whatever happened to the young, young lovers?

Вторая магическая война долгая. Волдеморт не собирается прекращать власть террора, и никто не остается в безопасности. Даже чистокровные, чья сохранность — это одна их тех вещей, за которую пожиратели смерти борются. Под угрозой каждый, и в Ордене Феникса это знают слишком хорошо. Сначала, Смерть Маккинонов, за которой не так долго последовала и Доркас Медоуз. Она разобралась с шестью пожирателями смерти в своем безрассудстве и своей злости, вызванной горем, что, в конце концов, вынудило Волдеморта убить ее самостоятельно. Затем, Лонгботтомы, которые, пока не мертвы, но и не живы, вынужденные оставаться в неопределенности Святого Мунго и зашедшие слишком далеко в безумии Круциатуса, чтобы вспомнить свои имена. Тысячи магглов умерли, втянутые в войну мира, о котором не имеют даже понятия, и тысячи ведьм и колдунов, оказавшихся в центре перекрестного огня. Никто не побеждает. Взаимоотношения натянуты, дружбы распадаются, а результата никакого. Чем больше Пожирателей они берут в плен или убивают, тем больше новых Волдеморт вербует. Никто на светлой стороне не знает откуда они берут силы, чтобы вставать каждое утро и продолжать бороться, но им в любом случае приходится. Они доверяют Дамблдору и верят, что он доведет их до конца войны и выведет на другую сторону. Они видят только один логический конец, который отказываются признавать. Волдеморт не победит. Они не позволят. Они отрицают тот факт, что без прорывов или зацепок, он уже победил. Первую кровь пролить тяжелее всего, но сейчас они едва успевают опомниться. Смерть — новая часть жизни. У них нет времени скорбеть по своим друзьям или сожалеть о кончине врагов. Они должны быть хорошими парнями, светлой стороной, но когда дело доходит до войны, грешниками становятся все. Никто не ожидает, что спасение придет от одного из величайших последователей дьявола. Орден Феникса проводит еженедельное собрание в Благороднейшем и Древнейшем Доме Блэков, когда магические чары защиты оповещают их о новом прибытии. С тех пор как родители Сириуса умерли, а его брат пропал два года назад, признанный мертвым, старший сын Блэков стал наследником в полном смысле этого слова и предложил площадь Гриммо как штаб квартиру в качестве прощального «катитесь к черту» своей семье, об уходе из которой он никогда не жалел. Он проводит большую часть времени в своей с Римусом квартире в Камдене, но возвращается в дом своего детства каждый четверг для встреч Ордена Феникса. Защитные чары площади Гриммо должно быть одни из самых лучших в Магической Британии. Сириусу, как единственному члену Ордена Феникса, который может вносить в них изменения, требуется более часа, чтобы добавить каждого участника. Вот почему в вечер Четверга поздним ноябрем 1980 года, Сириус был потрясен, когда не почувствовал знакомого сигнала тревоги о приходе кого-то, кто мог бы быть вписан в чары. Вместо этого, словно физическая версия дверного звонка, по членам Ордена проходит вибрация воздуха, оповещая прибытие гостя. Он понимает это, потому что все слегка подпрыгивают в одночасье, отражая удивление, что виднеется на лице каждого в этой комнате. — Это не один из нас, — вскрикивает Сириус, прерывая рассказ Кингсли Бруствера о рейде пожирателей смерти в Херефордшире, который состоялся в воскресенье. В комнате около 30 человек, сидящих вокруг обеденного стола, и при объявлении Сириуса все они встают, поднимая палочки, готовые к бою. У всех в голове возникает одна и та же мысль. Кто это? Кто мог бы пройти через защиту семьи Блэк? Они надеются, что чары ошиблись, но знают, что подобные надежды тщетны. Из коридора доносится спокойный и уверенный звук шагов по деревянному полу, и некоторые в страхе поднимают палочки, а другие оседают в шоке, увидев фигуру, которая входит в комнату, словно в свою собственную. Это не группа пожирателей смерти. Не член Ордена Феникса. Даже не Волдеморт. Это Регулус