Последние дни Атлантиды

Пять дней до Исхода

Эйрен огляделся. Биолаборатория опустела. Треть персонала перенесла оборудование на корабль, остальные готовили образцы и данные для Ковчегов. Через пустое помещение гулял ветер — лабораторный сектор располагался на внешнем кольце Атлантиды, и защитные системы работали всё хуже, пропуская воздух извне. — Отчёт по проекту «Ковчег», — он активировал коммуникационную панель. Перед ним возникла проекция Нэрин — инженер жестикулировала, указывая на что-то за границей проекции. Непослушная тёмная прядь выбилась из её обычно аккуратной причёски, лицо блестело от пота. Обычно невозмутимая Нэрин выглядела встревоженной. — Эйрен, извини, не лучшее время, — её голос звучал напряжённо. — Метеослужба предупреждает о шторме. Нам нужно ускорить переброску запасов на Ковчеги. — Насколько серьёзно? — Достаточно, чтобы повредить Ковчег-Дельта, если он останется в доках. Нужно дополнительное крепление или перемещение в центральный шлюз. Можешь подойти к Северным докам? Нужно твоё решение как Хранителя. Связь прервалась. Эйрен сбросил лабораторный халат, накинул дорожную тунику с капюшоном. Когда он вышел из здания, в лицо ударили первые капли дождя. Атлантида никогда не знала непогоды. Тысячу лет защитные поля создавали идеальный микроклимат, отклоняя осадки, гася ветра, рассеивая грозовые тучи. Теперь чёрные громады нависали над городом, вспарываемые молниями. Океан бушевал, огромные волны разбивались о силовые щиты, заставляя их мерцать и вибрировать. Эйрен пробирался через заброшенные кварталы. Жителей эвакуировали ближе к центру, к безопасным зонам, куда ещё не добрались неполадки внешних систем. Мимо пронеслась группа инженеров на транспортных платформах, везущих оборудование. — Северный док закрыт! — крикнул один из них, заметив Эйрена. Инженер снял защитные очки, и Эйрен узнал Лексу, молодого специалиста по энергосистемам, которого лично обучал несколько десятилетий назад. — Волнолом обрушился. Все операции переведены в Восточный! Эйрен изменил направление. Ливень усиливался. Туника промокла насквозь, прилипла к телу. Дорога заняла втрое больше обычного — маршрут петлял между обесточенными секторами, перекрытыми переходами, заблокированными шлюзами. Восточный док напоминал потревоженный улей. Сотни атлантов грузили контейнеры, перемещали оборудование, проверяли системы. Четыре массивных корабля-ковчега, похожих на приплюснутых китов, теснились в узком пространстве дока. Изначально они должны были отплыть по одному из разных доков, но шторм изменил планы. — Эйрен! — Нэрин махнула рукой, указывая на ближайший Ковчег. Её промокшая туника облепила тело, на шее и запястьях блестели защитные марсианские амулеты — Эйрен не знал, что она всё ещё носит эти древние символы. — Мы готовим досрочное отплытие! — Что?! — Шторм усиливается, — Нэрин перекрикивала шум дождя и волн. Несмотря на тревогу, в её глазах светился знакомый исследовательский азарт, напоминавший Эйрену, почему они когда-то были напарниками в экспедициях. — Ковчегам безопаснее в открытом море, чем здесь! Силовые щиты могут не выдержать. Эйрен посмотрел на волнолом, защищавший док от океана. Массивная конструкция дрожала под ударами волн высотой с трёхэтажное здание. — Когда выходите? — Через четыре часа, — Нэрин схватила его за рукав, потянула к входному трапу ближайшего Ковчега. — Нужно передать полный контроль биологического сектора дублирующему Хранителю. Внутри Ковчега было сухо и тесно. Коридоры заполняли контейнеры и ящики, между которыми сновали техники, инженеры, медики. Нэрин провела Эйрена в центральный отсек управления — небольшую комнату со стенами, полностью покрытыми сенсорными