Кто ты?

      В офисе сегодня напряжённо. Пока ехал, в машине по радио услышал репортаж о том, что дело о пропавшей девятилетней девочке раскрыто, и преступником оказался двадцативосьмилетний Ли Сонмин. Он якобы отправил предсмертную записку родителям этой девочки, а себя сжёг в машине.       До боли знакомое имя. Чонгук редко верит в совпадения. Поэтому пошептался с другими парнями в зоне отдыха и выяснил, что никто не может связаться с телохранителем господина Тэхёна. Как и с самим Тэхёном.       Обед завершается раньше положенного. Рисинка от кимпаба попадает не в то горло, когда внезапно раздаётся стрельба. Чонгук вскакивает из-за стола, впопыхах несётся на разведку. В коридоре на пути до кабинета Намджуна-щи образовалась целая толпа, парни взвинчены, на жёстком нервяке, и никто ничего не делает. — Что происходит? Кто стреляет? — Разборка между главами. Господин Тэхён сильно не в духе, — говорит один из парней, с которым Чонгук раньше сталкивался, но имени не запомнил ещё.       Вот и главная проблема, когда лидеров несколько: попросту не знаешь, кого стоит бояться больше. — И что делать? — Нам ждать её окончания, а тебе идти защищать господина Намджуна, раз ты его правая рука сейчас.       Пиздец. Самоубийство же.       Особенно опасным кажется заходить на фразе «Ты вкрай охуел!» и ответной «Хорошо трахал?». И как-то неловко. Однако это чувство сменяется другим, стоит только переступить порог. Тэхён-щи смеряет таким гневным взглядом, что пробивает на холодный пот, прибивает к полу, и бросает: — Сидеть, Цербер. Будь хорошим мальчиком.       Предупреждение не соваться читается яснее некуда. Чонгук даже двинуться не смеет, нервно сглатывает, смотрит на Намджуна-щи. Тот сидит на полу возле своего рабочего стола, кровоточащую рану на левом плече зажимает ладонью. Качает головой, безмолвно приказывая не вмешиваться, и продолжает разговор, причём смягчать накал явно не собирается: — Ничем хорошим это не закончилось бы всё равно. — Не тебе это решать, — Тэхён-щи вновь жмёт на спусковой крючок. Стоящая на полке рамка с фото разлетается на куски.       Видимо, глава иногда любит поиграть. Стрелять в цель с такого маленького расстояния, скорее всего, давно научился. Если бы хотел убить, прострелил бы либо сердце, либо лёгкие, либо пустил бы пулю в голову. — Тэхён, не глупи.       Господин Ким присаживается на корточки около Намджуна-щи, так у них лица оказываются примерно на одном уровне. Прожигая умертвляющим взглядом, спрашивает: — Сонмин сам сел в машину или по твоему приказу?       По всей видимости, этот человек действительно был важен для господина Тэхёна. Чёрт возьми, какая сложная ситуация складывается. Ещё и самого Чонгука засосало в неё: вероятно, из-за поражения в том бою с ним Сонмин и потерял расположение Намджуна-щи. — По моему. — Ещё хоть раз сделаешь что-то подобное, я отрежу голову твоему пёсику и оставлю её на пороге твоего дома в коробке, — приставляет дуло к левому бедру Намджуна.       Если Чонгук правильно понимает метафоры, то речь сейчас именно о нём самом. Блять. Ну точно пиздец, иначе не скажешь. — Мы оба знаем, что ты этого не сделаешь. И не выстрелишь тоже, — самоуверенно.       Либо настолько уверен в своей власти, либо храбрится. Оба варианта, по мнению Чонгука, хуёвые, поскольку звучат и выглядят как откровенная провокация. Которая срабатывает.       Тэхён простреливает Намджуну-щи бедро и неспешно удаляется. Чонгук срывается с места, попутно снимая свой ремень с джинсов, затягивает его чуть выше раны, пытаясь остановить кровотечение, и орёт парням в коридоре: — Врача!

***

      Намджуну-щи определённо не стоило трогать Сонмина — к этому выводу Чонгук приходит, валяясь на диване после эмоционально изматывающего дня.       На всякий случай просматривает сообщения от Юнги-хёна. Сегодня был допрос господина Пак Чимина. Представителя Ви всё-таки удалось вычислить. Говорит, что ни разу не видел самого художника вживую, поскольку у того якобы шрамами обезображена внешность, и из-за этого человек предпочитает сохранять анонимность. Картины передаёт, присылая бумажные письма на почту и указывая в них место и дату передачи. Места всегда разные, а убеждается автор в получении, находясь где-нибудь неподалёку. Допустим, господин Пак не вешает лапшу на уши, а говорит правду.       Данные сведения вполне логичны. Комплексы из-за наличия шрамов могут быть причиной, по которой Ви избегает публичности. Также это объясняет нужду в деньгах. Например, на косметические или даже хирургические операции нужно их немало. А так и как художник самовыразился, и практическая польза — продал за бешеные бабки полотно, хватит за камни заплатить, на личные нужды прилично останется. Но вопрос, откуда берутся эти самые камни, всё ещё открыт.       С учётом того, что у Намджуна подобные разноцветные камушки тоже имеются, дело может принять интересный поворот. Вполне вероятно, у него с Ви один и тот же поставщик в нелегальной сфере, вот и не смог Юнги-хён ничего нарыть.       Поэтому Чонгук просит напарника пока что не лезть в криминал, а просто следить за Пак Чимином.       На другой, рабочий телефон звонит Намджун-щи. Просит на ночь глядя забрать из особняка господина Тэхёна документы, которые нужны завтра для оформления какого-то договора.       Чёрт. Это словно добровольно идти в клетку к тигру, будучи антилопой.