whatever happened to the young, young lovers?

Ноябрь 1980 Тишина длится еще целую минуту после ухода Регулуса. В конце концов, то, как закончилась война, больше походило на разочарование. Долгие годы планирования, борьбы, жизни и смерти — и все ради того, чтобы 19-летний парень, едва ли мужчина — все еще подросток, не только вывалил все ответы к их ногам, но и решил эту головоломку без ошибок, почти как запоздалой мыслью. Дамблдор все еще восседал во главе стола, взгляд прикован к кучке пепла, которая раньше была Лордом Волдемортом. В голове Сириуса все еще крутится бесконечная спираль он жив, он жив, он жив, когда он думает о брате, которого оплакивал последние два года. Часть его всегда верила, что Регулус жив, что если он сконцентрируется достаточно сильно, то сможет найти брата, но каждый раз, когда он пытался, любой отголосок Регулуса, всплывавший в его голове, неумолимо ускользал. Другая часть Сириуса, более рациональная, пыталась смириться с уходом младшего, скорбела по нему. — Ты мертв для меня, — последняя запомнившаяся Сириусу вещь, которую он сказал Регулусу во время рейда Пожирателей Смерти в Суонсии . Это был один из самых первых рейдов, на котором он, Джеймс, Римус и Питер боролись за светлую сторону, делая что-то по-настоящему правильное, сражаясь, чтобы выиграть войну, когда он увидел своего брата. На нем была такая же черная мантия, как и на остальных, его лицо спрятано за такой же, как у остальных, маской, но все это не имело значения: Сириус знал, что это Регулус. Он держался не так, как остальные, словно он был лучше их всех, словно он был Блэком и знал это. Только после той встречи он понял, что Регулус применял против него исключительно защитные заклинания, а два атакующих, которые младший брат применил, были направлены против тех, кто был на его стороне. И все, что Сириус сказал, было: —Ты мертв для меня, — которое Регулус, очевидно, воспринял слишком буквально. Он до сих пор вспоминает, как видел имя брата в числе пропавших без вести в Ежедневном Пророке за июнь 1977 года, усмехаясь, полагая, что он прячется с другими Пожирателями. Затем, ранним Августом, имя Регулуса опять появилось в Пророке, уже на первой полосе, и Сириуса прострелило такой болью, что он думал, что умрет от нее. НАСЛЕДНИК БЛЭКОВ ПРИЗНАН МЕРТВЫМ Четыре простых слова. Три года, наполненных скорбью. Два брата, но только один выживший. Это война: смерть всего лишь банальность в таких делах, но она ощущается по-другому, когда один из умерших твой близкий. Портрет Регулуса, который был выбран, чтобы анонсировать его новое звание, как Наследника, занял почти всю страницу, но когда Сириус смотрел на газету, разглядывая его, он не видел Наследника Благороднейшего и Древнейшего дома Блэков. Он видел своего младшего брата, которому только исполнилось четыре, когда Сириусу было уже пять и он впервые проявил магические способности. Сириус украл его любимую игрушку, держа ее вне досягаемости, пока она непроизвольно не выпала у него из рук и не приземлилась на руки Регулуса. Сириус видел своего маленького восьмилетнего брата, который случайно разбил вазу и был неистово напуган, что их мать будет злиться, на что старший только рассмеялся и сказал, что всем все равно плевать. Он молча взял на себя наказание за разбитое, а потом, когда Регулус уже спал, их мать проклятиями выбивала из Сириуса подобную неуклюжесть. Он видел своего младшего брата, которого только распределили на Слизерин, который подружился с чистокровными фанатиками, насмехался над его друзьями и стал одним из тех людей, от которых Сириус бежал, с которыми Сириус собирался воевать на противоположных сторонах войны. Он видел своего младшего брата, всегда своего младшего брата, только тот был мертв. Но теперь это не так: он жив и он здесь. Сириус не может в это поверить. Он жив. Он жив. Он жив. Регулус был вполне удовлетворен тем, как прошел день. Он поставил галочку в списке из трех пунктов и продемонстрировал результаты самым впечатляющим образом. Ему даже не нужно было репетировать то, что он собирался сделать или сказать: он Блэк, а Блэки никогда не остаются незамеченными, они всегда эффектны и всегда лучшие. И он превзошел их всех. Регулус никогда не ожидал, что вновь вернется на площадь Гриммо, в основном потому, что не рассчитывал дожить до этого момента. Цель была лишь в том, чтобы уничтожить Волдеморта или умереть, пытаясь. Но вот он здесь. Он здесь и он не мертв. Его родители мертвы, Регулус узнал об этом так скоро, как смог, но он подавил любую скорбь, которая могла бы у него быть. На войне нет времени скорбеть, там полно мертвых или умирающих; есть только личное, эгоистичное празднование того, что ты не один из них. Но Регулус — эгоист, он не боится признать этого, так что после того, что он провернул, он полагает, что заслуживает подобного празднования. Он не возвращался домой уже очень долго. Единственные изменения, которые он заметил помимо Сириуса и других предателей крови, это портрет его матери, плотно завешанный какими-то занавесками. К лучшему, думает он. Наверняка будет лучше, если больше она меня не увидит. Она скорее всего возненавидит меня, узнав, что я сделал. Остальные могут уходить, он надеется, что они уйдут. Регулус узнает некоторых из них еще со школьных времен: мародеров, не считая Питера; Вэнс, которую запомнил за несколько лет квиддичных матчей; Дамблдора, конечно же; нескольких авроров. Грязнокровка Поттера и ее подруга здесь, но не та, которая девушка Доркас; он