whatever happened to the young, young lovers?

Июль 1977 Регулус принимает Темную метку ровно через год после побега Сириуса в извращенной насмешке празднования этой годовщины. Ему только исполнилось шестнадцать. Самый молодой Пожиратель Смерти: большинству приходится ждать выпуска. Это должно быть честью, но вместо этого он ощущает себя грязным, испорченным и проклятым. Чувствует себя как настоящий Блэк. Его родители наконец-то гордятся им. У Регулуса были «Превосходно» по всем предметам почти на протяжении всей учебы в Хогварсте, он всегда смеялся над их шутками, учил все языки, что им вздумается и игнорировал людей, с которыми они бы не хотели, чтобы он путался, но этого никогда не было достаточно. Он всегда был слишком зажатым, по сравнению с Сириусом, слишком спокойным, по сравнению с Сириусом, слишком интровертом, по сравнению с Сириусом, поэтому даже несмотря на то, что Регулус никогда не сдавался, он мирился с тем, что ни за что не будет достаточным для своих родителей. Кто бы мог подумать, что все, что ему требовалось это уродливая татуировка. Регулус не гордится собой, он бы хотел отменить ее, но, в конце концов, это всегда должен был быть он. Его родители нуждались в наследнике и могли выбрать между ними двумя, но Сириус бы предпочел умереть, чем принять ее. Сириус полон огня, у него своя жизнь, которую нужно прожить. Регулусу, так или иначе, не за что бороться, поэтому он принимает Метку, удовлетворяет родителей и попросту выживает. «Ты должен гордиться собой» твердят вокруг. Регулус просто вежливо улыбается и держится, чтобы не стошнило. Он хотел быть писателем. У него есть стопки жураналов, наполненные идеями для книг и поэзией. Ему было семь, когда он написал первое стихотворение. Оно не было очень хорошим, ужасным на самом деле, и он рифмовал «шоколад» с «кофе стакан», но когда он зачитал его Сириусу, тот громко зааплодировал и Регулус почувствовал себя непобедимым. Первое стихотворение, которое он написал, было о его игрушечном зайце. С тех пор, как Сириус ушел, темы для них становились все темнее и темнее. Школа ужасна. Регулус только окончил пятый курс на Слизерине, рассаднике Пожирателей Смерти. У него самого бесплатный билет в ближайший круг Темного Лорда; он наследник самого могущественного дома в Волшебной Британии, если не во всем магическом мире. Нет ни единой причины, почему Темный Лорд мог бы не принять его и ни единого шанса, что родители оставят в живых, если он сам отклонит предложение. Нет, они не убьют его, они не настолько милосердны. Они просто наложат на него Империус и сделают своим маленьким щеночком, который последует всем их тупым правилам и сделает все, что они скажут. Регулус игнорирует голос в своей голове, который шепчет о том, что такой расклад событий не отличается от его нынешнего поведения и тем более игнорирует то, что этот голос слишком похож на Сириуса. Кстати говоря, о его брате, или лучше сказать бывшем брате, они не общаются. Сириус пытался в первый день, когда они встретились, после того как он сбежал, первый день его шестого курса, пятого курса Регулуса: — Привет, Реджи, — сказал он в своей привычной манере, будто ничего не случилось. Будто он не взял и просто бросил его в том чертовом доме. — Я блять тебя ненавижу, — ответил Регулус, и разговор закончился. От братьев к незнакомцам всего за какие-то два простых предложения. Это к лучшему, повторял он себе. Сириус должен продолжать жить, а не нести на спине груз в виде тебя, который только тащит его обратно в тот дом, из которого он еле сбежал. Это к лучшему. В это легко было верить до тех пор, пока он не оказался в одиночестве спальни, плача, пока сон, наконец, не наступил. Регулус ненавидит людей и предпочитает проводить время в уединенном