whatever happened to the young, young lovers?

Сентябрь 1977 — Май 1978 Регулус завершает свой первый день шестого курса с совершенно новой перспективой. Он — Пожиратель Смерти, он — Блэк, он — Слизеринец и он наконец с этим смирился. После возвращения из кабинета Дамблдора, он пересекает общую гостиную и, увидев компанию Мальсибера, направляется прямо к ним. — Я присоединюсь к вам сегодня. Если Мальсибер и удивлен, то не подает виду, а всего лишь усмехается, говоря: — Я знал, что ты одумаешься, Блэк. Встретимся на краю Запретного леса в полночь. И захвати своих друзей, говорю же, больше народу — больше веселья. Оказывается совсем не весело, в любом случае, магглам. Барти и Эван идут с ним, кажется, более чем радостные возможности стать частью данной развлекательной программы. Обычно они делают то же, что и Регулус, и всегда готовы последовать за явными изменениями в его сердце, даже не зная их причин. Так, с наступлением ночи, они надевают самые темные из своих мантий и выскальзывают из замка. Мальсибер и Айвери уже там, когда они приходят, а Трэверс, Нотт и Снейп присоединяются чуть позже. Остальная часть их компании выпустилась в прошлом году, и лишь некоторые были удостоены чести, поэтому те, кто все еще был в Хогвартсе, отчаянно жаждали получить тату одобрения и принятия от Темного Лорда. Если им и было завидно, что у Регулуса в кармане бесплатная путевка в ряды Пожирателей, то это не идет ни в какое сравнение с их завистью сейчас, когда у него уже есть метка. Обычно карие глаза Мальсибера пылают зеленью зависти, а Снейп продолжает украдкой поглядывать на его предплечье каждые несколько минут. С каждым полным ненависти или горечи взглядом в свою сторону, Регулус лишь усмехается в ответ. Я Блэк, помните это, ведь это значит, что я лучше, чем вы, говорил каждый оскал. Даже Темный Лорд видит это. Он как никогда благодарен, что рядом Барти, который здесь лишь потому, что его отец возненавидел бы его за это, и Эван, который, в свою очередь, идет за Барти куда угодно. Им обоим все равно где они окажутся, пока они знают, что окажутся там вместе. Раньше Барти стремился сделать все, чтобы его отец гордился им, до тех пор, пока не осознал, что это никогда не случится. Теперь, он бунтует против него любым возможным способом. Если к нему будут относится как к разочарованию, Барти должен быть уверен, что этот титул заслужен. И он уверен, мучая магглов и разрушая деревни, что он определенно продолжит делать это и в будущем. Это совершенно отличается от Регулуса, который связал и спрятал лучшие из своих качеств, только чтобы родители видели в нем только то, что хотят видеть, только чтоб он был тем, кем они бы хотели, чтоб он был. И это вполне работало - они наконец-то им гордились - поэтому ему больше не на что жаловаться. Регулус только надеется, что его будет достаточно, и не позволяет давлению достигать критической точки, как это случилось с Сириусом позапрошлым летом. Сириус привык носить их разочарование как парадный пиджак, когда как Регулус чувствовал каждой клеткой, как оно окутывает его тело, душит, сжимает горло, пока у него не останется единственный выбор: стать лучше или умереть. Иногда, все его силы уходят на то, чтобы не выбрать последнее. В любом случае, сейчас они без сомнения им довольны, пока он аппарирует в небольшой маггловский городок в Северной Шотландии и вместе с остальными приступает к террору деревушки. Большая часть банды Мальсибера изо всех сил старается строить из себя темных волшебников, практикуя всю темную магию, о которой когда либо слышали и хотели отточить до совершенства. Кто-то накладывает Инсендио на живую изгородь, которая даже не искрится от такой слабой попытки, затем пробует взрывные заклятья, которые только с третьей попытки заставляют окна хотя бы пустить трещину, но Регулус — Блэк. Он был рожден в семье темных волшебников и, очевидно, становится одним из них. Это для тебя, Дамблдор, думает он, прежде, чем стреляет настолько сильным Инсендио, что ратушу мгновенно облизывают языки пламени, а тысячи лет истории сияют оранжевым в лунном свете. Глаза остальных распахиваются в немом шоке: ему только 16, он не должен уметь такого. Они понятия не имеют, могут ли их родители подобное. Регулус не обращает внимания, движимый злобой, он слишком занят разрушающей тирадой, он продвигается дальше по улице, взрывая крыши каждого дома, мимо которого проходит, оставляя за собой темный след на асфальте. Таким Блэком ты думал я буду, не так ли, Дамблдор? Надеюсь, что не расстроил тебя. Он проходит мимо полицейского