Бесконечное Лето

Давид проснулся с первыми лучами солнца, что ласково заглянули в окно, пробегаясь по потолку и стенам. Юноша приоткрыл глаза, зевнув и потянувшись в постели, вспомнив, что лёг спать даже не переодевшись. —Ох, чёрт... Протянул он, встав с мягкой кровати на прохладный деревянный пол. Взгляд скользнул по стенам, что были окрашены в спокойный кремовый цвет. Подросток прошёлся по помещению, приоткрывая дверь и выглядывая в коридор, словно проверяя, проснулся ли кто. Но, убедившись, что в семь часов утра родители всё ещё путешествуют по царствию Морфея, Давид вошёл в кухню, заварив себе крепкий чёрный чай. Неспеша попивая сладкий напиток, парень смотрел в окно, видя чисто-голубое небо и порхающих в нём юрких ласточек. Оставив на дне чашки лишь капли и не растворившийся сахар, Давид проскользнул в коридор, спешно выскакивая на улицу и вдыхая свежий деревенский воздух, наполненный ароматом сирени. Юноша обрадовался, нетерпеливо побежав по тропке, чувствуя ту самую незабываемую лёгкость птицы, находящейся в полёте. Он свободно оббегал высокие тополя и стройные берёзки, тихо посмеиваясь под нос от счастья. Добежав до реки подросток остановился, расслабившись и вдохнув в полную грудь, при этом лучезарно улыбаясь и приближаясь к мостику, что стоял в воде. Ступив на деревянные доски он присел на корточки, внимательно всматриваясь в пескарей на песчаном дне. Парень наклонился к поверхности воды, мягко опустив свои руки в неё, ощущая успокаивающее прикосновение жидкости. Сердце готово было выпрыгнуть из груди от счастья, душа отрадно ликовала внутри Давида, призывая наслаждаться этим прекрасным летом и не потерять его, как в прошлые разы. Подросток встал в полный рост, развернулся в сторону берега и молниеносно подошёл к траве, начиная пробираться сквозь высокие заросли различных растений. Юноша помнил, что где-то там вдалеке простирается поле, то самое, где он читал книги, сидя под дубом, где можно было бегать, прыгать и кричать от веселья, ибо никто и слова не посмеет сказать, потому что того "никто" никогда там не было и не будет. Поле казалось ему домом, куда можно приходить и открывать дверь в совершенно другой мир: мир лесных красок, без излишних хлопот и страданий. Это было своеобразной уличной родиной, что подарила прекрасное детство и кучу приятных воспоминаний. Давид покинул щекочущие колосья зеленоватых оттенков, прищурив глаза от яркого солнца, что светило в карие глаза. Паренёк усмехнулся, побежав по тропке в сторону деревьев, ветви которых прикрывали самое заветное и волшебное место. Ветви легонько задевали плечи и ноги, словно приветствуя своего старого друга и говоря, насколько давно он не заглядывал в таинственный уголок загадок и чудес. Пробравшись сквозь небольшие ели и берёзы юноша вгляделся в тусклый свет и неспешно пошёл на него как ориентир, выйдя в обширное поле. Давид засмеялся, ускорив шаг и дойдя до крепкого дуба, прикоснувшись ладонью к его твёрдой коре. С губ сорвался вздох облегчения, он сел под густые ветви и опустил руки, прикасаясь к белым головкам милых ромашек. В воздухе витал светлый аромат свободы, заставляющий биться сердце всё быстрее и быстрее. На душе было спокойно, умиротворяющее и легко. Как же давно он, Давид, не ощущал столь приятных чувств! Среди городских улиц в окружении толп людей он ощущал себя чужим и даже лишним, будто не принадлежал этому странному городскому обществу и был путешественником из другого мира, как бы эксцентрично это не прозвучало. Роменский со вздохом вынырнул из своих мыслей, медленно проведя взглядом по сторонам, не