углу библиотеки или в спальне. Барти и Эван в основном там же, поскольку они его соседи и Пандора заглядывает, чтобы присоединиться в библиотеке, пока они учатся, но эти трое единственное исключение. Все остальные это гребаные мухи, вечно жужжащие под ухом. Гриффидорцы проводят все свое время, ненавидя Слизеринцев и обсуждая войну. Все они собираются присоединиться к Дамблдору и разгромить Волдеморта, словно праведные придурки, которыми и являются. Он знает, что его брат тоже к ним присоединится, потому что, произнося это, он многозначительно посмотрел на него, как бы говоря: «Ты видишь, что я делаю? Я не такой как моя семья. Не такой как ты» Хаффлпафцы и Рейвенкловцы в основном достаточно безобидны, но все еще существуют, чем, так или иначе, раздражают Регулуса. Но есть еще и Слизеринцы. Господи блять Боже. Есть только три Слизеринских парня с его курса. Он, Эван Розье и Барти Крауч Младший и они были друзьями с первого дня своего первого года обучения. У них никогда не было проблем, которые нельзя было бы решить. Если Регулус кричит на Эвана, тот кричит на него в ответ, бросая проклятиями в умеренном количестве, а если он кричит на Барти, они неизбежно заканчивают тем, что целуются, избавляясь от своей злости и прочих негодований. Это не любовь или что-то такое, это всего-навсего гормоны и удобство, так что если чувства зайдут дальше этого, они просто прекратят и будут все отрицать. Они знают, что это ни к чему не приведет, Регулс — наследник Благороднейшего и Древнейшего Дома Блэков, у него есть жена, выбранная специально для него еще с тех пор, как ему исполнилось девять. В любом случае, в Магической Британии едва ли разрешено быть геем. Отец Барти, глава Отдела магического правопорядка, был одним из тех, кто проголосовал против подобного, что Регулус и Эван сочли как единственную причину, почему Барти еще не вышел из шкафа. Барти плевать на все, кроме разрушения репутации своего отца, а поведав, что его своенравный сын гомосексуалист, он только повысит рейтинг фанатиков, которые его поддерживают, а Барти этого не допустит. Это иронично на самом деле, одобрение родителей — это единственное, чего так отчаянно жаждет Регулус, но противоположности, как известно, притягиваются. Это единственная причина, по которой ему нравится быть на Слизерине, его соседи. Другие Слизеринцы, с курса Сириуса и старше, заставляют Регулуса задуматься об убийстве, основательно и по-настоящему. Мальсибер — вожак всех будущих Пожирателей в Хогвартсе; все знают, что его отец уже получил метку, но никто не настолько безрассуден, чтобы осмелиться сказать ему об этом в лицо. Эйвери — его правая рука, что в основном значит то, что он стреляет проклятьями во всех, в кого Мальсибер ему прикажет. Потом еще его маленькие приспешники, Нотт, Треверс, Крэбб и Снейп. Если бы все что они сделали, это оставили его в покое, то Регулус бы не заботился об этом. Это единственный критерий для многих: если вы оставите его в покое, то можете делать все, что захотите. Но они не собираются оставлять его в покое. Они не хотят быть его друзьями, что, безусловно, двояко; они просто хотят, чтобы он порекомендовал их Темному Лорду. Они завидуют ему, он знает это и не упускает возможности совать им это в лицо время от времени, но когда они из кожи вон лезут, сидят с ним в библиотеке, продолжают приставать к нему с вопросами о том, как Темный Лорд выглядит, и что может заставить его задуматься об их вербовке, есть ли у него какие-либо темные проклятия, которые он рекомендует им применять, это сраный ночной кошмар. Они смываются почти каждую ночь, чтобы пытать магглов, сжигать их дома и уничтожают целые деревни в попытке завоевать одобрение Лорда, и каждый раз они просят Регулуса прийти; что уже почти