знает, что они обе умерли почти сразу после выпускного, а та, что с ума сходила по сплетням и постоянно пялилась на него. Хотя, он не может винить ее, на него пялились все. Он смотрит на себя в зеркало, исцеляет все раны и царапины, покрывающие его тело, и решает что первое, что он сделает, это примет долгий горячий душ. Вода горячая, почти испепеляющая его кожу, но это единственный способ, которым он может избежать ощущения пещеры, из который он едва выбрался три лета назад. Вода, стекающая в канализацию, розовая, с примесью крови, и Регулус не знает, кому она принадлежит. Немного его, немного Волдеморта, а также смесь от десяти до двадцати Пожирателей Смерти. Это был жестокий конец жестокой войне; он бы не удивился, если бы в одиночку дважды превысил все убийства, которые уже совершил. Он повторно моет свои руки, но они все еще остаются красными, несмотря на то, что вода стекает прозрачной. Он убийца и Пожиратель Смерти, его руки по локти в крови, которую он уже не способен смыть. Регулус ненавидит это, но не потому что он вдруг обрел совесть, а потому что красный — это цвет Гриффиндора, а они это главная причина, по которой ему пришлось сражаться в этой войне. Регулус вымотался, ему только девятнадцать, но он за последние три года достиг того, чего другие не смогли бы и за тысячи. Единственная вещь, которую Орден Феникса хотел сделать, Регулус сделал за них. Интересно, благодарны они или обижены? Как бы то ни было, теперь он один. Его друзья — Пожиратели, которых он не видел еще со школьных времен, и они либо считают его мертвым, либо захотят его смерти, когда узнают о предательстве. Он не настолько наивен, чтобы полагать, что кто-то из Ордена захочет самовольно проводить с ним время. Кроме Сириуса. Сириус слишком поглощен морализмом, честью и верностью, чтобы отречься от него полностью; он примет его обратно, неважно вкурсе он или нет. Регулус знает это наверняка. Он знает, каким был Сириус после его инсценированной смерти; он знает, что хотя бы один человек скучал по нему. В конце концов. Регулус отмывает все физические следы войны. Ментальные следы останутся на его душе как перманентный маркер на белой доске, нестираемый. Он вытирается, надевает повседневную мантию, которая все равно выглядит лучше, чем парадная мантия некоторых волшебников, и смотрит на растение в горшке на своей прикроватной тумбочке, которое никогда раньше не выглядело таким здоровым. Комната кажется ему теплее, почти трескающейся от всей магической энергии, что в ней кишит, и он не понимает отчего это, пока не осознает, что кто-то, должно быть, пытался пробиться сквозь защитные чары, что он наложил. Они явно не знают, что это только делает их сильнее. Держитесь подальше, думает Регулус. Держитесь подальше и оставьте меня в покое, но он знает, что его желания тщетны. Он знал, что навсегда существует лишь один человек, который не послушает его молчаливые просьбы; который узнает, кого способны пропустить чары, даже если они не вкурсе; который все равно зайдет, даже если понятия не имеет, что его ждет за дверью; и, действительно, проходит всего двадцать или около того минут, пока попытки пройти внутри внезапно не прекращаются. Дверь открывается, он проходит внутрь, на что Регулус почти улыбается. — Сириус. За пределами комнаты Регулуса творится настоящий хаос. После его ухода, Римус был первым, кто нарушил тишину, пробормотав тихое «ебать меня», которое казалось эхом разнеслось по всей кухне. Все остальные до сих пор были поглощены восстановлением после подобного землетрясения в виде Регулуса Блэка, что даже Андромеда не сказала ему следить за языком, а в ответ раздалось оставим это на потом, Лунатик от Сириуса. Все они были действительно шокированы. Молли Уизли, которая заговорила следующей, попробовала тихое «и куда нас это приведет, Альбус?», без сомнения, она надеялась, что это приведет ее домой, к детям, которых она сможет воспитывать в мире без насилия. Дамблдор выдержал длительную паузу, прежде чем ответить, попросту заявив «Это не то, что мы могли бы предугадать, но то, что может послужить нам помощью, которой мы безусловно воспользуемся.» Кто-то обменивался неверующими взглядами, пока остальные глубокомысленно кивали, впитывая каждое его слово. — Помощь, — выпаливает Мэри Макдональд, — это не помощь, Профессор. Это решение проблемы. — Напротив, Мисс Макдональд, война еще пока не окончена. Мы должны поймать оставшихся Пожирателей Смерти, восстановить порядок в Магической Британии, а затем оказать надлежащую медицинскую помощь всем выжившим, с наступлением новой главы в наших жизнях. — В этом чертовом доме прямо сейчас находится Пожиратель Смерти, которого я предлагаю немедленно запереть, — рычит Грюм, его палочка поднята, когда он выходит из комнаты и движется в направлении, в котором исчез Регулус. — Подожди, — кричит Сириус, его инстинкты старшего брата активируются моментально, — Ты же не собираешься отправить его в Азкабан, правда ведь? Он же буквально герой войны. Он выиграл нам войну. — Для Мистера Блэка будет организовано судебное заседание, а сила правосудия разрешит эту дилемму, мой дорогой мальчик. Так или иначе, он все еще Пожиратель, нам нужно действовать осторожно и выслушать его версию произошедшего. А теперь позвольте, я пойду. По какой-то причине, все за ним следуют. Это ложь, на самом деле, все знают по какой именно. Все они хотят знать, что случилось, хотят получить представление обо всей этой драме, вживую услышать эксклюзивное толкование этой истории