панелями. — Лейна, — Нэрин окликнула женщину, склонившуюся над схемой распределения груза. — Эйрен здесь. Лейна обернулась. Старейший медик Атлантиды, одна из основателей биологического сектора, свыше тысячи лет назад поднявшая первые купола с земными растениями. Сейчас она выглядела измождённой. Последние недели она работала без отдыха, готовя медицинское оборудование к эвакуации. Эйрен заметил, что её всегда безупречно уложенные седые волосы теперь были коротко подстрижены — практичное решение для новой жизни вдали от технологий Атлантиды. — Рада, что ты успел, — она кивнула на проекцию биологического хранилища. — Мы закончили перенос образцов. Восемьдесят два процента от запланированного объёма. Остальное придётся оставить. — Достаточно для начала колонии? — Более чем, — подтвердила Лейна. Лёгкий акцент, выдававший её марсианское происхождение, стал заметнее — признак усталости, заставлявший её забывать о многолетней практике. — Но нужен твой геномный ключ для разблокировки системы на новом месте. Эйрен кивнул. Каждый Хранитель Памяти обладал уникальным геномным шаблоном, позволяющим активировать определённые системы Атлантиды. Без этого ключа биологические хранилища оставались запечатанными. — Сейчас, — он поднёс ладонь к сканеру на центральной консоли. — Авторизация: Эйрен Тау-Кет, Хранитель Биологической Памяти. Сканер мигнул зелёным. На проекции появилась пульсирующая точка — копия ключа, переданная в систему Ковчега. — Передай аналогичный ключ на остальные Ковчеги, — распорядился Эйрен. — С ограничением: только для Лейны. — Ты не летишь с нами? — Нэрин замерла, не завершив операцию перезаписи. В её взгляде мелькнуло что-то похожее на разочарование. — Я ещё не решил, — Эйрен отвёл взгляд. — Передаю полномочия на всякий случай. — Но шторм… — начала Нэрин. — Я переживал штормы и похуже, — Эйрен улыбнулся, стараясь звучать увереннее, чем себя чувствовал. — На Марсе. В Атлантиде. В Восточной Азии. Вернусь к Калему и решу, что делать дальше. — Четыре часа, — Лейна положила сухую, морщинистую руку ему на плечо. Её пальцы, некогда творившие чудеса микрохирургии, теперь слегка подрагивали — ещё один признак того, что их цивилизации нужны свежие силы. — Окончательное решение нужно принять в течение четырёх часов. Мы выходим в море, как только стихнет первая волна шторма. Эйрен кивнул и направился к выходу. У самого трапа его остановил знакомый голос: — Хранитель Эйрен! Подождите! Он обернулся. К нему спешил молодой техник — по меркам атлантов, не старше двухсот лет. Эйрен вспомнил его имя — Сарен, специалист по адаптации земных растений к марсианским условиям. У молодого атланта была необычная для их народа внешность — фиолетовые глаза и совершенно белые волосы, результат генетического эксперимента третьего поколения, к которому и сам Эйрен имел когда-то отношение. Теперь Сарену предстояло обратное: адаптировать марсианские культуры к Земле без поддержки технологий Атлантиды. — Что случилось, Сарен? — Передача от Навигационного центра, — техник протянул ему маленький кристалл. — Главный навигатор Калем просил передать лично вам. Сказал, это срочно. Эйрен взял кристалл. Необычно для Калема — пользоваться физическими носителями вместо коммуникационной сети. Значит, информация была крайне чувствительной. — Спасибо, — он спрятал кристалл в нагрудный карман туники. — Удачного плавания, Сарен. — Вы тоже будете на борту? — с надеждой спросил техник. В его глазах Эйрен прочёл то, что видел у многих молодых атлантов — потребность в наставничестве, в преемственности знаний, которые могли исчезнуть вместе с последними Хранителями. — Возможно, — уклончиво ответил Эйрен и быстро спустился по трапу.