как рутина. — Блэк, идешь сегодня с нами? — Отъебись, Мальсибер. Однако иногда, когда все становится слишком сложным и Регулусу кажется, что он вот-вот сломается под давлением того, что он пожиратель смерти, наследник, слизеринец во время войны, он достает свой заколдованный защитными чарами дневник из заколдованного отделения в своем заколдованном сундуке и пишет, пытаясь дистанцироваться от своей ужасной реальности. Это никогда не срабатывает надолго, но это то, что помогает ему успокоиться и попытаться смириться со своим решением стать мучеником. Мои родители могут забрать меня, думает он. Мои родители могут забрать меня полностью, если это означает, что они оставят Сириуса в покое. Его свобода в обмен на свободу Сириуса. Это честная сделка. (Это дерьмовая сделка, но его жизнь — это единственная разменная монета, которая у него есть) Поэтому берите меня, думает он, забирайте. Я надеюсь, вы убьете меня в процессе. Дневник Регулуса: 14 Апр 1977 Жаль я не звезда. Никто никогда не держит обиды на них, они не могут ошибиться. Звезды ярки, красивы и стоящи. Они направляют нас в нашем пути и рассказывают истории других. Их нельзя захватить, контролировать. Звезды свободны. Звезды — объекты. Их воспринимают как должное, по ним не скучают, когда те уходят, не встречают, когда вдруг приходят. Все знают: на небе появятся звезды. Звезды живут для других, никогда для себя. Всем плевать, если они говорят или плачут, смеются. У звезд нет выбора, всего лишь существуют, пока смерть не наступит. Я — звезда. Текущее стихотворение, которое пишет Регулус, о его первом убийстве. Он пока еще не официальный Пожиратель Смерти, он должен достигнуть возраста согласия, но, тем не менее, он уже получил Метку. Он полагает, что это привилегии быть Блэком. Какие-то блять привилегии. Сейчас он на улице небольшого города, недалеко от Манчестера, где Бэлла учит его Непростительным. — Их крики — настоящее развлечение, подожди и увидишь, — весело говорит она, улыбаясь слегка смущенно. Регулус задумывается, было ли это причиной, почему они переключились на него, когда Сириус ушел. Развлечение. Это целая маггловская семья: два родителя и два ребенка, но дети уже мертвы. Белла пытала их, пока они не перестали шевелиться, а затем наложила на мать Империус, чтобы она убила их, пока отец наблюдал. Это было в вышей степени ебануто, но Белла просто смеялась, убивая мать быстрой Авадой Кедаврой, а затем смотрела на Регулуса в своей маниакальной, невменяемой манере. — Твоя очередь, Регги, используй все три на этом куске паразита. Приступай. Есть маггловская поговорка «как олень в свете фар», которую Регулус всегда находил забавной. Это столкновение двух миров, магглов и животных, почти буквальное столкновение, когда машина продолжает движение и либо врезается в животное, либо сворачивает в сторону, и ему всегда было интересно, откуда взялась эта идиома и как бы себя в действительности чувствовал олень. Теперь он думает, что знает. Он олень, а свет фар это, смешно, но темная сторона войны, которая подбирается все ближе и ближе, ближе и ближе. Он замер, глаза широко раскрыты, напуган. Это не то, чего бы он хотел, что планировал, но это то, что происходит. Он не знает, кто за рулем этой машины. Может это Темный Лорд, может его родители, может быть за рулем никого и нет, но она все равно движется все ближе и ближе, ближе и ближе. А Регулус замер. Он не может двинуться, остановить это, изменить. Он спохватился слишком поздно. Фары все ближе. И ближе. И ближе. Все, что он может сделать, это приготовиться к удару и надеяться, что выживет. Он не смотрит мужчине в глаза, хотя может чувствовать его взгляд на себе. Сначала Империус, думает он, отчаянно. Это ему не навредит Это его первое