Пока падают стены

Добравшись, наконец, до родных стен штаба Разведкорпуса, я почувствовала странную пустоту. Люди суетились вокруг, словно муравьи, стараясь привести в порядок то, что осталось от нас после сражения. Раненых доставили в лазарет, где Мюррей метался между старшими врачами, подавая бинты и шепча слова поддержки. Эддо возился с лошадьми, гладя их по взмыленным бокам, утешая тех, кто уцелел. Свенн и Лина помогали отряду снабжения, расчищая двор от обломков разбитого снаряжения. Люция же исчезла почти сразу, как только мы оказались дома. Суета стихла спустя пару часов. Кто-то уже спал без задних ног, кто-то зализывал раны в госпитале. Я приняла душ, смывая с себя грязь, усталость и запах крови. Затем надела платье — то самое, которое обычно пылилось в шкафу и доставалось лишь в редкие, особенно тихие дни. Или под настроение. А сегодня мне совсем не хотелось снова влезать в форму. Я вышла во двор и устроилась под своим любимым деревом. Его густая крона шуршала листвой, а небо над головой постепенно окрашивалось в розово-фиолетовые тона заката. Казалось, мир наконец обрёл покой — пусть и на краткий миг. — Привет, кудрявая, — раздался знакомый голос. Я обернулась и увидела Леви, стоявшего рядом с привычно непроницаемым выражением лица. — Можно? — Он жестом указал на место рядом, и в его голосе промелькнула редкая мягкость. Я кивнула и едва заметно улыбнулась. Он сел рядом, и наши плечи соприкоснулись. — Красивый закат, правда? — Я смотрела в темнеющее небо, стараясь отогнать воспоминания о сегодняшнем дне. — Наверное... — Леви откинулся назад, опираясь руками о землю. — Ты молодец, Тод. Скоро сама станешь сильнейшим воином человечества. — Ох, нет, — я слегка толкнула его плечом, пытаясь вернуть себе привычную лёгкость. — Оставим этот титул за тобой. Он не ответил, и я замерла, вдруг осознав, что не могу так просто отпустить всё, что произошло. Всё было слишком свежо. — Я знаю этот взгляд, — прервал молчание Леви. — Кудрявая хочет поговорить о грустном? Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. — Ну что ж. Раз тебе не сидится спокойно и закат — не утешение, вот тебе сводка из моего отчёта, — он устремил взгляд вдаль. — Из ста солдат, отправившихся на спасение, выжило не более сорока. И лишь половина из них способны держать оружие. Остальные — ранены или истощены. — Вот же дьявол… — я снова уставилась в небо, стараясь разглядеть в закатных красках лица тех, кого мы потеряли. Их имена и голоса всё ещё звучали на грани моего сознания. И всё же меня терзала одна мысль — с самого поля боя. — Капитан, а почему титаны нас не преследовали? — По мнению нашего блондинистого гения, — Леви усмехнулся, вспомнив Армина, — Эрен, сам того не осознавая, направил их ярость на Райнера и Бертольда. Возможно, он контролировал их... хоть и неосознанно. — Армин… — я задумалась, представляя его в будущем. — Знаешь, он напоминает мне Эрвина… если бы я знала его в том возрасте. Леви бросил на меня взгляд из-под лба. — Что касается Эрвина… Если бы не Люция, командором бы стала очкастая. — Ты заметил? — я нахмурилась. — Мне не понять, откуда у неё такая верность. Но… у меня дурное предчувствие. — Боишься, что твоя подруга соблазнит командора? — Нет, — я покачала головой. — Боюсь, что её сердце снова разлетится на кусочки. Ты ведь был на похоронах Мика. Ты видел всё сам. И ты же мне когда-то говорил, что любовь может убить. Что я не должна влюбляться