Глава 23. Ставки растут
1 августа 2025 г., 03:01
Лили немного удивилась, когда из вспыхнувшего камина вышагнул Сириус. Она недавно закончила варку новой партии зелья для аптеки и пока товар остывал, решила немного передохнуть.
— Привет, — произнесла она, листая свежую прессу. — Если ты к Джеймсу, то он на работе.
Блэк нервно провёл рукой по волосам и застыл на месте, словно не знал, что делать дальше.
— Знаю… нет, я хотел…
— Что-то произошло? — озадачилась Лили. Не каждый день она видела Сириуса таким взволнованным.
— А? — Сириус уставился на неё отрешённым взглядом, а потом добавил: — Да. Я, похоже, влюбился.
Глаза Лили распахнулись в искреннем удивлении, а ротик приоткрылся.
— Мерлин, Бродяга, ты серьёзно? Подожди, — она тут же вскочила на ноги, — я сейчас заварю чай. Я должна услышать это первой.
— Хорошо, — сдался он. — Я пока загляну в кабинет Джеймса. Прошлый раз я забыл у него свои сигары.
Лили вихрем умчалась на кухню, где загремела посудой. Сириус, не теряя времени, быстрым шагом направился в кабинет. Там действительно находилась одна очень важная вещь, которая была ему необходима как воздух.
Она стояла за стеклянной дверцей старинного шкафа из грубого дерева. Старинная, изящная, инкрустирована драгоценными камнями… Она манила его, словно недопитая бутылка дорогого виски или стройное женское тело. В то же время, что-то глубоко внутри противилось тому, что он собирался сделать. Голос разума и совести пытался пробиться сквозь густой туман любовного морока, окутавшего его мозг.
Сириус сморщился, отгоняя неприятные чувства и растер шею. На какие-то доли секунды в голове вспыхнула мысль развернуться и уйти, но она тут же погасла, словно падающая звезда. Он втянул ноздрями воздух, чувствуя запах мёда — этот запах теперь преследовал его повсюду. Прикрыл веки и сразу же увидел прекрасное лицо с глазами морской пучины, в которых хотелось утонуть. Губы… эти пухлые губы, которые хотелось терзать, кусать, пробовать на вкус… Губы, оставляющие дорожку мокрых следов на его теле, спускающиеся всё ниже и ниже… По плечам, груди, животу… Губы, вбирающие его в себя, дарующие неземное наслаждение.
Волна возбуждения прокатилась по телу. Сириус втянул в себя воздух, задержал дыхание и с шумом выдохнул. Он сдался. Не мог этому противиться… Его мозг будто закоротило под высоким напряжением, мысли враз улетучились. Все, кроме одной единственной. Резко распахнув дверцы шкафа, он схватил вожделенную шкатулку, сунул в карман и направился прочь.
В гостиной Лили уже разлила чай по чашкам, нарезала брусничный кекс и замерла в нетерпении. Она, честно сказать, не верила, что это когда-нибудь произойдет. Что Сириус Блэк, дороживший своей свободой больше, чем жизнью, отдастся прекрасному чувству любви.
Он опустился рядом с ней на софу, неуверенно пряча глаза, делая вид, что разглядывает кончики своих до блеска начищенных туфель.
— Ну… — Лили в нетерпении теребила копну своих огненных волос, — кто она? Не томи.
В груди снова что-то кольнуло. Возможно, просыпался голос совести, но тут же натыкался на образ молодой прелестницы и заползал обратно, замолкал.
Сириус дрожащей рукой взял чашку и сделал глоток. Закашлялся.
— Осторожно! Горячо же! — рассмеялась Лили.
— Она… она очень красива, — буркнул он.
— Кто бы сомневался, — Лили заботливо пододвинула ему блюдо с кексом.
— И молодая…
— Да ты тоже у нас ещё парень хоть куда, — подбодрила Лили.
Сириус взглянул в её зелёные глаза и замер. Его вдруг затошнило от самого себя, слова встали комом в горле. Он протянул было руку, желая прикоснуться к ней для поддержки, но тут же одёрнул её, считая себя недостойным даже этого. Шкатулка в кармане обжигала кожу через тонкую ткань одежды. Осознание содеянного мелькнуло яркой вспышкой, пугая его самого, но тут же угасло. Мозг заволокло туманом, стирая из памяти поступки и угрызения совести. Его разум будто бы поглотил неизвестный вирус, заместив чем-то чужеродным и невероятно сильным.