Блэк. Он выглядит диким. Он привлекателен, каким всегда и был благодаря генетике Блэков, но сейчас у него на лбу запеклась кровь, мантия перепачкана, а волосы немного спутаны, как будто их не расчесывали несколько дней. Сириус может поклясться, что даже заметил ветку, торчащую из черных кудрей. Несмотря на это, он по-прежнему безупречен и излучает уверенность и силу. Он выглядит так, словно только что вернулся с боя. Его походка непринужденна, элегантна, и он стоит у свободного места в конце стола, рядом с которым все сидят, в то время как Дамблдор восседает во главе. Гроссмейстер, управляющий своими пешками, не боящийся идти на жертвы. Регулус совершенно не выглядит испуганным, лишь приподнимает бровь в ответ на враждебное приветствие. Аластор Грюм мгновенно стреляет в него оглушающим заклятием, которое рассеивается в нескольких дюймах от Регулуса, прежде чем попасть в цель. Выглядит так, будто вокруг него находится невидимый барьер, защищающий его от людей, которые утверждают, что сражаются честно. Грюм посылает в его адрес все больше и больше проклятий, которые становятся все более темными и, кажется, никогда его не заденут, и, в конце концов, он встает, тяжело дыша и свирепо глядя на Регулуса. — Ты действительно думал, что сможешь проклясть меня в моем собственном доме? — снисходительно спрашивает он, а затем, — эти последние три проклятия должны были довести тебя до Азкабана, хотя я и забыл, что правила — это всего лишь руководство, когда ты на светлой стороне. Он применяет бессловесный экспеллиармус, который Грюм каким-то образом не может блокировать, и кладет его палочку на противоположный конец стола. — Ты используешь темную магию, парень, — рычит он, на что Регулус просто невозмутимо отвечает: — Это магия Блэков. — Это же, блять, одно и то же, не так ли? — бормочет Сириус, но больше никто не предпринимает попыток проклясть его вновь. Дамблдор, наконец, вмешивается, но Регулус не собирается рисковать. Он обезоруживает его на всякий случай и кладет палочку цвета черного дерева рядом с волшебной палочкой Грюма. Что-то нечитаемое мелькает в его взгляде, когда он говорит тем же спокойным голосом, который Регулус помнит со времен Хогвартса: — Я полагаю, что была причина, по которой Вы прибыли сюда в этот вечер, мистер Блэк? — Была, — отвечает он, слегка улыбаясь, словно все это одна большая игра. Пожиратель смерти против светлой стороны, играющей по его правилам. — Вы здесь, чтобы помочь нам? — продолжает Дамблдор, не обращая внимания на его грубость. — Или помощь нужна Вам? К всеобщему удивлению, Регулус смеется над этим, но не находит ничего смешного. Это сурово, холодно и опасно, и несколько палочек поднимаются в трепете. — Мне не нужна твоя помощь, и я не предлагаю ее просто, чтобы помочь тебе. Я здесь, чтобы сообщить, что все, над чем ты работал, каждая жизнь, которую ты отдал во имя общего блага, были напрасны. Ты ничего не достиг. Дамблдор остается раздражающе спокойным, когда отвечает: — Мы делаем все, что в наших силах, дорогой мой мальчик. Война — сложная игра. Регулус улыбается и на это. Это мрачное и угрожающее зрелище, но оно искреннее, когда он лезет в карман и, не церемонясь, разбрасывает по столу шесть обгоревших и искореженных предметов. — Хорошо, что я знаю, как играть. Сириус видит что-то похожее на ожерелье, обгоревшее до неузнаваемости. Римус замечает дневник, изданный Хогвартсом, который, похоже, был залит чернилами. Джеймс смотрит на разбитую диадему, напоминающую ему ту, что была на его матери в день свадьбы. Три других различить они не могут. Дамблдор, очевидно, может, и лицо его бледнеет, одновременно выражая шок, удивление и нешуточное изумление. Это заставляет всех понять, что произошло что-то внушительное. — Это то.? — начинает он. — Крестражи? Да, это они. Это то, что ты искал все это время, не так ли? Но безуспешно, я добрался до них первым. Когда Регулус оглядывает комнату, чтобы увидеть