Регулусом Блэком. — Не волнуйся, Бродяга, он не позволит им отослать его, — шепчет Джеймс, а Римус слегка сжимает его плечо в попытке утешить. Сириус не знает, что ему потребуется, чтобы расслабиться хоть немного, но они в любом случае следуют за остальными на лестничную площадку третьего этажа, где находиться комната Регулуса, с табличкой Не входить без особого разрешения Регулуса Арктуруса Блэка, безошибочно указывая, какая из пяти дверей принадлежит ему. Для начала, никто не может даже дотянуться до дверной ручки. На двери установлены защитные чары, но она остается плотно закрытой; никакая комбинация алохоморы, коллпортуса или фините инкантатум не может ее открыть. Ни исчезающие чары, ни изгоняющие чары, ни инсендио не снимают его, и никто не хочет испытывать дьявольский огонь. Регулус постарался, чтоб это выглядело легко. Это надежное заклятие, этого нельзя отрицать, но оно также может быть смертельным и разрушительным, может очень быстро выйти из-под контроля. Немного на самом деле напоминает самого Регулуса, может поэтому ему так легко с ним управляться. Из чего бы ни были сделаны защитные барьеры, они держатся крепко, ни один из слоев не откололся, не появилось ни трещин, ни отверстий; даже не заметно, что кто-то пытался их взломать. Грюм пытается; никто не может отрицать этого. Он стреляет заклятие за заклятием, аура становится все темнее и темнее с каждым из них, а Сириус осознает, что имел в виду Регулус, когда сказал, что светлая сторона нарушает те же правила, за нарушение которых порицает темную. Он чувствует себя некомфортно, словно его отчитали. Эммелин Ванс специально обучалась разрушению проклятий прежде чем присоединилась к Ордену Феникса, чтобы полноценно сражаться в войне, но ничего, что она пробует не срабатывает. Защитные чары — это не темная, но и не светлая магия, похоже, они не поддаются никаким известным на данный момент классам чар, в действительности же, чем больше магии ты используешь на них, тем больше они ее поглощают и усиливаются, а не подавляют магию до такой степени, что она взрывается. Рунические последовательности можно увидеть, но она не может их понять. Она достигла мастерства в разрушении проклятий, но она понятия не имеет с чего начать. Она все еще штурмует стратегии, как разбить это, когда Дамблдор предпринимает попытки, доставая палочку и выстреливая заклятиями, которые ей только предстоит изучить. Как бы то ни было, они все еще не достигли прогресса, что приводит к тому, что остальные начинают озвучивать идеи вслух. Защиту нельзя снять, изменить или ослабить. Они даже не могут определить, к какому типу относятся эти чары, не говоря уже о том, чтобы понять, что они могут сделать, чтобы начать уничтожать их, так из чего же они сделаны? Магия Пожирателей Смерти? Темная магия? Кровная магия? Все одновременно поворачиваются на Сириуса, когда последняя идея озвучивается. Это кровная магия? Не имея возможности отказаться, Сириус осторожно протягивает руку, ожидая ощутить ту же крепкую стену, что описывали другие пытавшиеся, наблюдает сможет ли он распознать последовательность заклятий, но к его же удивлению, его рука проходит сквозь барьер и дотрагивается до гладкого крашеного дуба двери. — Вытащи этого парня наружу, — рычит Грюм, — он будет помещен в Азкабан, пока ночь не закончилась. Сириус не отвечает, приоткрывая дверь, чтобы захлопнуть с другой стороны. Он чувствует, как остальные из Ордена наклоняются ближе, пытаясь увидеть неуловимого бывшего наследника дома Блэков, их идеализированного героя войны, но все что они могут видеть это исковерканный калейдоскоп разных цветов. Насколько они раздражающе и неудобны, настолько защитные чары Регулуса невероятно впечатляюще. Теперь, все что им остается это ждать, пока Сириус не вытащит его, что не должно занять и десяти секунд, но вот проходит пять, десять и двадцать минут, Сириус уверен, что орден ничего не может поделать, размышляя, чем же заняты братья. Регулус выглядит лучше, чем когда зашел в кухню. Он принял душ, оделся в ту же мантию, что очевидно носил в свои шестнадцать, и выглядит как чистокровный наследник, которым и является. Его мантии были сшиты швеей на заказ на его шестнадцатилетнее тело, но сейчас, почти четыре года спустя, они свободно свисают, несмотря на взросление. Регулус лежит на кровати поверх одеял, волосы до сих пор влажные, и, хотя Сириус понимает, что если произнесет это вслух, то скорее всего будет вознагражден проклятьем, Регулус почти выглядит милым. Это смешно, правда. Это тот же человек, что приволок к ним труп тридцать минут назад, после того как предположительно пытал и убивал черт знает скольких людей, чтобы добиться этого, а Сириус все еще думает, что он выглядит милым. Это безумие Блэков, думает он. Хоть раз я поддался ему, но он оказывается вытянутым из своих раздумий твердым: — Сириус, — когда он поворачивает голову и встречает взгляд своего брата впервые за несколько лет. — Реджи, — автоматически произносит он, это все, что он может выдавить. Это его брат, которого он и не надеялся больше увидеть. Которого он оплакивал. Которого он думал, что уже потерял, — не думал, что вновь увижу тебя, — продолжает он, честно говоря, испуганный тем, что такой хрупкий момент разрушится и Регулус исчезнет из виду, опять потерянный. Регулус хмурится. — Я же говорил тебе, что попытаюсь. — Разве? — растерянно спрашивает Сириус, — Ты бы попытался? Когда? Я не помню, когда это было. — Я знаю, — отвечает Регулус, словно едва способен