Measure of a man|Мера человека

2 апреля 2011 г. Оранжерея на самом деле не была зеленой. Это была самодельная хижина, построенная из стекла, дерева и металлического каркаса. Снаружи конструкция не выглядела громадной благодаря чарам расширения; достаточно уютная, чтобы вписываться в пейзаж вокруг ее огорода. Внутри было просторно, было где разгуляться, а через густую растительность проложена тропинка. Некоторые растения стояли в горшках, другие взбирались вверх по шпалерам, а еще больше свисало с потолка. Все вокруг пестрело красками, и при этом было строго упорядочено: у Гермионы была определенная метода расположения растений. Фруктовые деревья — в глубине, цветы — в центре, овощи, которые не приживутся на открытом грунте — расставлены между ними, а на столах — постоянно растущая подборка трав, необходимых для приготовления зелий. Пустые поверхности служили напоминанием о том, что работа еще не завершена. Возможно, когда-нибудь здесь будут собраны всевозможные растения, но до тех пор она использовала то, что у нее было, чтобы изменить жизнь к лучшему по-своему. Сегодня выглянуло солнце, но в воздухе еще чувствовалась прохлада восточного ветра. Высокие облака смягчали свет и не давали образоваться резким теням. Внутри оранжереи было тепло и пышно благодаря естественному освещению и чарам, регулирующим температуру. Гермиона сняла свой джемпер, как только вошла. Легкое движение руки — и вода хлынула над фруктовыми деревьями, пока Гермиона подумывала о том, чтобы добавить карликовое манго в компанию груш, лимонов, инжира и своего последнего дополнения — мандаринов. Детям это понравится. Она проверила цветы, фрукты и овощи, а затем все внимание отдала главной причине, по которой у нее вообще появилась оранжерея: травы. В особенности те, что требовались для зелий. Ее первой остановкой были кусты бадьяна, которые уже год находились на грани гибели. Результат последней попытки вырастить еще один куст упрямо стоял на подоконнике в ее кабинете, отказываясь давать побеги. Выглядел он по-прежнему мрачно, но стойко. Невиллу, вероятно, придется перенести его в свою оранжерею для реабилитации. Следующей была крапива, но Гермиона была осторожна и ухаживала за ней в перчатках из драконьей кожи. Асфодели, прыгающие поганки, ним, ипекакуана и полынь выглядели хорошо. Акониты занимали отдельный стол, и их количество выросло до двадцати за последние три года — с тех пор как Дафна начала собирать их для Гермионы, чтобы та могла варить аконитовое зелье для пациентов Падмы. Они вовсю росли, в основном благодаря усилиям Невилла, его наставлениям и специальным удобрениям. Гермиона как раз закончила их поливать, когда двери распахнулись и вошла Дафна. Прямо за ней Невилл нес ее последние приобретения. Всегда джентльмен. — Калотропис. Гермиона благоговейно коснулась листьев растения рукой в перчатке, когда Невилл положил его рядом с ней. Это было замечательное пополнение, которое помогло бы создать зелье, облегчающие боль от Круциатуса. Оно также входило в состав нескольких зелий Нарциссы. Она не заказывала его, но время было как нельзя более подходящим. — Где ты это нашла? Дафна лукаво улыбнулась. — На вчерашней феерии в честь дня рождения Джорджа птичка напела, что у тебя новый пациент, а арка — ингредиент в нескольких зельях. Гермиона перевела взгляд на Невилла — единственного человека, который мог знать о ее потребности в определенных ингредиентах, потому что перед вечеринкой она совершила набег на его оранжерею. Он невинно присвистнул, а затем криво улыбнулся ей. — Птичка пришла со мной, чтобы забрать его, — Дафна закатила глаза. — Куда ты собираешься его поставить? — Надо бы поставить его подальше от остальных. — Невилл отнес его к последнему пустому столу в ряду. Гермиона повернулась к Дафне: — Сколько я тебе должна? — Нисколько. Просто так удачно совпали обстоятельства. Я всегда сообщаю Невиллу, когда приобретаю растение в ходе сделки. Тебе просто повезло, что владелец умер, и я смогла договориться… О!— Дафна полезла в карман и вытащила маленький пакетик с сушеными травами: — Кава, как ты и просила. То, что нужно было Гермионе, поскольку она добавляла небольшое количество этого растения в свои чаи для новых пациентов. Это всегда помогало успокоить их нервы. — Я пыталась найти для тебя растение, но мой продавец не захотел расстаться с ним или поделиться черенком. По-видимому, это повредит растению. — Спасибо. Гермиона положила пакетик с травой и волшебную палочку в карман фартука. — Блейз придет позже с остальными. Он занят переговорами о покупке редкой картины для клиента. Судя по выражению лица Дафны, чем меньше она знала, тем лучше. Дафна и Блейз были партнерами в сфере закупок дольше, чем Гермиона занималась садоводством. Это началось как способ убить время и быстро превратилось в бизнес. Странный выбор, но Дафна, очевидно, обладала даром находить нужные вещи. Она раздобыла почти исчезнувшие ингредиенты, для противоядия Молли с такой скоростью, что времени хватило с запасом, чтобы его приготовить. Их бизнес заключался не только в поиске редких растений; они сотрудничали с множеством частных коллекционеров. От магозоологов, стремящихся спасти необычных магических существ от незаконной торговли, до Министерств по всему миру, закупающих редкие, востребованные предметы. Дафна оставила практическую работу Блейзу и их подчиненным, а сама сосредоточилась на менее сложных находках и исследовании того, что они искали, особенно после того, как узнала о своей беременности. Невилл осмотрел арку и взял образец почвы: — Оно совершенно здорово. Лучше, чем мне показалось на первый взгляд. Мы можем дать ему прижиться неделю или две, а затем пересадить его. Почва должна быть точно такого же качества, чтобы не навредить растению. Гермиона бросила еще один взгляд на растение через его плечо. — Сколько времени пройдет, прежде чем я смогу подготовить его сама? — Месяц? — Я нашла все, что тебе нужно, — сказала Дафна прежде, чем Гермиона успела озадачиться этим вопросом. В конце концов, последние два дня она работала над зельями в одиночку, и мысль о недостающих ингредиентах действовала на нервы. Превосходно. Первая проблема решена. На улице было достаточно прохладно — не было ни дождя, ни ветра, — поэтому они взяли одеяла, закуски и отправились на пастбище за домом. Гермиона трансфигурировала сорняк в самый уродливый горчично-желтый диван, который она когда-либо видела, но, обменявшись с Дафной пожатием плеч, они улеглись на противоположных сторонах и укрылись общим одеялом. Невилл тем временем расстелил одеяло перед ними на траве и лег на спину, заложив руки за голову. Гермиона наложила на него быстро согревающие чары. Так они и лежали, наслаждаясь странным покоем и передавая друг другу пакет с чипсами. Было достигнуто молчаливое соглашение о том, что Дафна съест большую часть. В конце концов, она ела за двоих. — А где Луна? — cпросила Гермиона. Обычно она приходила с Невиллом. — Вычищает дом Гарри от нарглов — по-видимому, там еще одно нашествие. — Ах вот как. — Передай ей мою благодарность за подарки для ребенка, но, по-моему, она неправильно выбрала цвет, — Дафна усмехнулась. — Я почти уверена, что у меня будет мальчик. Они хотели, чтобы это был сюрприз, что казалось Гермионе совершенно нелогичным — она считала, что подготовка, в том числе и имени, очень важна. Впрочем, без разницы. Все думали, что у них будет мальчик — было нечто такое в том, как она вынашивала ребенка, но Гермиона не была экспертом. Луна твердо верила, что та носит девочку. На самом деле, ее убежденность была настолько глубока, что пока они все придумывали мужские имена на прошедшем девичнике, она придумала только одно. Халия. В память о любимом человеке. Гораздо более уместное, чем скучное предложение Чжоу о Поле, которое заставило Пэнси уставиться на нее, как на сбежавшую психбольную. Невилл пожал плечами: — Может, у тебя будет девочка. — Конечно, ты согласен со своей девушкой.