Дверь в неизвестность. Параллельный мир

      Аромат разнотравья кружил голову. Пчёлы лениво порхали от цветка к цветку, собирая ценный нектар. Недалеко от внушительных строений Гермиона затормозила, проверяя, нет ли у здания дополнительной защиты. Таковой не оказалось, и она осторожно толкнула массивную дверь и вошла внутрь. Помещение напоминало большой ангар, крыша не прилегала вплотную к стенам, а держалась на четырёх массивных брёвнах, благодаря чему со всех сторон образовывались довольно большие зазоры, позволяющие беспрепятственно проникать сюда и свету, и воздуху. Однако, несмотря на свободную циркуляцию воздушных масс, внутри весьма неприятно пахло.       Гарри остановился прямо по центру, на всякий случай сжимая в руке палочку. Леденящий холодок пробежал по позвоночнику — так в теле отзывалось тревожное предчувствие.       — Что это за чертовщина? — он брезгливо поморщился, видя по периметру бревенчатого строения странные гнёзда, напоминающие кладки каких-то монстров. Бесформенная куча круглых коконов, переплетенная художественно закрученными засохшими соплями, моментально вызвала чувство омерзения и желание опустошить желудок.       В углу помещения валялась растерзанная туша какого-то животного, полностью облепленная чёрными пчелами. Ноздрей коснулся трупный запах — теперь-то его природу можно было определить весьма точно.       Гермиона в ужасе вцепилась в его локоть.       — Мерлиновы панталоны! Смотри, — она кивнула в сторону кишащих под потолком насекомых. Те с угрожающим жужжанием принялись срываться с мест, наматывая круги и постепенно спускаясь. Их было слишком много. — Гарри, мне это не нравится…       Гермиона попятилась к выходу, потянув его за собой.       Здесь явно не были рады заглянувшим гостям.       — Может, шарахнуть их чем-нибудь? — предложил Гарри.       — Будет только хуже. Выставляй щит и бежим! — скомандовала Гермиона и первая взмахнула палочкой.       В эту же секунду несколько десятков насекомых, которые ринулись в атаку первыми, отлетели от стен невидимого щита.       — Блядь! — выругался Гарри, обновляя чары.       Они припустили прочь что было духу. Ноги путались в высокой траве, дыхание сбилось. К счастью, пару раз врезавшись в щиты, пчёлы потеряли к ним интерес.       Запыхавшись, Гарри и Гермиона добрались до границы первых защитных чар.       — Твоя Гринграсс сумасшедшая! — бросила Гермиона, пока Гарри восстанавливал защиту, чтобы двинуться дальше.       — Да не моя она вовсе! — возразил Гарри. — А что это за чёрные пчëлы?       — Я тебе инсектолог, что ли? Дома в энциклопедии посмотрю.       — Инце… кто?       — Специалист по насекомым, — закатила глаза Гермиона. — У меня есть предположение, зачем этой сучке мёд, но что это были за твари и зачем она держит их на своём участке, я понятия не имею! Но тебе определённо стоит сказать спасибо МакЛаггену, что он у тебя её увёл.       — Эй, никто никого у меня не уводил! — возмутился Гарри. — Я сам с ней расстался.       — Жалеешь, поди? — ехидничала Гермиона. — Мог бы сейчас хорошенько отжарить эту похотливую дрянь вместо некоторых…       Она сама не понимала, что на неё нашло, но язвительные слова сорвались с языка быстрее, чем она успела их обдумать.       — О-о-о, смотрю, тебя всё-таки возбуждают грубые фразочки и стиль МакЛаггена. Да, детка? — отплатил он той же монетой, театрально играя бровями. — Так иди же к папочке. Мой экскалибур пронзит тебя насквозь!       — Прости, — Гермиона не смогла сдержать приступа безудержного хохота. — Это… это ужасно. Не знаешь, сколько раз квоффл попадал ему в голову? Или ему бладжером мозги выбило, что он нормальные слова забыл?       — Да это же МакЛагген, — развёл руками Гарри. — Он с пелёнок так разговаривает. Мы на Гриффиндоре уже даже внимания на него не обращали, привыкли.       — Ладно, — уже серьёзно произнесла Гермиона. — Нужно убраться отсюда, пока он там вставляет своего бравого воина... Ну ты понял, в общем. У меня нет желания попадаться на глаза Гринграсс и удирать от авроров.       — Поверь, у меня тоже, — хмыкнул Гарри, протягивая ей руку.       В следующий миг всё вокруг потемнело. Тело сдавило со всех сторон сразу, он не мог вздохнуть — грудь как будто стиснули железные обручи, глаза словно вдавило внутрь черепа, барабанные перепонки прогибались, и вдруг… Он жадно глотнул холодный ночной воздух и открыл слезящиеся глаза. Они стояли в Косом переулке около магазинчика Гермионы. На дверях висела табличка «Закрыто».       — Ты что, решила поработать на ночь глядя? — удивился Гарри, не понимая, зачем она перенесла их сюда.       — Здесь гораздо больше книг, чем у меня дома, — деловито пояснила Гермиона, вынимая из сумочки ключ. — Хочу поискать информацию про этих жутких пчёл. Если что-то найду, пришлю сову.       — Прогоняешь меня? — ухмыльнулся Гарри.       — Мне нужно сосредоточиться, — честно сказала она, — ты же будешь меня отвлекать.       — Ок, понял, — он поцеловал её в щёку на прощание и трансгрессировал домой.