непростительное, правильная темная магия, но это либо он, либо Сириус. Нет пути назад. Поэтому, избегая всяческого зрительного контакта, Регулус делает глубокий вдох и произносит: — Империо. Мужчина плакал, рвался из своих оков, прося, умоляя их остановиться, сжалиться, спасти его детей, пытать его, вместо них, но теперь он спокоен. Его глаза пусты и остекленели, он похож на марионетку, нити которой привязаны к палочке Регулуса, а Регулус видит отражение своей семьи в той, что под ним. Двое родителей, двое детей. Он задумывается, молились бы его родители за его жизнь, умоляли бы проявить милосердие или позволили бы этому случиться, а затем поблагодарили бы мучителей. Сириус бы не позволил этому случиться, в надежде предлагает его разум. Сириус бы умер прежде, чем позволил бы кому-нибудь ранить тебя. Регулус изо всех сил подавляет эту мысль и намеренно игнорирует прошедшее время. — Встань, — дрожащим голосом говорит он. Мужчина встает. Он делает это медленно, не так быстро, как если бы Белла заставила его, но встает, — сядь, — мужчина садится, а затем Регулус отменяет заклятье, тяжело дыша. Он бы не сказал, что Белла впечатлена, но и не разочарована, поэтому он расценивает это как победу, несмотря на то, что ничего в этой ситуации не стоит и близко к победе. — Что ж, Регги, мы еще поработаем над этим, но он, по крайней мере, сделал, что ты велел. Хоть и скучно, тебе бы следовало заставить его оторвать себе руку, — и Регулус, и маггл бросают на нее недоверчивые и полные ужаса взгляды, но она невозмутима, просто улыбается при мысли об этом и говорит, — ты знаешь, что дальше. Проклятье Круциатуса. Он знает, какого это, знает, что нужно сказать и как взмахнуть палочкой, но он никогда не был по эту сторону заклятья. Он не хочет делать этого. Не думает, что сможет. Не хочет даже знать, сможет ли. Он не отказывается как таковой, просто колеблется, тянет время, ожидая буквально любого исхода, когда Белла вздыхает: — Так, так, я полагаю, тебе нужна еще одна демонстрация, — и затем Регулусу остается только гадать, почему крик мужчины звучит не так, как раньше, пока он не осознает, что это его собственный. Чертова Белла. Это не длится долго, 10 секунд от силы, но это все равно больно. Особенно от ее рук, это чертовски больно. Он сплевывает кровь изо рта, которая появилась, когда он прикусил язык, встает на ноги, трясется и смотрит на маггла. Он не хочет делать этого. Не может сделать это. Он должен сделать это. Он поднимает палочку. — Круцио. Ничего не происходит. — Круцио. Круцио. Круцио. Все еще не работает, но он не может просто не сотворить заклятье. На пятый раз он все еще пытается, но ничего не случается. Палочка Беллы вновь направлена на него. — Ты должен иметь это в виду, Регги. Мы отсюда не уйдем, пока у тебя не получится. Регулус пытается сфокусироваться. Он думает о родителях, которых он вечно пытается заставить гордиться, думает о будущем, о том, как это должно будет стать его новой повседневностью. Он думает о Сириусе, у которого не было проблем с тем, чтобы предать его, пытается сфокусироваться на своей злости, вместо своей боли. Он отгоняет все прочь, каждую эмоцию, каждую оставшуюся мысль, пока не остается только его гнев. Затем, он вновь смотрит на мужчину, избегая его взгляда, и произносит заклинание. На этот раз это срабатывает, мужчина сильно дергается, и Регулус остается невозмутимым, когда слышит хруст кости. Однако в тот момент, когда маггл начинает кричать, его переносит обратно в гостиную, где пытали Сириуса, и его окклюменционные щиты ослабевают, когда он отдергивает руку и отменяет заклинание. Его тошнит. — Потом привыкнешь, — говорит Белла, похлопывая его по плечу в шутливом утешении, и Регулус не комментирует, что от этого ему становится только