участка, который располагается рядом с тюрьмой. Он знает, что это своего рода Маггловский Аврорат, и не может не задуматься, что такого натворили узники, что вынуждены гнить в темнице. Интересуется, много ли из них было осуждено по фальшивым обвинениям, кто был приговорен еще до того, как улики были представлены для рассмотрения в суде. Задается вопросом, много ли там таких же, как он, которые были осуждены такими же, как Дамблдор. Регулус не знает ни кто они такие, ни что они сделали, но ему все равно. Оглушив каждого из охраны, кто пытается встать у него на пути, он заставляет стены камер исчезнуть. Пленники озадаченно переглядываются сквозь исчезнувшие стены прежде чем бежать на свободу. Может быть, такая же участь будет ждать Азкабан, если он не доберется до меня первым, слышишь ты, претенциозный придурок? Дома разрушены, кусты сжирает пламя, улицы в обломках и Регулус наконец кончает свое городское огненное шоу. Он возвращается туда, где большинство все еще пялится на него глазами размером с галлеоны, слишком шокированные, чтобы самим сеять разрушения, хотя не то чтобы Регулус особенно нуждался в их помощи. Они выглядят так, будто хотят задать кучу вопросов, вроде что заставило его изменить решение? а еще какие заклинания он использовал, чтобы свалить все машины города в одну искрящуюся груду, что купала в своих огнях всю улицу? Они упускают свой шанс, когда Регулус спрашивает: — Завтра в то же время? — и аппарирует обратно в Хогвартс, не дожидаясь ответа. Он идет обратно в общую комнату своей привычной уверенной походкой, и остальные, кто быстро последовал за ним, почти бегут, чтобы догнать его. — Блэк, это еще блять что было? Ты почти сравнял целую деревню с землей даже не вспотев. Темный Лорд наделил тебя особыми силами Пожирателя Смерти, чтобы сделать тебя лучше нас? Регулус посылает проклятье в Мальсибера, который тут же падает на пол, и с дерзостью отвечает: — Я всегда был лучше, чем вы. В конце концов, я Блэк, — повисает тишина и никто не пытается спорить с ним, пока он не возвращается в спальню с Эваном и Барти. — Рег, — начинает Эван, очевидно потеряв дар речи, — Рег, что с тобой случилось? Тобой овладел дух Темного Лорда или что? — Ну почему ты такой тупой?— Барти перебивает его, совершенно не впечатленный Эваном, и поворачивается к Регулусу, — Ты чертовски горячий, когда психопат. И что же спровоцировало такие изменения, хм? Регулус задумывается, был ли у Барти хоть один разговор, который обошелся бы без флирта, но вслух он произносит лишь: — Я блять ненавижу Дамблдора. Этого объяснения достаточно для них обоих, они знают эти сантименты слишком хорошо. Они не занимаются этим каждую ночь, поскольку у них все еще есть занятия по Ж.А.Б.А., которые следовало бы отточить для следующего года, и другие задачи, которые следовало бы выполнить, но они все еще делают это часто. Успехом считается если об их развлечениях пишут в Ежедневном Пророке, а неудачей если нет, а каждый провал — это стимул для остальных прилагать вдвое больше усилий каждую новую ночь, чтобы заполучить одобрение Темного Лорда. Эта рутина длится на протяжении всей осени и перетекает в зиму, пока не наступает февраль и Регулус не стоит в саду очередного безликого дома магглов, когда его настигает внезапное осознание бесполезности всего этого. Что он делает? Почему он опустился до того чтобы вести себя как чистокровный низшего класса, который все еще борется за одобрение Темного Лорда, когда он уже получил это? Он пытается доказать Дамблдору, что он Блэк, что он именно тот, кем он думал он является, но зачем ему давать старику именно то, чего он хочет? Он пытался доказать правоту Дамблдора все это время, пока ему надо было доказывать, что он ошибался. Он не собирается доказывать ошибочность его суждений своим присоединением к Ордену Феникса, точно нет, но он собирается показать ему, что может быть одновременно и Блэком, и кем-то великим. Регулус чувствовал знакомое чувство злобы, которое, как казалось, руководит всеми его решениями, и задумывается, как много времени пройдет, прежде чем Дамблдор осознает, что он недооценивал его. Он бы и в жизни не догадался, что пройдет всего лишь два с половиной года, прежде чем не только Дамблдор, но и весь мир поймет это. Он не ходит на следующие рейды с ними до самого лета, того самого лета, когда их посвящают в ряды Пожирателей по распоряжению Темного Лорда. Мальсибер в бешенстве и все еще завидует тому, что Регулус вообще имеет право выбирать: ходить на рейды или нет. Частота их появлений в Ежедневном Пророке заметно падает