Последние дни Атлантиды

День Исхода — Трансформация

Навигационный центр Атлантиды напоминал муравейник, в который ткнули палкой. Техники сновали между консолями, инженеры проверяли системы жизнеобеспечения, операторы связи поддерживали контакт с последними отдалёнными секторами города. На центральном экране мигал обратный отсчёт: 00:53:17 до начала трансформации. Эйрен вошёл в командный зал, всё ещё ощущая влажность волос после душа. Они с Калемом едва успели, добираясь через затопленные сектора, обходя обесточенные участки, переправляясь через заблокированные переходы. Шторм не утихал, словно сама природа протестовала против того, что Атлантида готовилась вновь покинуть Землю. — Хранитель Эйрен, — седая женщина в строгой форме навигатора окликнула его с возвышения в центре зала. Тёмные глаза на бесстрастном лице смотрели пронзительно, оценивающе. — Мы ждали только вас. Это была Тарис, председатель Совета, древнейшая из выживших атлантов. По слухам, она родилась ещё на Марсе, за сотни лет до катастрофы. Её редко видели за пределами административного сектора, но сегодня она не просто возглавляла трансформацию — с этого момента Тарис становилась капитаном корабля, который доставит их к Фаэтону. Её присутствие здесь подчёркивало историческую важность происходящего. — Советник Тарис, — Эйрен поднялся по ступеням и остановился перед ней. Под её пристальным взглядом он невольно выпрямился, как делал всегда со времён обучения в Академии Хранителей. — Калем передал мне информацию о сигнале. О геномных ключах Хранителей Биологической Памяти. — Да, — она кивнула, и древние золотые украшения в её волосах тихо звякнули. — Сигнал содержит фрагменты уникального биологического шифра, доступного только четырём Хранителям, и ты — последний из них. Мы проверили все архивы. Ни одного подобного протокола связи не использовалось с момента нашего прибытия на Землю. Это однозначно сигнал с Фаэтона. — Но как? — Эйрен обвёл взглядом командный зал, где древние системы переплетались с новыми, создавая ощущение времени, сжатого в точку. — Фаэтон был уничтожен миллионы лет назад. От него остался только пояс астероидов. Тарис сделала жест, и перед ними возникла трёхмерная проекция пояса астероидов с увеличенным изображением Цереры. Свет от голограммы бросал синие блики на её древнее лицо, подчёркивая глубокие морщины-иероглифы, хранившие историю их народа. — Мы не знаем, — честно ответила она. — Возможно, часть технологий Фаэтона пережила катастрофу. Возможно, кто-то из наших предков спрятал там сигнальный маяк, настроенный активироваться только при определённых условиях. Возможно… — она помедлила, и древний акцент внезапно проступил в её речи, — возможно, есть выжившие. — Через миллионы лет? — Эйрен покачал головой. — Невозможно. — Невозможно для наших нынешних технологий, — уточнила Тарис. — Но мы не знаем всех возможностей истинной фаэтонской цивилизации. Только то, что наши предки сочли нужным сохранить после катастрофы. Только то, что пережило Протокол Забвения. Калем подошёл к ним, протягивая Эйрену тонкий обруч из светящегося материала. Их пальцы соприкоснулись при передаче, и Эйрен почувствовал знакомое тепло, несмотря на обстановку и присутствие других. — Навигационный интерфейс, — пояснил Калем. — Ты должен надеть его. Твой геномный ключ необходим для полной активации систем. Эйрен взял обруч, повертел в руках. Технология, древняя как сама Атлантида, созданная ещё на Марсе, а возможно — и на Фаэтоне. Он надел его на голову, и металл словно растёкся по коже, создавая плотный контакт с нервными окончаниями. Мир вокруг изменился. Теперь Эйрен видел не просто командный зал, но и многочисленные информационные слои поверх реальности. Состояние систем корабля, статус трансформации, расположение и перемещение персонала, энергетические потоки. Всё это накладывалось на его обычное зрение, создавая многомерную картину происходящего. — Все на позициях, — объявила Тарис, глядя на центральный дисплей. — Навигаторы в основном и резервном контуре. Инженерные бригады в ключевых узлах трансформации. Тридцать минут до начала процесса. — Ковчеги? — спросил Эйрен, не отрывая взгляда от проекции