Этой любви не должно быть

Стоял тихий, непримечательный день, отмеченный умиротворением. В башне спасателей царила привычная суета, приправленная тихой радостью оттого, что надоедливые "непобедимые эксперты" – всего лишь трио воришек энергошаров, Дюк, Мос и Дос, – пока не затевали ничего предосудительного. Ведь часто приходилось, не зная ни дня, ни ночи, бросаться на защиту энергошаров, питающих города и саму башню, обеспечивая всех электричеством. Виктор, один из самых физически сильных спасателей, отсутствовал. Он отбыл на заслуженный, долгожданный отдых. На прощание Джинни, его напарница, вручила ему диковинное устройство – этакий пенал с круглыми капсулами и кнопками. Нажми на кнопку – и вместо капсулы явится нечто необходимое для отдыха: палатка, обогреватель, спальный мешок, плед… Даже пара коньков, предмет особой любви бывшего сержанта, прилагалась. Виктор, хоть и не постиг механизма работы сего чуда, не стал утруждать себя размышлениями. Отдых на то и дан, чтобы отрешиться от всего. Потому он даже эмблему спасателя оставил в башне, дабы никто не тревожил его звонками. – Какое дивное место… – промолвил Виктор, ступив на снежную поляну у замерзшего озера. – Пожалуй, здесь и разобью лагерь. Взяв устройство, он извлек капсулу с изображением палатки, нажал кнопку и бросил ее на землю. Краткая дымка – и перед ним выросла просторная белая палатка. – Джинни не перестает удивлять своими изобретениями, – восхитился он. Вскоре, обустроив скромный лагерь, Виктор запустил капсулу с коньками. Самое время рассечь гладь замерзшего озера и в полной мере вкусить прелести отдыха. Надев коньки, он выскользнул на лед, едва не потеряв равновесие, но удержался. – Давно же я не стоял на коньках, – заметил он, старательно заплетая свои русые волосы, чуть длиннее плеч, в хвостик. – Надеюсь, совсем не растерял навыки, ха-ха. И бывший сержант, позабыв обо всем, принялся выписывать замысловатые пируэты на льду. Отрадно, что годы не взяли своего. Наконец-то он ощутил истинную свободу, душу наполнило восторженное ликование, словно тяжкий камень свалился с плеч. Отдых – вот что нужно каждому, а особенно спасателю, чья жизнь – это ежеминутная готовность к любым неожиданностям, вплоть до смертельной опасности. Виктор, увлеченный катанием, попытался выполнить пару трюков, получилось не слишком изящно, но для самоучки – вполне сносно. Однако один из таких трюков обернулся падением. Удар головой о лед отозвался острой болью, и тут же послышался предательский треск. – Ай! – воскликнул он, схватившись за голову. – Надеюсь, этот треск мне почудился… Но лед, увы, оказался не столь крепок, как предполагал русоволосый. Охваченный паникой, он осознал, что находится посреди озера, вдали от берега. Осторожно, ползком, он попытался добраться до суши, но каждое движение лишь усиливало треск. – Надо бы позвонить Джинни… – пробормотал он, потянувшись к плечу, где должна была быть эмблема спасателя. – Черт! Я же оставил ее в башне… Не оставалось ничего, кроме как звать на помощь, хотя надежды на то, что кто-то услышит, почти не было. Отчаянные крики: "На помощь!", "Помогите!" – разносились над заснеженной гладью. Никого не было видно. Да и Снежный городок находился слишком далеко. Отчаяние охватило Виктора, но он продолжал кричать. – Лови веревку! – вдруг раздался знакомый голос, и рядом с ним на лед упала веревка. – Виктор, хватай веревку! Обернувшись, спасатель увидел на берегу своего друга Дюка, который, по всей видимости, услышал его зов и поспешил на выручку. Виктор из последних сил потянулся к веревке, видя в ней единственный шанс на спасение. Неожиданно лед под ним проломился, но он успел мертвой хваткой вцепиться в веревку, обмотав ее вокруг кисти той же руки. Ледяная вода обжигала тело, в глазах помутилось, движения сковывала боль. В панике Виктор наглотался воды и, потеряв сознание, погрузился в темноту… Очнулся он оттого, что чьи-то пальцы зажали ему нос, а чья-то рука поддерживала челюсть. Окончательно придя в себя, он почувствовал прикосновение губ к своим. Виктор резко вскочил и перевернулся на живот, изрыгая из себя остатки воды. Резкая боль пронзила все тело, но он остался жив, и это было главное. – Виктор! Ты меня слышишь?! – взволнованно спросил его темноволосый парень. – Д-да, Дюк… Спасибо тебе. Ты спас мне жизнь… – ответил он хриплым голосом, дрожа от холода. – Ну ты и напугал меня… Давай я отнесу тебя в палатку… – успокоился Дюк, глядя в сторону палатки. Дюк отнес друга в палатку и остался там, чтобы позаботиться о нем. Вскоре мокрая одежда Виктора висела на обогревателе, а сам он, голый, но укутанный в теплый плед, лежал на спальном мешке. Спаситель обрабатывал его раны, не обращая внимания на болезненные стоны и хрипы, понимая, что бывший сержант