успев подавить лёгкую, воздушную улыбку, что коснулась его алых и немного искусанных губ. Парень нехотя поднялся на ноги, отряхнув чёрные, свободные брюки, которые едва колышились при каждом движении. Юноша прислонил ладонь ко лбу, посмотрев на до прекрасной боли яркое жёлто-оранжевое солнце. Давид лениво поплёлся по тропинке, что шла от дуба до деревни извиваясь и с резкостью прерываясь, начинаясь вновь. Парнишка вспомнил свои детские забавы, когда он перепрыгивал с камня на камень, представляя, как трава становится холодной, бушующей водой, которая с силой плещется, тем самым грозясь накрыть своей мощной волной. Мальчишка посмеялся, вдохнув воздух в полную грудь и покачав головой, улыбаясь как маленький, счастливый ребёнок, играющий в догонялки с друзьями. Пальцы невольно потянулись к цветам, проводя по нежным лепесткам и шероховатым, тонким, порой толстым стеблям. От этого занятия Роменского отвлёк радостный писк, превращающийся в весёлый, игривый смех. Парень повернул голову, наткнувшись на радостных детей, что бегали и радовались жизни. Давид улыбнулся, невольно залюбовавшись ребятами, у которых вся жизнь ещё впереди. Он подумал, что им не стоит упускать это детское время и продолжать веселиться, пока есть на то возможность. Подросток отвернулся, подавив облегчённый вздох и приподняв голову, перепрыгивая небольшой возвышающийся под ногами холм. Он направился вдоль тропы, глядя на не спешащие появляться заборы заброшенных и жилых домов, что стеной стояли впереди, словно защита дворца. Приблизившись к деревянным, высоким забором юноша прищурил карие глаза, изучая различные надписи на их поверхности. «Детство—это время, когда мир вокруг ярче» «Главное время в жизни, которую мы потеряли навсегда—наше детство» «Когда наступишь на ступень взрослой жизни, пожалуйста, не потеряй себя» Давид задумался, нахмурившись и облизав кончиком языка ранку на нижней губе. Некоторые фразы были стёрты дождями, а некоторые сохранились навсегда и оставили огромный отпечаток в человеческом сердце. Парень вздрогнул, когда за спиной раздался звонкий голос, с улыбкой проговаривающий фразу: —Люди, только вступившие на ступень взросления оставили множество следов на вечную память. Вопрос в том, оставишь ли его ты. Роменский развернулся на манящий, приятный голос, подняв взгляд на симпатичного, высокого парня лет семнадцати. Во взор бросались его гетерохромные глаза, разделяющиеся на жёлтый и сине-голубой оттенок. Волосы волнами спадали чуть ниже ушей, делясь на блонд и шоколадно–коричневую часть. На губах блестела полуухмылка. Обладатель очаровательной красоты проговорил: —Моё имя Никита,—сделал паузу, проговорив более медленно,—Никита Берг. Позволишь узнать твоё? Давид сглотнул, опустив взгляд и негромко, тихо ответив: —Меня зовут Давид... Давид Роменский,—он поднял свой взор, стараясь на смотреть в прекрасные очи напротив. Новый знакомый успокаивающе улыбнулся, склонив голову к плечу. —Рад знакомству, Давид. Решил взглянуть на забор воспоминаний? Заинтересован оставить свой особенный след среди множеств других? Спокойно спросил Никита Берг, подойдя ближе. —Я не собирался оставлять свой след. Мне всего лишь стало интересно, изменилось ли здесь что-либо за последние несколько лет. Сказал Роменский, невольно теребя пальцами ткань брюк. Никита вздохнул, услышав ответ. Он прикрыл глаза и открыл их вновь, устремив свой взор на лицо юноши, стоящего возле забора воспоминаний. —Значит, пришёл сюда ради интереса, верно? Уточнил обладатель гетерохромных глаз, слегка прищурившись от яркого солнца. В ответ на подтверждение