***

Дорога от доков до жилого сектора превратилась в настоящее испытание. Ветер усилился до штормового, дождь лил сплошной стеной. Дважды путь преграждали затопленные участки, и Эйрену приходилось искать обходные маршруты. Когда он добрался до дома, стихия бушевала вовсю. Волны перехлёстывали через внешние барьеры, заливая нижние ярусы Атлантиды. Молнии били так часто, что ночное небо казалось почти светлым. — Калем! — Эйрен распахнул дверь. — Ты дома? Тишина. Только шум шторма снаружи. Эйрен стянул промокшую тунику, бросил на пол у двери. Прошёл в комнату связи — небольшое помещение с консолью для прямого доступа к коммуникационной сети. — Местоположение Главного навигатора Калема, — скомандовал он. — Навигационный центр, зал прогнозирования, седьмой уровень, — отозвался бесстрастный голос системы. — Связь с Навигационным центром. — Связь недоступна. Повреждение центрального узла сети. Рекомендуется личное присутствие или использование локальных коммуникаторов. Эйрен достал из кармана кристалл, вставил в считыватель консоли. Проекция развернулась перед ним — не Калем, а карта звёздного неба с отмеченной траекторией полёта. Над ней мерцала короткая надпись: «Приоритетный доступ к информации. Требуется личное подтверждение Хранителя Биологической Памяти». Эйрен прикоснулся к надписи. Изображение расширилось, показывая пояс астероидов между Марсом и Юпитером. Церера была выделена пульсирующим красным контуром, от которого исходили концентрические волны — визуализация сигнала. Рядом появился новый текст: «Расшифровка сигнала: 37% завершено. Предварительный анализ указывает на наличие элементов протоколов биологической связи Хранителей Памяти. Сигнал содержит геномные ключи, совпадающие с образцами из центрального хранилища Атлантиды. Требуется присутствие Хранителя для полной расшифровки». Эйрен замер, вглядываясь в проекцию. Сигнал с Фаэтона содержал элементы протоколов биологической связи? Геномные ключи, совпадающие с образцами из хранилища? Это меняло всё. Сигнал был направлен не просто атлантам — он был направлен конкретно Хранителям Биологической Памяти. Ему. — Поиск Калема, — Эйрен активировал личный коммуникатор, встроенный в запястье. — Приоритетный вызов. Ответа не было. Только треск помех и шипение статики. Связь действительно нарушилась из-за шторма. Эйрен отключил проекцию, вытащил кристалл из консоли. Нужно было спешить в Навигационный центр, найти Калема, показать ему эту информацию. А затем… Что затем? Принять окончательное решение? Улететь с Калемом к Фаэтону или остаться на Земле? Или отправиться на Ковчеге с остальными? Четыре часа. У него было четыре часа, чтобы решить судьбу — свою и, возможно, всей их цивилизации. Эйрен накинул сухую тунику, собрался выйти из дома, когда входная дверь распахнулась. На пороге стоял Калем — промокший насквозь, с встрёпанными волосами, тяжело дышащий, словно после долгого бега. Вода стекала с его одежды на пол, образуя быстро растущую лужу. — Эйрен, — выдохнул он, шагнув внутрь, захлопнув дверь за собой. — Ты получил сообщение? Ты видел? — Только что просмотрел, — Эйрен показал кристалл. Несмотря на ситуацию, его сердце пропустило удар от вида Калема — растрёпанного, мокрого, полного энергии. — Что это значит? Сигнал содержит геномные ключи биологических Хранителей? — Не просто содержит, — Калем провёл ладонью по мокрым волосам, зачёсывая их назад. Капли воды стекали по его щекам, словно искусственные слёзы. — Они встроены в саму структуру сигнала. Как если бы кто-то использовал твою ДНК в качестве шифра. — Моя ДНК? Ты уверен? — Не конкретно твоя, — уточнил Калем, подходя ближе. От его мокрой одежды исходил запах