в тебя. Он замолчал. Его взгляд опустился. — Я не идиот, Тина. Просто... не умею говорить о любви. Не могу показать тебе свою. А ты хочешь, чтобы я рассуждал о чужой... — Значит, у тебя ко мне любовь? — я выпрямилась, чувствуя, как сердце сжимается — от радости или страха, не разберу. Он бросил на меня раздражённый взгляд, будто мои слова оскорбили его. — Не неси чушь, Тод. Я и любовь... — Много слов, а ясности — ноль, — усмехнулась я, поддразнивая. — Может, отдать тебе приказ признаться? — Ты всё ещё младше меня по званию, соплячка, — буркнул он, но в голосе не было колкости. Только усталость... и что-то тёплое. — А если однажды я стану командором? — я прищурилась. — Тогда и поговорим. — Он усмехнулся, но в этой улыбке я уловила нечто большее. То, что Леви обычно скрывал. — Ладно... — я уселась ровнее. — Тогда представим. Сейчас — я командор. Как Эрвин Смит. — Ты? — Он фыркнул. — Как Эрвин? — Да. — Я скрестила руки на груди. — Капитан Леви, вам приказывают говорить правду. Немедленно. — Правду о чём? — О ваших чувствах к младшему лейтенанту Кристине Марии Тод. Я, как ваш командор, требую полного и честного ответа. — Тина... — Он поморщился, будто я велела ему выйти на плац в костюме шута. — Это идиотизм. — Нет, это приказ, капитан. — Ты слишком самоуверенна, — проворчал он, но взгляд его стал мягче. — Ну? — Я нахмурилась, копируя выражение Эрвина. Он вздохнул, прикрыв глаза на мгновение. — Ладно. Пусть будет так. — Он подался вперёд. Наши лица почти соприкасались. — Допустим, ты — командор. Допустим, это приказ. Тогда знай: мне всё в тебе нравится. — Что именно? — я улыбнулась, едва сдерживая волнение. — Всё. — Он пожал плечами и отстранился. — Твоё упрямство. Эти чёртовы кудри, которые невозможно расчёсывать. Твои глупые шутки. Я не знаю никого похожего на тебя... — Леви нахмурился. — Честно? Я бы предпочёл не говорить тебе этого. Он отвёл взгляд, и я заметила, как румянец коснулся его скул. — Я тебя люблю. Просто. Честно. Для кого-то — банально. А для него — это было как шаг в пропасть. Моё сердце затрепетало. Эти слова — те, что ждёт каждая девочка — наконец были произнесены. — Я знала, что ты справишься. Надо было всего лишь отдать приказ. Леви закатил глаза, но на губах появилась улыбка. — Ты невыносима, Тод. Я наклонилась ближе и прошептала: — Я тебя тоже люблю. Он посмотрел на меня — на этот раз мягко, почти бережно. Его пальцы едва коснулись моей скулы, скользнули вниз, к подбородку. Мы сидели рядом, позволив себе просто быть. Но между нами уже промелькнула искра. Закат догорал, ночь накрывала штаб Разведкорпуса своим тёмным покрывалом. А мне казалось — на сердце стало светлее. — Может, ты хочешь чай? — А может, что-то перед чаем? — я не удержалась от кокетства. — Скажем… сладкое? Леви взглянул на меня так, будто я предложила взорвать Стену Роза. В его глазах промелькнул голод. — Сладкое? — бровь приподнялась, губы тронула хищная усмешка. — Не доводи, кудрявая. Я и так едва сдерживаюсь. — А что тебя останавливает? — Здравый смысл, — ответил он с усмешкой, — и пара глупых правил, которых я всё равно никогда толком не придерживался. Он осторожно наклонился, его губы коснулись моей шеи. Горячий, едва ощутимый поцелуй обжёг кожу. Я вспыхнула, чувствуя, как щеки заливает жар. — Не здесь… Пойдём. — Куда? — К тебе. В кабинет. Он поднял бровь. Но на губах его появилась та самая ленивая, опасная улыбка, от которой у меня внутри всё сжималось.