выдавить из себя звуки, словно где-то спрятано более глубокое значение этих слов, но Сириус понятия не имеет где искать, а Регулус похоже не желает вдаваться в подробности. — Так что, — начинает Сириус, потеряв нить разговора, — Как твои дела? Регулус смотрит на него так, словно это самый тупой вопрос, который он только мог задать. — Как мои дела? — сухо повторяет он, — а ты как думаешь? — Я не знаю, Реджи, вот поэтому я блять и спрашиваю, придурок, — разочарованно отвечает Сириус. Он больше не может расшифровать его. Сириус читал своего младшего брата, как открытую книгу, на языке, известном только ему, но теперь тот повесил на себя висячий замок, а если кто и найдет ключ, то должны также попытаться расшифровать его эмоции, написанные кодом и невидимыми чернилами. Регулус молчит, только смотрит, поэтому Сириус выпаливает первую вещь, пришедшую ему на ум: — Хорошо наконец-то увидеть твое лицо, не заляпанное кровью. Сириус не думал, что Регулус может стать еще более безэмоциональным, но вот его лицо становится еще равнодушнее. — Если бы это был кто-то другой, я бы уже проклял его за этот комментарий. — А ты не проклянешь меня? — Нет, но могу передумать, если не заткнешься. — Оооу, ты не проклянешь..АУ! БЛЯТЬ, РЕДЖИ! Предплечье Сириуса распухло почти вдвое в том месте, куда попало жалящее заклятие Регулуса, но это не похоже ни на одно жалящее заклятие, которое он когда-либо видел. Или чувствовал. Это чертовски больно и, ну, жалит. — С тебя хватит на сегодня, Сириус, а теперь можешь наконец отъебаться, пока я пытаюсь приготовить поесть. —Ты собираешься делать это сам? — недоверчиво спрашивает Сириус, — Что, этот проклятый домашний эльф оказал всем услугу, а затем умер? А я думал, куда он подевался. Очевидно, ему не стоило этого говорить, потому что Регулус, забыв о магии, просто толкает его к двери, повторяя: — отъебись, отъебись, я ненавижу тебя, пошел вон, пошел вон, пошел вон, — каждое предложение сопровождается толчком и волной тепла, когда магия Регулуса настолько зависит от его эмоций, что при кадом соприкосновении кожа Сириуса слегка обжигается. Сириус, естественно, озадачен и встревожен такой резкой сменой настроения. — Реджи? — неуверенно произносит он. — Вон! — и с резким всплеском магии, он осознает, что уже находится снаружи комнаты, неспособный открыть дверь. Вот ублюдок, думает Сириус, усмехаясь в неверии, которое не может полностью заглушить беспокойство по поводу такой бурной реакции. Очевидно, Кикимер — запретная тема для разговоров. Сириуса резко вырывают из его размышлений звуки разговоров людей, которые пытаются заговорить с ним, и он жалеет, что не может запереться в своей комнате, как Регулус; теперь он понимает, почему это так привлекательно. — Сириус- — Сириус- — Что он сказал? — Он проклял тебя? — Ты проклял его? — Ну что, он выходит? — Он выйдет? — Ты пытался убить его? — Он собирается убить нас? На последнем слове дверь распахивается, и все мгновенно замолкают. Все с трепетом, который только усиливается, держат в руках палочки, когда Регулус спокойно говорит: — Продолжайте трещать, и мы посмотрим, что из этого выйдет, — после чего выходит из комнаты и спускается по лестнице. Остальные следуют за ним, и когда он поворачивает в сторону кухни, они появляются в дверях за его спиной. Становится очевидно, что Регулус явно этого не хотел, когда он поворачивается с лавой, кипящей во взгляде. — Выметайтесь из моего дома к чертям. — Вообще-то это мой дом, — мямлит Сириус, но это остается незамеченным из-за пререканий Грюма и Дамблдора. — Ты идешь со мной, билет в один конец до Азкабана, парень. И — Мистер Блэк, я настоятельно прошу Вас поведать историю с вашей стороны. Сириус может видеть разочарование в глазах Регулуса. Несмотря на то, что он сгорает от желание услышать что же произошло на самом деле и задушить брата за то, что заставил его скорбеть последние два года, он может сделать исключение. Он только что выиграл войну. Сам. Чем еще им заниматься завтра? Что будет делать Регулус? Эта последняя мысль останавливает его. Что Регулус собирается делать? Он узнает ответ через пару секунд, когда Регулус смотрит старшему брату в глаза и смертельным тоном, не терпящим возражений, произносит: — Сириус, заставь их уйти или этим займусь я. Это звучит… зловеще и совсем не то, что Сириус хочет изучать подробнее. Остальные разделяют его мнение, о чем свидетельствуют палочки, одновременно поднятые вверх. — Это наша штаб-квартира, Реджи, — медленно, осторожно говорит он. Он не забыл, что его брат Пожиратель Смерти. Или был Пожирателем Смерти. Неважно. — Мы не можем просто отказаться от… — Отказаться от чего? От военных действий? Нет больше войны, которую вам нужно выиграть. Я все еще наследник.. — Ты не… — О черт возьми, — восклицает он, его эмоциональная устойчивость, очевидно, снова превысила свой порог, и точно так же, как Сириуса выгнали из комнаты, остальные члены Ордена Феникса исчезают и оказываются на площади снаружи, недоверчиво уставившись на кирпичную кладку, соединяющую дома. 11 и 13 на площади Гриммо бок о бок. — Кажется, — наконец произносит Дамблдор, — что Мистер Блэк на данный момент не намерен сотрудничать. Увидимся с вами в четверг в Хогвартсе на нашей следующей встрече и обсудим как нам схватить оставшихся Пожирателей, до тех пор, пока он не захочет пойти на контакт, — а затем он исчезает с громким треском. Грюм, Бруствер и еще некоторые вновь пытаются пробраться сквозь защитные чары, чтобы хотя бы взглянуть на двенадцатый