озона и морской соли. — Общий шаблон Хранителей Биологической Памяти. Но это значит, что сигнал однозначно направлен вам — четырём последним носителям этого звания. Эйрен прислонился к стене, осмысливая информацию. Тот, кто послал сигнал с Фаэтона, знал о системе Хранителей. Знал о биологических ключах, о геномных шаблонах, о всей этой структуре, созданной для сохранения знаний. — Но ведь трое из четырёх Хранителей уже ушли, — медленно проговорил Эйрен. — Интегрировались в земное общество. Остался только я. — Именно, — Калем подошёл ближе, положил руки ему на плечи. Они были прохладными от дождя, но Эйрен всё равно ощутил знакомое тепло контакта. — Теперь ты понимаешь? Это не может быть совпадением. Сигнал появился именно сейчас, когда ты — последний, кто способен его полностью расшифровать. Именно сейчас, когда корабль готов к трансформации и способен достичь Фаэтона. За окнами оглушительно грохотал гром. Молния ударила так близко, что на мгновение всё залило ослепительно-белым светом. Следом раздался треск, и дом погрузился во тьму — защитные системы окончательно отказали, обесточив целый сектор. — Аварийное освещение, — скомандовал Эйрен. Стены засветились тусклым аварийным светом, создавая причудливые тени. В этом призрачном сиянии лицо Калема казалось высеченным из камня — суровые линии, глубокие тени, глаза, светящиеся внутренним огнём. — Эйрен, — он сжал его плечи крепче. — Я знаю, что ты всё ещё сомневаешься. Знаю, как важна для тебя Земля. Как важны твои исследования, твои проекты адаптации. Но это… Это больше, чем мы. Больше, чем наши личные привязанности. Это зов нашей истинной родины. Зов, обращённый конкретно к тебе. Очередная молния озарила комнату. На мгновение лицо Калема оказалось так близко, что Эйрен мог различить мельчайшие капли дождя на его ресницах. Затем снова темнота, только слабое свечение стен и тяжёлое дыхание двух существ, замерших на пороге решения, которое изменит судьбу целой цивилизации. — У меня осталось четыре часа, — хрипло произнёс Эйрен. — Ковчеги выходят в море, как только первая волна шторма стихнет. — Я знаю, — Калем прижался лбом к его лбу. Мокрые волосы навигатора коснулись лица Эйрена, смешивая их дыхание. — Совет перенёс трансформацию на более ранний срок. Пять дней превратились в один. Мы начинаем процесс через шесть часов, как только шторм достигнет пика и пойдёт на спад. — Один день вместо пяти? — Эйрен отстранился, чувствуя, как холодная волна страха поднимается от живота к горлу. — Почему такая срочность? — Конструкция Атлантиды не выдерживает, — Калем отпустил его плечи, отошёл к окну, вглядываясь в бушующую стихию. Его силуэт на фоне молний казался нереальным, почти призрачным. — Внешние сектора разрушаются быстрее, чем мы предполагали. Шторм лишь ускорил процесс. Если мы не начнём трансформацию в ближайшие сутки, существует вероятность, что не сможем её завершить. Эйрен провёл ладонью по лицу. Шесть часов. Ему нужно принять решение не за шесть, а за четыре часа. К моменту, когда начнётся трансформация, он должен либо быть на борту одного из Ковчегов, либо в Навигационном центре, готовясь к звёздному полёту. — Дай мне минуту, — сказал он, направляясь в спальню. Нужно было собрать вещи. Неважно, какое решение он примет — оставаться в этом доме больше было нельзя. Через шесть часов всё вокруг начнёт меняться, трансформироваться, складываться в компактную форму космического корабля. Либо уплыть на Ковчеге, либо отправиться в Навигационный центр — третьего не дано. Он открыл хранилище в стене спальни, достал небольшой контейнер с личными вещами. Дневники наблюдений, образцы уникальных видов растений, кристаллы с данными