Атлантиды, парящей перед ним. — Три из четырёх уже отплыли, — ответил Калем, касаясь локтя Эйрена — незаметный для других жест поддержки. — Последний выйдет через пятнадцать минут. Они держатся на безопасном расстоянии от зоны трансформации. Лейна приняла командование биологическим сектором. Эйрен кивнул. Значит, всё идёт по плану. Атланты, выбравшие остаться на Земле, уже на пути к берегу, к месту, где они начнут строить новую колонию — на этот раз без технологических чудес Атлантиды, только с базовыми знаниями и оборудованием. Жить как земляне, среди землян, постепенно интегрируясь в их общество. А те, кто выбрал возвращение в космос, собрались здесь, в Навигационном центре и ключевых точках Атлантиды. Готовые начать процесс трансформации — превратить город обратно в корабль, способный преодолевать межпланетные пространства. — Всем занять места в антигравитационных креслах, — скомандовала Тарис. — Процесс трансформации сопровождается значительными перегрузками. Эйрена проводили к одному из кресел первого ряда, расположенных вокруг центральной проекции. Калем занял место рядом с ним. Вокруг них рассаживались другие Хранители, члены Совета, главные навигаторы. Каждый надевал свой интерфейсный обруч, подключаясь к общей системе управления. — Нервничаешь? — тихо спросил Калем, пока техники проверяли их крепления. — Немного, — Эйрен слабо улыбнулся, ища руку Калема и находя её на подлокотнике соседнего кресла. — Всё-таки впервые участвую в трансформации. — Я тоже, — признался Калем, незаметно переплетая их пальцы. — Теоретически знаю каждый этап, но на практике… никто из нас не видел этого собственными глазами. Кресла начали подниматься над полом, зависая на высоте примерно метр. Вокруг каждого образовалось защитное поле — полупрозрачный пузырь, внутри которого поддерживались особые условия: давление, температура, состав воздуха. В случае аварии или резкого изменения внешней среды эти поля становились полностью автономными системами жизнеобеспечения. — Десять минут до начала трансформации, — объявила Капитан, её голос звучал одновременно в реальном пространстве и в интерфейсе каждого присутствующего. — Все системы готовы. Состояние энергетического ядра стабильно. Начинаем отсчёт. На центральной проекции появилась карта Атлантиды с отмеченными цветовыми зонами. Красные — полностью эвакуированы, подготовлены к трансформации. Жёлтые — частично эвакуированы, заканчивается перенос оборудования. Зелёные — активны, содержат персонал, необходимый для трансформации. Подавляющее большинство секторов горело красным. — Пять минут, — голос Капитана. — Последний Ковчег вышел за пределы зоны трансформации. Все внешние шлюзы герметизированы. Энергетическое ядро на девяносто процентах мощности. Эйрен сжал подлокотники кресла. Даже через барьер защитного поля он чувствовал, как вибрирует воздух. Древние механизмы глубоко под ними, в сердце Атлантиды, пробуждались впервые за тысячу лет. Квантовое ядро, источник всей энергии города-корабля, готовилось к полной активации. — Одна минута, — Капитан. — Всем подготовиться к прямому ментальному контакту с системами корабля. Эйрен закрыл глаза, сосредотачиваясь. Интерфейсный обруч на его голове нагрелся, и он почувствовал, как нечто проникает в его сознание — древние протоколы, заложенные в ядро корабля ещё на Марсе, а возможно, и раньше, на Фаэтоне. Система распознавала его как Хранителя Биологической Памяти, сканировала его геномный ключ, подтверждала права доступа. Ощущение было странным, почти интимным — словно корабль познавал его, а он познавал корабль. Создавшие эту систему, понимали, что чистая технология ненадёжна — она должна быть связана с живым разумом, с биологической памятью, передающейся через поколения. — Тридцать секунд, — голос был уже не только снаружи, но и внутри его головы. — Двадцать. Десять. Девять. Восемь… Эйрен открыл глаза, встретился взглядом с Калемом. Тот улыбнулся ему — спокойной, уверенной улыбкой навигатора, который точно знает курс. Эйрен улыбнулся в ответ и протянул руку. Их пальцы встретились, переплелись. — Три. Два. Один. Начало трансформации. Атлантида вздрогнула. Нет, не вздрогнула — содрогнулась до