дом, но это бесполезно. Все они были выставлены окончательно и когда они осознают это, на уме крутится одна и та же мысль: Они недооценивали Регулуса Блэка. Он использовал адское пламя с беспрецедентной точностью, создал защитные чары настолько сильные, что даже Авроры не могут их сломать, не могут даже определить их природу, а теперь он изгнал большинство из них из дома, хозяином которого даже не является. И он прекратил войну. Он закончил блядскую войну. Кто бы знал, что все, что им понадобится это забытый сын самой мрачной семьи, который настолько хорошо играет в эти игры, что его никто даже не заподозрил. Он наблюдал, за шахматной партией Дамблдора и Волдеморта, темная сторона против светлой, с пешками на убой, слева, справа, в центре, пока короли оставались нетронутыми. Не было ни тупика, ни шаха, ни мата, ни отступления; Регулус просто пришел и разнес шахматную доску вдребезги. Игра окончена. Регулус на кухне делает себе сэндвич. Это не самое изысканное блюдо для Блэка, но он просто хочет закончить его, лечь спать и не просыпаться по крайней мере дня три. Он не знает, когда последний раз высыпался. Давление выиграть войну ожидаемо ведет к большому количеству бессонных ночей, а он вымотан. Это незаметно, он все еще выглядит элегантным и собранным, как и всегда, но внутри это глупое и тяжелое чувство, охватившее его разум и легкие, которое он не позволял себя испытывать. Но теперь он его чувствует. Все, что он хочет сделать, это пойти спать и теперь, когда Орден ушел, должны остаться только он и Сириус, который либо оставит его в покое, либо схватит проклятье от Регулуса. Тем не менее, когда он поворачивается, он понимает, что все не так просто. Конечно же Сириус не один; он никуда не может пойти без Поттера и своего парня, не так ли? Сириус, Поттер и Люпин пялятся на него в тишине, с разными выражениями лиц. Джеймс выглядит так, будто он увидел призрака, Римус так, словно хочет взять пару советов на счет защитных чар, а Сириус как будто хочет обнять его. Регулус надеется, что он этого не сделает. Они молчат. Регулус может слышать тиканье часов на камине, эхом отдающееся в огромное пустое пространство, пока он смотрит на парней, стоящих перед ним, в ответ, пытаясь понять почему они все еще здесь. Он знает, что не может выгнать Сириуса, в конце концов, у него право на это место по рождению, а Регулус назначил его наследником в довольно трудный момент после своего исчезновения, но почему же это не сработало на остальных? Он сомневается, что они использовали друг на друге кровную магию, Регулус уверен, что она слишком темная для таких, как они, а других видимых изменений в их магических почерках нет. Конечно, они темнее, чем были, но война меняет даже самых лучших людей, но это все еще они. Благородные, отважные и нравственно праведные Гриффиндорцы. Он пробегает по всем возможным вариантам, они не принадлежат семье Блэк, они не- — Вы же не поженились, правда? — спрашивает Регулус, не зная проявить ему интерес или выразить отвращение. Римус и Джеймс смотрят на него так, будто у него выросла вторая голова, а Сириус смеется, смеется и смеется. Регулус предполагает, что это от шока, что он вернулся; обычно он не настолько веселый. — Реджи, я.. что с тобой блять не так? — Сириус давится смехом, — нет мы не женаты или пока еще не женаты в случае с Римусом. Римус. Оборотень. Он почти забыл об этом, но теперь это имеет смысл. — Но, тем не менее, вы трое связаны. Я должен был это предвидеть. Это означает, что они, по сути, являются продолжением Сириуса, а это значит, что генетические чары на доме, которые позволяют семье Блэк беспрепятственно входить в дом, не будут препятствовать двум другим. Черт возьми. Он полагает, что мог бы наложить кровные защитные чары, но они отнимают слишком много магической энергии, а он вымотан. Регулус в одиночку сражался в этой войне почти три года, а помимо людей, которых он допрашивал, лишал памяти или убивал, он едва ли контактировал с кем-то. Чары его комнаты безусловно не дадут им пройти, хотя он разочарован в себе, узнав, что Сириусу, скорее всего, будет разрешен постоянный вход, если только он не разозлит его настолько, как раньше, чтобы временно передумать. — Мы не связанны, — медленно говорит Джеймс, пока Сириус также медленно кивает, соглашаясь. Регулус однако смотрит на Римуса, выгибая бровь в идеальную дугу, — правда ведь? Римус же смотрит на него в ответ, так словно все его кошмары вдруг ожили. — Свзанны, — хрипло произносит он и Регулус приторно улыбается, выглядит достаточно угрожающим. — Я знаю, что это было подсознательно обоюдное решение, но, по крайней мере, было бы вежливо объяснить, что произошло. — Что произошло? — одновременно спрашивают Сириус и Джеймс. Римус либо очень шокирован, либо просто не хочет распинаться, поэтому Регулус принимает этот удар на себя. — Твой волчонок заключил с вами двумя связь стаи, которую Петтигрю для себя нарушил, предав вас. Что означает, что у вас есть глубокая душевная связь, которая означает, что вы можете проходить через одинаковые защитные барьеры. Я бы настоятельно посоветовал сохранить последнюю часть в тайне, — лаконично произносит он, и Джеймс с Ремусом смотрят на него со смесью удивления и растерянности, но Сириус? О, он зол. Это будет весело, самодовольно думает Регулус, всегда готовый к ссоре. — Откуда ты об этом блять знаешь? Подожди, нет, ты не прав, Регулус. Чтобы ты там себе ни надумал, все это ложь. Регулус невинно улыбается и спрашивает: — Оу, он