Голос прошлого

Холод, всхлипы и приглушённый кашель. Сотни дворян собрались в просторном зале королев, опустив головы. Прибыли даже знати из дальних земель, короли и вожди. Казалось, всё Мьюни собралось в этом помещении ради одного. У ног трона слабо горел маленький круглый очаг. По сторонам стояли последние члены совета. Гобелен за их спинами — изображение древа Баттерфляй — отдавал лёгким светом на каждом листочке и у самих корней. Прохлада стала возникать, и появился сквозняк вместе со скрипом дверей. Свет ударил в глаза, ослепил присутствующих, но глаза быстро привыкли. На улице стоял ясный день. Дверь так же со скрипом захлопнулась, и у входа стояла высшая магическая комиссия в полном составе. Хекапу инициативно сделала шаг вперёд, озирая очаг и не оглядываясь по сторонам на гостей. За ней — и все остальные. Подойдя к совету Мьюни, высшая магическая комиссия молча кивнула в знак скорби. Дрожь прошлась по телу Келли. Утрата всей вселенной. Символ победы был разбит, несмотря на победу. Хекапу приобняла Келли, затем Хиггс и Пониголовую. На лице демонессы читалось противоречие. Глаза сухие, веки расслабленны. Словно она занимается работой. Ромбулус развернулся к мьюманам. Прошёлся по центру, толпа оглядывала его. Уверенно, с басом начал: — Мы разбиты! — тишина. — Так же, как и вы. Потеря слишком огромна, чтобы заглушить её вином, но мы хотим напомнить! — прокашлялся в руку-змею. — Каждая наша потеря — это не конец! Это начало нового, иного витка. Того, к чему мы не готовы, но того, чего мы так хотим достичь! Двор завёлся, шёпот перешёл в громкие выкрики. Похороны походили на пропаганду. Все словно забыли, зачем пришли сюда. Келли наблюдала на всё это из-подлобья. — Они хотят сыграть на его смерти? — шёпотом обратилась к Пони под бас Ромбулуса. — Да, подруга, они это делают, — расслабленно сказала Пони и что-то жевала. — Но почему? — Политика. Всё давным-давно прогнило. Начиная с них. Пока они перешёптывались, Ромбулус под довольный гул вывел всех из зала на улицу, чтобы продолжить свою речь. Остальные остались в зале. Хиггс ухмылялась и остро пронзала взглядом комиссию, в то время как Келли растерянно оглядывалась на них. — Есть важный разговор, — грозно сказал Омнитраксус Прайм. — Без меня, — Пониголова, махнув гривой, направилась к выходу. — Разговор для всех членов совета, — процедила Хекапу, оглядываясь ей вслед. — Можете вычеркнуть моё имя, — кинула на прощание и захлопнула за собой дверь. — Невелика потеря, — буркнула Хекапу, массируя переносицу. — Какой разговор? — нетерпеливо спросила Келли, вновь возвращая к разговору. — Достаточно серьёзный, — сказал Омнитракс и взглянул на Хиггс. — Было непросто, но магическая комиссия пришла к решению и готова объявить новую королеву. Рыжая улыбнулась, но быстро прикусила губу и опустила голову. Келли стало жутко от этого, её лицо кисло смотрело на всех, сердце слегка ёкало. Она знала, но не хотела слышать. — Но! — палец вверх, Хекапу привлекла внимание. — Палочка останется на хранение Глоссарику. — Почему? — руки в стороны, и глаза Хиггс на секунду потерялись. — Разве она не должна быть у королевы? — Успокойся, девочка, — властно начал Омнитракс. — Палочка слишком сильна, а ты вообще не готова к ней. Глоссарик будет проводить с тобой предварительные занятия. Корона будет вручена в скором времени. Пускай пока что народ отойдёт от потери, и мы будем восстанавливать прежний режим. Келли на секунду словно отключилась. «Марко…» — Почему вы так управляете народом? — взбунтовалась смуглая девушка, переводя тему. — Ты о чём? — спросила Хекапу. — Играете на смерти. Повисла тишина. — Мы не рады этому, — глаза Хекапу покрылись пеленой. — Так требует ситуация, — сказала она, на что получила неожиданный ответ: — Какая ситуация?! Вы себя слышите? — махая руками, бунтовала девушка. — Жизнь отдал, а вы из него сделали игрушку? Символ? — Людям больше не в кого верить, — вмешался Омнитракс. — Нужно поддержать их до коронации, чтобы предотвратить волнения. Не всё строится на цветочках и магии, девочка. Иногда стоит забыть о таких вещах. Келли сжала кулачки, брови напряжены, глаза пронзали взглядом. Всё внутри кипело. Тяжёлый выдох, от которого Хекапу невольно почесала руку и отвела взгляд в сторону. «Возможно, это оправдано» — нехотя мысленно согласилась Келли.

