Призрак листа

Прошло несколько недель с тех пор, как Наруто вернулся в Коноху. Пыль дорог Страны Мороза была смыта, но холод в его глазах остался. Деревня всё еще шепталась за его спиной, но официальный статус «героя секретной миссии» заставлял даже самых ярых ненавистников прикусывать языки. Наруто вошел в кабинет Хокаге, поправляя воротник стандартного жилета джонина. Эта одежда всё еще казалась ему чужой, словно он надел чужую кожу. Хирузен сидел за столом. Он выглядел бодрее, чем в ту ночь на совете — морщины не так глубоко прорезали его лицо, а в движениях чувствовалась сила лидера, находящегося в расцвете лет. — Вызывал, Третий? — Наруто остановился напротив стола, сложив руки на груди. Его левый голубой глаз и правый серый глаз Кагами смотрели на Хокаге с немым вопросом. — Наруто, — Хирузен отложил в сторону отчеты. — Твое возвращение в строй должно быть полным. Деревне нужно видеть, что ты не просто «оружие», а часть нашей системы. Я назначаю тебя наставником Команды №7. Наруто на мгновение замер, а затем его губы искривились в горькой усмешке. — Учитель из меня так себе, Хирузен. Ты же знаешь. Мои руки привыкли ломать кости и вырывать жизни, а не проверять домашние задания по теории чакры. Я могу научить их убивать, но вряд ли смогу научить их жить. Найди кого-то другого. Кого-то... более нормального. Хирузен медленно поднялся, опираясь ладонями о стол. — «Нормальность» — это роскошь, которую мы не всегда можем себе позволить. Итачи уже взял себе команду и, судя по отчетам, справляется блестяще. Даже Генма согласился обучать генинов в этом году. Ты — один из сильнейших шиноби Листа, Наруто. Если ты не передашь свой опыт, он станет просто грузом, который похоронит тебя. Наруто отвел взгляд, глядя в окно на тренировочные полигоны. — Итачи — святой по сравнению со мной. Он умеет сострадать. А я... я застрял в своем «Аду» слишком надолго. — Вот и выходи из него, — отрезал Хирузен, протягивая ему три папки. — Твои ученики уже ждут на седьмом полигоне. Сакумо Хатаке, Джирайя и Орочимару. Не разочаруй меня. И, прежде всего, не разочаруй их. Наруто молча взял папки. Имена на обложках ничего не говорили ему о будущем, но чакра, которую он почувствовал, едва приблизившись к полигону, была необычной. Полигон №7 Трое мальчишек сидели на траве под старым дубом. Джирайя громко спорил о чем-то, размахивая руками, пока его не перебил холодный, вкрадчивый голос Орочимару. Сакумо сидел чуть в стороне, проверяя остроту своего короткого клинка; его серебристые волосы поблескивали на солнце. Когда Наруто вышел из тени деревьев, разговоры мгновенно стихли. Он не скрывал свою силу — мощная, тяжелая аура Мокутона и Кюби стелилась по земле, заставляя траву пригибаться. Наруто остановился перед ними. Жилет джонина сидел на нем идеально, подчеркивая широкие плечи. Он обвел их своим странным взглядом: голубым и серым. — Значит, это вы, — произнес он, и в его голосе не было и капли тепла. — Те, кого мне поручили не дать убить в первый же месяц. Джирайя вскочил на ноги, поправляя протектор. — Эй! Ты наш сенсей? Выглядишь опасным! У тебя что, глаза разного цвета? Это какая-то техника? Наруто посмотрел на него так, что Джирайя невольно сглотнул и сделал полшага назад. — Это — цена моих ошибок, — Наруто указал на свой серый глаз. — Меня зовут Наруто Сенджу. И прежде чем мы начнем, запомните одну истину: в этом мире человек не властен даже над своей волей, если он слаб. Я здесь для того, чтобы вы перестали быть слабыми. Орочимару прищурился, в его глазах вспыхнул опасный интерес. — Наруто Сенджу... Призрак Конохи. Говорят, вы видели смерть так близко, что она стала вашей тенью. — Она и есть моя тень, — Наруто сложил руки на груди. — И если вы не хотите стать ее частью, вам придется очень быстро повзрослеть. Наруто стоял перед ними, расслабленно опершись на один из тренировочных столбов. Жилет джонина был расстегнут, а руки он держал в карманах. Солнце бликовало на его протекторе, но взгляд оставался холодным и пронзительным. Он медленно вытащил из кармана два серебристых колокольчика. Их тонкий, чистый звон разрезал напряженную тишину полигона. — Правила просты, — Наруто подбросил колокольчики на ладони. — Ваша задача — отобрать их у меня до полудня. Тот, у кого не окажется колокольчика, отправится прямиком в Академию. Джирайя вытаращил глаза, переводя взгляд с учителя на своих товарищей. — Но... сенсей! Нас трое, а колокольчика всего два! — Именно, — отрезал Наруто, и его правый серый глаз Кагами, казалось, стал еще холоднее. — Это значит, что один из вас — лишний. В мире шиноби ресурсы всегда ограничены. Выживают те, кто быстрее и жестче. Орочимару прищурился, его пальцы непроизвольно дернулись. Сакумо же нахмурился, крепче сжимая рукоять своего короткого меча. — И еще одно, — добавил Наруто, и в его голосе прозвучал металл. — Вы должны работать в команде, а не как три одиночки. Если я увижу, что каждый из вас тянет одеяло на себя, я лично вышвырну всех троих. Нападайте с намерением убить, иначе