на лицах эйфорию, а не недоумение и вопрос, которое замечает вместо этого, его и без того падшее уважение к директору достигает еще более глубокого дна, и он недоверчиво продолжает: — Ты не сказал им, что искал? Ты заставлял детей сражаться, а они даже не знали, за что сражаются? Я должен был догадаться, что ты участвовал в войне только ради собственной славы. Дамблдор немедленно протестует против этого, но Регулус готов. Ему уже все равно, это его игра. Дамблдор может разбиться и сгореть. — О, я ошибаюсь? — небрежно спрашивает он, — ты ведь участвуешь в этой войне и из-за любви тоже? Он был не первым Темным Лордом, в которого ты влюбился, не так ли? В тишине слышно, как падает булавка, но Регулус еще не закончил. Он презрительно усмехается, глядя на пурпурно-золотую мантию Дамблдора, и говорит: — На тебе парадная мантия, не повседневная, не праздничная, не боевая. Чертовы парадные мантии. И что же ты собираешься отпраздновать, кроме тысячи трупов на стороне проигравших? — Они знали, что мы сражаемся за то, чтобы покончить с Волдемортом, но детали были слишком ценны, чтобы делиться ими. Наша сторона все еще борется за победу, там был шпион, и, видишь ли… Регулус терпеть не может, когда Дамблдор говорит с ним свысока, как будто он ничего не знает. — Снейп был вашим шпионом, а Петтигрю — шпионом Волдеморта, да, я это знаю, и я знаю, что ты также это знал. Как ты думаешь, кто был тем, кто послал те письма? При этих словах по комнате разлетается шепот, и Регулус замечает, как оставшиеся мародеры обмениваются взглядами со Снейпом, который сидит на другом конце стола. — Ты неверен своему Темному лорду? — Спрашивает Дамблдор, пытаясь сохранить контроль над разговором, но Регулус еще не успел сбросить настоящую бомбу. — А похоже, что блять верен? — недоверчиво спрашивает он, когда воздух вокруг него, кажется, начинает потрескивать от опасной магии, и небрежным взмахом руки заклинание невидимости, наложенное на мебель, отменяется, и труп Лорда Волдеморта лежит на обеденном столе лицом вверх. Раздаются крики, стоны и слезы, но Регулус спокоен и собран, когда говорит: — Вы подтверждаете, что это его тело, да? — Да, — хрипло отвечает Дамблдор, произнеся пару заклинаний. — Хорошо, — бесстрастно отвечает Регулус, и без предупреждения из его палочки вырывается Адское пламя, и люди разбегаются в разные стороны, бросая Агуаменти, но безрезультатно, воздух наполняется запахом горелой плоти. Регулус совершенно невозмутим, когда, в конце концов, отменяет заклинание, оставляя кучку пепла посреди стола. Люди все еще в шоке, и это усиливается, когда они видят в каком нетронутом состоянии остался обеденный стол; что непременно свидетельствует о магическом мастерстве, которым Регулус должно быть обладает, чтобы сохранять контроль над заклятием. На него бросают растерянные взгляды при виде бурного проявления магии, но Регулус небрежно говорит: — Не хочу рисковать тем, что его кости будут использованы для воскрешения, — он оглядывает сидящих за столом и продолжает, — Я бы поблагодарил вас за всю ту помощь, которую вы оказали, но не думаю, что таковая была. Он разворачивается, чтобы уйти и вернуться в свою комнату, когда голос Дамблдора заставляет его остановиться. — Мы рады, что ты на нашей стороне, мой мальчик, — говорит он, добродушно улыбаясь. Регулус пронзает его ледяным взглядом. — Я не твой мальчик, и я не на твоей стороне. — Так, значит, ты сменишь Тома? Как, черт возьми, он посмел, думает Регулус. — Я закончил эту войну не для того, чтобы начать новую. Я не на вашей стороне, так что поймите, что все сделанное вами абсолютно блять бесполезно, а затем убирайтесь из моего дома к чертовой матери. Вы мне здесь не нужны, и я не на темной или светлой стороне. Я на своей стороне. — И что же это за сторона? — спрашивает Дамблдор все тем же раздражающе спокойным голосом. Регулус смотрит ему прямо в глаза и холодно отвечает: — Сторона, которая победила.