— Дафна встряхнула пакет с чипсами и вздохнула, поняв, что они все закончились. — Это вы все съели. Подняв голову, Гермиона поймала взгляд Невилла, готового возразить, что это не так. Лучше бы он этого не делал. В прошлый раз, когда Парвати вслух удивилась, как Дафна ухитрилась съесть два пакетика чипсов за один присест, та чуть всерьез не разревелась. — О, прости за это. Приготовить обед? — Пожалуй, я бы поела, — Дафна фыркнула. — А пирог будет? —Я могу это устроить. В первом триместре ей не удавалось много есть, так что теперь Дафна выглядела искренне взволнованной. — О, я собираюсь скоро организовать пасеку у Кингсли.— Новость Невилла заставила Гермиону оживиться. — И как раз сейчас ищу растения, и мне нужно выбрать нескольких из моих студентов, которые вызвались добровольцами, как только узнали, что это для него. — Понятно,— Дафна потянулась. — Если это для Кингсли, дайте мне знать, если вам что понадобится, чтобы мы с Блейзом что-нибудь нашли. Когда они оба посмотрели на нее, она просто пожала плечами: — Что? Он мне нравится. Я бы не возражала, чтобы он стал новым Министром. Существовало целое подпольное движение, направленное на то, чтобы это произошло. — Что ж, если мне что-нибудь понадобится, я дам тебе знать. — Невилл сел, скрестив ноги и опершись на руки, легкий ветерок развевал его волосы. — Итак... твоя новая пациентка? — Да. — оживилась Дафна. — Что заставило тебя передумать? Пэнси сказала, что ты отказалась. — И насколько… экспрессивны были ее комментарии на эту тему? Блондинка промолчала, но ее взгляд говорил о многом. Гермиона поморщилась. — Настолько плохо? — Слова «упрямая сука» проскальзывали то тут, то там, но думаю, что она говорила это с… любовью?.. — Сомнительно, но Дафна неловко пожала плечами. — Она уважает Нарциссу по причинам, которых я не понимаю, но, возможно, я просто предвзята. — Твои сестра и племянник? — машинально спросила Гермиона. — Да. И Драко. Брови Невилла поднялись даже выше, чем у нее. — Малфой? Вздох Дафны прозвучал в точности как у Гарри, когда он готовился разразиться очередной тирадой о Малфое. Она бросила взгляд на Невилла в надежде, что он сменит тему, но обнаружила, что мужчина заинтригован. — Она относилась к моей сестре как к пустому месту, просто ждала, когда та умрет, чтобы найти кого-нибудь получше на ее место в роли следующего матриарха Малфоев. Отвращение в ее голосе скорее привлекло Гермиону, чем оттолкнуло. Это было важно для того, чтобы узнать больше о ситуации, в которую она собирается включиться. Пока что все выглядело не очень хорошо. —Я уже дала слово лечить ее, — сказала Гермиона, тщательно проводя границу между личным и работой. — И я бы никогда не стала вмешиваться в это со своим мнением. Она может мне не нравиться, я могу считать ее медленную смерть ужасно ироничной, особенно из-за того, как она обращалась с моей сестрой, — она покачала головой. — Но я готова держать свои чувства при себе, чтобы Скорпиус не потерял кого-то еще так скоро. Обычно такие вещи говорят люди бесконечно любящие. Семья. — Я лишь стабилизирую ее состояние, чтобы дать ей время. По крайней мере попытаюсь. Сейчас я продумываю нюансы. Для этого нужно было собрать множество разрозненных деталей воедино. Зелья и ингредиенты. Анализ методов лечения, которые отвергла Нарцисса. А еще — попытки разобраться в семейной ситуации, чтобы выяснить, насколько полезным — или наоборот — будет Драко Малфой, когда дело дойдет до ухода за его матерью. Голубые глаза Дафны были устремлены на нее, полные таких ярких и сложных эмоций, что описать их словами было почти невозможно. — Что бы ни случилось, я рада, что это ты. Гермиона опустила глаза на отвратительное цветастое одеяло, согревающее ее. — Что касается Астории, то я глубоко обижена, — призналась Дафна. — Рождение Скорпиуса не изменило их отношений с Нарциссой, но, думаю, это успокоило ее. Дало возможность сосредоточиться на ком-то другом. Это не звучало как нечто хорошее. — Драко с головой ушел в работу и пытался защитить их. Он делал все, что мог. Астория заботилась о Скорпиусе, насколько это было в ее силах. А когда она умерла, Нарцисса взялась за дело со своими глупыми правилами, жестким графиком и ожиданиями. Ему пять! — Он... — Гермиона нахмурилась. — Ты встречала Скорпиуса? — Мельком. — И что ты думаешь? Гермиона не слишком задумывалась об этом, но теперь, когда этот вопрос вновь поднялся, она задумалась о деталях, привлекших ее внимание. И деталей этих хватало. — Он очень воспитанный и послушный. Кажется странно проницательным. О, и очень тихий. — Все, чем, по мнению Нарциссы, он и должен быть — за исключением одного: ребенком. Теперь, когда она упомянула об этом... было еще кое-что. — Я не думаю, чтобы при мне он произнес хоть слово. — Ты и не услышишь,— голос Дафны звучал неуверенно. — Он не разговаривает. — Не может?— спросил Невилл. — Нет, не хочет. Он, конечно, стеснялся незнакомых людей, но в кругу семьи болтал без умолку. Примерно за три месяца до смерти моей сестры… он как будто понял, что происходит, и замкнулся. Он просто... замолчал. Горе может привести к этому, особенно у ребенка. Дафна неловко провела рукой по волосам. За неимением лучшего Гермиона прижала подошву своей туфли к туфле Дафны в знак молчаливой поддержки, за что была вознаграждена благодарным взглядом. Приложив руку к животу, Дафна посмотрела на лес. Деревья покачивались на ветру. — Астории было больно наблюдать, как он закрывается. Я обещала присматривать за ним, но... Дафна покачала головой. Ее невыполненное обещание витало в воздухе вокруг них, тяжелым грузом ложась на плечи. Гермиона наблюдала, как Дафна продолжает преодолевать бурю своих эмоций, каждая новая волна была сильнее предыдущей. Та пыталась держаться на плаву, но погрузилась в пучину откровенности. — С тех пор было тяжело — он почти не смотрит на меня. Как будто он не может. — Дай ему время, — посоветовал Невилл. — Мои родители все еще живы, и иногда мне бывает сложно... Он уставился в небо. От его оброненных слов в воздухе повисла тяжесть общей боли и утрат. Гермиона знала, что последняя проявлялась во многих формах; трудно отличить одну от другой или расставить их по степени значимости. Но надежда все еще теплилась. Люди по-разному справлялись со своим горем, в основном молча, но было поразительно, как некоторые с готовностью протягивали друг другу руки не только для того, чтобы помочь, но и в знак солидарности. Невилл именно это и делал — продолжал делать — для Дафны после смерти Астории. Они никогда раньше не были близки, но теперь их связывала протянутая рука, и в знак растущего доверия она приняла его поддержку. — Дай ему время, — повторил Невилл. — Сколько? — Столько, сколько ему потребуется. Время пролетело в путанице мыслей и внутренних размышлений. В какой-то момент Дафна отпустила руку Невилла, и он вернулся к наблюдению за облаками в небе. Возможно, сейчас было неподходящее время, но вопрос напрашивался сам собой. Гермиона попыталась сдержать эти слова, но они все равно вырвались. — Я понимаю твое предубеждение относительно сестры и племянника, но… почему Малфой? Гермиона натянула одеяло до шеи, улавливая прохладу в воздухе, несмотря на согревающие чары, которыми была пронизана ткань. Дафне было не так холодно, скорее всего, она согревалась изнутри, судя по огню в ее глазах. — Действия Драко — или бездействие — напрямую влияют на Скорпиуса. Не уверена, что он вообще осознает, насколько разрушительна эмоциональная дистанция, которую он сохраняет. Скорпиус мучительно нерешителен рядом с ним становится мучительно нерешителен, с этим нужно что-то делать. Драко не говорит со мной о причинах, но... — Дафны посуровела. — Он и не обязан. Драко — продукт своего воспитания и того пути, который ему пришлось пройти. Мне трудно видеть Нарциссу и не винить ее за них обоих.