больше не твой волчонок? Я не знал, что вы двое расстались, мои извинения, — в голосе этого маленького придурка нет ни капли сожаления. — Нет, мы не расстались, — шипит Сириус, — но не в этом суть. Римус не оборотень, а ты и понятия не имеешь о чем говоришь. Регулус скучал по стычкам с братом, но он совершенно забыл, как близко он принимает некоторые вещи. Если неправильная шутка была произнесена им в сторону Эвана или Барти, летели проклятья и кулаки, но Сириус, Гриффиндорец до мозга костей, принимает все слишком близко к сердцу. Регулус наполовину ненавидит это, наполовину восхищается; он не знает, когда в последний раз сталкивался с нежелательными эмоциями, обычно он их скрывал и подавлял. Он оттягивает момент, когда разрушит свои внутренние стены, на случай, если он будет скрывать слишком многое, и они расколются, и все рухнет разом, превратившись в один большой, травмирующий, истеричный беспорядок. Нет, спасибо, думает Регулус. Оставим это Сириусу, который до сих пор говорит, оправдывается, умоляет и паникует. Это немного грустно, честно говоря. Регулус посылает в Сириуса еще одно жалящее заклятие, от которого тот вскрикивает, но, к счастью, замолкает, а затем Регулус вздыхает и говорит: — Я хранил его секрет последние семь с половиной лет. Не думаю, что это убьет меня на остаток жизни. Сириус, кажется, выдыхает с облегчением, прежде, чем сконцентрироваться на Регулусе еще больше, настолько, что его взгляд становится невыносимым. Он без предупреждения, слишком быстро, протягивает руку к шее Регулуса, спрашивая: — Это, что шрам на твоей-,— но Регулус резко хватает Сириуса за запястье, заламывает его назад и рычит: — Не смей меня, блять, трогать. Он выглядит безумным, почти как загнанное животное. Сириус по понятным причинам обеспокоен такой жестокой реакцией, но его посещает ужасающая мысль, что злость личная. Будто он знает, что Сириус осведомлен откуда у него такой шрам. Но конечно нет, Регулус не может быть- — Ты оборотень? — выпаливает Сириус, — вот откуда ты знаешь обо всем этом? — Он не пытается приукрасить это, он все равно никогда не был силен в тонкостях, и он почти жалеет о своем вопросе, пока уголки губ Регулуса не приподнимаются вверх. Как будто щелкнул выключатель, и его гнев, очевидно, исчез. Он почти звучит потрясенным, когда произносит: — Нет, я не оборотень, Сириус, — что наполняет Сириуса облегчение, пока он не продолжает, — это не оборотень оставил, и очевидно это был не твой парень, Азкабан ему не светит. Сириус бледнеет, Регулус вздыхает. — Как ты догадался? — в конце концов спрашивает Сириус. — Февраль первого курса, я думаю. Очевидно, если присмотреться, там явно что-то происходило. Я знал, что ты уже знал, но Поттер и Петтигрю до сих пор не догадывались, как и я. Римус выглядит потрясенным, пока Джеймс странно напуганным? Его зрачки расширены, как предполагает Сириус, от страха, и они оба, кажется, ждут, что кто-то что-то скажет. — Хорошоооо, — медленно отвечает Сириус, явно не зная что еще сказать, но к удивлению, тишину заполняет Римус. — Я ценю то, что ты сохранил этот секрет, — говорит он, не зная как контактировать с братом своего парня, который еще пару часов назад казался им злодеем, причем мертвым. — А я бы оценил, если бы вы все отъебались, но вот мы здесь, — в ответ произносит Регулус, заставляя Римуса подавиться приступом шокированного смеха, а затем, не сказав ни слова в заключении, Регулус покидает комнату. Сириус напрягает уши, чтобы услышать шаги по лестнице, но вместо этого они становятся все гроомче и громче и- Регулус вернулся. Он смотрит на Сириуса долгим расчетливым взглядом, в конце концов, произнося: — c'est bon de te revoir, malgré tout, — прежде, чем выйти из комнаты, не дожидаясь ответа. Он уже слишком далеко, чтобы услышать тихий шепот Сириуса в ответ: — toi aussi На следующий день Сириус просыпается рано и в отчаянии пересекает лестничную площадку, пока не оказывается перед комнатой Регулуса, а затем, просто стоит там. Он не знает, что именно привело его сюда, он просто почувствовал щемящую необходимость проверить в порядке ли он. Сириус оплакивал множество людей на протяжении войны, но Регулус был первой людской потерей их группы. Регулус был первым, кого Сириус знал лично, и хотя в конце концов он определенно оцепенел от количества горя и смертей, смерть Регулуса всегда была открытой раной. А теперь он жив, и Сириус до сих пор не может поверить, что это правда. Он хочет проверить, как он, но не до конца уверен как это будет воспринято. Он не скажет этого вслух, но его брат опасен. Все это видят, но никто не может решить делает это его храбрецом или самоубийцей. Кто идет на войну, а затем становится предателем собственной стороны? Кто инсценирует свою смерть, чтобы победить в войне, которая началась задолго до их рождения? Очевидно, Регулус Блэк и только Регулус Блэк. Сейчас только шесть утра, а они не расходились по комнатам до одиннадцати, так что у него было максимум часов семь сна. Сириус решает, что с братом все будет в порядке, а еще немного сна не повредит. «Немного» было воспринято слишком буквально, а к десяти Сириус уже становится беспокойным. Он хочет снова увидеть своего брата, даже если он просто метнет в него проклятьем и уйдет. Любое взаимодействие лучше никакого. К середине дня он обеспокоен. Он не знает какими были привычки Регулуса во время войны, но он сомневается, что сон до обеда помог ему выиграть. Взросление в доме Блэков приучило их подниматься к шести в будни и к