***

      — Пчелы-некрофаги! — взбудоражено произнесла Гермиона, тыча пальцем в толстую раскрытую книгу.       Гарри пригласил её в дорогой закрытый бар, где обычно отдыхали спортсмены. Попасть сюда обычным магам было весьма проблематично, поэтому посетителей было не очень много. Это позволяло им расположиться за угловым столиком около окна подальше от любопытных глаз и ушей. Правда, Гермиона была не очень довольна, что добираться сюда пришлось на метле, ведь заведение находилось под куполом антитрансгрессионных чар. К счастью, Гарри не лихачил и она пережила полёт вполне спокойно.       — Ну да, похожи, — поморщился Гарри, глядя на цветную иллюстрацию с изображением гадкого насекомого.       — Эти твари питаются падалью. Некоторые из них одновременно могут собирать и нормальный нектар, и мертвечину, смешивая их в единую массу, — продолжила она свою лекцию профессорским тоном. — Иные делают мёд только из мертвечины.       — Пчелы-падальщики? — не верил в услышанное Гарри. Он даже отодвинул от себя тарелку с пастой, так как от полученной информации вмиг пропал аппетит. — Такое бывает разве?       — Это обычное насекомое, даже не магическое! — увлечённо продолжала Гермиона. — Редкий вид, родом из Южной Америки. Вряд ли кто в здравом уме будет содержать их на своей пасеке. Что за эксперименты проводит Гринграсс? Не хочу тебя огорчать, но ты встречался с дамой, у которой, похоже, не все дома! — в очередной раз напомнила она.       — Признайся, что ревнуешь. Ну хотя бы чуточку, — не остался в долгу он.       — Ты можешь хотя бы иногда быть серьезным? — фыркнула Гермиона. — Может, просветишь насчёт её увлечений, чтобы я не судила так предвзято.       Она намеренно выделила интонацией последнее слово.       — Я лишь знаю, что Астория увлекалась варкой духов и любила запах мёда, — вспомнил Гарри.       — Мёд, собранный с магических и маггловских растений, которые в избытке произрастают на лугах в той местности, является символом плодородия, жизни, радости, любви и может использоваться в светлых ритуалах, — рассуждала вслух Гермиона. — В духах, настойках, эликсирах его вполне легально можно использовать, хотя он и обладает некоторыми свойствами, напоминающими действие феромонов. Так что Гринграсс кружит головы всяким болванам не только своими естественными прелестями, а используя магию. Правда, делает это аккуратно, так, что и не придерёшься.       — Но зачем это Астории? — у Гарри никак не складывались воедино кусочки головоломки. — У неё и без этого поклонников хоть отбавляй…       — Пока не знаю, — пожала плечами Гермиона. — Но ведь зачем-то она охотится за своеобразным артефактом, несущим в себе силу любви… Да ещё и разводит пчёл-тригонов… Я лишь в одном месте нашла намёк, что их продукт используется в тёмной магии, но вот для чего, не ясно.       Гарри с интересом наблюдал, как увлечённо Гермиона разгадывала загадки, с каким жаром рассуждает о шкатулке и коварных планах Астории. В ней открывалось то, чего он не замечал раньше, что никогда не бросалось в глаза и было скрыто от посторонних. Это был совершенно иной, незнакомый ему ранее горящий взгляд, новые интонации в голосе, которые, казалось бы, просто не могли принадлежать той скучной строгой школьной старосте. Наверное, так же выглядела и та, другая Гермиона, когда была очарована секретами философского камня или чудища Слизерина.       Впрочем, Гарри и сам изменился. Не старался во что бы то ни стало соблазнить её, а вместе с ней увлекался загадочным расследованием и совместными приключениями. В истории с Асторией Гринграсс и шкатулкой Агапии действительно было много тайн.       Вдруг в стекле бликом мелькнуло странное отражение, которое Гарри заметил боковым зрением. Гермиона моментально среагировала на изменение его мимики и обернулась. По ту сторону окна на них подозрительно вылупился худощавый парень в черной мантии и маске. Сразу стало ясно, что он следит за ними, ведь волшебники не разгуливали по улицам, скрывая лица.       Они моментально вскочили с мест и бросились к выходу. Подозрительный парень понял, что его рассекретили, и постарался сбежать, взмыв в воздух на своей метле. Гермиона точным попаданием подожгла его мантию. Огонь озарил светом ночное небо, делая цель вдвойне заметней. Незнакомец, теряя управление, старался потушить свою одежду. Гарри мигом прыгнул на свой новёхонький «Нимбус» и ринулся в погоню.       Крики, свист ветра, летящие в ночной тьме яркие вспышки заклинаний и кипящий в крови адреналин — Гарри словно попал в родную стихию. Будто бы он был рождён для такой жизни, но судьба в этом спокойном мире долго обделяла его приключениями.       Силы были явно неравны. Мало кто мог тягаться с Гарри Поттером в мастерстве полётов. Вскоре враг лежал прикованный к влажной земле. Под маской скрывался Теодор Нотт. Ни Гарри, ни Гермиона не смогли выудить из него никакой информации. Он то смеялся, то плакал, то сыпал проклятиями и угрозами, кичился своей чистокровной фамилией, но так и не произнёс ничего вменяемого.       — Что будем с ним делать? — озадачилась Гермиона. — Зачем-то же он следил за нами?       — Сдам его отцу! — осенило Гарри. — Пусть объяснит главе Аврората, на кой чёрт он преследует его сына! Думаю, отец ещё не забыл об их двуличном Пожирательском прошлом.       Нотт протестующе замычал, но это не возымело никакого эффекта. Гарри взмахнул палочкой, отправляя отцу Патронуса. Сокол-сапсан, сияя голубыми искрами, взмыл в высь и моментально скрылся из вида.