— Прости, — прошептал Сириус, снова чувствуя, как его накрывает эйфорией влюблённости, безумным шлейфом медовых ноток. В ушах зазвенели сладострастные девичьи стоны… Он должен был увидеть её. Немедленно. Закружить в поцелуях и отдаться всепоглощающей страсти. Такого уровня накала он не испытывал ни разу в жизни. — Мне пора!
Блэк резко встал и шагнул к камину.
— В другой раз поговорим, хорошо?
— Бродяга, с тобой точно всё в порядке? — Лили осторожно поставила свою чашку на полированную поверхность столика. — Ты же знаешь, что мне можно доверять…
— Да-да, спасибо, Лили. Просто вспомнил о кое-каких делах, — не дожидаясь её ответа, Сириус схватил горстку летучего пороха и исчез в камине.
***
Войдя внутрь, Гарри увидел заплаканную Гермиону, наставившую на него свою волшебную палочку. — Эй, что случилось? — не на шутку обеспокоился он. — Ты?! — вырвалось ненароком. Только сейчас Гермиона поняла насколько глупо выглядит и принялась нервно размазывать слёзы по щекам, пытаясь скрыть их следы. — Ну… как бы… да… А ты ожидала увидеть кого-то другого? И это после всего, что между нами было? — Дурак! — она бросила палочку на тумбу и натянула тонкое одеяло до самого подбородка, ощущая себя настоящей идиоткой. — Где ты был? Брови Гарри изогнулись в недоумении. Он неторопливо скинул ветровку, затем разулся и стянул футболку, потянулся к пряжке ремня… Гермиона невольно залюбовалась его крепкими мышцами и небольшой волосатостью на груди и животе. — Нужно было выгулять и покормить Космоса… Иначе, боюсь, он бы разнёс мою квартиру на щепки. Мне бы тогда пришлось остаться жить в твоём магазинчике. Ещё заскочил по дороге в кондитерскую, захватил поесть, — он стянул с себя брюки вместе с бельём и осторожно опустился на кровать. — Допрос окончен? Теперь моя очередь спрашивать: почему ты плачешь? — Я? Я не плачу! Она протестующе мотнула головой и попыталась сползти вниз, чтобы окончательно скрыться под одеялом от его проницательного взгляда. Сердце колотилось радостно и неистово, но в то же время ей было ужасно неловко, что он застал её в столь дурацком положении. Расклеенную и глупую. Уязвимую, каковой она позволяла себе быть крайне редко. — Герми? — он потянул одеяло на себя, но она вцепилась в него обеими руками. Краска смущения залила лицо, а внутри живота становилось предательски горячо, глядя на него обнажённого, абсолютно не стесняющегося своей наготы. Дерзкого, уверенного и невероятно сексуального. — Маффины и кофе я оставил на кухне, — тоном змея-искусителя произнёс Гарри, — но сначала я хочу кое-что другое… Он неожиданно занырнул под одеяло с другой стороны и схватил её за ноги. Она расхохоталась и завизжала. Предприняла слабые попытки вырваться, но тут же оказалась прижата к матрасу крепким телом. Слёзы испарились. Счастье солнечными лучами ворвалось в комнату, засияло новыми гранями. Гермиона ахнула, когда ощутила его губы там, где было уже слишком жарко и влажно. Где скопилось тягучее нетерпение, где пульсировало желание, где в эту самую секунду умело орудовал его язык. Сопротивление оказалось сломлено. Сладострастная дрожь прошибла тело. Она выгнулась, со стоном вцепившись в его волосы, прижимая к себе, не давая отстраниться, хотя Гарри и не собирался этого делать. Кружа языком вокруг клитора и по набухшим половым губам, он смаковал, наслаждаясь её вкусом, запахом, бархатистостью кожи под ладонями. Он умело довёл её до пика, отстранился со смешком. Заглянул в карамельные, затянутые поволокой страсти глаза и томно прошептал: — Я не собирался сбегать… Гермиона вздрогнула. Казалось, он мог читать её мысли, угадывать страхи, знал её лучше, чем она сама себя. От этого становилось не по себе… — Так просто ты от меня не отделаешься, — продолжил Гарри. Гермиона всхлипнула, притянула его к себе, вовлекая в волнующий, долгий поцелуй. Перекатилась, забираясь сверху. И медленно, осторожно приняла в себя до самого основания. С губ Гарри сорвался хриплый стон. Пальцы впились в бёдра, сминая их по-собственнически сильно. Окружающее пространство поплыло перед глазами, зарябило в такт нарастающим ритмичным движениям, выбившим из головы последние мысли, разгоняющим удовольствие до предела, доводя кровь до точки кипения. Он балдел от неё. От этой безумно