с тех пор, как Регулус бросает это дело, что злит их еще больше. Они не смогут стать Пожирателями Смерти, если их не заметят: не все из них могут быть Регулусом Блэком. Это ведет к тому, что Мальсибер начинает домогаться до Регулуса, а затем и остальные подключаются к этому, пытаясь уговорить его вернуться к их кровавому параду. — Идешь сегодня, Блэк? — Блэк, можешь выбрать захолустье сам, если решишь пойти. — Блэк, уверен, что хочешь, чтоб Темный Лорд решил, что ты сдался, ха? Блэк это. Блэк то. Блэк. Блэк. Блэк. Они не заткнутся и точно не оставят его в покое, поэтому Регулус доходит до точки кипения в начале апреля. Прямо перед Пасхой. Очевидно, сегодня очередь Айвери пилить его, а Регулус просто…ну, ему уже по горло. Он не хочет идти — эти прогулки с ними заставляют его чувствовать себя подростком, переросшим мягкие игрушки. Он не может больше это терпеть. — Так что, Блэк-, — начинает Айвери, но оказывается прерванным без предупреждения, когда кулак Регулуса врезается ему в нос. Он никогда никого не бил до этого, и его кулак чертовски саднит, но о Святой Салазар это было хорошо. Он был в самом центре шумного коридора на пути к кабинету трансфигурации, когда это случилось, но когда он отправил Айвери на пол - весь этаж замолчал. Кем, черт возьми, Регулус Блэк, Сам Регулус Блэк, себя возомнил, даже подумав о том, чтобы ударить Слизеринца, не то что сделав это? Особенно семикурсника, сильного, грозного и пугающего почти любого. — Я сказал нет, Айвери. В следующий раз, когда кто-то из вас задаст этот тупой вопрос, я без раздумий направлю на него палочку, — шипит Регулус, очень взбешенный всем этим, а затем поворачивается обратно, продолжая движение по коридору. Все по-прежнему неподвижны и смотрят на Айвери, чья челюсть опухла и губа истекает кровью в том месте, где кольцо Регулуса оставило порез, а также на самого Регулуса, который хоть и разодрал костяшки, но все еще выглядит идеально со своими уложенными волосами, приглаженной мантией и обычным, спокойным, почти скучающим видом. — Мистер Блэк, — окликает его Профессор Макгонагалл сзади, очевидно услышав переполох в коридоре и прийдя на расследование обстановки, — Мистер Блэк, я полагаю Мистер Поттер сейчас с-, — она останавливает себя, комично распахивая глаза , когда Регулус поворачивается и она осознает, что он не Сириус. — Мистер Блэк, — повторяет она, по всей видимости сбитая с толку, что случается редко, — что овладело Вами, раз вы решили ударить одного из студентов, а тем более вашего сокурсника? — Это была случайная магия, приношу свои извинения, Профессор, — отвечает Регулус, совершенно не чувствуя раскаяния. Выражение его лица непоколебимо, хотя его внутреннее торжество растет с каждой секундой, пока ее глаза бегают от опухшего лица Айвери к костяшкам Регулуса подстать. — Наказание, Мистер Блэк, мой кабинет, вечером, в семь, — говорит она нарочито, не веря его вранью ни на секунду, — а теперь пройдите в класс для занятий, без лишних насильственных действий по отношению к другим ученикам. — Да, Профессор, — отвечает Регулус, все еще полностью не задетый произошедшим инцидентом, и уходит прочь с высоко поднятой головой, игнорируя недоверчивые взгляды, направленные в его сторону. Барти и Эван подлетают через несколько секунд после того, как лицезрели все это представление. Взгляд в глазах Барти заставляет Регулуса понять, что этим вечером они будут заняты. Они не встречаются и никогда не будут, просто друзья с привилегиями, потому что это удобно, но Барти не слепой. Регулус Блэк и в хорошие дни горяч. Регулус Блэк, злой и выбивающий дерьмо из самого большущего придурка в стенах этого замка? Выеби меня это единственная вещь, которую он способен вымолвить и которую, к его большой удаче, Регулус и делает. До банды Мальсибера так и не доходит тончайший намек, которым Регулус их наградил, и так, между ними, они получают шесть заклятий на раздробление костей, четырнадцать жалящий проклятий, а также два заклятия магических оков на все тело на протяжении всего оставшегося учебного года. Айвери больше не пытается. Это начало мая, когда седьмой курс выпускается. Регулус не разговаривал с братом больше года, а когда он проходит мимо него в коридоре, то притворяется, что того не существует. Петтигрю его боится, Люпин только смотрит с недоверием, и лишь Поттер пытается с ним поговорить, спросить как его дела, напомнить, что Поместье Поттеров всегда будет для него домом, до тех пор, пока Регулус не проклинает его достаточное количество раз, чтоб до него наконец дошло, что он не хочет с ним