***

4 апреля 2011 г. Однажды Гермиона где-то прочитала, что секрет успешных переговоров в том, чтобы найти точки соприкосновения и выступить в роли наблюдателя, а не оппонента. Убеждайте их, но никогда не угрожайте. Лучший способ победить — это найти необходимую информацию, продумать варианты и представить ситуацию со здоровой долей самообладания и логики. Это напомнило ей уроки по волшебным шахматам, которые Рон давал ей, уроки, которые она хорошо усвоила, пробираясь сквозь политические дебри Министерства. Он никогда не проявлял к ней милосердия. Рон всегда повторял, что ключ к победе — продумывать все на несколько ходов вперед и жертвовать только теми фигурами, без которых она может прожить. Было две проблемы. Первая — Гермиона была абсолютным профаном в шахматах. Вторая — она была слишком упряма, чтобы пожертвовать любой из своих фигур. И именно поэтому они с Нарциссой сидели в тишине, которая грозила поглотить их целиком. Но это ничуть не пугало. Гермиона пила уже третью чашку чая, в то время как Нарцисса допивала вторую — мятную смесь, которая, похоже, ей понравилась. По приказу ее сына и их начальника, охранники не могли ни на секунду оторвать взгляд от своей подопечной во время приема. Итак, каждый из них занял свой уголок в ее кабинете. Один из них покачивался на ногах, в то время как другой восхищался молодой абиссинской смоковницей в углу, которая еще не была готова переехать в оранжерею. Нарцисса сделала еще один глоток чая. До сих пор встреча не была такой уж ужасной. Они оба начали с подписания первоначального соглашения. Гермиона уже внимательнее прочитала его, а Перси вчера вечером за ужином выразил свое одобрение — как и в случае со всеми ее юридическими документами. Конечно, он предложил внести изменения, которые позволили бы Гермионе извлечь максимальную пользу, но она ничего не добавила. Зарплата и так была астрономической, и она почти ничего не хотела, кроме выходных и отгулов. К сделке также прилагался штат частных паллиативных целителей Нарциссы, и Гермиона напомнила себе как можно скорее назначить встречу с ними, чтобы ознакомить их со своим планом... как только она завершит его разработку. Впервые за свою карьеру Гермиона Грейнджер импровизировала. По словам Чарльза, они лечили симптомы, а не причину болезни, а значит, она должна проявить изобретательность и надеяться на лучшее. Его специалист, похоже, разработал план, который она могла бы использовать, не прибегая к помощи маггловских лекарств. На данный момент этого должно было хватить, пока она не убедит Нарциссу включить специалиста-маггла в план лечения. После подписания обязательного контракта Гермиона провела ряд тестов, чтобы определить исходный уровень Нарциссы. Когнитивные и сенсорные тесты, как с помощью магии, так и без. В сопровождении охранников они прогулялись по берегу ручья перед домом, где Гермиона проверяла равновесие, рефлексы и силу Нарциссы различными методами, которые, казалось, раздражали ее, но она не слишком жаловалась. Когда они вернулись в кабинет, Нарцисса достала свои зелья, что дало Гермионе все необходимое для составления ежедневного рациона. Все шло гладко, пока Гермиона не переключила свое внимание с зелий Нарциссы на ее календарь, прокомментировав очень, очень насыщенное расписание. Для человека, который не был частью лондонского общества в течение многих лет, Нарцисса Малфой была занятой женщиной. Хотя статус крови по-прежнему был важен для поддержания престижа в обществе, после войны социальный порядок в высших эшелонах магического общества изменился, расширившись за счет богатых полукровок и очень влиятельных маглорожденных. Доказательство их толерантности. Их дальновидность. Признак перемен. Гермиона несколько раз посещала подобные мероприятия, но после кардинальной смены сферы деятельности появлялась на них крайне редко. Представление о том, как работает светское общество, у нее было довольно смутным. Каким насыщенным был каждый сезон с гала-концертами и блестящими балами, благотворительными и спортивными мероприятиями, волшебными садовыми шоу и празднествами, ужинами и чаепитиями. Не было ничего необычного в том, что мероприятия проводились каждый день, в течении каждого месяца. Когда она велела Нарциссе сократить масштаб , пока все с ее зельями не будет улажено… Что ж, показатели враждебности вернулись к норме. Гермиона была квалифицирована, подготовлена и полна решимости переупрямить Нарциссу в этом тупиковом положении. Это было скорее подарком, чем испытанием, поскольку Гермиона разумно использовала свое время, чтобы составить распорядок дня для Нарциссы и проработать технические детали ее графика принятия зелий. Для этого ей нужно было побыть одной, чтобы провести исследования и, возможно, еще раз поговорить с Целителем Смитом. Она мысленно подсчитывала разницу во времени, когда услышала, как кто-то прочистил горло. Надменно и визгливо. Она подняла голову от своих записей, разложенных на столе, и приподняла бровь, встретившись взглядом с невозмутимым выражением лица Нарциссы. — Да? Это должно было прозвучать терпеливо, почти снисходительно. Глаза Нарциссы стали ледяными. Гермиона попала точно в цель. — Я готова пойти на уступки, мисс Грейнджер. Однако, не думаю, что Вы понимаете, что положение человека в обществе — это нечто большее, чем просто богатство и влияние. Это важно для меня и будущего моей семьи, но я не ожидаю, от Вас понимания традиций. Гермиона стиснула зубы. У Нарциссы явно не было проблем с высказыванием своего мнения любым способом, в любой форме, в любом виде. Гермиона не питала никаких иллюзий, что они станут чем-то большим, чем просто Целительница и пациентка, но ее заявление лишний раз подтвердило это. Прекрасно. — Вы правы, я не понимаю. Однако моя неосведомленность не имеет ничего общего с моим кровным статусом. Вы на долгие годы выпали из общественной жизни. — Тогда просто необходимо, чтобы я была на виду. — Уверена, Ваш сын сможет занять Ваше место, — предложила Гермиона, взмахнув рукой. — Я не сомневаюсь, что Вы воспитали и обучили его достаточно хорошо для того, чтобы он стал вполне уважаемым членом высшего общества. Она пристально посмотрела на Нарциссу. — Вы определенно воспитали его в убеждении о его превосходстве благодаря своей фамилии и чистоты крови. Уверена, что он отлично впишется в общество. Нарцисса будто свернулась в колючий клубок, словно еж, но Гермиона сохраняла невозмутимый вид. Она не ставила перед собой такой цели, но выражение лица Нарциссы говорило о том, что Гермиона задела за живое. Возможно, это было причиной ее стыда. Интересно. — Полагаю, я это заслужила. — Так и есть. — Гермиона не стеснялась в выражениях. — Я знаю, Вы привыкли, что с Вами разговаривают определенным образом, но, пока я в состоянии, я буду заботиться о Вашем теле и беречь Ваш разум, а не Ваши чувства. — Она позволила своим словам глубоко проникнуть в душу. — И буду относиться к Вам с тем же уважением, что и Вы ко мне, но я также надеюсь, за то время, что я буду Вашей Целительницей, мы сможем прийти к взаимопониманию. Если бы Гермиона моргнула, то, возможно, не заметила бы, как Нарцисса слегка нахмурила брови. — Возможно, мы сможем. Этого было достаточно. Она переплела пальцы и положила ладони на пергамент. — Итак, мы обсуждали сокращение вашей общественной деятельности в пользу... — Драко — не вариант. — Тон Нарциссы, как и ее слова, установили четкую границу, которую нельзя переходить. — Он мало интересуется обществом и считает это пустой тратой времени. Было что-то еще, должно быть, но Нарцисса держала это при себе. Гермиона была согласна с Малфоем, но годы, проведенные в политике Министерства, она отточила навык сохранять непроницаемую маску в любых ситуациях. Этого хватило, чтобы подтолкнуть Нарциссу к дальнейшему разговору, при этом отметив и пот на ее лбу, и легкую дрожь в руке, когда та поднимала чашку с чаем. — Когда требуется его присутствие, Драко приходит, но отказывается с кем-либо общаться. Он не танцует, ни с кем не разговаривает, он не хочет, чтобы кто-нибудь увидел, что он проявляет хоть какое-нибудь внимание к подходящей одинокой ведьме, а ведь именно это и является... Внимание Гермионы переключилось на молчаливую пару охранников. Один из них смотрел на абстрактную картину над камином, а другой зевал. Она сдержала ухмылку, когда снова сосредоточилась на своей пациентке, которая все еще говорила о своем сыне. — Драко — вдовец, и ему нужна жена, но только тогда, когда будет уместно жениться снова. Именно к этому я и готовлюсь в этом сезоне. Я не потерплю, чтобы кто-то плохо отзывался о нем — по крайней мере, пока я все еще здесь, со всеми моими способностями. Гермионе потребовались все остатки самообладания, чтобы не закатить глаза. — К сожалению, мой сын... Внутри него что-то происходит. Оно нарастает со дня смерти Астории и утихать не собирается. Надеюсь, он женится до того, как все, что с ним происходит, станет явным. — Ее заявление поразило Гермиону, как удар током — всего лишь небольшой толчок, а затем все исчезло. — Вопрос в сроках. Он посещает брачные свидания, которые устраиваю я, не потому, что он этого хочет, а из чувства долга. Я весьма ограничена во времени, с учетом его нежелания проявить гибкость в данном вопросе, поэтому я встречаюсь с различными кандидатками на светских мероприятиях, чтобы договориться об этих свиданиях. Как Вы можете видеть, мисс Грейнджер, мое присутствие жизненно важно. Гермиона отпила чаю, чтобы проглотить все возражения, которые пытались всплыть на поверхность, но обнаружила, что чай закончился, а она все еще злится. Это было не ее дело. Правда, не ее. Гермиона неоднократно повторяла эту фразу про себя, но — черт возьми, она так далеко зашла в своих мыслях, что, даже когда пыталась это исправить, все равно обнаруживала, что летит с обрыва на территорию, которая ее не касается. Это было опасно. Мысль упорно крутилась в голове, настолько, что ее пришлось обдумать. Гермиона позволила ей спокойно проскользнуть по мостику своего разума, а затем заперла ее вместе с сотнями других вещей, которые она никогда не скажет Нарциссе. Не прошло и шести месяцев со смерти Астории, как Нарцисса снова пыталась женить Малфоя — но только тогда, когда это будет уместно. Гермиона ущипнула себя, чтобы не выдать отвращения. Она знала недостаточно о культуре чистокровных, чтобы осуждать их. Насколько она знала, быстрая повторная женитьба — обычное решение, если речь идет о ребенке, оставшемся без матери. Кажется, именно таким было решение Нарциссы. Но что Гермиона знала? Пэнси сказала, что они устраивали