эротичной картины, где она двигалась на нём, прикрытая лишь копной своих каштановых кудрей. От этих непередаваемых ощущений восторга при единении их тел, от предвкушения удовольствия, накатывавшего с каждым толчком с новой силой, словно приближающееся цунами. Ещё немного — и накроет. Обрушит всю свою силу. Снесёт всё, что было до этого, ставшее таким далёким и неважным. Ненастоящим. Гарри нравилась наблюдать, как её скромность улетучивается, уступая место страстной, чувственной натуре. Стоны, хрипы, красивые слова, произнесённые шёпотом, сводящие с ума поцелуи… Этот танец двух тел был безупречным. Ускоряясь, они качались на волнах блаженства, подойдя к краю почти одновременно. Гермиона задрожала всем телом и буквально упала на него. Последние пара толчков — острых и невероятных — и Гарри отправился следом за грань доступную пониманию, выше облаков, к звёздам, солнцу, краю радуги… Туда, где рождалась магия. А потом… Магазин Гермионы закрылся на непредвиденный выходной, она даже не стала вызывать Миссис Хейвуд. Они, наконец-то, позволили полноценному сну сморить их. Затем резвились в душе и пили остывший кофе в прикуску с утренними маффинами, купленными Гарри в ближайшей кондитерской. Позволили себе ненадолго забыть даже о коварных планах Астории Гринграсс и своих страшных находках. В эти мгновения безоблачного счастья как никогда хотелось верить, что они действительно были идеальной парой. Во всех мирах без исключения. Независимо от обстоятельств и превратностей судьбы.***
Погода расклеилась. Зарядил противный дождь, холодный ветер пробирал до костей — в таких нелёгких условиях пришлось проводить тренировку. Гарри впервые за свою спортивную карьеру летал паршиво. Пару раз упустил снитч, промелькнувший у него под носом, и едва не столкнулся с бладжером. — Поттер, соберись! — орал недовольный тренер, но мысли Гарри были далеки от чемпионата. Он находился в тревожных раздумьях. Находки в доме Гринграсс пугали и снова не давали полных ответов. Возможно, Гермиона была права с самого начала, называя Асторию сумасшедшей. Гарри просто не мог по-другому объяснить увиденное, особенно заметки по поводу его отца. Следовало как можно быстрее переговорить с ним. Гарри пугала наступающая на пятки необходимость раскрыть правду, во многом сознаться. Как минимум в том, что он, будучи сыном главы Аврората, нарушил закон, влез в чужое жилище, совершил кражу метлы и вполне мог попасться сотрудникам правопорядка. Про миры и шкатулку тоже следовало бы рассказать — иначе никак не выходило полной картины. Он впервые в жизни боялся увидеть в глазах отца разочарование или осуждение. Ему было стыдно. Стыдно за свою беспечную жизнь, которую он вёл все эти годы, не сильно задумываясь о том, какую цену пришлось заплатить родителям, чтобы дать ему это возможность. Следующим моментом, мешающим сосредоточится, была Гермиона. Они провели вместе почти сутки — идеальные сутки, стоило признать. Эти несомненно приятные воспоминания постоянно лезли в голову и сбивали настрой. Испытывая неловкость перед коллегами, Гарри решил задержаться после тренировки и полетать в одиночестве, чтобы хотя бы немного нагнать форму. Следующий матч уже через неделю и подводить всю команду было точно не в его правилах. Так он остался на стадионе один. Выжимал из метлы максимум, пытаясь обогнать ветер и немного прочистить голову, отрабатывал опасные трюки. Промокший до нитки, но довольный результатом он ввалился в раздевалку, когда на город уже спустились густые сумерки. Скинул спортивную экипировку, убрал метлу в шкафчик, протёр запотевшие очки. Стянул через голову футболку и прислонился лбом к холодной кабинке, восстанавливая дыхание. Мышцы приятно ныли после хорошей спортивной нагрузки. Мокрый и потный, он просто мечтал оказаться под струями горячей воды. Смыть какое-то странное, нехарактерное его натуре, беспокойство и настроиться на визит к родителям. Тянуть было некуда. Стоило сегодня же раскрыть перед отцом карты. Все, без исключения. Не утаивая ни одной детали. Гарри уже собирался взять полотенце и направиться в душевые, как сзади раздался странный шум. Стадион на окраине Лондона был охраняемым магическим объектом, куда точно не могли проникнуть посторонние. Здесь