семи в выходные, чтобы не отхватить наказания, Сириусу потребовались годы, чтобы отучить себя от этого. Однако ему это не совсем удалось. Даже сейчас, в 21 год, он все еще просыпается и начинает извиняться, прежде чем прийти в себя и вспомнить, что здесь только он и Римус. Никакой площади Гриммо, никаких родителей. Никакого Реджи, подсказывал ему разум, но он старался не обращать на это внимания. И потом, каждый раз, он напоминал себе, что его родители могут идти нахуй и просто отказывался вставать с постели как минимум до полудня, чтобы досадить им. Это было мелочно, по-детски и чересчур драматично, но он все равно это делал. В три часа дня Сириус больше не может этого терпеть. Он сбрасывает ладонь Римуса, которая лежит поверх его и игнорирует вопросы Джеймса, и вновь оказывается возле комнаты Регулуса, но на этот раз он уже заходит внутрь. Когда он переступает порог, по телу его пробегает легкое покалывание, и он понимает, что Регулус, должно быть, поставил барьер, чтобы защитить себя и не впускать людей. Сириус задумывается почему Регулус позволяет ему входить, старается не слишком себя накручивать, но в любом случае улыбается. Улыбка исчезает, когда он видит Регулуса. Он все еще спит, и да, Сириус проверил, жив ли он, но это не главная проблема. Сириус уже видел вчера шрамы на шее Регулуса, из-за которых он сильно разозлился, но сейчас, когда тот спит без рубашки, Сириус замечает его руку, торчащую из-под одеяла, в которое он закутан, на которой кожа скорее розовая, чем привычно бледная. Это целая мозаика шрамов, пересекающих друг друга и разбитых на грурпы по пять штук. Похоже, кто-то или что-то пыталась разодрать его до смерти. судя по количеству шрамов, Сириус задумывается насколько они были близки к этому. Во сне он выглядит невинно. Он почти выглядит милым, как маленький Реджи, который тащил его в сумеречный сад каждую ночь, чтобы они могли понаблюдать за феями, о которых он вычитал в одной из своих книг, даже несмотря на то, что шанс увидеть их поселения в Центральном Лондоне невероятно мал. Он почти хочет сделать фотографию и оформить ее в рамку, однако изображение быстро разлетается вдребезги, когда Регулус вздыхает, просыпаясь и бросая в Сириуса проклятье еще сонным. Он падает на землю, крича от боли, что заставляет Регулуса подскочить с кровати, бормоча себе под нос. — блять, блять, блять. Сириус чувствует будто его кровь закипает, а органы плавятся, он матерится и уже собирается прощаться с жизнью, когда боль прекращается также внезапно, как началась.Он осторожно поднимается на ноги, и отсутствие боли, которая только что терзала его, кажется ему почти жутким. Он надеется, что больше никогда этого не испытает. — Какого черта это было? — недоуменно выплевывает Сириус, широко раскрыв глаза, смотря на Регулуса, который выглядит таким же пораженным. — Заклятие кипящей крови. Ну, это многое объясняет, думает Сириус. — Не знал, что такое существует, — отвечает он. Он не знает насколько благодарность за то, что Регулус спас его от заклятье, которое сам же и применил, будет уместной. — Оно и не существовало, пока я не изобрел? — хмуро отвечает Регулус, пока он не поднимает взгляд и резко не вскрикивает, — Какого черта ты вообще смотрел как я сплю? Тебе повезло, что я не убил тебя! Настроение Регулуса, как узнает Сириус, широко нестабильно. Он мечется от полной апатии к злости и защите, а потом к невинности и милоте, если бывшие Пожиратели Смерти на такое способны, за считанные секунды, а Сириус никогда полностью не уверен, что именно получит. В данный момент, Регулус очевидно зол и неприступен, что Сириус отчаянно хочет побороть, пока его кровь вновь не закипела. — Я переживал, что что-то случилось, — спокойно отвечает он, явно контрастируя с широко открытым и почти безумным взглядом Регулуса. — И какая тебе от этого разница? — резко спрашивает Регулус, — у тебя не было проблем с тем, чтобы оставить меня в шестнадцать, так какая же тебе разница, сейчас когда уже двадцать один? Сириус соврет, если скажет, что это не ранит, но он не может винить его за это. Тем не менее, это не мешает ему ужалить в ответ: — Ты сделал еще хуже! Да, я сбежал, но ты заставил меня и весь остальной мир поверить в то, что ты мертв! — Оу, мне так жаль, что тот факт, что я выжил, оказался таким разочаровывающим — равнодушно отвечает Регулус, возвращаясь к прежней апатии, прежде чем хватает первую попавшуюся футболку и выходит из комнаты, когда Сириус произносит слабое: — Реджи, — и следует за братом. К огромному сожалению, но не к великому удивлению Регулуса, Люпин и Поттер все еще в доме. Поттер даже пытается поболтать с ним, когда произносит «эм, доброго полудня, Регулус». Не такой уже это и добрый полудень, раз вы все еще здесь, язвительно думает Регулус. Но вслух он говорит только: — Я почти убил твоего брата и твоего парня, — параллельно жестикулируя в сторону Джеймса и Римуса, — полагаю, что это действительно хороший полудень. — Бродяга, что черт возьми происходит? — спрашивает Джеймс, пока Римус мысленно перебирает возможные повреждения Сириуса. — Реджи случайно проклял меня. — Это было не случайно. — Почему бы тебе не заткнуться, пока я не закончил. Рег проклял меня заклятьем, которое изобрел, а потом он использовал обратное заклятие, так что я в порядке. — Ты изобрел заклятье? — спрашивает Люпин, как кажется, впечатленный, — Когда говоришь, что изобрел его, ты имеешь в виду… — Имею в виду, что изобрел его, — отвечает Регулус, уже устав от всего этого. — Ты