избежал смерти и ему не может не быть больно. – Так, вроде бы здесь обработал… – бормотал парень. – Давай ноги осмотрю. – Он заметил, что лицо друга покраснело. – Что с тобой? Тебе плохо? Дюк нежно взял его за щеки и прикоснулся губами ко лбу, чтобы проверить, не поднялась ли температура старым проверенным способом. Виктор был удивлен и даже шокирован таким проявлением заботы, хотя в то же время это казалось и нормальным… – У меня в аптечке термометр лежит… – пробормотал он, немного смутившись. – Да? – удивился темноволосый. – А что сразу не сказал? Он порылся в аптечке, нашел термометр и измерил температуру. – Так, вроде нормально, а что тогда весь красный? – поинтересовался он, убирая прибор, и тут до него дошло. – А-а-а… Ты стесняешься, что ли, так сильно? У нас вроде одинаковое строение тела, или ты уже трансом стал втихаря? – Какой, блин, транс?! – возмутился Виктор. – Я просто впервые в таком положении… Не каждый день сидишь голым, спасаясь одним пледом… – Ха-ха, понятно, стесняшка, – усмехнулся Дюк. – Ну тебе стесняться нечего, я не укушу куда не надо, хе-хе. Давай я обработаю твои раны на ногах. Виктор попытался отказаться, предлагая самостоятельно обработать раны, но его спаситель был непреклонен. – Так, Виктор, не веди себя как девушка на первом свидании, – строго, но с игривой усмешкой произнес Дюк, стягивая с него плед. – Расчехляй давай ножки, сержант. Виктор был ошарашен двусмысленной шуткой, но не стал противиться, и темноволосый спокойно обработал оставшиеся раны. После этого они молча сидели в палатке. Бывший сержант кутался в плед, дожидаясь, когда высохнет одежда, а Дюк рылся в рюкзаке. – Слушай, Дюк, а что ты здесь делал? Не думаю, что ты услышал меня где-нибудь в своей базе с мистером Х… – с подозрением спросил Виктор. – Я, конечно, очень благодарен тебе за спасение, но все же… – Мне нужен был выходной, вот и решил тоже в поход сходить. Я знал, что ты здесь, и хотел составить тебе компанию, – ответил парень, доставая что-то из рюкзака. – Во, нашел! – Стоп… Но откуда ты знал, что я буду здесь? Я же никому, кроме Джинни, не говорил… – недоверчиво изумился Виктор. – У мистера Х везде свои глаза и уши, сам не знаю как, вот и увидел случайно… – объяснил друг, вытаскивая еще что-то из рюкзака. – Не переживай, здесь он нас не видит и не слышит. Он расставляет своих "глаз и уши" в людных местах, а не здесь. Да и тут связь не ловит. Так что можешь быть спокоен. Спасатель был потрясен этой новостью. Выходит, за ним и его друзьями следят, подслушивают. Это пугало. – Когда вернемся, то, с твоего позволения, отыщу эти жучки в башне, чтобы тебе было спокойнее, – заметив тревогу Виктора, пообещал Дюк, открывая банку пива, которую только что достал из рюкзака. Он отпил глоток, пока его друг пытался осознать ситуацию. – Но зачем тебе это? Разве тебе потом не влетит? – настороженно спросил Виктор. – Для чего тебе это? – Я все равно собираюсь уйти от мистера Х, уж заебал меня этот пидор сумасшедший, который совсем с катушек слетел и хочет активировать устройство с теневой энергией, чтобы уничтожить мир… – ответил Дюк, потягивая пиво. – Устройство… С теневой энергией?! – еще больше изумился Виктор. Дюк допил банку, достал из рюкзака термос с чаем и протянул Виктору. – Я знаю, ты не пьешь алкоголь, так что тебе чай, – сказал он. Виктор принял термос. Теплое питье было сейчас очень кстати. А его друг тем временем открыл вторую банку. – Мне даже страшно представить, сколько ты с собой взял пива на "отдых", – заметил Виктор, отпивая чай. – Знаешь… Когда приходится осознавать, что человек, спасший тебе однажды жизнь, уверявший, что все его действия во благо миру, оказывается просто психопатом, одержимым жаждой власти, и ты понимаешь, какую ошибку совершил, идя с ним по одному пути… В такие моменты я просто беру побольше любимого бухла и уезжаю подальше от цивилизации, чтобы напиться и спокойно отдохнуть. Да, потом сушняк, похмелье, но зато на душе становится легче… – исповедался Дюк, допивая вторую банку. Виктор слушал его с жалостью и пониманием. Он и раньше перестал видеть в Дюке злодея, а теперь его мнение изменилось окончательно. Тот был лишь жертвой обстоятельств и теперь, осознав все, хотел исправить свою ошибку. Виктор взял из рюкзака друга банку пива и открыл ее. – Я разделю с тобой твою печаль, до дна испью твою грусть, – провозгласил бывший сержант, запрокинув голову и осушая банку пива. Парень опешил, но в глубине души вдруг разлилось тепло. В словах друга звучала такая искренняя готовность разделить его бремя, что на сердце стало легче. – Виктор, ты уверен? Это же крепкое… И ты вроде не особо любитель, – пробормотал темноволосый, но сержант лишь отмахнулся. Что ж, раз уж решил топить горе, то топить без оглядки. Забыть обо всем.