исследований, небольшой самоцвет, подаренный Калемом после их первого столетия вместе. Этот камень сменил цвет с лазурного на глубокий фиолетовый, отражая глубину их отношений. Эйрен на мгновение задержал его в руке, ощущая лёгкую пульсацию — часть души Калема, навсегда заключённая в этом камне по древнему марсианскому обычаю. Калем появился в дверях спальни, прислонился к косяку, молча наблюдая за сборами. Его одежда всё ещё была мокрой, прилипала к телу, подчёркивая сухощавую, но крепкую фигуру. В аварийном освещении капли воды в его волосах блестели как осколки звёзд. — Я люблю тебя, — сказал он вдруг. В его голосе звучала та самая интонация, которую Эйрен слышал лишь дважды за семьсот лет вместе. Первый раз — когда они решили связать свои жизни. Второй — когда они потеряли первого совместно воспитанного ребёнка. — Что бы ты ни решил. Куда бы ни пошёл. Эйрен замер, не оборачиваясь. Этот тон… Тон окончательного прощания. Финального расставания. — Ты думаешь, я останусь, — Эйрен медленно повернулся. — Ты смирился с тем, что я выберу Землю. Калем ничего не ответил. Только смотрел — долгим, полным боли и принятия взглядом. Ему не нужно было говорить. Вся его поза, выражение лица, напряжение в плечах говорили громче слов. Он готовился потерять Эйрена. Готовился улететь к звёздам один. Что-то надломилось в Эйрене. Он рванулся к Калему, впечатал его в дверной косяк, вжимая всем телом. — Нет, — выплюнул он, почти рыча. — Я не для того прожил с тобой семьсот лет. Не для того пережил всё это. Нет, Калем. Я не отпущу тебя. Он впился в его губы — жёстко, почти до крови. Калем ответил с такой же яростью — вцепился в волосы Эйрена, дёрнул, вызывая боль, которая только подстегнула их обоих. Шесть часов до трансформации. Последняя возможность. Эйрен сорвал тунику с Калема одним движением, ткань затрещала и поддалась. Калем рванул одежду Эйрена так же безжалостно. Их обнажённые тела столкнулись, кожа к коже, в призрачном аварийном свете. — Кровать, — выдохнул Калем, но Эйрен резко мотнул головой. — Прямо здесь, — он развернул Калема лицом к стене, прижался сзади, укусил за шею. Калем выгнулся, застонал, когда ладонь Эйрена скользнула между его ягодиц. Их возбуждение уже было на пределе — оба твёрдые до боли. Эйрен сжал оба члена, несколько резких, почти грубых движений. Калем ударил кулаком в стену, дрожа всем телом. — Трахни меня, — прорычал он. — Сейчас. Не медли. Эйрен на секунду отстранился, чтобы схватить масло. Не тратя времени, вылил его между ягодиц Калема, размазал пальцами. Один палец вошёл сразу на всю длину. Калем зашипел, но подался назад, насаживаясь глубже. — Ещё, — потребовал он. — Больше. Быстрее. Второй и третий пальцы вошли почти одновременно, растягивая резко, на грани боли. Калем вскрикнул, но не отстранился. Его тело горело, требовало большего. — Хватит, — выдохнул он. — Давай уже. Эйрен убрал пальцы, приставил член ко входу. Одним резким движением вошёл наполовину. Калем вскрикнул, вцепился в косяк двери. Эйрен замер на мгновение, затем, почувствовав, как Калем подаётся назад, толкнулся снова, входя до конца. За окнами бушевал шторм — идеальное отражение того, что происходило между ними. Эйрен сразу взял быстрый, почти неистовый темп. Никакой осторожности, никакой нежности. Только отчаянная потребность обладать, метить, удерживать. Калем встречал каждый толчок, насаживаясь глубже, требуя ещё, сильнее, резче. — К кровати, — вдруг хрипло выдавил Эйрен, не прекращая движений. Он подхватил Калема, не выходя из него, и они, спотыкаясь, почти падая, добрались до кровати. Эйрен опрокинул Калема на спину, закинул его ноги себе на плечи, вошёл ещё глубже. Кровать