тренировались только игроки Британской и Ирландской лиги по квиддичу. Каждая команда имела своё расписание, что позволяло не пересекаться с конкурентами. Гарри резко обернулся, ожидая увидеть кого-то из своих. Ребята вполне могли зацепиться языками и задержаться до вечера. — Ты? — опешил Гарри, столкнувшись с надменным взглядом холодных серых глаз. — Какого дракла ты тут делаешь? — Попробуй угадать, Поттер, — усмехнулся Малфой и неожиданно вскинул палочку. Всё произошло слишком внезапно. Гарри даже не успел среагировать, ведь никогда не ожидал от трусливого слизеринца прямого нападения. Тот всегда предпочитал прятаться за спиной у своего могущественного папочки и попусту трепать языком. Но на этот раз Малфой не шутил. Луч заклинания врезался Гарри в грудь, и он потерял сознание.***
Медленно разлепив свинцовые веки, он пытаясь сфокусироваться. Голова нещадно трещала, а тело задеревенело. Противные серые краски рябили перед глазами, не желая складываться в чёткую картину. Камни, прутья решётки, холод… Чёрт! Где это он? Гарри резко дёрнулся, чтобы принять сидячее положение и захрипел от резкого приступа боли. Сесть ему с большим трудом всё же удалось, но на этом свобода передвижения закончилась. Его запястья были закованы в стальные браслеты и с помощью тяжёлой цепи прикреплены к плахе, служившей ему подобием кровати. Так что амплитуда движений была весьма скованной. Он провёл ладонью по лицу и обнаружил кровавый след. Блядь! Это что ещё за хрень?! Гарри застонал от боли, прищурился, пытаясь рассмотреть в мутном освещении окружающую обстановку и хоть что-то вспомнить. Перед глазами почему-то мелькнуло надменное бледное лицо Драко Малфоя. Гарри от отвращения сплюнул прямо на пол. И тут его осенило. Это была не галлюцинация, а воспоминание. Неужто змеёныш совсем страх потерял, раз запустил в него какое-то заклинание и притащил в сырой, богом забытый подвал? Отец же за подобные фокусы сотрёт в порошок всю белобрысую аристократическую семейку. Джеймс Поттер не знал пощады, когда дело касалось его близких. И об этом было известно каждому магу в Британии. Да на честной дуэли Гарри бы и сам накостылял бы Малфою по первое число, благо не так давно подтянул свои навыки с Сириусом. Просто сейчас он даже не знал, где его волшебная палочка… Ситуация, в которой он оказался, обрастала новыми, всё более дерьмовыми подробностями. Блики от горящих факелов плясали на стенах, почти не доставая до земли. Гарри с огромным трудом рассмотрел какие-то начерченные на полу знаки… Возможно, руны… Мерлин, почему всё это кажется ему знакомым? Камера-клетка, в которой он находился, каменный зал, руны и круги по центру практически пустого зала. Твою ж мать! Узнавание обрушилось на слабо соображающий мозг: он находился в доме Астории Гринграсс. В том самом подвале, в зале для магических экспериментов — кажется так окрестила это помещение Гермиона. В следующую секунду его окончательно осенило: веселые приключения закончились. Началась другая, серьёзная игра, к которой он совсем не был подготовлен. На ум внезапно пришёл его двойник из другого мира — вот тот точно вышел бы из данной передряги с достоинством. Он не знал, нашла ли Гермиона что-либо интересное в тех записях Астории, которые умыкнула отсюда. Они не успели их толком изучить и обсудить. Гарри и с родителями не переговорил, не предупредил отца… Они вообще на сутки выпали из реальности, а потом… Потом была тренировка и проклятый Малфой, заставший его врасплох. Интересно, что Астория пообещала змеёнышу, что тот решился на похищение сына главы Аврората? Неужто Драко настолько идиот, что согласился на подобное, только ради того, чтобы переспать с ней? Тори, конечно, умело вертела своими кавалерами, прекрасно спекулируя сексуальностью и красотой, но у всего же существовали пределы допустимого. Это перестало быть шуткой. Судя по всему, Астория Гринграсс действительно была не в себе, раз решилась на такое. Что она задумала? Обменять его как заложника на злополучную шкатулку, которой так грезит? Нет… может, она и чокнутая, но точно не глупа. В последнем можно было не сомневаться. А что, если… Вдруг стало тяжело дышать, перед глазами зарябили пятна. Гарри зажмурился, чтобы унять усиливающуюся головную боль и хотя