хуже. Тошнота подступает к горлу еще настырней, когда Белла озвучивает мысль, которая вертится у него в голове: — Ты знаешь, что будет дальше, малыш Регги, пора покончить с этой грязью. Единственная демонстрация, которую ты получишь, это если, я сделаю это на тебе. Сделай это, думает Регулус. Я умоляю тебя, сделай. Он смотрит на мужчину, который смотрит в ответ, но не выглядит напуганным. Он спокоен, он улыбается, смотрит Регулусу в глаза и кивает. Все в порядке, означает кивок. Ты можешь сделать это, все в порядке. Мне жаль, думает Регулус и надеется, что его глаза отражают это. Затем он смотрит в сторону, концентрируется на длинных ногтях, впивающихся в его плечо, и хрипит: — Авада Кедавра. Зеленая вспышка достигает своей цели, и мужчина приваливается спиной к стене. Все оставшиеся окклюменционные щиты спадают, и Регулус не может себя контролировать, его сильно рвет, но Беллатриса только смеется, похлопывая его по плечу с притворным сочувствием, говоря: — Ну вот, малыш Регги, мы еще сделаем из тебя пожирателя смерти. Регулус лишь сухо вздыхает в ответ, его мысли сосредоточены на маггле. Он был добр. Он посмотрел ему в глаза, зная, что тот вот-вот умрет, и улыбнулся ему. Возможно, он ждал, когда снова присоединится к своей семье, но это все равно не имеет смысла. Предполагалось, что магглы не должны быть добрыми; предполагалось, что они неуправляемы, опасны и представляют угрозу безопасности волшебного мира. Это не имеет смысла, но он не настолько глуп, чтобы высказать свои опасения Белле, вместо этого он просто следует за ней по коридору и выходит через парадную дверь, где она поджигает дом. Перед тем как выйти из дома, он видит конверт на прикроватном столике. Мистеру Стивену Копперфилду и его семье. Эйнсли-Корт, 14 Прествич Соединенное Королевство С продолжение войны, пока количество его жертв увеличивается до десяти, затем пятидесяти, ста и все эти мертвые глаза и трупы сливаются в одно целое, он не забывает этого имени. Позднее, гораздо позднее, он лежит на своей кровати с глазами, красными от слез, раздумывая как бы ему выбраться из этого бардака. Как бы ни было велико искушение, у Сириуса есть еще три месяца до того, как ему исполнится 17 и он выйдет из-под родительского контроля, а их родителям нужен наследник, так что самоубийство — это не выход. Он должен продержаться, по крайней мере, до 3 ноября, до дня совершеннолетия брата, и родители никак не смогут вернуть его обратно. Может быть, это будет рождественский подарок самому себе. Им нужен наследник, они пойдут на что угодно, чтобы их наследник получил Темную Метку, на которую Сириус никогда не согласится. Он скорее умрет. Он выберет умереть, но Регулус выбирает выжить. Он не хочет Метки, не хочет чего-либо из всего этого, но он не знает, как выбраться из могилы, что уже была выкопана. Все это до тех пор, пока он не возвращается в школу на шестой год обучения на приветственный пир, когда он осознает, что у него есть другой выбор. Дамблдор. Он глава светлой стороны, самый могущественный волшебник Британии. Он может помочь ему. Регулус идет к нему в кабинет тем же вечером, горгулья отодвигается, предоставляя лестницу почти сразу же, словно ждала его. Дамблдор сидит за своим столом, и если он и удивлен, увидев слизеринца, пришедшего в его кабинет с обычным визитом, а не на дисциплинарное взыскание, то никак этого не показывает. — Добрый вечер, Мистер Блэк, присаживайтесь, — а затем, — лимонную дольку? — Нет, спасибо, Профессор, — отвечает Регулус. Повисает неловкая пауза, прежде, чем Дамблдор вновь начинает говорить: — Чем могу быть полезен, мой дорогой мальчик? Регулус делает глубокий вдох, проглатывает свою гордость и произносит: — Я надеюсь, Вы можете помочь мне, Профессор. Дамблдор