свои браки — иногда еще до рождения ребенка, — так что новый брак не был таким уж маловероятным. Нарцисса не хотела, чтобы он оставался один после ее смерти, но Чжоу была права, такое поведение казалось холодным и весьма расчетливым. Обида Дафны теперь была гораздо понятнее. Угрозы. Работа, которая казалась личной миссией. Умершая жена. Селективный мутизм сына. Умирающая мать. Обстоятельства жизни Драко Малфоя были напряженными и сложными. Добавить к этому договорной брак — заключенный по принуждению, а не по собственному выбору, — все равно что бросить катализатор в адское пламя. Пожар выйдет из-под контроля. Нарцисса, похоже, намеренно не осознавала потенциальных последствий своих действий. Скорее всего, из чистого упрямства: признание этого факта не принесло бы ей никакой пользы. Что привело Гермиону к другой мысли: независимо от ситуации, в которой оказался Малфой после смерти своей жены, возможно, если бы его мать не заставляла взрослого мужчину ходить на брачные свидания, как закоренелого холостяка, он мог бы сделать это самостоятельно. В свое время. По-своему. С человеком, которого он выберет. Если это будет позволено. Почувствовав себя намного лучше от того, что эти мысли вырвались на свободу, Гермиона заперла мысленную дверь и выбросила ключ. И сосредоточилась на своей настоящей цели. — Нарцисса, я человек здравомыслящий и готова к переговорам. При этих словах ее пациентка, бездумно крутившая в руках висевшее на шее кольца, казалось, была заинтригована. — Я буду наблюдать за Вами ежедневно в течение первых нескольких недель, пока Вы продолжаете вести свой обычный образ жизни. Это позволит установить базовые показатели после введения нового графика приема зелий . Однако во время этих мероприятий Вы должны поддерживать как можно более низкий уровень стресса. Кроме того, Вы должны выделить день для отдыха — достаточно любого дня недели, мне не важна конкретика. Предлагаю посетить спа или, возможно, заняться новым хобби, не требующим физических нагрузок, но при этом стимулирующим умственную деятельность. И последнее, поскольку я могу только догадываться, как Вы изнуряете себя на этих мероприятиях, я буду присутствовать, чтобы понаблюдать за Вами, но не буду мешаться под ногами. Только на тех мероприятиях, на которые я тоже приглашена, поскольку у меня сложилось впечатление, что Ваше состояние держится в секрете. Я права? — Да. И я намерена хранить это в тайне до тех пор, пока это возможно. — А Мал... Драко знает? — Он знает, но... — Когда она помрачнела, ее опущенный взгляд сопровождался вздохом. — Раз уж Вы, вероятно, все равно узнаете, мои отношения с сыном... сложные. Мы живем вместе в доме нашей семьи, но я редко вижу его, если только это не связано с уходом за Скорпиусом или нашими многочисленными дискуссиями на тему его возможной женитьбы. По целому ряду причин мы не в самых лучших отношениях. Я сомневаюсь, что его вообще волнует моя болезнь. Он ни разу не поинтересовался моим здоровьем с тех пор, как я ему рассказала. — Оу.. Ответ Гермионы — что неудивительно — не был бы воспринят с одобрением. Ей следовало ожидать, что ситуация станет еще более напряженной. Это были Малфои. Ей не нужно было знать о разладе в отношениях Драко и Нарциссы, чтобы понимать, что она плывет в бурные воды. Но у Гермионы был план обойти острые углы, никогда не позволяя себе подходить слишком близко, решив позаботиться о Нарциссе и дать ей время, которое она хотела, чтобы исправить то, что было сломано. Возможно, в дальнейшем она могла бы поработать с Малфоем, чтобы разработать план. — Есть ли возможность посетить Ваш дом? Я хотела бы осмотреть его, чтобы понять, нужно ли мне пользоваться собственной кухней для приготовления Ваших блюд. — Блюда? Нарцисса не скрывала своего скептицизма. — Да, блюда. Я готовлю их для своих пациентов, так как верю, что еда лечит, а в Вашем состоянии диета так же важна, как и лекарства, которые я назначу. — Ну, возможно, с домовыми эльфами и магией... — Я не готовлю с помощью магии, и у меня нет домового эльфа. —Тогда как Вы готовите? Неприкрытое недоумение на лице Нарциссы было комичным. Гермиона задумалась, ела ли она хоть раз еду, приготовленную без магии. — На кухне. С рецептами, весами и плитой. Можно воспользоваться ножом. Что касается продуктов, то обычно это что-нибудь из моего сада и самостоятельно выпеченный хлеб из муки, купленной у соседского фермера-маггла. — Нарцисса выглядела еще более шокированной, если это вообще было возможно. — Я бы хотела перевести Вас на полноценную диету, но понимаю, насколько это будет сложно, поэтому я готова начать с одного приема пищи в день и постепенно увеличивать. — Почему? Это было так будто она пыталась накормить Нарциссу аконитом. — Мы многого не знаем о течении болезни у тех, кто обладает магией, но исследования маггловской формы заболевания показывают, что соблюдение здоровой диеты особенно важно. По мере ухудшения состояния Ваше настроение будет меняться, как и аппетит, поэтому возможны недоедание, потеря веса и обезвоживание. Она заметила, как Нарцисса вздрогнула, и ей пришлось вспомнить, что, хотя она и смирилась со своей судьбой, обсуждать неизбежное было нелегко. Гермиона сгладила свои слова, превратив их в подобие извинения, пытаясь проявить скорее человечность, чем профессионализм. — Я считаю, что чем агрессивнее мы будем лечить Вас и контролировать Ваши симптомы сейчас, тем медленнее будет прогрессировать болезнь. Мне бы хотелось, чтобы Вы ели больше продуктов, содержащих антиоксиданты и противовоспалительные компоненты, поэтому я начну готовить для вас еду. Я подготовила список для ознакомления, если Вы захотите внести свои предложения, исходя из личных предпочтений. — С удовольствием, спасибо. — Я не даю никаких гарантий. И учусь по ходу дела. — Гермиона протянула ей еще один пергамент, который та неуверенно взяла. — Я почти закончила готовить нужные зелья, но обнаружила, что есть некоторые ингредиенты, польза которых возрастает в сочетании с определенными продуктами. — И я готова внести необходимые изменения… какими бы нетрадиционными они ни были. Это положило начало разговору, который должен был состояться. — А специалист... — Нет. — Могу я спросить, почему? Исследования показывают... — Никаких магглов или их специалистов. — Нарцисса выплюнула эти слова, как будто они были отравлены. — Если Вы не можете выполнить мои пожелания, я найду другого Целителя, который сможет. Это заявления ясно давало понять, кто, по ее мнению, руководит этим шоу. И хотя это могло сработать с ее нынешним Целителем, с Гермионой — нет. — Вы вольны поступать, как вам заблагорассудится, миссис Малфой. — Гермиона указала на камин. — У меня есть дела поважнее, чем помогать кому-то, кто не желает помогать себе сам. Лицо Нарциссы напряглось, и Гермиона приготовилась к битве — одной из многих, она была уверена — но до спора так и не дошло. Не успела она и глазом моргнуть, как Нарцисса заметно расслабилась; по бледному лицу разлилась тревожная пустота. Они уставились друг на друга во взаимном замешательстве. — Кто Вы? Осознание потрясло Гермиону, как удар грома, но она заставила себя сохранять спокойствие. Терпение. Понимание. — Меня зовут Гермиона Грейнджер. Она протянула Нарциссе носовой платок, чтобы та вытерла лоб, и жестом остановила охранников, которые теперь были максимально собраны. Промокнув лоб по линии роста волос, Нарцисса сосредоточенно оглядела комнату, как будто пыталась найти подсказки. Ее руки дрожали, но не от холода. Затем взгляд снова упал на Гермиону. — Как я здесь оказалась? — Я ваша Целительница. Это мой кабинет. — Конечно, конечно. — Нарцисса сделала несколько глубоких вдохов и приложила кончики пальцев к вискам. — Продолжайте, мисс Грейнджер. Слегка кивнув, Нарцисса, казалось, пришла в себя, но, очевидно, ее все еще потряхивало от осознания пустоты в ее сознании. Продолжить означало бы отправить ее к камину в завершение их спора, но Гермиона не была ни жестокой, ни бесчувственной. Дискуссия могла подождать. Ее придется отложить. — Не хотели бы Вы продолжить этот разговор позже? — Я не инвалид. что ж, похоже, она полностью пришла в норму. И к угрюмости. Уязвимости. — Конечно, нет, — тонко ответила Гермиона. — Как часто это происходит? — Чаще, чем хотелось бы. — Как давно? — Вскоре после того, как мне поставили диагноз. — Это было до или после того, как вы выбрали новые зелья? Отсутствие ответа Нарциссы— все, что Гермионе нужно было знать. — Это лечение не обойдется без побочных эффектов, и они могут Вам не понравиться, — сказала Гермиона. — Важно, чтобы Вы придерживались плана. Она не была наивной. Нарцисса Малфой будет давить. Это был ее способ. Упрямая и гордая, она не привыкла уступать кому-либо контроль. Больше нет. Никогда больше, если есть возможность на это влиять. Неважно, по какой причине или какой ценой. Хотя сейчас она была покладистой, Гермиона знала, что для Нарциссы это далеко не типичное поведение. — Я бы хотела, чтобы Вы занимались спортом. Это поможет Вам держать равновесие и снизит риск падения. Массаж улучшает кровообращение, поэтому я также рекомендую и его. Во время визита в Ваш дом я бы хотела посмотреть, где я смогу хранить зелья, а также проверить возможности вашей кухни. Я буду готовить недельный запас зелий, чтобы они были как можно более свежими. И обязательно принесу к ним инструкции с описанием — что, когда и как принимать. Мне также нужно встретиться с Вашими паллиативными целителями. Нарцисса кивнула, ее взгляд упал на забытый список, лежащий перед ней. Прошло несколько минут молчания, прежде чем она, казалось, полностью пришла в себя. Их неизбежный спор был навсегда забыт, но тема осталась сохраненной в файле «на потом». — Мисс Грейнджер, за короткий промежуток времени Вы уделили много внимания плану лечения болезни, с которой Вы не знакомы. Знаю, я не самый простой пациент, с которым Вам приходилось сталкиваться, — огромное преуменьшение. — Тем не менее, я благодарю Вас за то, что Вы серьезно отнеслись к моему делу, несмотря на нашу историю. — Если я за что-то берусь, я не отступаю. Помните об этом. Это было так мимолетно, что Гермиона могла бы и не заметить, если бы на мгновение отвернулась, но она уловила намек на уважение во взгляде своей пациентки. Гораздо больше, чем в начале их разговора. Гораздо больше, чем она ожидала, если быть честной. Но точно так же, как каждое растение рождается из семени, каждый человек тоже должен с чего-то начинать. И здесь, в понедельник днем, в ее кабинете Нарцисса Малфой нашла самое подходящее место для того, чтобы начать расти.