разговаривать. В Большом Зале проходит грандиозная церемония, после которой вся школа вываливается наружу, на лужайку возле Черного Озера, празднуя, веселясь, болтая и прощаясь. Регулус не среди них, не хочет быть среди них и не должен хотеть попрощаться хоть с кем-то. Ему нужно быть сильным, но единственная вещь, о которой Сириус хоть когда-то был прав, это то, что он слаб. Что он разочарование. А сейчас он на грани того, чтобы разочаровать своих родителей тем, что связывает себя с предателем крови и своим бывшим братом. Он должен был знать лучше, должен был быть лучше, но он слаб. Он слаб. Он не может ничего с собой поделать, когда говорит друзьям, что возвращается в общую гостиную, а сам уверенным шагом бредет до высокого дерева, где мародеры и их друзья всегда собираются, разговаривая, смеясь и наслаждаясь последними мгновениями счастья, прежде чем они вступят на порог мрачной военной реальности. Разговоры затихают, когда он подходит, руки скользят в карманы, пытаясь нащупать палочки, но Регулус просто встает напротив Сириуса и пялится на него несколько секунд, игнорируя попытки остальных показаться угрожающими. Сириус выглядит наполовину сбитым с толку, наполовину раздраженным, но Регулус только шипит: - Si tu meurs à la guerre, je te ramènerai d'entre les morts et je te tuerai moi-même Он закипает, и его злость только растет, когда он думает о том, что сказал, но это злость не направлена на Сириуса - только на себя самого. Он зол, потому что слаб. Он Блэк, Пожиратель Смерти и Слизеринец. Он не должен быть слабым, но слаб. Потому что глубоко внутри он любит своего брата, а в следующий раз, когда они увидят друг друга, они уже будут по разные стороны войны. Он слаб и всегда таким был. Слаб. Слаб. Слаб. Растерянная тишина окутывает Сириуса, пока Джеймс не нарушает ее: — Что? Это был твой брат. Что он сказал? Сначала Сириус не отвечает, слишком шокированный тем, что его брат заговорил с ним впервые после 18 месяцев тишины: ему нужно несколько мгновений, чтобы отделить ядовитые слова от послания, которое они скрывают. — Сириус? — повторяет Джеймс, чья обеспокоенность только растет, когда Сириус слабо улыбается. Не бывает такого, чтобы Сириус взаимодействовал с членами своей семьи и потом пребывал в хорошем настроении, так что Джеймс собирается серьезно с ним поговорить и спросить, не сошел ли он с ума, когда Сириус наконец прерывает молчание. — Этот мелкий говнюк сказал, что умри я на войне, он вернет меня к жизни и убьет сам, — говорит он с недоверием, все еще смотря на удаляющуюся фигуру Регулуса. Сириус почти сияет, что сильно контрастирует с Римусом, который направляет паникующий взгляд в сторону Регулуса, заходящего в замок, и с Джеймсом, которого буквально разрывает: — Это была угроза? Я ему не позволю, он не может тебя убить! Сириус тихо смеется, останавливая паническую тираду Джеймса: — Это не угроза, Сохатый, далеко не угроза. Сириус больше не собирается разглагольствовать, на что Римус только мямлит: — Я вас, Блэков, вообще не понимаю. Регулус уезжает домой на лето снова, и его посвящение состоится сегодня. Он не волнуется — у него уже есть темная метка, остались всего лишь формальности, и неважно, осознал он это или нет, но все его шестнадцать лет жизни были всего лишь подготовкой к событию, которое ждет его вечером. Он знает, каким традициям его обязуют придерживаться, какое уважению выказывать и какой престиж занимаемой позиции ему предложат. И он хочет этого. Он становится тем единственным, кем Сириус никогда не сможет быть, делая одну единственную вещь, которую Сириус не сможет сделать, и он единственный заставит родителей гордится. Это все, чего он когда -либо хотел. Он предполагает, что первая половина вечера пройдет за пытками маглов, что достаточно просто, но на самом деле оказывается, что это они сами, кого начинают пытать. Волдеморт проходит мимо ряда новобранцев и стреляет в них Круциатусом. Это не надолго, максимум 20 секунд на каждого, но вообще-то это все еще очень долго. Регулус единственный, кто не кричит, хотя он не может точно сказать, что это говорит о нем как о человеке. Значит ли это, что он сильный или что он спрятал внутри такую большую часть себя, что потерял способность чувствовать полностью, став никем иным, как хладнокровным монстром. Он понимает, что ему все равно: в любом из двух случаев это делает его идеальным оружием. Это было поистине адское боевое крещение, на которое они сами подписались, но не похоже, что кто-то из них уже может передумать, даже если бы хотел этого. Он хочет это. Вторая