей шкатулку Агапии Влахас.       Гермиона удивлённо моргнула. Поставила посох к стене и приняла подарок. Аккуратно придерживая букет колокольчиков, она нажала ногтем на крупный рубин прямо посередине. Крышка тотчас же распахнулась, и перед глазами возникли две изящные статуэтки: мужчина и женщина в средневековых костюмах. Выполненные с ювелирной точностью и поразительной детальностью, они заставили залюбоваться собой даже суровую и далёкую от сантиментов ведьму.       Нежная мелодия разлилась по башне, лаская слух, заставляя сердце дрогнуть и забиться чуть быстрее. Крошечный кавалер галантно протянул партнёрше руку, и они закружились в грациозном танце. Гермиона зачарованно наблюдала за танцем двух фигурок, не в силах оторвать от них взгляда.       Гарри же не мог оторвать взгляда от неё…       В этот самый момент он понял, что не вернётся в свой мир. Пусть это и было против правил — Гарри Поттер никогда не следовал им. Его внутренние демоны отступили. Он больше не боялся. Не боялся чувствовать. Не боялся света. Не бежал от ярких красок в мрачную темноту Блэковского дома. Гарри уловил этот момент. Момент, когда на пепелище его души протиснулся сквозь горе, одиночество и мрак пока ещё очень хрупкий росток надежды… Его мир больше не был чёрным. Теперь он видел и солнце, и зелёную листву, и золотые искры света в шоколадных глазах Гермионы Грейнджер…       В тот самый момент Лили Поттер ощутила прилив невероятной энергии. Она знала, что где-то там, в далёком и недостижимом мире случилось что-то по-настоящему волшебное. Почувствовала это своим бездонным материнским сердцем, для которого не существовало ни временных, ни пространственных преград.       Лили распахнула окно, запуская в кухню свежий воздух. На голубом небе после дождя сияла радуга. Скоро Джеймс придёт домой. Ей было, что ему сказать. О своей безграничной любви, которая с каждым прожитым днём становилась сильнее, о своём предчувствии, и о том, что скоро в их семейном гнёздышке снова зазвенит звонкий детский смех…