скрипела под ними, стукалась о стену. Калем рычал сквозь зубы, выкрикивал имя Эйрена, судорожно хватаясь за простыни. Эйрен обхватил член Калема, двигая рукой в такт своим толчкам — грубо, быстро, на грани боли. Калем выгнулся, тело содрогнулось. — О, дааа! — он почти закричал, когда оргазм накрыл его. Его мышцы сжались вокруг члена Эйрена, который продолжал вбиваться в дрожащее тело. Несколько отчаянных толчков — и Эйрен кончил внутри, вжимаясь в Калема, словно хотел слиться с ним воедино. Они рухнули на кровать, тяжело дыша, всё ещё соединённые. За стенами ревел шторм, вторя затихающему бешеному стуку их сердец. — Я лечу с тобой, — произнёс Эйрен, когда смог говорить. — К Фаэтону. К звёздам. Куда угодно. Я не отпущу тебя одного. Калем замер под ним, затем медленно повернул голову, встречаясь взглядом. — Ты уверен? — тихо спросил он. — Это не просто эмоции момента? Не желание быть вместе любой ценой? Ты действительно хочешь этого? Эйрен осторожно вышел из его тела, лёг рядом, прижался к боку. Его рука легла на грудь Калема, чувствуя биение сердца под ладонью. — После того, что я узнал сегодня… да, — твёрдо ответил он. — Сигнал содержит геномные ключи Хранителей Биологической Памяти. Моих ключей. Это не может быть совпадением. Я должен узнать, кто или что пытается связаться со мной через миллионы лет молчания. Должен увидеть, что осталось от нашей истинной родины. Он помолчал, слушая дождь, барабанящий по куполу спальни. — И да, я хочу быть с тобой, — добавил он тише. — Семьсот лет назад ты выбрал меня вместо своей карьеры в Навигационном корпусе. Ты отказался от должности Первого Навигатора, чтобы помогать мне с биологическими экспедициями. Ты всегда ставил меня выше своих стремлений. Пришло время вернуть этот долг. Калем повернулся на бок, лицом к Эйрену. Его рука легла на щёку партнёра, большой палец нежно погладил скулу. — Это не долг, — мягко возразил он. — Я никогда не рассматривал свой выбор как жертву. Я был там, где хотел быть — рядом с тобой. И теперь я не хочу, чтобы ты летел со мной из чувства долга или благодарности. — Не только поэтому, — Эйрен накрыл его руку своей. — Что-то зовёт меня, Калем. Что-то или кто-то использовал мой собственный геномный ключ, чтобы привлечь моё внимание. Я должен узнать, что это. За окном раздался оглушительный треск. Часть внешней стены соседнего здания обрушилась, не выдержав напора стихии. Дождь хлестал внутрь разрушенных помещений, ветер разносил обломки. — Нам нужно уходить, — Калем сел на кровати. — Собирай самое необходимое. Через час этот сектор будет полностью затоплен, если щиты не выдержат. Эйрен кивнул и встал. Тело ещё хранило приятную усталость после любви, но адреналин уже бежал по венам, заставляя двигаться быстрее. Он собрал одежду, натянул сухую тунику, упаковал контейнер с личными вещами. — Кстати, — он вспомнил о важном. — Что с Ковчегами? Нужно предупредить Нэрин, что я не буду руководить поселением. — Я отправил сообщение перед тем, как связь отключилась, — ответил Калем, завязывая пояс туники. — Они знают, что ты остаёшься на корабле. Лейна примет полный контроль над биологическим сектором Ковчегов. — Ты был так уверен, что я выберу тебя? — Эйрен приподнял бровь. Калем улыбнулся — впервые за весь этот бесконечный день. — Я надеялся, — просто ответил он. — Готов? Эйрен оглядел спальню — последний взгляд на место, где они провели столько ночей за минувшие века. Стены, хранившие эхо их шёпота, их стонов, их смеха. Кровать, свидетельница их любви, их ссор, их примирений. Окно, через которое они наблюдали восходы и закаты над океаном. — Готов, — сказал он и повернулся к Калему. — Веди. Я с тобой. До конца.