***

      Чутьё никогда не подводило Джеймса Поттера. Он научился доверять ему ещё во время многолетней магической войны с Волан-де-Мортом. Допрос Теодора Нотта он вёл лично, пытаясь избежать повторения истории с Малфоем. Не хватало ещё, чтобы какой-нибудь адвокатишка утащил у него из-под носа очередного подозрительного типа.       Безопасность собственной семьи была для Джеймса превыше всего. В своё время он чуть было не лишился её, поэтому даже спустя годы не терял бдительности. Так завещал его учитель — Аластор Грюм, который погиб, уничтожая крестражи Тёмного Лорда.       Удивительно, но при всех своих умениях он не смог вытрясти с парня никакой вменяемой информации. В голове у Нотта был абсолютный кавардак, мысли путались. Он, как и МакЛагген, напоминал человека либо околдованного, либо пьяного, либо умалишённого. Джеймс даже не удивился, когда выудил из его мозга обрывочные поцелуи с Асторией Гринграсс. Поцелуи настолько живые, горячие и сладкие, словно мёд, что Джеймс невольно ощутил волну возбуждения.       Он тряхнул головой, прогоняя видение из своих мыслей.       Странное помешательство группы молодых людей на одной и той же девушке сразу показалось ему подозрительным. Джеймс был уверен, что и Малфой был связан с Гринграсс, просто тому удалось избежать подробного допроса. Он отправил образцы крови Нотта на экспертизу в Мунго, так как с помощью обычных заклинаний не смог обнаружить на нём магического воздействия.       МакЛагген и Малфой пытались пробраться в его кабинет, чтобы стащить бесполезную шкатулку. Нотт следил за его сыном. Из всей этой группы выбивался только Людо Бэгмен. Тот просто казался полным кретином, разорившимся на ставках. По крайней мере, Людовик не напоминал зачарованного влюблённого и даже мысленно не помышлял о шалостях с этой самой Гринграсс.       Честно сказать, увидев рядом с сыном другую девушку, которую Гарри представил как Гермиону Грейнджер, Джеймс облегчённо выдохнул. Астория и армия её обожателей всё больше напрягала его и вызывала ряд неприятных мыслей. Собственное состояние после этих ярких картинок казалось ему не менее странным. Он давно перерос тот возраст, чтобы пускать слюни на каждую симпатичную девицу. Более того, он действительно любил свою жену.       Джеймс велел запереть Нотта в камере и отправился домой. Лили наверняка волнуется, ведь время давно перевалило за полночь.       Он вышагнул из камина в странном нервном возбуждении. В гостиной горел ночник, но Лили не было. Возможно, она уже уснула. Джеймс, чувствовал странное першение в горле, будто бы переел сладкого — мёда, например. Чёрт! Снова мёд! Он зашёл на кухню, налил себе стакан воды и залпом осушил его, желая избавиться от этого ощущения приторной сладости как в теле, так и в голове.       — Привет, — он обернулся на звонкий голосок своей супруги. — Тяжёлый день?       Джеймс окинул восхищенным взглядом стройное тело в коротенькой ночной сорочке и пеньюаре, отделанном кружевом. Даже с годами Лили не утратила своей привлекательности, оставаясь удивительно манящей женщиной. Он сходил с ума по ней в школе и сейчас абсолютно ничего не изменилось…        — Иди ко мне, — сильные руки сжали её талию, а жадный горячий поцелуй вмиг отогнал всю сонливость.       Лили с готовностью обняла мужа за шею, позволяя подхватить себя под бёдра и усадить на стол. Язык Джеймса хозяйничал у неё во рту, одежда летела прочь, а тело горело от жарких ласк. Последнее время они будто бы переживали второй медовый месяц и, честно сказать, Лили нравился такой неутолимый Джеймс. Она снова чувствовала себя семнадцатилетней школьницей, по уши влюблённой, сходящей с ума от нетерпения и страсти, стонущей от восторга и удовольствия…       — Только не говори, что на твоё подскочившее либидо снова повлияло видение с Гринграсс, — усмехнулась она, когда всё закончилось.       — Ты обещала противоядие, — зарываясь лицом в её волосы, простонал Джеймс.       — Я почти ревную.       — Почти? — Джеймс удивленно отстранился.       — Ну не её же ты час елозил по столу, так что пока я могу быть спокойна, — Лили, видя, как вытянулось его лицо, рассмеялась, а затем спрыгнула со стола, поправила остатки одежды и достала из шкафа небольшой прозрачный пузырёк. — Держи своё противоядие. Хотя, честно сказать, мёд не должен вызывать подобных реакций, тем более через мысли других людей.       Она, несмотря на весьма щекотливую ситуацию, полностью доверяла мужу. Джеймс ничего не скрывал от неё, что было весьма ценно. К тому же, Лили знала, что он даже амортенции может сопротивляться, ведь за прошедшие годы особо пронырливые ведьмы не единожды пытались околдовать её мужа. Их можно было понять. Герой войны, уважаемый член общества, значимая фигура в Министерстве, да ещё и удивительно сексуальный и харизматичный мужчина — таковым был Джеймс Поттер. Однако все они раз за разом терпели неудачу, а сложности лишь укрепляли их отношения.       — Вот я и говорю тебе, что тут что-то нечисто, — бросил Джеймс, всё равно чувствуя некоторую вину. — Я безумно рад, что Гарри с ней расстался. Сегодня, кстати, мельком видел его новую подружку — милая девушка, магглорожденная, как я понял.       — О-о-о, — улыбнулась Лили, — надо уговорить Гарри пригласить её к нам на ужин.