***

6 апреля 2011 г. Гермиона встречалась кое с кем важным… С собой. Каждый месяц она выбиралась куда-то. Чаще всего ходила в театр, кино, балеты или концерты — и на любые другие мероприятия, которые ее интересовали. Иногда гуляла в парке и любовалась окружающим миром или брала книгу и читала до тех пор, пока не становилось слишком темно. Порой покупала подарки самой себе, милые мелочи, которые редко позволяла себе в других обстоятельствах. Цветы. Сладости. Безделушки. Время от времени она отправлялась на рынок и покупала все необходимое для спокойного вечера с отличной едой и еще более приятной компанией… С собой. Многие считали странным, что она действительно устраивала такие «свидания с собой», но Пэнси и Парвати находили это раскрепощающим, и тоже начали так делать. Рон периодически пытался напроситься с ней, но она всегда отказывала — это сводило на нет саму цель партнерства с собой. Свидания с самой собой позволяли Гермионе понять, чего она ожидает от себя и, возможно, что ей может понадобится от потенциального партнера. Это позволяло ей наладить контакт с самой собой, давало возможность усовершенствовать привычки по уходу за собой и реализовать свои собственные желания, не полагаясь ни на кого другого. По правде говоря, Гермиона хотела чаще выбираться на такие свидания с собой, но один день в месяц — это максимум, который она могла себе позволить. В будущем это могло развиться во что угодно, но пока было так, и работало это отлично. Она пропустила март и была полна решимости не допустить того же в апреле, но вечер свидания пришелся, возможно, на самый худший день, который только можно себе представить. Все началось с того, что прошлой ночью из-за грозы разбилось стекло в ее оранжерее. Магический ремонт прошел быстро, но это нарушило утренний график работы в саду. Затем в ее планировщике появилось имя Тео, который назначил ей экстренную встречу, но он забыл упомянуть, что ее ждет ловушка по имени Роджер Дэвис. — Ты переманила моего пациента! Не было смысла лгать. — Да. Роджер запнулся, сбитый с толку ее откровенным признанием. Впрочем, от изумления он быстро перешел к праведному гневу. — Я никогда не думал, что ты способна на что-то подобное. Из всех людей, Гермиона, я полагал, что уж ты-то придерживаешься более высокого уровня моральных принципов — когда не действуешь за спиной коллеги и не воруешь его пациента. Пациента, от которого, к слову, ты сама отказалась! Это грубо, непрофессионально и... Гермиона перестала слушать и перевела взгляд на Тео. Стороннему наблюдателю он показался бы отстраненным. Именно это отношение он и хотел передать. Но она-то его знала. Блеск в глазах говорил о том, как сильно Тео развлекали разглагольствования Роджера. Гермиона также отметила, что он хихикает, скрываясь за своей кружкой чая, и даже не собирается останавливать подчиненного. Отсутствие реакции Тео означало только одно: он ее проверял. Иногда он делал это от скуки, но чаще всего ради собственного развлечения. У него был своего рода комплекс Бога, основанный преимущественно на том факте, что в любой компании Тео был самым наблюдательным. Ему нравилось наблюдать, как люди изворачиваются, но особенно ему нравилось наблюдать за Гермионой, которая была широко известна своей невозмутимостью. А еще ему нравилось испытывать ее, потому что, сколько бы предложений она ни отклонила, он не переставал верить, что Гермиона однажды возглавит Министерство. Даже если он был чертовски неправ, Гермиона никогда в жизни не проваливала экзамены, и уж точно не собиралась начинать теперь. Так что она проходила его тесты и поражалась тому, как легко ей давались высшие оценки. Когда она бралась за дело Нарциссы, Роджер по большому счету был всего лишь мелкой помехой на ее радаре. Зная, что он не слишком благосклонно отнесется к краже, Гермиона уже подготовила небольшую речь, в которой апеллировала к тому, что Роджер ценил больше всего: его работу и эго. — Нарциссе Малфой необходимо начать лечение немедленно, а не через несколько месяцев, пока ты будешь проводить исследования, чтобы определить причину ее заболевания. Оно прогрессирует слишком быстро, чтобы ты мог тратить время впустую. — Это оскорбительно, что ты не думаешь... — Ты представляешь, что произойдет, если у Нарциссы Малфой — или даже у Драко — появятся какие-либо подозрения, что задержка с твоим лечением стоила ей того времени, которое она хотела провести со своей семьей? Угроза была отчасти пустой, но вряд ли у него было желание проверить. Воцарилась тишина, и Гермиона воспользовалась ею, чтобы донести до него эту мысль. — Одна только скомпрометированная ответственность может разрушить твою карьеру и поставит под сомнение все твои исследования, Роджер. Так что... да, я взялась за ее случай, — она скрестила руки на груди. —И нарушила свои собственные правила, чтобы сделать это. Я надеюсь, что твое эго не ослепило тебя, и ты поймешь, что я оказала тебе огромную услугу, защитив наш отдел и нашу работу в целом. Ах да, и тебя тоже. Роджер потер затылок — как делали большинство мужчин в ее жизни, когда чувствовали себя виноватыми. — Я... я не думал об этом с такой точки зрения, — его щеки слегка порозовели. — Но все равно просмотрю ее историю болезни, если ты дашь копию, и, если тебе понадобится помощь, я к твоим услугам. Я все еще хотел бы изучить историю ее семьи. И хочу выяснить возможную причину... — Я подумаю об этом, когда начну ее лечение. — Что ж, очень хорошо. — Он взглянул на часы. — У меня встреча. Когда Роджер ушел, Тео поставил свою чашку на блюдце и выпрямился. Сначала он поправил запонки, а затем провел рукой по белой рубашке, разгладил темно-синий галстук и расправил все складки. — Отлично сработано. Тот факт, что он выглядел подтянутым, не помешал Гермионе попытаться испепелить его взглядом. — Предупреждение было бы не лишним. Этого никогда произойдет. Раздался стук в дверь. Падма заглянула в кабинет, удивившись присутствию Гермионы и явно ему обрадовавшись. — Мне нужна помощь.

