Начало. Середина. Конец.

Екатерина, пытаясь согреть замёрзшие руки, обхватила керамическую кружку с горячим напитком. От чашки поднимался пар, наполняя кухню ароматом сицилийского апельсина и бадьяна. Она пребывала в своих мыслях и не заметила, как к столу подошёл мужчина с тарелкой тыквенного супа-пюре и поставил перед ней и шагнул к окошку. Он открыл форточку и закурил черные сигареты, используя спички и коробок. — Пей, ешь. Ты уже минут двадцать у меня в квартире, а тебя всё ещё трясёт, — произнёс он. Екатерина отодвинула кружку и взяла тарелку с супом. — Мне казалось, кто-то говорил, что уезжает в Лондон на постоянное место жительства? Не ожидала увидеть тебя в Москве. Думала, меня это глюки одолели от холода, когда тебя увидела, — сказала она. Александр улыбнулся, стряхнув пепел в пепельницу. — Всё-таки Англия не моя страна. Неплохо, но… — он замолчал, вдохнув горьковатый дым. Он наблюдал, как трудно Екатерине было удержать ложку в дрожащих пальцах, и как она слегка промазала мимо рта, оставив рыжий след над губой. Александр смутился и хотел что-то спросить, но не решался. Он украдкой посмотрел на неё и вспомнил. Как сорок минут назад увидел Пушкарёву недалеко от парка, где находится Акведук. Он шёл от «Триколора» в сторону ВДНХ через спальные дворы по мосту и увидел женщину, стоящую там в метель. На ней был тонкий свитер с небольшим вырезом, распахнутый полушубок без шапки и осенние рукавицы, несмотря на мороз и ветер. В шикарной женщине признал давнюю знакомую…       — Жданова? — с трудом произнёс он.       Она с улыбкой посмотрела на него.       — И всё-таки за почти девятнадцать с половиной лет вашего брака с Андреем не могу привыкнуть, что ты Жданова. Будто не идёт тебе эта фамилия. Почему не оставила девичью?       Она пожала плечами.       — Наверное, в молодости казалось это правильным, что так надо. Екатерина вздрогнула, и Александр это заметил. — Всё нормально? — спросил он и закрыл форточку. И его это встревожило, и он спросил своим бархатным тембром и с беспокойством. — Всё хорошо? Катя улыбнулась уголками губ на его реакцию. Кивнула и мягко ответила. — От вашего «Екатерина Валерьевна» меня порой триггерит, Александра Юрьевич. Вот вы сегодня ко мне так обратились. Она облизнула ложечку и сделала небольшой глоток слегка обжигающего напитка, который согревала внутри в область желудка. — Мне в панике охота искать отчёты или продумывать отмазки, почему он не готов. Он улыбнулся и сел напротив, забрав свой чай со стола. — Какой период был самым травмирующим: до вашего ухода или когда вы стали госпожой Ждановой? — спросил он с подмигиванием. — Госпожа — это во Франции. Лучше не вспоминать о периоде после свадьбы. Я думала, что Андрей поседеет намного раньше. Как вы гам трепали нервы. — Прошу прощения. Особенно в тот период когда у вас бали ранее сроки. Я в целом теб то и не хотел задевать. Я очень завидовал ему, — произнес он непривычно слабым голосом, отводя взгляд к окну. Эмоции в его голосе удивили ее. — Вы завистник? — Катя пристально посмотрела в его глаза. — Серьезно? Вы не похожи на того, кто завидует. Я скорее поверю, что завидуют вам. Он усмехнулся. — Мне завидуют не из-за большого ума. Моя жизнь не так прекрасна, как хотелось бы. Да, я родился в состоятельной семье. Конечно, родители меня любили, и у меня было всё необходимое — одежда, обувь, еда и попить. Но чтобы поступить туда, куда я хотел, мне пришлось приложить усилия. Сначала я хотел на другую специальность, но там не было бюджета, хотя она была мне ближе по духу. Мне пришлось постараться, чтобы поступить туда, где был бюджет, потому что отец сказал, что не будет платить за моё обучение. Правда, это было только его блефом, и после экзаменов он спросил, куда я хотел там поступить… Андрей, конечно, не был дураком, но он мог бы сдать вступительные экзамены не очень хорошо, всё равно Павел заплатил бы, и Жданов учился бы там, где хотел, без особых усилий. — Тут могу понять. Всегда боялась, что меня кто-то «обскочить» в списках поступающих и не по знаниям, а взятке. — Ничего удивительного, такое много где практикуют. Можешь всё-таки сказать, что в столь позднее время делалп недалеко от ВДНХ? И что всё-таки случилось? Катя устало взглянула на него, с ее глаз потекли соленые дорожки. — Карина в больнице. Говорит Катя про дочь. — Что-то серьезное? Катя слышит беспокойный его голос. Александр знала дочь Ждановых, раза три, а может пять он ее видел, последний раз лет десять назад на поминках Павла. — Как сказать, даже не знаю… Он молча смотрел на неё. — Нет, всё в целом нормально. Жива, в больнице. Меня полтора месяца не было дома. Оказалось, она поругалась со своим мальчиком… Катя тяжело вздохнула. — Она забеременела от него, а он её одногодка, тоже семнадцать, и, естественно, он предложил расстаться. Это ладно, ничего делать не буду ни с ним, ни с его семьёй. — А он её не принудил? — Не думаю… Андрей и Марго всё узнали. Устроили ей скандал, я приехала в разгар бури, меня Марго обвинила, что это только