моментально становится заинтригованным, хоть и пытается это скрыть, но Регулус знает, о чем он думает. Что может хотеть Наследник семьи Блэков, мрачнейшей семьи во всей Британии от такого как он? Однако все, что он отвечает, это: — И чем же именно, Мистер Блэк? — Мои родители хотят, чтобы я стал Пожирателем Смерти, Сэр, — осторожно говорит Регулус, избегая того факта, что у него уже есть Метка. Он уверен, что Дамблдор способен читать между строк, и догадывается, что если его родители хотят что-то, то они это получают, так что если он еще не стал Пожирателем, то обязательно пополнит их ряды прежде, чем выпустится. — Я вижу, — отвечает Дамблдор, — а Вы того не хотите? Очевидно, что нет, иначе меня бы здесь не было, насмешливо думает Регулус. — Нет, Профессор, не хочу, но я не знаю, что еще могу сделать. Сириус ушел, а для меня сделать подобное будет непросто, потому что моим родителям нужен наследник, а если я наследник, то я и Пожиратель Смерти. Я не могу получить одно, упустив другое. — Ты хочешь одно без другого? И как же вам удается упустить всю суть разговора так эффектно? Недоверчиво удивляется Регулус. — Нет, Сэр, — произносит он вслух, — но я не знаю, как избежать всего этого, и я надеялся, что вы сможете помочь мне, даже если мне придется провести летние каникулы в Хогварте, до тех пор пока я не достигну возраста, когда они потеряют надо мной контроль. Ну вот. Регулус высказал свое мнение, он разобрался с этим. Теперь перейдем к решению, которое- — Боюсь, дорогой мальчик, ты уже обозначил проблему, — степенно произносит Дамблдор, — пока ты не достигнешь надлежащего возраста, я ничего не могу сделать. — Что? — отвечает Регулус, шокированный. Он думал, что самой сложной частью будет собрать все свое мужество, чтобы попросить, но он даже представить не мог, что Дамблдор не сможет ему помочь, — Я имею в виду, простите меня, Сэр? Как это вы ничего не можете сделать? Вы же директор и Верховный чародей Визенгамота. — Я действительно исполняю эти обязанности, однако твои родители — это твоя семья и твои волшебные хранители. Я уверен, что они принимают твои интересы близко к сердцу и хотят для тебя только самого лучшего. Ради всего святого, что это за хуйня? — И лучшее для меня это стать Пожирателем Смерти? — спрашивает Регулус в неверии, — это то, что Вы имеете в виду? — Если это путь, по которому ведет тебя твоя жизнь, то я мало что могу сделать, чтобы изменить его. — Я прошу Вас о помощи, Профессор, — отчаянно умоляет Регулус, забыв обо всех остатках гордости, — Я прошу Вас изменить его. Совсем ничего? Никакой защитной программы от Министерства? Я справлюсь сам; мне просто нужен способ помешать им забрать меня обратно. Пожалуйста, Сэр, пожалуйста. — От чего вероятно тебе может понадобиться защита, мой дорогой мальчик? — отвечает Дамблдор, — Они твои родители. Как я уже сказал, родители, а я ничем не могу помочь, пока ты не достиг надлежащего возраста. Именно в этот момент Регулус понимает, что на стороне света правит обманщик. Дамблдор мог бы помочь ему. Дамблдор должен помочь ему; разве это не его работа как директора? Регулус без сомнения понимает, он бы получил свою помощь, если бы был Гриффиндорцем, но он очевидно не достоин спасения, раз распределен на Слизерин. Светлая сторона, хорошие парни, пусть называют себя как угодно, все они просто кучка лицемерных фанатиков. Ладно, к черту их. — Принято к сведению, самым должным образом, не буду вас задерживать, — равнодушно бросает Регулус, и затем он уходит, пока его не выпроводили. Если все, кем его когда-либо будут видеть это Блэком, Пожирателем смерти, кем-то мрачным, жестоким и опасным, то именно таким он и будет. Регулус больше никогда не сомневается, прежде чем использовать Непростительное.