бы немного успокоиться. Кажется, он понял главное: либо она планировала действительно что-то чрезвычайно страшное, такое, что перевернёт весь существующий в Британии уклад, либо… Либо она просто не планировала оставлять его в живых и надеялась хорошо замести следы. Других вариантов не было. Астория Гринграсс никогда бы не стала подставляться и рисковать безупречной репутацией своей семьи. Вот только зачем ей убивать его? Не ради же мести за расставание и отказ красть шкатулку? Мелочно и глупо… Нет. Ею точно движело что-то другое. На шее от напряжения выступили жилы, пульс участился. Гарри усиленно старался думать, но больше ничего в голову не приходило. Он, к сожалению, не обладал и десятой частью знаний Гермионы, её способностью к анализу и сопоставлению фактов. Гермиона! Мерлин! Он же не успел отправить ей записку… Оставалось надеяться, что Гермиона не придёт к ложному выводу, что он избегает встреч с ней или решил пропасть из её жизни. Не после же всего пережитого и воистину чудесной ночи… Нет, Гермиона девушка умная. К тому же, она последний его шанс на спасение. Она должна, просто обязана догадаться, что он угодил в какую-то передрягу. Надежда умирает последней. Пока она жива, ничего не потеряно. Но смиренное ожидание — никогда не было тактикой Гарри. Он любил действовать. Бросаться в омут с головой. Рисковать. Идти напролом. Сейчас было необходимо хотя бы попытаться выбраться отсюда, а это, судя по всему, задачка не из лёгких. Скрип дверных петель, которые давно не смазывали, вырвал его из тревожных размышлений. Следом раздался знакомый стук каблуков по каменному полу. Гарри прекрасно знал, кого сейчас увидит, и оказался прав — в зал вошла Астория Гринграсс. На этот раз он взглянул на неё немного под другим углом. Безупречная, броская красота уже не казалась ему такой притягательной, как раньше. Она была холодной и даже немного зловещей. — Ну, здравствуй, герой-любовник, — пренебрежительно бросила она, покручивая в изящных пальчиках волшебную палочку. — Ты совсем рехнулась? — не выдержал Гарри. — Отпусти меня немедленно! — Тебе не кажется, что ты не в том положении, чтобы командовать? — ледяным тоном осадила его Астория. — Это что, месть за наши неудавшиеся отношения? — он пытался понять её мотив, но она лишь фыркнула. — Что? Отношения? С тобой? Идиот! Какой же ты идиот, Гарри! Посредственность, у которого в голове лишь квиддич и вечеринки… Неужели ты думаешь, что это может заинтересовать такую женщину, как я? Моей любви достоин кто-то явно более могущественный, более интересный, более красивый, в конце концов… — МакЛагген, например, — скривился Гарри, немного уязвлённый столь низким мнением о собственной персоне. — Или Малфой? Астория лишь рассмеялась. — МакЛагген, Малфой, твой обожаемый крёстный… Да-да, — подтвердила Гринграсс, видя, как вытянулось его лицо, — это всего лишь пешки. Такие же глупцы, как и ты… Все вы — средство, ступенька на пути к настоящей цели. — И какова же твоя цель? Что ты ищешь в других мирах? — Любовь, — неожиданно выдала она, ставя Гарри в тупик. Теперь он точно ничего не понимал. — Я-то тебе тогда зачем? — Ты задаёшь слишком много вопросов. К тому же, меня бесит твоя грязнокровка… Как ты мог променять меня на эту зануду? Кстати, скоро она к тебе присоединиться. Астория повернула ключ и открыла камеру. Сделала шаг вперёд… Страх полосонул по венам. До этой секунды Гарри даже не предполагал, что Гермиона может быть в неменьшей опасности. — Ты, больная сука, не смей трогать Гермиону! — дёрнулся Гарри, морщась от сладкого медового аромата, становившегося всё настойчивее по мере её приближения к нему. Он пытался придумать, как выхватить у неё палочку. Другого способа сбежать отсюда может и не представиться, но Астория словно прочла его мысли. В её планы не входило давать своему пленнику даже призрачный шанс осуществить задуманное. Неожиданное заклинание ударило ему прямо в грудь. Гарри закричал от невыносимой боли, дёрнулся, пытаясь освободиться, но кандалы прочно держали его на месте. Ребра сдавило будто тисками, а в голове было ощущение, что плавится мозг. Силы стремительно покидали его — и последнее, что он слышал перед тем, как отключиться, это истеричный, пугающий смех Астории Гринграсс.