основания. Эйрен почувствовал, как тело вжимается в кресло под действием внезапного ускорения. За силовыми щитами командного зала что-то трещало, ломалось, перестраивалось. Стены словно плавились, меняя конфигурацию. Через интерфейс Эйрен ощущал весь процесс — город свёртывался, как огромное оригами, части его структуры складывались по заранее заданным линиям, занимая свои места в новой конфигурации корабля. В его биологической памяти активировались древние знания об этом процессе, позволяя видеть не только происходящее, но и цель трансформации, её конечный результат. На проекции перед ними трансформация отображалась более наглядно. Внешние сектора Атлантиды отделялись от основной конструкции, складываясь внутрь, как гигантские лепестки экзотического цветка. Здания, улицы, сады — всё, что составляло город — перестраивалось на молекулярном уровне, возвращаясь к первоначальной конфигурации космического корабля. — Первая фаза трансформации завершена на тридцать процентов, — сообщила Капитан. — Внешние сектора реинтегрируются в основной корпус. Биологические образцы переведены в стазис. Вспышки голубоватого света пронизывали пространство командного зала. Временные искажения — побочный эффект работы квантового ядра на полной мощности. Пространство-время вокруг Атлантиды начинало искривляться, растягиваться. Эйрен ощутил мгновенное головокружение, когда его восприятие времени на долю секунды разошлось с физической реальностью. Рука Калема сжала его пальцы крепче. Через контакт передавалась уверенность, спокойствие, знание — качества, делавшие Калема идеальным навигатором. Эйрен благодарно улыбнулся ему. — Сорок процентов, — Капитан. — Внимание: обнаружены структурные повреждения в секторах B7 и C12. Бригады восстановления направлены. Эйрен моргнул, и за эту долю секунды командный зал изменился: стены сдвинулись ближе, потолок поднялся выше, освещение стало ярче и белее. Консоли управления теперь выглядели иначе — более компактные, с обтекаемыми формами, приспособленные для космического полёта, а не для стационарного управления городом. Через глаза других, подключённых к общей системе, он видел, как трансформируются другие части корабля. Биолаборатории, где он проводил так много времени, сворачивались в компактные исследовательские модули. Жилые сектора уплотнялись, превращаясь в каюты. Сады и оранжереи уходили в специальные отсеки, где растения продолжали бы расти в усиленном гравитационном и световом режиме. — Пятьдесят процентов, — голос Капитана изменился, стал глубже, мелодичнее. — Трансформация ядра завершена. Начинаем реструктуризацию внутренних помещений. Всем системам: подготовка к выходу из воды. Новая волна перегрузки вдавила Эйрена в кресло. Сквозь защитное поле он видел, как другие пассажиры тоже испытывают давление. Только Тарис выглядела совершенно спокойной — её древнее тело, должно быть, помнило подобные трансформации ещё с марсианских времён. — Шестьдесят процентов, — Капитан. — Внутренние структуры перегруппированы. Жилые отсеки готовы. Лаборатории синтезированы. Системы жизнеобеспечения активированы. Эйрен закрыл глаза, позволяя себе почувствовать трансформацию через интерфейс. Город, который он знал тысячу лет, растворялся, перерождался, становился чем-то другим — и всё же знакомым, словно возвращался к своей истинной природе. В этом была своя красота, своя поэзия — вечное перерождение, вечное возвращение. Изображение на центральной проекции резко изменилось. Теперь они видели Атлантиду извне, с высоты птичьего полёта. Камеры, встроенные в защитные щиты, передавали реальную картину. Корабль уже начал подниматься из воды — его верхняя часть, увенчанная центральным куполом, показалась над поверхностью океана. Вокруг бушевал шторм, огромные волны разбивались о силовые щиты, но уже не могли причинить вреда возрождающемуся звездолёту. — Семьдесят процентов, — Капитан, её голос теперь звучал почти торжественно. — Маневровые двигатели активированы. Внешний корпус восстановлен. Начинаем отрыв от поверхности. Атлантида поднималась из океана, как гигантское серебристое яйцо, окружённое голубоватым сиянием силовых полей. Вода каскадами стекала с её