***

В итоге работа заняла три часа, изнурительное количество тестов и, наконец, диагноз: отравление порошкообразным серебром. Затем она нашла след от укуса, из-за которого Падма позвонила и сообщила о новоявленном оборотне. К тому времени, когда Падма дала им расписание для записи на лечение, а Министерство начало расследование обстоятельств укуса, было уже больше четырех, и у Гермионы оставался всего час до встречи с Нарциссой и ее нынешними паллиативными целителями. Гермиона планировала сходить на городское представление, которое начиналось в восемь, но поняла, что не успеет вовремя, если не отправится прямо из дома Малфоев. Именно так Гермиона и оказалась на их просторной кухне в четверг вечером, одетая для выхода в свет — темно-зеленое кружевное коктейльное платье и телесного цвета босоножки на каблуках. Ее длинные волосы были уложены в мягкие локоны с помощью внушительного количества Сликизи. Нарцисса впервые одарила ее одобрительным взглядом за все время их недолгого знакомства. Они собрались за длинным кухонным столом из орехового дерева, который был больше, чем обеденный стол Гермионы. Она разложила план лечения Нарциссы, пергамент с исследованиями и зелья, что приготовила накануне вечером. Они были разделены на утренние, дневные и вечерние. Всего девять штук. Китинг и Сакс, паллиативные целители Нарциссы, сидели напротив. Насколько она знала, они приходили раз в несколько дней и сопровождали ее на мероприятия в качестве ее персонала. Их роли должны были измениться в ближайшие месяцы и годы. Они перечитывали инструкции относительно режима приема зелий и плана питания, пока Нарцисса пролистывала свою копию всех назначений. Подозрительно тихо, без каких-либо жалоб. Гермиона отложила наблюдение за ней в сторону, и занялась оценкой частных Целителей. Они были вполне обычны. Ничего особенного. Старше Гермионы, но моложе Нарциссы. Неприметные, как и большинство частных целителей, с незапоминающимися чертами лица; они были именно такими, какими должны были быть: способные следовать инструкциям и достаточно талантливые, чтобы выполнять свою работу. А еще преданные Нарциссе, и Гермиона не могла пока не понимала, будет ли это преимуществом или недостатком; но она знала, что они скептически относились к присутствию Гермионы. И к ее плану лечения. — Целительница Грейнджер, — сказала Сакс после того, как Гермиона спросила, есть ли у нее какие-либо вопросы. — Это обширный список зелий, откуда Вы знаете, что они не дадут нежелательного лекарственного взаимодействия? Она провела чертово исследование, вот как, но этого Гермиона не сказала. — Этот план я разработала не сама. Я придерживаюсь режима, основанного на рекомендациях. И не стала больше ничего добавлять. Нарцисса деликатно кашлянула. Китинг взяла второй из девяти флаконов, разложенных для наглядной демонстрации, как они все выглядят. — И Вы хотите, чтобы она принимала… — Расписание составлено ясно. Гермиона сохраняла профессиональный тон. — Здесь сказано, что Вы будете обеспечивать питание. Сакс указала на лист бумаги. — Да. Пока один прием пищи в день, начиная с завтрашнего дня. По правде говоря, у нее не было сил готовить еду и варить зелья. Последнее заняло больше времени, чем она ожидала. Возможно, это была не лучшая ее работа, но по крайне мере выполненная без ошибок. — Я не понимаю, почему домовые эльфы больше не могут готовить для нее еду. Гермиона терпеливо указала на аккуратно разложенные пергаменты. — Пожалуйста, ознакомьтесь с моим исследованием, поскольку оно дает ответы на все вопросы, которые у Вас могут возникнуть. Вы можете позвонить мне, если возникнут дополнительные вопросы или Вы захотите что-то добавить. Следующие тридцать дней я бы хотела посвятить единоличному наблюдению за Нарциссой. Но по истечению этого срока, надеюсь, вы обе вернетесь к своему обычному графику работы. Приятного вам отдыха. — Оплаченного, — добавила Нарцисса. Эта парочка явно была довольна внезапным отпуском и щедростью своего босса. — На сегодня у меня все. — Гермиона улыбнулась им обеим. — Я с нетерпением жду возможности поработать с вами. Перед уходом они собрали все свитки пергамента и обменялись с Гермионой рукопожатиями. — Кажется, Вам не понравились мои целители, мисс Грейнджер. У Гермионы пока не было конкретного мнения на их счет. Только оценка, которая может — и, скорее всего, будет — корректироваться по мере дальнейшего взаимодействия, когда она узнает их лучше как целителей и личностей. — Я работаю одна, так что это будет... иначе. Но не в плохом смысле. Их присутствие позволило бы Гермионе жить не только работой и зельеварением, когда ситуация ухудшится. Хотя вопрос их лояльности все еще заставлял Гермиону беспокоиться. — Как давно они работают с вашей семьей? — Они ухаживали за Асторией на протяжении всей ее болезни. Они обучены паллиативной помощи. Ага. Значит, годы. Лояльность может стать проблемой, если Нарцисса отступит от своего плана лечения. Не похоже, чтобы у кого-то из них хватило мужества противостоять ей. Что стало бы проблемой, если она решит прекратить лечение, что было вполне вероятно, учитывая прогрессирование заболевания. Тот факт, что у Малфоев, скорее всего, есть домашний эльф, был положительным моментом. Если что-то случится, Гермиона будет предупреждена. Говоря об эльфах, она оглядела комнату, слегка нахмурив брови. Последнее, что она сделала перед уходом из Министерства, — убедила Визенгамот проголосовать за их эмансипацию. Это вызвало немалый переполох среди семей, достаточно богатых, чтобы передавать этих существ из поколения в поколение. Согласно новому закону, семьи должны были освободить их и предоставить возможность для повторного найма: оплачиваемого и с приемлемыми условиями проживания. Кроме того, чтобы взять к себе эльфа, любая семья обязана предоставить в Министерство обширный перечень документов. Министерство проверяло эльфов без документов — Авроров вызывали, если у подразделения зверей или существ возникали какие-либо проблемы. Штрафы и публичный позор сами по себе не стоили нарушения правил. Гермиона даже начала строить планы по созданию небольшого приюта в Шотландии, где они могли бы жить свободно от рабства, приходить и уходить по своему усмотрению, чтобы работать, когда им заблагорассудится — если они решат не жить с семьей. Она задавалась вопросом, воплотился ли в жизнь этот план. — Мисс Грейнджер, если вы ищете нашего домового эльфа, то у нас работает только один на полставки. Драко считает, что этот дом слишком мал для полного штата. В основном он занимается уборкой и помогает с вечерними занятиями Скорпиуса. У Гермионы не было возможности осмотреть их дом, но, судя по одной только кухне и прилегающей к ней гостиной… Она сомневалась, что Малфои стали бы жить в месте, которое можно было бы назвать маленьким. Для настолько традиционной семьи дом был обставлен вполне современно; еще один подрыв ее представлений о них. Нарцисса, в своей сливовой мантии, с золотым ожерельем на шее, с волосами, уложенными под модную шляпку в тон, казалась неуместной и слишком старомодной, когда сидела рядом с Гермионой во главе стола. Само помещение было чистым, открытым и светлым, с окнами, пропускающими много света, и белыми стенами. Светлый деревянный пол оттенялся темными шкафами на кухне, а гранитные столешницы гармонировали со столешницей-водопадом. В гостиной стояли темно-серые диваны с кофейным столиком между ними, расположенные на достаточном расстоянии от камина, из которого она вышла тридцать минут назад . Повсюду были со вкусом расставлены различные предметы искусства; их же Гермиона заметила вдоль лестничного пролета, на противоположной стороне комнаты. Она знала, что оформляла помещение не Нарцисса. Очень много в декоре напоминало фирменный стиль Пэнси, но это не объясняло ее современный вид. И она поймала себя на том, что задавалась вопросом... — Зиппи! — вежливо позвала Нарцисса, и на кухне материализовался вполне здорово выглядящий домашний эльф с черным галстуком-бабочкой. — Да, госпожа. — Это мисс Гермиона Грейнджер. Гермиона вежливо кивнула эльфу, который уставился на нее большими глазами, полными узнавания. И... восхищения. — Она будет ухаживать за мной вместе с Китинг и Сакс, — сказала Нарцисса. — Ты должен выполнять ее указания, как если бы она была членом этой семьи. — Это честь для меня. Нарцисса посмотрела на маленькое существо, прежде чем перевести взгляд на Гермиону. — Спасибо, Зиппи. А теперь, пожалуйста, расскажи мне, чем сейчас занят Скорпиус, что у него по расписанию? — Молодой господин заканчивает курс этикета. Мисс Причард оденет его в подобающий наряд для обеда, и он скоро будет готов. Я больше не понадоблюсь Мастеру Драко. Я пойду домой. — Спасибо. Приятного тебе отдыха. Зиппи еще раз почтительно кивнул и исчез, щелкнув пальцами. Гермиона была сбита с толку во всех смыслах, так что даже не собиралась пытаться в них разобраться и упорядочить — это могло привести к еще большей путанице. Это было не только ужасное чувство, но и совершенно чуждая концепция. Но что еще хуже — хоть Гермиона и старалась не думать об этом, она обнаружила, что с тем же успехом может пытаться не дышать: очень скоро напряжение станет слишком сильным, и ей придется сделать отчаянный вдох. Что, собственно, и произошло. Ее мысли разбегались в разные стороны. Для домового эльфа у Зиппи была хорошая речь. Даже лучше, чем у Кричера. Почтительный, как и большинство семей, на которых они работали; но он работал неполный рабочий день, у него были дом и выходные. Этих потрясений уже было вполне достаточно, но сбивающие с толку факты продолжали накапливаться. Уроки этикета для пятилетнего ребенка? Джинни с трудом удавалось закончить трапезу с Альбусом так, чтобы он при этом не испачкался. Научить его правильно пользоваться столовыми приборами казалось невыполнимой задачей. К счастью, после этого шестеренки в ее мозгу замедлили ход достаточно, чтобы уловить и вытолкнуть на поверхность два последних