часть вечера все еще проходит в мэноре и тема пыток все еще продолжается, за исключением того, что вместо маглов теперь они пытают Круциатусом друг друга. Это только укрепляет идею Регулуса о том, что Темный Лорд на самом деле темная личность, психопат-садист, но факт того, что Регулус не ненавидит эту идею заставляет его задуматься: не таков ли и он? Несколько новобранцев вздрагивают или демонстрируют на лице настоящий ужас, но Регулус наконец-то находит день в календаре его жизни, когда он почти благодарен за свое абьюзивное детство. Он стал безразличен к насилию, но он только сейчас понимает, что все зашло настолько далеко, что он может наложить Круциатус даже на своих знакомых, сослуживцев, кем бы они ни были, без раздумий. Он и дважды не подумает о большей части из них. Регулус пока не знает, кто будет следующим для него, но он надеется что не Барти или Эван. Он сможет это сделать, но он не хочет. Пожалуйста, только не они, думает он, пожалуйста не- — Регулус Блэк, мой юный самородок, мой самый молодой Пожиратель Смерти, — начинает Волдеморт, прерывая его мысленные мольбы. Его голос ровный и мелодичный, но, как легко догадаться, очень далек от успокаивающего звука пианино, на котором Регулус играл все свои юношеские годы. — Как моему самому молодому, будет наиболее честно, если тебе первому выпадет честь поиграть с моим самым старшим из новобранцев. — Да, Мой Лорд, — автоматически проговаривает Регулус, стараясь не сталкиваться с ним взглядом, хотя внутренне сразу же пытается понять, кто самый старший. Это должен быть кто-то, у кого на лице отображается больше всего страха, а язык тела демонстрирует, что он нервничает, и еще- Оу. Он видит кто это. И он рад, что это именно он. Мальсибер. О да, это будет весело. Регулус накладывал Круциатус всего лишь один раз, и это потребовало огромных усилий, а также сильной блокировки разума, чтобы сосредоточиться на достаточном количестве злобы, для удачного заклинания. Тем ни менее, кипящая ненависть Регулуса и его искреннее раздражение по отношению к Мальсиберу всегда были в лобной доле его разума. Он никогда не мог игнорировать их долгое время, так что остальные наблюдают, как он с легкостью выбрасывает Круциатус, заставляя Мальсибера кричать уже в первые три секунды. Он кричит, его мускулы сводит судорогой, нервные окончания дергаются, боль достигает пика, но Регулус находит это почти успокаивающим. Он прошел долгий путь от своего первого Круцио, которое наложил, когда не видел ничего, кроме Сириуса, распластавшегося на полу гостиной — зрелище, которое спровоцировало сильную рвоту. Но сейчас? Сейчас он за штурвалом. И все это знают, Мальсибер это знает. Ему нравится быть на этом конце палочки. Его внезапно настигает осознание, что он хорош в этом - один из лучших. Он лучше их. Он провел всю свою жизнь в тени Сириуса, недостаточно сильный для своих родителей, недостаточно благородный для Гриффиндора, но сейчас он наконец нашел то, в чем он превосходен. Он хорош. Как Блэк. Как Темный волшебник. Как Пожиратель смерти. Оторвавшись от своего прозрения, он осознает, что все еще направляет палочку на Мальсибера, который все еще двигается, но больше не кричит, сорвал голосовые связки. Он отменяет проклятие, и бесстрастно спрашивает: — Этого достаточно, Мой Лорд? Волдеморт просто смеется. Он смеется? — Посмотри на меня, Регулус Блэк. Регулус подчиняется, и когда смотрит в глаза сильнейшему волшебнику в истории, мужчине, которому он будет служить до конца своей жизни, он видит человека холодного, резкого, сильного, но он им впечатлен. — Регулус Блэк, как ты думаешь, много ли моих новобранцев могут наложить Круциатус настолько же эффектно? — Не уверен, Мой Лорд, — отвечает Регулус, раздумывая, к чему это все идет. — Совсем немного, — говорит он, — и из этих немногих…как ты думаешь, много ли из них могут сделать это не отшатнувшись, не запаниковав, не прекратив в момент, когда их жертва начинает издавать крики, которые им посчастливилось спровоцировать? — Не уверен, что знаю, Мой Лорд, — повторяет Регулус, сбитый с толку поучительным тоном и вопросами, хотя более чем уверен, что его хвалят. — Еще меньше, — продолжает Волдеморт, — Но никто из них не был так же силен или компетентен, как ты. Ты станешь важным ресурсом в моем ближайшем кругу, — заканчивает он, прежде чем выйти из комнаты. Дамблдор ошибался, Сириус ошибался, мои родители ошибались, думает Регулус. Я могу быть подходящим кому-то, достаточно хорошим для кого-то. Он оглядывается, в тайне довольный собой, и к его удивлению, большинство