***

      Джеймс изучал отчёт, присланный из Мунго по Теодору Нотту. Колдомедикам также не удалось обнаружить ничего противозаконного. Конечно можно было всё свести просто к тому, что парни были молодыми и горячими, а Астория Гринграсс просто излучала сексуальность и обладала весьма яркой внешностью. Однако интуиция подсказывала Джеймсу, что всё не так просто. Уж он-то прекрасно знал, что значит сходить с ума по определённой женщине. Сам прошёл через подобное в школе, пока добился расположения Лили. Но обычная любовь, страсть и даже желание всё же отличались от какого-то маниакального помешательства, которое он выудил из мыслей МакЛаггена и Нотта.       Что эта чертовка Гринграсс замешивает на мёде, что у всех просто рвёт крышу? Можно было попытаться вызвать её в Аврорат на допрос, но у него не было ни нормального мотива, ни доказательств, ни состава преступления. Да и накалять отношения с Ричардом Гринграссом не хотелось. В своё время тот, несмотря на нейтралитет, здорово помог им в войне с Волан-де-Мортом.       Мальчишку Ноттов придётся отпустить, но сначала он хорошенько припугнёт его папашу, чтобы неповадно было на будущее лезть к его семье.       Джеймс открыл шкаф, достал злополучную шкатулку и сел за стол. Что было в этой вещице такого, о чём он не знал? Он, словно загипнотизированный, смотрел, как бликует свет внутри огромных рубинов. Завораживающее зрелище даже для тех, кто равнодушен к драгоценным побрякушкам.       Вдруг ему показалось, что искры света в камнях задвигались и стали складываться в какую-то картину…       Он увидел Лили с красными, подобно закату, волосами. Она сидела на стуле с закрытыми глазами в невероятном вечернем платье с внушительным декольте. Увидел самого себя. Он медленно подошёл к ней сзади, нежно провëл пальцами по лебединой шее, а затем надел на неё золотой кулон с рубином, так похожий на сочетание цветов самой шкатулки…       Крышка шкатулки резко распахнулась, и заигравшая музыка заставила Джеймса вздрогнуть и открыть глаза, сбрасывая сонную дрему. Неужели он заснул прямо на рабочем месте? Всё! Пора сделать перерыв. Сегодня он решил уйти пораньше, ведь у них с Лили скоро годовщина, а он ещё не купил ей подарок. Нужно срочно наведаться в ювелирный магазин.