моя вина как матери, что не уследила за дочерью, Андрей её поддержал. Катя замолчала. — Ладно я, я действительно не идеальная мать. Но она называла свою внучку… — Катя злилась, сжимая кулачки до побеления костяшек: — «Шлюха». А там и я перешла на грубость, даже не знаю, как вырвалось это из моих уст, но я попросилась закрыть её грязную пасть. Андрею естественно не понравилось и он согласен с мамой кто его дочь, ещё сказал, что вся в меня и когда после больницы приехала домой, не пустил на порог. Двери замкнул. А ключи дома остались… Александр сжал челюсти и скрипнул зубами. — У меня есть дубликат ключей от квартиры в квартире родителей, но после их кончины я не могу туда заходить в одиночку. Хорошо, что сумка с документами, банковскими картами и деньгами была при мне, а также ключи от родительского жилища, но не могу тула идти одна. — И сколько времени прошло с тех пор, как ты не попала в квартиру? — спросил Александр, внешне оставаясь спокойным, но внутри переживая за неё. Катя пожала плечами: — Не знаю! Все мои мысли были заняты Кариной. — Его не волнует, где ты? Она усмехнулась: — За это время он ни разу не позвонил мне. Значит, не беспокоится. лёг спать. Хотя он не знает, что ключи от родительской квартиры я ношу с собой. Но, наверное, думает, что я у кого-то из девочек или у Юлианы. — Кстати, — в его голове вспыхнула догадка, — у вас столько подруг, почему вы не у одной из них? — А вы уже хотите от меня избавиться? — спросила Катя, и в её голосе прозвучала ирония. Александр недовольно посмотрел на неё: — Катя! — Что, Саша? — Я тебя никуда не гоню. Просто правда, столько подруг, и ни одна не пустила? — Я ещё никому не говорила. И, честно говоря, не хочу сейчас лишних вопросов, чтобы меня жалели. и и слушать, какой Андрей козёл. — А Андрей козёл! Это я тебе сейчас могу сказать. Катя улыбнулась: — От тебя это как-то по-особенному звучит. Ты это давно говоришь, я не знаю, как это объяснить. Будто ты всегда это знал. А для них он всё равно был примерным семьянином. Александр улыбнулся в ответ: — Неужели ты со мной впервые согласна? Он довольно улыбнулся. — Я это давно осознавала. Но не хотела признавать. Так как люблю. И думала, моя любовь его исцелит. Они улыбнулись друг другу, но после этого Александр стал серьёзнее. Последнее слово из её уст прозвучало неуверенно. Он нахмурился и недовольно спросил: — Что, и после сегодняшней выходки всё ещё любишь и простишь? — Не прощу. Да и, наверное, разлюблю? — Наверное? — его взгляд сверкнул по-дьявольски, и он сильнее нахмурил брови. — Мать твою, — Александра злится и, честно говоря, хочет дать Кате подзатыльник. — Наверное? — Я не собираюсь его прощать! Успокоилась его. — Конечно не собираешься, мы ему ещё заявление на развод направим! — Мы? — воскликнула Катя и, ироничная, сказала: — Что-то я не припомню, когда вы стали частичкой нашего семейного союза? — Не цепляйся к словам. Я просто хочу помочь тебе побыстрее избавиться от Андрея. Да, будут потери, но самое ценное будет с тобой. А в остальном помогу разобраться, если, конечно, будет нужна моя помощь. — Помощь нужна уже сейчас. Я сейчас посмотрю ближайшие свободные гостиницы или отели. Сможешь отвезти? — Нет. Серьёзно ответил он и пошёл к окну курить. — Ладно, — совершенно без обид ответила она, — на такси доеду. — Я просто пока без машины. Если подзабыла, то ко мне ехали на такси. И я тебя не пущу никуда. Мало ли где ты ещё захочешь погулять… Место есть. Катя смутилась и не смогла проронить ни слова: — Это неудобно. — Ещё скажи неправильно. Я тебя не отпущу. Мало ли какие у тебя могут быть мысли. С тревогой произнёс он и насторожено взглянул на Катю, которая постукивала острыми ноготками по стеклянному столу, но ответила нежным голосом: — Я даже если бы хотела что-то с собой сделать, не сделала бы. И мыслей не было. Я сейчас очень нужна своей дочери. — Кстати, что там с беременностью? — Критическая ситуация позади. Отвечает она ему, ставит локти на стол и лбом упирается на сомкнутые кисти в замок: — Дальше будем решать вместе. — Беременность сохранять будете? — Не знаю. По сути, не мой выбор, и для неё это будет сложно. С работой у меня проблем не будет, чтобы помочь дочери Я уже год как ушла из компании все-таки работаю у Виноградовой, она расширилась, и я работаю, так сказать, директором. — А кто же у нас Лиана? Катя улыбается уголками губ, так интересно. Для кого-то она строго Юлиана Филипповна, Воропаев называет её Лиана, а Катя… — А Юля у нас генеральная. — Кстати, до меня птичка в этот раз не долетела, что вы покинули стены явно уже родной компании. — Видно, вашей птичке птичка посерьёзнее забыла начерикать от радости. Кира-то в курсе, что ты в Россию вернулся? — Конечно. Я планировал на следующей неделе к ней съездить. — Ладно, — Катя встаёт из-за стола и делает шажок вправо, чтобы выйти: — Спасибо за ужин, глинтвейн. Я всё-таки пойду. — Сидеть! Строго и громко приказала Александр. Катя, конечно, не села, но на месте замерла: — Я же сказала, ты останешься у меня.