***

Штаб Разведкорпуса погрузился в тишину. Окна были тёмными, лишь редкие лампады тускло светились в коридорах. Мы с Леви дошли до его кабинета — единственного места, которое он считал хоть каким-то подобием личного пространства. Он открыл дверь и жестом пригласил меня войти. — Закрой на замок, — сказала я через плечо, ощущая, как его дыхание обжигает шею. — Полюбила раздавать приказы, да? — голос его был низким, с хрипотцой. — Угу, — усмехнулась я. — Но сейчас... подчиняйся. Он подошёл ближе, взял меня за руку и мягко, но уверенно потянул за собой. Затем осторожно усадил меня на стол, задернул платье, уверенно раздвинув ноги и крепко удерживая их. Пальцы слегка надавили, будто проверяя, готова ли я к тому, что должно было произойти. Его дыхание касалось моей кожи, тело нависло надо мной, создавая ощущение полной захваченности моментом. — Что теперь, командор? — в голосе звучала насмешка, но в глазах пылала жажда. — Каков твой следующий приказ? — Сними это, — я коснулась его куртки, стягивая её с плеч. — Слишком просто, — пробормотал он, позволив одежде упасть на пол. Его руки легли на мою талию, и он прижался ко мне, передавая тепло своего тела. — Что дальше, командор? — прошептал он с обещанием в голосе. — Поцелуй меня, — сердце забилось быстрее, а слова сорвались почти шёпотом. Он накрыл мои губы поцелуем, не сдерживаясь. Поцелуй был отчаянным, требовательным. — Этого достаточно? — усмехнулся он, слегка отстранившись. — Нет, — ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Я ещё не закончила. Он хмыкнул, явственно забавляясь происходящим. — И чего же ты хочешь, командор? — его голос стал низким и плотным, будто окутывал. — Хочу, чтобы ты... — я запнулась, — чтобы ты поцеловал меня там. Слова прозвучали тише, чем я хотела, но достаточно ясно. В его глазах вспыхнул опасный огонь. — Уверена? — его голос стал хриплым, едва сдержанным. — Это приказ, — произнесла я твёрдо. Я знала, что говорю. Но внутри всё дрожало. Слышала, как об этом судачили парни, и, может, просто повторила, не особо подумав. Но теперь было поздно отступать. Его руки скользнули вниз, он медленно провёл по внутренней стороне моих бёдер, приподнимая подол платья еще выше. Пальцы уверенно проскользнули под плотную ткань белья и стянули его с меня. Щёки горели, но отступать не хотелось. Он опустился. Его губы мягко коснулись бедра, сначала дразняще. Затем он касался тех мест, которые до сих пор оставались запретными. — Ты действительно этого хочешь? — его взгляд был прикован к моему лицу. — Да, — прошептала я, ощущая, как дрожу. — Хорошо. Только знай: я тоже этого никогда не делал, — он усмехнулся, и его губы достигли цели. Я зажала рот ладонью, чтобы не выдать себя. Каждое движение было огнём. Он не просто подчинялся — он наслаждался тем, что делал меня слабой. — Извращенка, — усмехнулся он, поднимая голову. — А ты — отличный исполнитель приказов, капитан, — выдохнула я, с дерзкой улыбкой. — Что дальше? — его губы скользнули вверх по моему животу, оставляя поцелуи. — Продолжай, — сказала я, зарываясь пальцами в его волосы. Воздух в комнате стал густым и тёплым. Леви поднял голову. Его губы были влажными, дыхание сбивчивым, но в глазах — всё тот же огонь. — Довольна, командор? — он провёл рукой по моему бедру. Я не смогла ответить. Слова будто сгорели в пламени, которое он только что зажёг. — Пока что, — выдохнула я, всё ещё дрожа. — Но я не закончила. — Я так и думал, — пробормотал он с лёгкой ухмылкой. Его