специально прикидываешься тупым? — спрашивает Сириус. — А ты специально прикидываешься занозой в заднице? — остроумно бросает Регулус в ответ. — Ты все еще Пожиратель Смерти, Регулус, — вклинивается Люпин, — Так что прости нас, что мы насторожены. — Вы прощены, — сладко отвечает он, прежде, чем закатать рукав на левой руке, открывая взор на шокирующе гладкую и чистую кожу, испорченную лишь следами когтей. — Никакой татуировки? Я думал, что ты был Пожирателем? — потрясенно произносит Сириус. — Я был им. — Но больше нет? — Регулус даже не собирается утруждать себя ответом на этот вопрос. — У всех Пожирателей татуировки исчезли? — Нет. — Значит, только твоя? — Нет. — Ты собираешься поделиться с нами хоть какой-то информацией? — Нет. — Приятно знать, что, несмотря на войну, ты все такой же придурок. — Я ведь прокляну тебя еще раз. Не похоже, что Сириус хочет испытать удачу, проверяя Регулуса на блеф, чем сильно удивляет младшего, и быстрая вспышка в разговоре между братьями Блэк потухает, пока они продолжают смотреть друг на друга. Напряжение в комнате растет, пока они игнорируют остальных, когда Джеймс Поттер берет на себя ответственность возродить мир и порядок. — Я Джеймс Поттер, мы не разговаривали уже очень давно, — начинает он прежде, чем Регулус прерывает его своим «я знаю, кто ты». Тон его голоса звучит так, будто он не совсем рад этому факту. — Отлично, — робко продолжает Джеймс, будто не знает как ответить, — я рад, что ты жив, надеюсь нам удастся поладить, и- — Ты вообще вкурсе, что я тебя ненавижу? — безэмоционально прерывает его Регулус. Он выглядит так, словно весь разговор причиняет ему боль. Искренняя горечь проносится по лицу Джеймса и все, что он может выдавить это «почему?» — А ты как думаешь? — отвечает Регулус, в очередной раз невпечетлённый. — Я не…знаю…? — медленно отвечает Джеймс, скорее вопрошая. — Серьезно? Сухой тон Блэка и его искренняя незаинтересованность в разговоре задевают Джеймса. Он пытается быть с Регулусом дружелюбным и хочет быть кем-то с кем тот сможет поговорить в случае чего, поскольку Джеймс не думает, что кто-либо из друзей Пожирателей Регулуса захочет с ним связываться после самого впечатляющего предательства из всех возможных, и, ну, он пытается. Джеймс пытается, а Регулус даже не хочет оценить этого или признать. — Это потому что Сириус сбежал ко мне, а ты нет? — спрашивает он, без злобы, но очевидно решительно, — потому что я хотел, чтобы ты пришел, но каждый раз, когда я пытался заговорить с тобой в Хогвартсе ты либо игнорировал меня, либо проклинал, так что прости меня, что сейчас я пытаюсь, раз у нас есть общая цель и- Он — одна большая головная боль Регулуса. Он не выигрывал эту войну просто, чтобы Джеймс Поттер испытывал его терпение своими нелепыми требованиями о дружбе. Исключительно из инстинктов, его палочка движется в замысловатом жесте, погружая кухню в блаженную тишину. Регулус смыкает его губы так, что они исчезают, а кожа между носом и подбородком становится одним гладким темным пятном. К сожалению, тишина длится всего несколько мгновений, до тех пор, пока Сириус не врывается в личное пространство Регулуса, недоверчиво жестикулируя на Джеймса: — Регулус! Он не может говорить! Его губы исчезли. — Я знаю, — улыбаясь, произносит Регулус. Это самая большая улыбка из всех, которую они на нем видели, — отличное заклятье, разве нет? — Регулус, он не может говорить, — Люпин решает присоединиться к разговору. — Именно, — повторяет он, медленно, пытаясь донести до них всю суть. — Верни их обратно, — на самом деле, Сириус выглядит более обеспокоенным, чем Джеймс; они оба перебрасываются немыми репликами, пока Регулус наслаждается тишиной. У него годы опыта по выведению Сириуса из себя, так что атмосфера вокруг почти спокойная, если исключить неистовую жестикуляцию этих двоих. — Регулус, я повторяю, верни их обратно. — Я не могу, — непримиримо продолжает Регулус, — Я не изобрел контр-заклятья. Через месяц-два само пройдет. Джеймс все еще не может говорить, но все слышат «Что?!?!?» громко и четко. Он паникует, Сириус паникует, а Ремус просто в шоке того, во что превратился их день. Регулусу почти становится их жаль. — А я и забыл, как Гриффиндорцы доверчивы, — вздыхая произносит он и с еще одним бездумным взмахом руки отменяет заклятье, возвращая Джеймсу способность говорить. Печальный исход, думает он, поворачиваясь, чтобы взглянуть на него. Регулус не улыбается, но веселье плещет в его глазах: он искренне наслаждался собой и покоем, который длился всего-ничего, потому что вполне себе- — Ты испарил мне рот! — ошеломленно вскрикивает Джеймс. — Все верно. — Ты даже не попросил помолчать. — А ты бы заткнулся? — он изгибает бровь в недоверии Джеймс не может спорить с этим замечанием: — Ладно, но- — Именно, — окончательно произносит Регулус, — Я не хотел слушать, а ты не хотел затыкаться. Я нашел нам решение. — Это было не очень-то мило, — раздраженно говорит Джеймс, видя, что Регулус совсем не выглядит раскаявшимся и любое пререкание бесполезно. Регулус скалиться, жестоко позабавленный: — А ты, Поттер, думал, что войну я выиграл дружелюбием? Злость возвращается. Сириус инстинктивно напрягается, надеясь, что его младший брат не додумается вскипятить Джеймсу кровь или применить что-то более болезненное и ужасное, но Регулус, к счастью, просто выскальзывает из комнаты, запирая за собой дверь в библиотеку. — Бродяга, твой брат долбанный психопат и я говорю это от всего сердца. Сириус в ответ только кивает.