боков, вспениваясь у основания. Корабль, тысячу лет простоявший на одном месте, снова готовился к полёту. Эйрен ощутил странное чувство — ностальгию и одновременно предвкушение. Земля была его домом так долго, но что-то ещё более древнее просыпалось внутри, зов звёзд, память о путешествиях между мирами, о величии космоса, перед которым бледнеют все земные красоты. — Восемьдесят процентов, — Капитан. — Искусственная гравитация стабилизирована. Системы навигации активированы. Квантовое ядро на девяносто пяти процентах мощности. Эйрен почувствовал, как давление на его тело уменьшается. Трансформация близилась к завершению, и системы корабля начинали работать в штатном режиме. Теперь он мог разглядеть, как изменился командный зал: он уменьшился примерно вдвое, стал более функциональным, с чёткой иерархией рабочих мест. В центре по-прежнему находилась проекционная система, но теперь она показывала не только Атлантиду, но и окружающее пространство, траекторию полёта, астрономические данные. — Девяносто процентов, — Капитан. — Атлантида полностью оторвалась от поверхности. Высота — один километр над уровнем моря. Подъём стабильный. Внешние сенсоры активированы. Проекция переключилась на вид с нижних камер корабля. Теперь они могли видеть океан под собой — тёмную, бушующую массу воды, разрезаемую молниями. На некотором расстоянии от места взлёта виднелись четыре светящиеся точки — Ковчеги, уходящие к горизонту. Эйрен ощутил короткий укол сожаления. Там, на тех кораблях — его друзья, коллеги, ученики. Нэрин, с которой они веками исследовали биологические образцы. Лейна, учившая его основам медицины ещё на Марсе. Сарен и другие молодые атланты, обращавшиеся к нему за советом и наставлениями. Все они теперь выбрали другой путь — не звёзды, а Землю. Не прошлое, а будущее. — Девяносто пять процентов, — Капитан. — Высота — десять километров. Начинаем корректировку курса. Конечная цель: Церера, пояс астероидов между Марсом и Юпитером. Эйрен поймал взгляд Калема. Тот выглядел… счастливым. Впервые за долгие годы его лицо светилось неподдельной радостью. Это был его момент — возвращение в космос, к звёздам, к истинному призванию. В глазах навигатора Эйрен видел отражение той страсти, того внутреннего огня, который всегда делал Калема особенным. — Сто процентов, — голос Капитана звучал торжественно. — Трансформация завершена. Атлантида полностью готова к космическому полёту. Высота — сто километров. Выход за пределы атмосферы через три минуты. Защитные поля вокруг кресел медленно растаяли. Пассажиры могли теперь свободно перемещаться по командному залу, но большинство предпочло остаться на местах, наблюдая за историческим моментом. Тысячу лет Атлантида была городом. Теперь она вновь стала кораблём. — Разрешите Навигационному корпусу взять управление, — Калем обратился к Тарис. В его голосе Эйрен услышал нотки сдерживаемого волнения — профессионализм боролся в нём с почти детским восторгом от возвращения к любимому делу. Капитан кивнула, и креслу Калема был дан доступ к центральной консоли управления. Его пальцы заскользили по сенсорным панелям, вводя координаты, настраивая курс, активируя бортовые системы. Движения были точными, уверенными — словно эти тысячу лет он только и ждал момента, когда снова сможет управлять кораблём. — Курс на Цереру, — объявил он. — Расчётное время в пути — шестнадцать дней при использовании стандартных двигателей. Три дня при активации квантового ускорителя. — Используйте стандартные двигатели на первом этапе, — распорядилась Тарис. — Нам нужно провести полную диагностику систем после тысячелетнего простоя. Активация квантового ускорителя только после подтверждения стабильности корабля. — Принято, — Калем ввёл новые параметры в систему. — Стандартные двигатели на полную мощность. Выход на орбиту через две минуты. Начало полёта к поясу астероидов через двадцать минут после стабилизации орбиты. Эйрен закрыл глаза, позволяя интерфейсному обручу показать ему то, что видят внешние сенсоры Атлантиды. И он увидел Землю — огромный голубой шар, частично скрытый облаками, с зелёными и коричневыми пятнами континентов. Планета, которая была их домом тысячу лет, становилась