пальцы сжали мои бёдра сильнее, будто он боялся, что я исчезну. Я потянула его к себе, мои руки скользнули под его рубашку, касаясь горячей кожи. Его дыхание стало тяжелее, когда я начала стягивать с него остатки одежды. — Приказываю тебе продолжать, — прошептала я срывающимся голосом. — Приказ принят, — его руки вновь обвили мою талию, прижимая меня к себе. Пальцы скользнули вверх, задев грудь — я не сдержала стона. Он знал, как вывести меня из равновесия. Лёгкий рывок — и голова закружилась. — Ты сводишь меня с ума, Тод, — прошептал он, каждая нота обжигала. Он двигался точно, как в бою. Только я была не противником, а добычей. Его прикосновения теряли сдержанность, как и всё происходящее между нами. Мы двигались в унисон, не оставляя места рассудку. Он слегка отстранился, но его руки продолжали держать меня, как будто капитан боялся, что я исчезну, если отпустит. Затем мы оказались на полу, укрытые его плащом. Он небрежно сбросил его, когда тащил меня вниз со стола. Доски были твёрдыми, но мне казалось, что я лежу на подушках. Моё тело ещё пульсировало, а его руки всё так же держали меня. — Честно? Я думала, ты никогда не скажешь, — улыбнулась я. — Ты вытянула это из меня. Своими играми, приказами… — он усмехнулся, не отводя взгляда. — Мне проще убивать титанов, чем говорить такие вещи. Признания — не моё. — В любви? — я поддразнила его, чувствуя, как во мне разливается тепло. — Да, — выдавил он, нахмурившись. — Это не для меня. Моё сердце сжалось — и тут же расправилось. Его слова не ранили, они будто дали мне новую жизнь. — Зато ты знаешь, что я тебя люблю, — прошептала я, прижимаясь к нему. — По-настоящему. — Не удивила, — усмехнулся он. — Я понял это ещё тогда… в той комнате. — А я — на крыше, — рассмеялась я. Он едва заметно улыбнулся. — Самое ужасное в тебе то, что ты заставляешь меня хотеть жить, — его голос стал почти шёпотом. — Я уничтожу всех титанов, чтобы у нас был хотя бы шанс… на немного покоя. — Это не похоже на тебя, капитан, — улыбнулась я, чувствуя, как его слова впитываются глубоко в душу. — Эрвин сам сказал: сила Аккерманов — в ярости, подпитанной чувствами. Как у Микасы. Как у меня. — А ты, значит, как Микаса, ходишь за мной? — я усмехнулась. — Я не хожу за тобой. Это ты всё время под ногами путаешься, — он нахмурился, но взгляд его смягчился. Я фыркнула, но спорить не стала. Он просто вновь притянул меня и поцеловал так, будто это был последний поцелуй в его жизни. Тишина больше не была пугающей. Мы лежали, прижавшись друг к другу, под покровом ночи. — Ты умеешь быть романтичным, капитан, — рассмеялась я. — Принял меня в своё сердце. — Не привыкай, — пробормотал он, прикрывая глаза. — Сегодня я признался тебе первый и последний раз. Теперь, если что-то изменится, я дам знать. Меня это вполне устроило. Мы остались лежать среди разбросанной одежды. Ночь окутала нас, оставив наедине с чувствами. Любовь, которую мы прятали за колкостями, теперь стала очевидной — как кровь в бою. Только она не ранила, а дарила силу. И именно в эту ночь между нами — младшим лейтенантом Кристиной Марией Тод и капитаном Леви Аккерманом — зародилось еще кое-что. Ни я, ни он даже подумать не могли, что совсем скоро наша жизнь изменится раз и навсегда. Лёжа там, на полу его кабинета, я вдруг поняла: пророчество о крыльях свободы, любви и предназначении — исполнилось. Теперь я знала, куда иду. Пусть иногда я догоняю или тяну за собой, как сегодня, но главное — мы движемся в одном направлении.