новобранцев, кроме Эвана и Барти, которые знают его с одиннадцати лет, и Снейпа, который, Регулус уверен, не умеет выражать ни единой эмоции в принципе, кроме как искренней безучастности, все избегают смотреть ему в глаза, решительно игнорируя его и смотря себе под ноги. Регулус осознает, что они его боятся. Они боятся. Теперь он видит, видит, что это не зависть — им всем полагается темная метка, а о присоединении к ближайшему кругу они и не мечтали. Это даже не восхищение тем, что он уже умеет, заклинания, которыми уже владеет, особенность к магии, которой обладает. Это настоящий животный страх. Гремучая смесь: немного уважения, немного идеализации, нотки зависти, от которой не могут избавиться, но они по-настоящему его боятся. Они не знают, на что он способен. Никто не знает, на что он способен, а он наполнен неожиданным чувством восторга и предвкушения из-за того, что и сам не знает, на что способен. Они напуганы тем, что, если Круциатус наложенный на 45 секунд для шестнадцатилетнего был легким заклинанием, что он может сделать, если действительно попытается. Они напуганы неизвестностью. Того, что он может сделать. Того, что он может сделать с ними. Даже Регулус не знает реальные границы своих возможностей, но он хочет их испытать. И что может быть лучшим местом для испытания своих возможностей, если не война, где на одной стороне его враги, а на другой — люди, на которых ему наплевать, мертвы они или живы. Инициация продолжается еще несколько часов. Ожидаемо, но никто из новобранцев не может наложить такой же Круциатус, как у Регулуса. Только половина вообще может его выдавить. Нотт едва ли смог произнести слова. Гребаный слабак, язвительно думает Регулус, прежде чем навести на него палочку в обучающих целях. Это за каждый раз, когда ты приставал ко мне в библиотеке. Трэверса Регулусу доверили, чтобы попрактиковаться, но неважно, как сильно тот пытается, заклятье не получается, и Регулус продолжает стоять со скучающим выражением лица с намеком на ухмылку превосходства. Конечно ты не можешь, Я Блэк, а ты всего лишь Трэверс. Черт, да это даже не Священные 28, думает он, прежде чем продемонстрировать, как это делается. Трэверс вскрикивает сразу же, а Регулус посылает резкое проклятье, которое ощущается как пожар на коже, чтобы тот заткнулся. Это трагично, серьезно, вся эта компания, в которой он вынужден коротать свое драгоценное время. Регулусу, к счастью, не надо пытать Барти или Эвана, но они насылают Круциатус друг на друга, и вроде как, превращают это в какую-то игру?? Какого. Черта. Сейчас очередь Барти пытать Эвана, который кричит и корчится на полу, но когда Крауч отменяет заклятие, они смеются? — В этот раз понадобилось всего лишь десять секунд, чтобы заставить меня кричать, — ухмыляясь говорит Эван. Барти наклоняется ближе и подмигивает: — Могу засунуть тебе член в задницу, и ты закричишь уже через пять. Оу. Они используют пытки, в прямом смысле этого слова, для того чтобы пофлиртовать? Это какой-то изощренный вид прилюдий? Регулус не знает и, честно говоря, даже не хочет знать, все равно. Только Барти станет флиртовать и шутить о сексе на посвящении в Пожиратели Смерти, но ладно. Все нормально. По крайней мере их все устраивает. Пытки длятся не так долго, вскоре Волдеморт поднимается с места, сигнализируя, чтоб уже существующие Пожиратели тоже встали, а затем оглядывает комнату с улыбкой. Ничего хорошего это не предвещает. — Мои новые Пожиратели Смерти, которые хотят войти в мои ряды, последним элементом вашей инициации станет проверка на мастерство и потенциал, — он взмахивает палочкой и в воздухе появляются координаты аппарации, выведенные огненным шрифтом, — аппарируйте сейчас же, и мы устроим рейд через 10 минут. Регулус достает палочку, готовясь уходить, когда его прерывает звук его имени. —Регулус Блэк, мой юный протеже. Подойди ко мне. Регулус понятия не имеет, чего ожидать, что случится, или что он хочет, чтоб случилось, но ему не страшно. Он Регулус Блэк, в конце концов, нет ничего, что Волдеморт бы попросил, а он не смог бы исполнить. Он встает напротив Волдеморта, который ждет пока остальные Пожиратели исчезнут, а потом говорит: — Мне нужен Домашний Эльф. Что? растерянно думает Регулус, ожидая больше деталей, потому что, что? Тем не менее, Волдеморт, кажется, уже ожидает его ответа. — У меня есть Домашний Эльф, которым вы можете распоряжаться, Милорд, — сдержанно отвечает Регулус, хотя в голове он блять сбит с толку. Он надеется, что дал правильный ответ. — Очень мило с твоей стороны, мой юный друг, — отвечает