всё меньше по мере подъёма корабля. С каждым километром, отдаляющим их от поверхности, внутри нарастало странное чувство — не совсем печаль, но осознание важности момента. Тысяча лет — не мгновение даже для их долгоживущей расы. Целая эпоха подходила к концу, и начиналась новая. Через интерфейс он ощущал, что остальные переживают сходные эмоции. — Выход на орбиту завершён, — объявил Калем через несколько минут. — Атлантида стабилизирована. Все системы работают в штатном режиме. Начинаем полёт к Церере через пятнадцать минут. Большая часть персонала покинула командный зал, направляясь к своим постам по всему кораблю. Остались только главные навигаторы, несколько членов Совета и Эйрен. Тарис поднялась со своего кресла и подошла к Эйрену. — Ты сделал правильный выбор, — сказала она тихо. — Сигнал содержит биологические коды, которые может расшифровать только Хранитель. Ты нужен этой миссии. — Я надеюсь, что мы найдём ответы, — Эйрен снял интерфейсный обруч. Кожа головы слегка покалывала от длительного контакта с устройством. — О Фаэтоне, о нашем прошлом, о том, кто мы на самом деле. — Мы уже знаем, кто мы, — Тарис положила сухую, морщинистую руку на его плечо. Её кожа была почти прозрачной от возраста, но глаза оставались ясными и пронзительными. — Мы — выжившие. Путешественники. Хранители памяти звёзд. А теперь — иди отдохни. Впереди долгий путь. Эйрен кивнул и направился к выходу. У двери его ждал Калем, завершивший передачу управления другим навигаторам. — Наша каюта на третьем уровне, сектор А, — сказал он, беря Эйрена под руку — жест, ставший естественным за века вместе. — Одна из лучших на корабле. Привилегия главного навигатора. — И Хранителя Памяти, — добавил Эйрен с лёгкой улыбкой. Они шли по коридорам трансформированной Атлантиды. То, что раньше было улицами и площадями города, теперь превратилось в функциональные проходы корабля. Мосты между башнями стали переходами между отсеками. Сады и парки уменьшились, сконцентрировались в специальных гидропонных отсеках. Всё стало компактнее, эффективнее, приспособленнее для космического полёта. — Странно видеть Атлантиду такой, — заметил Эйрен, когда они вошли в лифт, поднимающий их на жилые уровни. — Столько лет она была городом, расстилавшимся на километры. А теперь… всё умещается в этой капсуле. — На самом деле, — задумчиво произнёс Калем, обнимая Эйрена за талию, — корабль не стал меньше. Просто пространство внутри него организовано иначе. Некоторые помещения существуют в сложенном состоянии, другие — в квантовой суперпозиции, третьи — в сдвинутых измерениях. Атлантида всегда была больше изнутри, чем снаружи. Лифт остановился, двери бесшумно открылись. Перед ними простирался коридор с несколькими дверями — каюты высшего командного состава. Калем провёл ладонью по сенсорной панели у одной из дверей, и та отъехала в сторону, пропуская их внутрь. Каюта была просторной, хорошо освещённой, с минималистичным, но комфортным дизайном. Большое панорамное окно занимало всю дальнюю стену, открывая вид на космос и медленно удаляющуюся Землю. Кровать, рабочая зона, зона отдыха — всё было функциональным и элегантным одновременно. — Наш дом на ближайшие недели, — Калем подошёл к окну, и его силуэт на фоне звёзд показался Эйрену символом всей их истории — фигура между прошлым и будущим, между землёй и космосом. — Или дольше, в зависимости от того, что мы найдём на Церере. Эйрен остановился рядом с ним. Земля уже превратилась в голубой диск, медленно вращающийся в черноте космоса. Где-то там, на её поверхности, тысячи атлантов растворились среди местного населения. Где-то там четыре Ковчега направлялись к берегу, неся с собой последних из тех, кто решил остаться. — Инициирую основные двигатели, — раздался голос Капитана через корабельную систему оповещения. — Начинаем движение к поясу астероидов. Расчётное время прибытия при текущей конфигурации двигателей: шестнадцать дней, семь часов, двадцать три минуты. Атлантида дрогнула, когда включились основные двигатели. Искусственная гравитация компенсировала ускорение, но лёгкая вибрация всё же ощущалась. Земля в иллюминаторе начала медленно уменьшаться, превращаясь в яркую