его слов юноша слабо кивнул, потоптавшись на месте. Берг покусал губу, переведя взгляд на забор и задумчиво прокомментировав: —Что же... Особенное место, не правда ли? Столько фраз, цитат и стихов, что изображены на, казалось, обычном заборе, который стал благодаря им... Местом воспоминаний. Многие спешат оставить здесь свой след, чтобы в любой момент своей взрослой жизни оказаться в прекрасном, весёлом детстве. В каждой строчке запечатлена своя история, своё личное "Я". Давид внимательно смотрел на Никиту, подумав, что этот парень из тех, кто умеет лить сладкие речи не задумываясь. Роменский притупил взгляд, заколебавшись, не особо понимая, что нужно отвечать. Парень еле слышно выдохнул, нахмурив брови и неуверенно заговорив: —Да, это место действительно является особенным... Оно хранит большое количество воспоминаний уже как несколько лет. На негромкие слова юноши Никита усмехнулся, положив ладонь на деревянную поверхность забора, который был лишь чуть-чуть выше его самого. —...Неуверенность—один из худших спутников человека. Произнёс Никита Берг с некой лёгкостью, опустив взгляд в густую траву, путавшуюся под ногами и зацепляющуюся за белые шнурки чёрных кроссовок. Давид застыл на месте, будучи удивлённым этой излишней внимательностью со стороны нового знакомого. Подросток слабо приоткрыл рот, робея от осознания того, что вновь не способен подобрать стоящие слова. Парень напротив дружески улыбнулся, покосившись на поставленного в тупик мальчишку и процетировав: —Если не знаешь, что сказать—промолчи. Тебя никто не заставляет выдавливать речи. После этих слов его глаза блеснули, медленно прикрывшись и с той же скоростью открывшись вновь. Роменский прикрыл рот, замолчав и неловко прокашлявшись, уставившись на забор воспоминаний перед собой. Парень подумал, что его собеседник внимателен и не упускает ни единой детали, а уж тем более возможности её рассмотреть и тщательно изучить. Его взгляд до ужаса цепок, а язык необычайно лёгок, ибо слова слетают с него, как пушинки. Давид слабо улыбнулся, невольно посмеявшись. —Ты... Чересчур внимателен,—начал он, наконец подняв взгляд и осмелившись посмотреть в жизнерадостные глаза напротив,—Ей-Богу, особенно внимателен. Подмечаешь любую малейшую деталь и изменение в поведении человека. Никита доброжелательно выдохнул, отцепив ладонь, что была покрыта едва заметными мазолями от забора, уперев руки в бока. —Я сочту это за комплимент,—вежливо произнёс он, покачав головой, смахивая пряди волос со лба. Подросток кивнул, с любопытством осматривая парня напротив, всё ещё удивляясь его прекрасной проницательности. Никита поднял взгляд на солнце, которое только поднималось из-за верхушек далёких тёмных лесов. —Думаю, мне пора идти, ведь дела не умеют ждать. Вдумчиво сказал юноша, развернувшись в сторону еле протоптанной тропинки, начиная медленно спускаться с невысокого холма. Роменский нахмурился, опустив голову и подняв её вновь, сам не зная зачем спросив: —...Где я смогу найти тебя? Парень, обладающий внимательностью остановился, убрав руки в карманы шорт. Он повернул голову в сторону Давида, помолчав и улыбнувшись через пару секунд, отвечая: —Ищи меня на перекрёстке тополей. С этими словами он отвернулся, уходя с той же волшебной улыбкой на розоватых губах. Глаза Давида немного расширились, он вдохнул, чувствуя странный отпечаток на сердце после недолгого общения с этим странным человеком. Юноша отвернулся, а взгляд нехотя зацепился за фразу, одиноко написанную на заборе дальше ото всех: «Мы можем искать всю жизнь, но найти то, что никогда не искали»