Волдеморт почти насмешливо, — отправь его ко мне ровно в восемь завтра утром. — Да, Мой Лорд, — послушно отвечает Регулус, — Я позову его сейчас и прикажу ему быть готовым, в случае, если он понадобится Вам раньше. — Да... да, ты будешь очень ценным слугой в моих рядах, — говорит Волдеморт, удовлетворенный, а затем аппарирует не попрощавшись, оставляя Регулуса в комнате одного. — Кикимер, — зовет Регулус, улыбаясь, когда видит перед собой друга. — Юный Хозяин Регулус звал Кикимера, Кикимер прибыл. Как Кикимер может служить Вам сегодня, Хозяин? — Мне нужно, чтоб ты прибыл к Темному Лорду в восемь утра, но будь готов уходить и раньше, если ему понадобится, — говорит Регулус. — Я не знаю, что он хочет сделать, но мне нужно, чтоб ты следовал его приказам, а затем вернулся ко мне, когда вы закончите, хорошо? Кикимер только послушно кивает: — Хорошо, Юный Хозяин Регулус, я сделаю, что Вы просите, — произносит он, прежде чем щелкнуть пальцами и аппарировать. Регулус глубокий вдыхает и делает то же самое. Он прибывает в парк, где небольшая группа магглов играла в какую-то игру с мячом, а сейчас валяется мертвой на поле, окруженная остальными Пожирателями. — Теперь наш черед поиграть, — это все, что говорит Волдеморт, когда как остальные разбредаются по сторонам и начинают работать над тем, чтобы сравнять город с землей. Огонь, крики, пытки, смех, слезы, смерть, разрушения, боль. Деревня почти полегла, а всех магглов либо убили, либо мучают до потери рассудка, когда в воздухе раздаются хлопки аппарации. Несколько пожирателей перекидывается паникующими взглядами, переживая, прибыли ли Авроры, но Волдеморт выглядит восторженным. — Кажется, у меня есть для вас угощение получше магглов, — говорит он с жестокой ухмылкой, — Дамблдор и его небольшое сборище солдатиков. Нет. Нет, нет, нет. Дамблдор не может быть здесь. Орден Феникса не может быть здесь. Потому что если они здесь, то Сириус тоже здесь. Регулус видит его сразу же: его волосы чуть длиннее, а лицо чуть более уставшее, но это все еще Сириус, и каким бы слабым его не делало это признание, он все еще его брат. Начинается битва, воздух вокруг превращается в калейдоскоп из заклятий: флуоресцентно-зеленых искр, которые исходят из палочек Пожирателей Смерти и кроваво красных нитей оглушающих заклятий от Ордена Феникса. Все движутся, сбивая пешек, чтобы добраться до королей, и Регулус видит это все. Он не пытается разработать какую-то сложную и запутанную стратегию, чтоб добраться до Дамблдора, ему нужен всего лишь один итог этой битвы и это живой Сириус. Если ему придется убить каждого на светлой стороне, чтобы Сириус выжил, он сделает это. Если ему придется убить каждого на стороне Пожирателей Смерти, чтобы Сириус выжил, он сделает это. Если ему придется убить себя, чтобы Сириус мог жить, он сделает это без колебаний. Регулус плохой человек, его место на войне, но Сириус-, он до раздражения хороший человек, в Гриффиндорском смысле слова, который не заслуживает ни унции страданий. Сириус не заслуживает умереть, поэтому вместо того, чтобы стрелять проклятиями в Светлую Сторону, Регулус накладывает на себя заклятие щита, которое отобьет большую часть заклятий, и фокусируется на Пожирателях. Большинство из них ведут дуэль по два-три человека против светлой стороны, и это едва ли можно назвать дуэлью. Группы бегут и догоняют, прячутся и охотятся. Повсюду кровь и травмы. Регулус концентрируется на своем брате, который уворачивается от проклятия: еще бы дюйм и ему бы точно вывернуло кишки; прежде чем мозг Регулуса успел подумать, рука с палочкой уже потянулась, чтобы переломать все кости в теле Рудольфуса Лестрейнджа. Только блять тронь его, жестко проносится у Регулуса в голове. Несмотря на эффективность проклятия Регулуса, Рабастан Лестрейндж, который дрался бок о бок с братом, думает, что это Сириус наложил заклинание, и теперь он борется вдвойне сильнее, насылая проклятия дважды темнее предыдущих. Регулус узнает этот взгляд в глазах Рабастана: у него сейчас тот же самый. Тот самый который клянется, что отомстит всем, кто попытается хоть пальцем тронуть тех, кого он любит, и Регулус не сомневается, что следующая вспышка из палочки Рабастана будет ярко-зеленой. Так или иначе, этому есть простое решение. Регулус делает это первым - Рабастан валится на землю. Мертвый. Так тебе и надо, ублюдок, думает Регулус, прежде чем вернуть внимание к битве. Сириус отбивает пять Джеймсу Поттеру, потому что конечно они неразлучны даже сейчас, когда празднуют то, что уложили двух Пожирателей, не подозревая, что Регулус