момента, вызывавших у нее недоумение, — их современный дом и, черт возьми, они сами, — но она не смогла проанализировать ни одну из них. На это потребуется время. Много времени. И белая доска. В тишине, наступившей после ухода Зиппи, ее мысли звучат очень громко; это Гермиона поняла, лишь когда заметила, что Нарцисса смотрит на нее, приподняв бровь. Она склонила голову набок, уже приготовившись к новой стычке. Справедливости ради, дискуссии, которые возникали из-за их противоречивых философских взглядов, уже казались нормальными, даже после всего лишь пары взаимодействий. Это было не так профессионально, как ей хотелось бы, но лучше, чем можно было ожидать, учитывая количество времени, которое они провели в обществе друг друга. У Гермионы было правило: она играла только в защите. Нападение оставалось за Нарциссой, которая играла так хорошо, что невольно возникало сомнение, не задавала ли она вопросы только для того, чтобы проверить границы Гермионы, тыкая и подталкивая ее, чтобы увидеть, сколько она сможет выдержать, прежде чем достигнет своего предела. Каждый пациент испытывал ее профессиональное терпение, но пока ни один из них не добился успеха. — Скажите мне, мисс Грейнджер, Вы ожидали чего-то другого от домового эльфа? Оценив ее тон, напряженность жестикуляции и тонкую линию поджатых губ, Гермиона не стала честно отвечать на этот вопрос, как могла бы сделать при других обстоятельствах. Нарцисса выглядела склонной скорее развязать войну, чем заключить мир. — Я с нетерпением жду возможности поработать с ним. Это был неправильный ответ. — Я знаю, у моей семьи не самая лучшая репутация. — Еще одно из этих преуменьшений, мягко говоря. Нарцисса сложила пергамент со своими планами лечения. — Однако, я уверяю Вас, что с Зиппи обращаются справедливо. Он не привязан к моей семье, поскольку он также работает на семью Гринграссов. Времена изменились, мисс Грейнджер. — Да, — согласилась Гермиона, слегка кивнув, но, не смогла удержаться и добавила: — Благодаря закону. Однако старомодные каблуки Нарциссы твердо стояли на своей старомодной почве. — Как бы то ни было, то, что мы соблюдаем закон, должно говорить само за себя. Всегда есть способы обойти любое правило. Они обе знали это лучше, чем кто-либо другой. — Верно, но альтернатива могла бы привлечь нежелательное внимание к Вашей семье. Внимание, которое Вам не нужно, если Вы хотите сохранить место в обществе, которое Вы же сами с таким трудом завоевали, и которое, по-видимому, важно для Вас. В таком случае Ваша уступчивость — это лишь тактический ход, и, следовательно, мало что значит для меня, — Гермиона сделала паузу. — Это, тем не менее, приятно видеть. Затем она встала, собрала со стола девять флаконов с зельями и убрала их в плетеную корзину, которую принесла с собой. Гермиона отправилась искать место для хранения флаконов. Нарцисса не сводила с нее глаз все время, пока та осматривала длинный ряд шкафов из орехового дерева. Открытые шкафы были уставлены декоративными кухонными принадлежностями. Гермиона открыла шкаф, перед которым оказалась. Бокалы, чашки, чайные чашки. Она закрыла его. — Мисс Грейнджер... — Тон миссис Малфой был задумчивым; похоже, она некоторое время обдумывала то, что собиралась сказать. — За время нашего общения я заметила, что Вы очень категоричны и открыто говорите все, что думаете. — Вы не ошибаетесь, но в этом отношении, я думаю, мы похожи больше, чем Вы хотели бы признать. Нарцисса легкомысленно взмахнула изящной рукой. — В моем возрасте, думаю, я уже заслужила право высказывать свое мнение, не так ли? — У вас есть такое право, как и у меня есть право высказывать свое. Возраст не дает абсолютной свободы действий, и не означает, что Вы освобождены от ответственности за свои слова и поступки. — Разумеется, я не хочу Вас обидеть. Я просто хочу узнать Вас получше, ведь в обозримом будущем нам предстоит быть рядом друг с другом. — Нарцисса прочистила горло, словно хотела сказать что-то еще, но остановилась. Гермиона оглянулась на нее через плечо и выжидающе подняла бровь. — Продолжайте. — Просто за время нашего общения я заметила несколько вещей. Вы ровесница Драко, верно? — Насколько я помню, я почти на год старше, но близко к тому. В сентябре мне будет тридцать два. — Вы замужем? — Нет. — Разведены? — В ее тоне прозвучало застарелое отвращение к этому слову. — Нет. — Помолвлены? — Нет, я одинока. — Много лет, я полагаю, да? — Вопрос звучал невинно, но в нем было что-то покровительственное. — Ваше отсутствие ответа означает, что ответ положительный. Интересно. Нарцисса провела пальцами по ожерелью, которое часто не гармонировало с ее нарядом. — То, что вы не замужем в вашем возрасте, вполне логично. Ваша бескомпромиссность не подобает женщине, ищущей мужа. — Не все хотят выходить замуж. Она окинула Гермиону знающим взглядом. — Вы весьма либеральны, мисс Грейнджер. — И это был тот самый тон, которым очень богатый человек назвал бы другого очень бедным. — Однако Вы женщина. В нашей природе заложено желание выйти замуж, создать семью, остепениться и стать женой. В голове Гермионы боролись за превосходство два совершенно разных мнения. Во-первых, Нарцисса не была неправа. Гермиона уже не раз обдумывала идею взять на себя обязательства, построить с кем-то жизнь и завести собственных детей, но ничего не вышло. Если быть до конца честной, после Рона она никогда не пыталась сделать это по-настоящему. Возможно, из-за страха ошибиться или из-за нерешительности перед обязательствами как таковыми. Однако вторая мысль звучала громче и после таких утверждений Нарциссы вызывала гораздо большее раздражение. Гермиона действительно являлась женщиной. Хотя она не осуждала тех, кто хотел пойти по этому пути. Пусть она и не осуждала тех, кто выбрал такой путь — поскольку это был их выбор — однако у нее были более возвышенные устремления, чем просто быть женой, вышедшей замуж с единственной целью — стать матерью. Но как профессионал она не позволяла Нарциссе провоцировать ее. Ничего не ответив, просто продолжила поиски шкафа для хранения своих недельных зелий. Но это не помешало ей сформулировать в голове по меньшей мере семнадцать ответов. Потому что одного было недостаточно. — Верхний угловой шкаф пуст и прекрасно подойдет. Когда Гермиона начала аккуратно расставлять флаконы с этикетками в ряд и упорядочивать их, Нарцисса деликатно прочистила горло, как будто собиралась обратиться к пленной аудитории. Уже раздраженная необходимостью сдерживаться, Гермиона напряглась и стиснула зубы. — Да? — Должна признаться, Вы меня заинтриговали, мисс Грейнджер. — Она не была уверена, хорошо это или плохо, но решила, что будет лучше, если она позволит Нарциссе продолжать. Если бы ее голос звучал на полтона выше, она напомнила бы ей Амбридж. — Я во многом вижу в Вас себя, поэтому хочу дать Вам небольшой дружеский совет. Просто кое-что из того, что однажды сказала мне моя мать. Гермиона старательно игнорировала ощущение, что Нарцисса будто дрессирует ее, как крысу, нажимающую кнопку. — Я не знакома с Вашей культурой, мисс Грейнджер, но волшебникам не нужна жена, которая их выхолащивает, бросает им вызов во всех отношениях и слишком способна позаботиться о себе. Слишком привыкла к одиночеству. Волшебники хотят быть нужными. Хотят, чтобы их обожали, им угождали. Они хотят вести, а не быть ведомыми. Даже если Вам придется притворяться, мисс Грейнджер, я советую Вам научиться этому, если Вы надеетесь когда-нибудь выйти замуж. Гермиона замерла, держа в руке очередной флакон с зельем и решая, стоит ли ответить или все же лучше притвориться, что она ничего не слышит. Это был не первый раз, когда кто-то говорил ей подобное, поэтому это не задело ее так, как могло бы в любой другой ситуации. Гермиона мысленно поблагодарила миссис Уизли, которая — во время их небольших бесед, когда она встречалась с Роном — невольно подготовила ее к нынешней ситуации. Вплоть до ее ответа. Да, ответа, потому что она больше не могла сохранять спокойствие, когда оно было так основательно нарушено. Это просто было не в ее характере. Гермиона поставила флакон на полку и продолжила работу, поставив последний из утренних зелий, прежде чем вдохнула, выдохнула и ответила максимально ледяным тоном, которого сама от себя не ожидала. — В этом, я полагаю, и заключается разница между нами. — Что? Гермиона принялась за дневные снадобья, по-прежнему не глядя в ее сторону. — В отличие от Вас, я не буду притворяться или играть роль только для того, чтобы понравиться или угодить мужчине. Да, мужчине, потому что даже волшебники — в первую очередь мужчины. Между ними нет различий. Если мужчина захочет меня, он будет хотеть меня такой, какая я есть сейчас, а не такой, какой я стану в будущем. Я постоянно расту и меняюсь, как я ожидаю этого и от него. Его не испугает или не покоробит моя сила — или я сама — потому что человек, которого я выберу, будет именно таким: мужчиной. А не неуверенным в себе ребенком. Она попыталась высвободить энергию, сопровождающую ее слова, но ничего не вышло. — Мужчина, которого я выберу, будет уверен в себе и в тех ролях, которые мы будем играть в жизни друг друга. И когда я буду угождать ему, это будет не потому, что я должна удовлетворить его эго, а потому, что я этого хочу. Потому что я люблю и уважаю его и то, что нас объединяет. Когда он решит руководить, я буду следовать за ним, не вслепую и не чтобы угодить, а по собственному выбору. Прежде всего, мы партнеры, а это значит, что я буду доверять ему в том, что он не станет принимать решения, которые повлияют на нас обоих, как совместные, так и индивидуальные, не посоветовавшись предварительно со мной. Это будет нашим долгом друг перед другом и... — Драко, как долго ты здесь стоишь? Это произошло в результате целого ряда грубых ошибок, которых можно было бы избежать, если бы Гермиона была более внимательна к происходящему вокруг и не была полностью поглощена своей тирадой. Для начала у нее выбили почву