***

Лесной ветер гулял по опустевшим улицам деревни монстров. Хижины из грязи и соломы, покинутые недавно, веяли холодом и пустотой. Вещи валялись, двери некоторых зданий были выбиты, стены потресканы, а в некоторых местах вовсе обвалены. Солнце мягко уходило за горизонт, мрак подкрадывался тихо и незаметно. Ветерок начал нашёптывать. Но юный монстр не обращал внимания ни на ветерок, ни на возникающий мрак. Желудок урчал, словно сторонний шум, в мыслях проскакивала разная еда. Перья на руках монстра-подростка давно слиплись, так же как и на теле. Он казался цыплёнком: слабым, голодным, болезненным. Но желтоватые глаза и клюв, похожий на крючок, местами скалились от мыслей. Давно смирившийся с участью своего народа, он был тем немногим, кто готов принять господство мьюманов. Ведь неважно, кто у руля, — важен был мир, и мир был. Когда-то. Пока не пришли разрушения, не пришла война. Тысячи сородичей с пустым взглядом смотрели на него, когда он тащил их одного за другим. — М-мы ведь не хотим войны, — буркнул под нос, опуская голову. Слёзы получили шанс. Одиночество, всхлипы, неровное дыхание. Солнце уже ушло, всё было в мраке. Чувство резко приказало прекратить слёзы. Глубоко из деревни стали доноситься шаги. Он поднял голову, вытер слёзы и аккуратно искал источник звука. Под шаг гостя трескалась солома, каблуки стучали по дереву. Затем всё преобразилось. — Такая бессмысленная, — донёсся спокойный, властный голос. Птенец резко обернулся в другую сторону. Никого. — Я тут, — с окна одной из глиняных хижин показалось лицо ящера. — Тоффи, — глаза вмиг потерялись, всё поплыло. Руки затряслись. — Тихо-тихо, — улыбаясь, он скрылся, а затем показался на проходе. — Не волнуйся. — А к-кто ты? — развернулся лицом к нему птенец. Тоффи казался намного ниже. — Я… — он задумался. — Куратор. Мне давно уже ничего не важно. А вот тебе есть что показать Мьюни. — оценивающе осмотрев птенца, выдал вердикт: — Ты здоровый, — улыбнулся, плечом уперевшись в проём. — Сильный. Ящер поправил воротник своего костюма. — Знаешь, что такое смерть? — эмоции на его лице не читались. Цыплёнок робко покачал головой. — Поражение. Смерть — это поражение во всех его смыслах. Мёртвый никогда не выигрывает. — А если наоборот? — клюв задрожал, а глаза прослезились. — Наоборот? — Ящер задумался, взглянул в сторону, затем обратно на птицу. — Ты так думаешь? Ящер подался вперёд и подошёл к птенцу. Каждый его шаг был тяжёлым для юноши. Сердце барабанило как могло, лицо бледное. «Убегай! Ему нельзя доверять! Беги!» — что-то внутри души кричало ему, но он был заворожён. Возможно, ему хотелось верить, возможно, была нужна надежда. Когда Тоффи встал прямо перед ним, птенец лучше осмотрел его. Немолодая, тусклая зелёная кожа, уставшие глаза, сильная шея. При этом прилизанные волосы и шикарно отбитый костюм. Кулачки дрожали, клюв стучал. Ящер усмехнулся. — Деннис, — он положил руку на худое, хрупкое плечо. — Ты, как твой брат. Не боишься смерти, но боишься событий. — Людо… — птенец выдохнул имя брата. — Именно. Ты такой же лидер, — ящер глядел в глаза, чувствовал, как Деннис не выдерживает, как он ломается и как рождается кто-то. — Король. Король монстров. Юноша поднял взгляд, руки расслабились, клюв замер. — Ты пойдёшь по стопам отца, брата, — продолжал Тоффи, наблюдая за разгорающейся искрой. — Но нужно быть суровым, жёстким и помнить, кто твой враг. Лицо Денниса стало решительным, кадры фантазии и победы над мьюманами показались перед ним. Тело наполнилось теплом. — Ты согласен? В ответ — лишь тишина и пронзительный взгляд.

***

— А теперь объясни, что происходит, — Келли разлила вино по бокалам и села напротив. Прохладная комната замка освещалась лунным, молочным светом. — То, что должно, — улыбалась брюнетка и легко взяла бокал в руки. Тёмный виноградный эликсир казался бездонным. — Мне кажется… — замедлив, продолжила она, — я не могу утверждать. Но этого не должно быть. — Келли немного глотнула вино и скривилась: — Какое-то странное вино, — глядя на бокал, сказала она. — Хиггс должна была стать королевой. Это знал Марко. Её фамилия была первой в комиссии. — Залпом осушила бокал девушка, не скривилась, а наоборот, заинтересованно взглянула на тёмную бутылку с бежевой этикеткой. — Приятное вино. Можно ещё? — протянула бокал, на что Келли неуверенно перелила ей из своего. — Почему должна? — Келли наклонилась. — Больше некому, — насыщенный аромат вина снова дурманил её. Она вновь осушила бокал. — Откуда ты его достала? — С Земли, — Келли, встряхнув головой, продолжила: — Не уходи с темы. Я считаю, что совет должен остаться во главе. — Время совета ушло. Ты, видно, очень сильно отдалилась от политики, — нескромничая, повелительница молний сама ухватилась за бутылку и наполнила бокал. — Комиссия считает, что править должна королева. Совет не способен этого делать. Слишком много последствий было последнее время. Слишком много лишних жизней. — Наполнив бокал, она немного замедлилась, и глаза на секунду взглянули в пустоту, но она вовремя включилась и усмехнулась: — За новую королеву! — поднимая бокал, добавила она, и третий по счёту бокал был опустошён.