был тем, кто присматривал за ними, как какой-то ангел-хранитель, вытащенный из глубин ада. Ему блять насрать на Поттера, но тот продолжает торчать возле брата, поэтому теперь Регулусу приходится охранять их обоих. Если бы они были из Слизерина, то один из них использовал бы другого как щит, но, по всей видимости, это не слишком браво или благородно для Гриффиндорцев. Тем временем, схватка подходит к концу. Всех с травмами аппарируют отсюда подальше, а тех Пожирателей, которых вывели из строя, утаскивают Авроры. К Регулусу движется фигура, он поднимает палочку инстинктивно, хотя знает, что не воспользуется ею. Человек напротив не знает этого, но кажется и не особо об этом беспокоится, ведь подходит все ближе. Также как Регулус распознал брата с противоположной стороны поля, Сириус очевидно распознал его в черной робе и маске идентичной другим Пожирателям. Он ожидает драки, ссоры, проклятья, чего-угодно, но все что Сириус произносит, это: — Ты мертв для меня, — а затем сплевывает в ноги и разворачивается. Регулус слегка отшатывается от жара ненависти в словах и наблюдает, как его брат уходит. Во второй раз. Отлично, думает Регулус, держись от меня подальше. Только так я смогу тебя защитить. Он более чем благодарен за уродливую маску, которая скрывает его слезы, когда он возвращается на Площадь Гриммо. Обычно он гораздо лучше в том, чтобы дистанцироваться от своих истинных чувств, но и Сириус всегда влиял на него так, как остальные не могли. Он повторяет себе, что он монстр, бессердечное оружие, но в конце концов, он человек, и у каждого человека есть слабость. И слабость Регулуса — Сириус. Его родители в отъезде, за что он сильно благодарен, птому как весь дом остается в его распоряжении, но он не делает ничего: только обижается и жалеет себя. Ну конечно Сириус бы заставил его себя так чувствовать, так, словно он ужасное бесчувственное существо, и также сильно как Регулус ненавидит эту часть себя, он за нее благодарен. Он был так пуст в последнее время, делая все, что ему прикажут, следуя указаниям родителей и Темного Лорда, поддерживая статус Блэка, пряча каждую мысль кроме мыслей о возмездии или о злости, что он почти забыл какого это, испытывать хоть что-то другое. Его главная эмоция — это скорбь по брату, который даже не мертв, но это хорошее напоминание, что однажды у него была жизнь, в которой у него были люди, которых он любил настолько сильно, чтобы сейчас по ним скучать. Теперь эта жизнь закончилась. Больше у него нет Сириуса, и он сомневается, что когда-либо еще он у него будет. Он прогуливается по дому, читает книги, скучает по брату, блокирует мысли о том, что скучает по брату до тех пор, пока они не исчезнут полностью, и ждет чего-то, чем можно было бы заняться. Темный Лорд его не звал, родители еще не вернулись, а все что Барти и Эван в последнее время делают это пытают и убивают магглов, но Регулус пока не может заставить себя беспокоиться. Его монотонная череда дней заканчивается меньше чем через неделю, когда он сидит в библиотеке, и в коридоре раздается звук аппарации домового эльфа, что свидетельствует о том, что Кикимер вернулся. Регулус поворачивается, чтобы поприветствовать его, но слова застревают у него в горле. Кикимер возвращается полностью промокшим, почти как утопленник, и неприятное чувство окутывает Регулуса, когда он видит, как его бледное и мокрое тельце покрыто царапинами по всему торсу. Регулус задумывается, почему же это ощущается как сигнал того, что что-то грядет, будто предчувствие или предупреждение. Кикимера тошнит водой и чем-то блестяще зеленым на ковер, и Регулус сразу же это очищает. — Ой, Хозяин Регулус, Кикимер возвратился к Вам, как Вы его и просили, но Кикимер плохо себя чувствует. Кикимер ходил в очень-очень плохое место с очень-очень плохим волшебником, который делал с Кикимером очень плохие вещи. Регулус смотрит на это и неожиданная волна ярости окатывает его, когда он осознает, что домашние эльфы для Него, как и магглы, просто еще один расходный материал, втянутый в войну, к которой эти виды даже не имеют отношения. — Что он сделал с тобой, Кикимер? — в ужасе спрашивает Регулус. — Кикимер не хочет это рассказывать, он может расстроить Юного Хозяина, Кикимер не хочет, чтобы Хозяин Регулус волновался, — суетливо отвечает он, но Регулус не может этого стерпеть. Он хочет знать. Ему нужно знать. Он не может начать осуществлять свой план мести, если у него нет всего контекста мотивации. Регулус делает глубокий вдох, подготавливая себя к вещам, которые ему предстоит услышать. — Расскажи мне.