Начало. Середина. Конец.

Кира обнимает брата, нежно целует его в щёку, а затем Саша пожимает руку мужу Киры. — Может быть, всё-таки подвезти тебя? — спрашивает Минаев. — Нет, не стоит, — отвечает Саша. — Водитель уже едет. — Катя, — обращается Кира к Пушкарёвой, которая не может вызвать такси ни через приложение, ни по телефону. — А тебя? Катя отменяет вызов. — Нет, спасибо. Кстати, Юлю не видели? — Она с отцом, Андрей так напился, не знаю, как его домой доставят? Кира пожимает плечами и с облегчением вздыхает, что это не её проблема. — Это уже не мои проблемы, как шесть лет . У него есть Марине. Кира усмехается. — Его не смущает, что она всего на три года старше вашей Юли? Катя пожимает плечами. — Надеюсь, они познакомились, когда ей было восемнадцать, остальное для менч не имеет значения. Юбилей Маргариты. В этот раз без её мужа. Семейство Воропаевых всё ещё посещает семейные праздники Ждановых, были на поминках Павла, но так всё реже и реже навещают Марго. Кира поначалу не хотела туда ходить. Видеть счастливую Пушкарёву, Жданова, который так влюблён в Катю. Ненависти к ней не было. Но была доля зависти. Они здоровались, но на таких встречах не разговаривали. Только на похоронах Павла смогли впервые нормально поговорить о своих детях и перейти на «ты». Дружить семьями, конечно, не дружили, но уже не избегали друг друга и могли общаться спокойно. С братом Киры Катя тоже перешла на «ты». Хотя это было сложнее. Ну как сложнее.

Последнее — день рождения Павла и не круглая дата. Андрея мать отправила докупить вина, а Катя с дочкой ждали доставку подарка на улице. В ожидании курьера к дому Ждановых старших подъехал Воропаев. Катя с ним поздоровалась официально, и он ответил:

«Не надоело столько лет мне выкать, Екатерина? Лично мне как-то неудобно столько лет к тебе на «вы»? Или боишься, Андрей подумает не то? Так успокою. Вы в разводе, не важно уже».

Воропаев, курящий вторую сигарету, краем глаза читает сообщение от водителя о том, что он застрял в пробке неподалёку от выезда, но путь займёт около получаса. Он забирает телефон из рук Пушкарёвой и отменяет вызов. — Бесполезно, там авария, мы с водителем подбросим тебя до дома. Дочь едет? — Нет, она останется у бабушки. Катя опирается на перила спиной. Александра становится рядом и изучает обзор, проверяя, нет ли кого-то поблизости. — Катя, сколько ещё ждать шанса? Ещё лет двадцать? Давай подождём. Ты видишь. Ни у тебя, ни у меня не получается построить что-то серьёзное с другими людьми. Или ты боишься осуждения Маргариты? — А тебе самому не надоело постоянно выманивать меня в разные стороны, предлагать что-то, даже когда я была замужем? Ты меня сталкерил, вроде так сейчас называют преследования? — Я не мог молчать. Я не думал, что после Египта ты простишь Андрея. Я, как дурак, пытался попросить прощения, за случай в ресторане всё ещё стыдно. Хотел извиниться на том показе. Но возле тебя всегда кто-то крутился, и ты сама избегала меня. — Ты тогда прилично выпил. — С горя. — Не нужно ждать двадцать лет, это бессмысленно. — А я подожду ещё двадцать лет. И ещё, пока дышу и сердце бьётся. Такую, как ты, можно ждать вечно. — Прекрати. Она огрызнулась. Она забирает свой телефон из его рук. — Я пойду попрощаюсь с гостями, а вы скажите водителю, чтобы он встретил нас у ворот ресторана и не заезжал сюда.