голубую точку среди звёзд. — Шестнадцать дней, — задумчиво произнёс Эйрен. — Странно осознавать, что преодолеешь за чуть более двух недель расстояние, которое свет проходит за минуты. — Когда активируем квантовый ускоритель, будет ещё страннее, — Калем обнял его за плечи. — Три дня вместо шестнадцати. Инженеры говорят, что могли бы сократить до часов, но системы слишком долго бездействовали для такой нагрузки. Эйрен кивнул, не отрывая взгляда от удаляющейся Земли. Тысяча лет на этой планете. Тысяча лет исследований, адаптаций, интеграции. И вот он снова в космосе, на пути к останкам своей истинной родины, о которой даже не подозревал большую часть жизни. — Ты ни о чём не жалеешь? — тихо спросил Калем, прижимаясь ближе. Его тело источало знакомое тепло, успокаивающее и ободряющее одновременно. Эйрен обернулся, встречаясь с ним взглядом. — Нет, — твёрдо ответил он. — Сигнал содержит геномные ключи Хранителей Биологической Памяти. Моей линии Хранителей. Это… как зов предков, Калем. Я должен узнать, что это. Калем наклонился и легко поцеловал его — благодарно, нежно. Его губы были тёплыми, знакомыми, как и каждая клеточка его тела, изученная за столетия вместе. — Мы узнаем, — пообещал он. — Вместе. Эйрен положил голову ему на плечо, и они молча смотрели, как Солнце отражается в корпусе корабля, как звёзды мерцают в бесконечной черноте, как далёкий красноватый Марс медленно увеличивается по мере движения Атлантиды к поясу астероидов, к Церере, к месту, откуда пришёл загадочный сигнал с геномными ключами давно погибшей цивилизации. Шестнадцать дней до встречи с прошлым. Шестнадцать дней, чтобы подготовиться к тому, что они могут там найти.

***

Четыре дня спустя Эйрен стоял в новой биолаборатории Атлантиды, изучая образцы, взятые с Земли перед отлётом. Помещение было меньше, чем его лаборатория в городе, но гораздо функциональнее. Каждый инструмент, каждый контейнер, каждая система были оптимизированы для космического полёта — компактные, энергоэффективные, многофункциональные. Он настраивал квантовый микроскоп, когда почувствовал присутствие за спиной. Калем. За столетия вместе он научился узнавать его по шагам, по дыханию, даже по малейшему изменению в воздухе. Лёгкий аромат озона и цитрусовых, сопровождавший навигатора повсюду, выдавал его раньше, чем звук шагов. — Новости? — спросил Эйрен, не оборачиваясь. — Совет созывает экстренное собрание, — голос Калема звучал напряжённо. — Хранитель расшифровал ещё одну часть сигнала. Ту, что содержит биологические коды. Эйрен отложил инструмент и повернулся. Калем выглядел встревоженным — выражение, которое редко появлялось на его обычно невозмутимом лице. — И что там? — Не знаю, — Калем покачал головой. Седая прядь упала ему на лоб, и Эйрен машинально протянул руку, убирая её. — Тарис сказала, что информация предназначена только для Хранителей Биологической Памяти. Для тебя. Что-то холодное пробежало по спине Эйрена. Информация настолько секретная, что даже Главный навигатор не имел к ней доступа? Что же содержалось в этом сигнале? — Когда собрание? — Через час в Зале Совета, — Калем подошёл ближе, взял его за руки. — Эйрен… что бы там ни было… обещай, что расскажешь мне. Хотя бы то, что сможешь. — Обещаю, — Эйрен коснулся его щеки. — Мы в этом вместе, помнишь? Калем кивнул, но в его глазах всё ещё читалась тревога. Они вместе покинули лабораторию и направились в свою каюту — у них был час до собрания, и лучше было провести его, подготовившись морально к тому, что они могли узнать. В каюте Эйрен подошёл к иллюминатору. Земля давно исчезла из виду, теперь перед ними простирался лишь космос — бесконечный, холодный, полный тайн и опасностей. Где-то там, среди звёзд, его ждали ответы. Ответы о Фаэтоне, о происхождении их цивилизации, о причинах её гибели. Ответы, которые могли изменить всё, что он знал о себе и своём народе. Калем подошёл сзади, обнял его, прижимаясь грудью к спине. Они стояли так долго, глядя на звёзды, молча поддерживая друг друга перед лицом неизвестности, ожидающей их впереди. — Что бы мы ни узнали, — прошептал Калем ему на ухо, его тёплое дыхание посылало мурашки по коже Эйрена, — я буду рядом. Всегда.