из-под ног, лишив возможности продолжить аргументировать; лишенная энергии, пламенная речь застряла в горле после того, как ее прервали. Затем она потеряла равновесие — как в переносном, так и в прямом смысле — ее каблук потерял сцепление с поверхностью и выскользнул. Изумленный вздох Нарциссы — это все, что она услышала, когда ей с трудом удалось сохранить флакон в целости и сохранности — и не испортить вечернюю работу — опершись локтями о столешницу. — Мисс Грейнджер, с Вами все в порядке? Нарциссе хватило приличия изобразить беспокойство. — Я в полном порядке. — Гермиона взяла себя в руки и вернулась к своему занятию. Боль в лодыжке была столь же мучительна, как и уязвленное самолюбие, но она скорее согласилась бы сломать ногу, чем признать, что с ней что-то не так. — Я только закончу здесь и пойду. Вернусь утром с продуктами для Вас. — Вы уверены... — Я в порядке! — И поскольку это прозвучало слишком резко, Гермиона повторила, по-прежнему стоя к ним спиной: — Спасибо за беспокойство, но я в полном порядке. Последовавшая тишина была столь же долгой, сколь и оглушительной. Она чувствовала на себе их взгляды. Ее щеки вспыхнули, но Гермиона не торопилась и взяла себя в руки, продолжая расставлять флаконы с зельями на полке. Заметив, что у нее заканчивается запас оправданий, чтобы не оборачиваться, она вздохнула с облегчением, когда Нарцисса заговорила с сыном. — Как давно ты дома, Драко? — Недолго. Как Скорпиус сегодня? Первое, что заметила Гермиона, это то, что он звучал старше — ну разумеется. Они больше не были испуганными детьми, оказавшимися по разные стороны баррикад. Было понятно, что его голос изменился, став более уверенным и более богатым тенором. Его голос по-прежнему звучал высокомерно — некоторые вещи никогда не меняются — но Гермиону странным образом успокаивало осознание того, что, хотя некоторые вещи могут меняться, есть и то, что останется неизменным. — Он хорошо себя вел, и не было никаких инцидентов. Ничего, о чем тебе стоит беспокоиться. Эта фраза заставила Гермиону наклонить голову, прежде чем она подавила приступ любопытства. У нее было еще десять минут до того, как ей нужно было выйти, чтобы успеть в театр к началу представления. Напряжение в комнате достигло такой степени, что она поняла, что лучше не привлекать к себе внимания. Или к своей больной лодыжке. — Хорошо. — Он шумно вздохнул, и Гермиона осторожно звякнула склянками, чтобы скрыть, что подслушивает. — Где он? В его голосе чувствовался какой-то оттенок, который она не могла определить. — Я возьму его с собой на ужин в поместье Гринграссов, — сказала Нарцисса. — Полагаю, ты снова будешь работать допоздна... — Совершенно верно. Снова воцарилось молчание, но оно длилось не так долго. — Пожалуйста, сбрей со своего лица эту ужасную растительность. Я назначила брачное свидание со старшей сестрой Сэйр. Сейчас ей двадцать пять, и, хотя я считаю, что она уже старая, ты... — Отмени его, — В голосе Малфоя слышалась твердость, которую Гермиона сразу же уловила. Разговор был окончен. — Сегодня вечером я буду работать в своем кабинете. — Ты мог бы, по крайней мере, показаться на ужине... — Нет. Приятного вечера. — Я знаю, что Скорпиус приходит посидеть в твоем кабинете, когда его укладывают спать. Не задерживай его допоздна, Драко. Есть расписание, которое он должен соблюдать. Няня говорит, что в последнее время он стал ворчливым по утрам. — Что ты хочешь, чтобы я сделал, мама? —Это был риторический вопрос. Не требующий ответа. Последовала неловкая пауза.— Ты бы предпочла, чтобы я его прогнал? — Драко... — Мы закончили. Гермиона по-прежнему стояла спиной к ним, но сохранявшееся напряжение было громким и гневным. Инстинктивно ощутимым. И напряжение это исходило от Малфоя, оно было настолько осязаемо, что, казалось, протяни руку — коснешься его. Но она бы не стала этого делать. Может, тон Малфоя и казался сдержанным, но нечто столь непостоянное по своей природе непременно взорвется при малейшей неосторожности. Звук движения Нарциссы донесся до нее как раз перед тем, как она услышала стук каблуков по деревянному полу. — Это все на сегодня, мисс Грейнджер? — В голосе Нарциссы послышалась усталость, которой раньше не было. — У меня еще одна встреча. —Да, — ответила Гермиона, но лишь с небольшой задержкой, поскольку она старалась — ради соблюдения приличий, делать вид, что не подслушивает. Чем она, в общем-то, и занималась. Серьезно, как они могли ожидать, что кто-то не будет слушать? Гермиона была любопытной. Слишком любопытной, чтобы жить спокойно. При ее неутолимой жажде знаний в любой форме — даже когда это ее не касалось — вести загадочный разговор в ее присутствии было все равно что поставить стакан огневиски перед алкоголиком и попросить его не пить. Невозможный подвиг. Поразмыслив, Гермиона пришла к замечательному вопросу: можно ли считать это подслушиванием, если они так свободно разговаривали в ее присутствии? Ответ был прост: Нет. Она прочистила горло. — Я закончу здесь и увидимся утром. — Очень хорошо. Каблуки Нарциссы зацокали по деревянному полу, отдаваясь эхом, когда она выходила. Шаги приостановились, но затем продолжились и стихли. Гермиона расслабилась и поставила последний флакон на полку, затем вспомнила кое-что важное. Она была не одна. Закрыв шкаф, она осторожно повернулась, не отрывая взгляда от пола и пытаясь не обращать внимания на ноющую лодыжку. Опираясь руками о край гранитной столешницы, она подняла взгляд на Малфоя, которого частично скрывал разделяющий их остров. Несмотря на недавние разглагольствования Парвати о «кипарисе ее мечты», который «будет идеально смотреться в традиционной индийской мантии», Гермиона не могла не помнить полуторагодовое нытье Гарри о поведении и характере «гадкого хорька». Жалобы Гарри вкупе с тем, каким она его помнила, создали в голове Гермионы подробное представление о том, как должен выглядеть Драко Малфой: худой, бледный, ухмыляющийся придурок с холодными серыми глазами, который носил длинные волосы, как его отец, которому он стремился подражать. Реальная версия и близко не стояла с этим. Малфоя никогда не называли уродом, за исключение его поведения. Во всяком случае, с течением времени он стал только более привлекательным с эстетической точки зрения. Эта мысль была настолько нелепой, что Гермиона мгновенно от нее отмахнулась. Для пущей убедительности она сожгла запрещенную идею, собрала пепел в аккуратную кучку и выбросила в мусорное ведро. Уборка всегда оставляла небольшой осадок, но не настолько, чтобы это имело значение. Малфой был выше, чем она помнила, пожалуй, на голову выше Гарри, по-прежнему худощавый и бледный, но уже не такой опустошенный и почти полупрозрачный, каким он выглядел после того, как пережил адское существование в доме, где гостил кровожадный убийца Волдеморт. Теперь он выглядел сильнее. Серьезнее. Сдержаннее. Он стоял прямо, гораздо увереннее. Гермиона решила, что это пришло с возрастом, потому что Малфой возмужал — по крайней мере, физически. Время — и небольшая растительность на лице — заострили черты его лица, сделав его более выразительным. Но недостаточно утонченным, чтобы он был похож на своего отца. И если уж на то пошло, светлые волосы Малфоя выглядели иначе, чем она ожидала — не длинные, как у других чистокровных мужчин, а короткие и с пробором. Это... ему шло. Он был… Он направлялся к ней. Его шаги эхом отражались по деревянному полу. Гермиона не отводила глаз, сознавая, что смело смотрит на него. Но он ответил на ее взгляд своим собственным, выражение серых глаз было нечитаемо — за исключением подергивания челюсти и проблеска чего-то похожего на странную смесь любопытства и подозрительности, когда он остановился в противоположном конце кухни. То, как они стояли сейчас, лицом друг к другу, без преграды в виде стола, создавало впечатление, что они готовятся к дуэли. Ее пульс участился, словно она и вправду готовилась к бою. Рука, которой она держала палочку, так и чесалась ощутить в своем объятии верную древесину виноградной лозы, но та лежала в расшитой бисером сумочке на полпути между ними. Гермиона оттолкнулась от стойки и пошла нормально, уверенно, несмотря на колющую боль в лодыжке. Взяла свою сумку и перевела взгляд на мужчину, который не пошевелил ни единым мускулом, отмечая мелочи: его позу, его перстень, то, как он наблюдает за ней, словно шахматный мастер, следящий за ходами своего противника. Но в основном Гермиона обратила внимание на язык его тела: расслабленный и совершенно не соответствующий той напряженности, что исходила от него. Она должна была сказать нечто. Воздух между ними был слишком напряженным, чтобы хранить молчание, поэтому Гермиона выбрала что-то простое. — Малфой. Она вглядывалась в его лицо, но не увидела ничего заметного... кроме щелчка выключателя, когда он перестал смотреть и начал видеть. Тяжесть его взгляда, устремленного на нее, выбивала ее из колеи. Гермиона боролась с неприятным ощущением, с трудом узнавая себя в этой ситуации, когда ей следовало бы многое сказать, но она не была в состоянии говорить. Глаза Малфоя быстро переместились с ее ног на лицо, но Гермиона не упустила того факта, что одним этим взглядом он оценил ее почти так же полно, как она его. Быстрый взгляд на настенные часы позади него в сочетании со странным легким толчком подсказали ей, что пора уходить. Повернувшись на каблуках, Гермиона, стараясь не выдать боли на лице и в походке, пошла прочь. Осторожными шагами, но не слишком. Она ощущала на себе его колючий взгляд. Что только усилило ее желание поскорее уйти. Ее стратегия ухода была почти успешной, пока он не произнес одно единственное слово. — Грейнджер. Только в антракте Гермиона поняла, что в нем изменилось кое-что еще. Малфой произнес ее имя не как ругательство или грязное слово, которое ему пришлось выплюнуть изо рта. Вместо этого оно прозвучало как загадка. Которую он намеревался разгадать. Начало мудрости — называть вещи своими именами. Поговорка