вам даже не удастся коснуться моей тени. Наруто закрепил колокольчики у себя на поясе и сложил руки на груди. Его левый голубой глаз смотрел на них с вызовом, в то время как правый серый, казалось, видел их насквозь, предугадывая каждое движение. — Время пошло. Скрывайтесь. В ту же секунду генины исчезли в кронах деревьев. Наруто остался стоять на месте, прислушиваясь к шорохам леса. В его голове промелькнули слова Курамы о том, что человек не властен над своей волей, и он невольно усмехнулся. «Посмотрим, — подумал он, — хватит ли у этих легенд воли, чтобы понять истинный смысл этого теста, или они позволят страху и эгоизму разорвать их команду в клочья». — Получай! — Джирайя вылетел из кустов с грацией раненого кабана. В его руке был зажат кунай, а на лице читалась решимость, граничащая с безрассудством. Наруто даже не повернул головы. Он не использовал Шаринган — тратить силы додзюцу на генина было бы оскорблением для самого глаза. В последний момент, когда лезвие Джирайи должно было коснуться его плеча, Наруто просто сместился на миллиметр. Это было не защитное движение, а ленивое уклонение, словно он отмахивался от назойливой мухи. — Слишком шумно, — негромко произнес Наруто. Он слегка выставил подножку, и Джирайя, не встретив сопротивления, кубарем покатился по траве, вписавшись головой в тот самый столб, на который секунду назад опирался сенсей. В это же время из тени дерева, словно соткавшись из самого воздуха, выскользнул Сакумо. Его движения были куда более выверенными. Он целился не в Наруто, а в шнурок колокольчиков, используя короткий меч как продолжение руки. Почти одновременно с другого бока мелькнула бледная тень Орочимару — тот двигался бесшумно, как змея, готовящаяся к броску, пытаясь зайти в слепую зону. Наруто стоял с руками в карманах. — Вы пытаетесь действовать одновременно, — сухо прокомментировал он, глядя прямо перед собой. — Но ваши намерения пахнут страхом и желанием выделиться. Вы не команда. Вы — три эгоиста, которые случайно оказались на одном поле. Когда меч Сакумо был в сантиметре от цели, Наруто просто исчез. Никакого взрыва дыма, никакой печати замещения — просто чистая, запредельная скорость. Генины замерли, озираясь. — Я здесь, — раздался голос сверху. Наруто сидел на тонкой ветке дуба, которая даже не прогнулась под его весом. Он смотрел вниз на будущих легенд, и в его сером глазу читалась бесконечная скука. — 15 минут прошло, — Наруто достал один колокольчик и покрутил его на пальце. — Сакумо, ты ждал, пока Джирайя создаст шум, чтобы напасть. Орочимару, ты ждал, пока Сакумо отвлечет меня, чтобы нанести удар. Вы используете друг друга как расходный материал, а не как товарищей. Для меня вы сейчас — просто пыль под ногами. Если до полудня вы не найдете причину, по которой должны стоять плечом к плечу, я отправлю вас обратно мыть полы в Академии. Он спрыгнул вниз, приземлившись точно между ними, и вновь убрал руки в карманы жилета. — Продолжайте. Попробуйте хотя бы заставить меня достать руки из карманов. Солнце стояло в зените, нещадно паля тренировочный полигон. Наруто стоял у края поляны, прислонившись к дереву. Его жилет джонина был слегка расстегнут, а взгляд — пустой и отстраненный — блуждал по верхушкам деревьев. Колокольчики были добыты. Сакумо и Орочимару, измотанные и покрытые пылью, смогли сработать в паре: пока Хатаке отвлекал внимание своей невероятной для генина скоростью, Орочимару, проявив змеиную гибкость, сумел срезать шнурки. Джирайя же остался ни с чем. — Правила есть правила, — бесстрастно произнес Наруто. Короткий жест — и из земли вырвались толстые, гибкие корни Мокутона. Они обвились вокруг Джирайи, надежно прижимая его к деревянному столбу. Мальчишка брыкался и кричал, но против силы Первого Хокаге, текущей в жилах Наруто, он был бессилен. — Вы двое — ешьте, — Наруто бросил две коробки с бенто Сакумо и Орочимару. — Джирайя остается без обеда. И помните: если я увижу, что кто-то из вас поделится с ним, вы все трое вылетите из программы подготовки прямо сейчас. Наруто развернулся и зашагал в сторону леса, скрывшись в тени густых крон. Сакумо и Орочимару молча уселись на траву прямо перед привязанным товарищем. Запах свежего риса и жареной рыбы заполнил воздух, заставляя живот Джирайи издавать жалобные звуки. — Эй... ну ребят... — проканючил Джирайя, шмыгая носом. — Я же тоже старался. Если бы я не заорал и не побежал на него, Сакумо бы не проскочил с фланга! Я был приманкой! Это несправедливо! Сакумо нахмурился, глядя в свою тарелку. Его учили, что правила — это основа жизни шиноби. Но слова Наруто о том, что человек не властен над своей волей, если он слаб, звенели у него в ушах. Орочимару же долго смотрел на онигири, зажатый в палочках. Его бледное лицо не выражало эмоций, но в желтоватых глазах блеснул холодный расчет. Он медленно поднялся, подошел к Джирайе и, проигнорировав предостерегающий взгляд Сакумо, поднес онигири к губам сокомандника. — Ешь, — коротко бросил Орочимару. — Ты что творишь?! — прошипел Сакумо. — Сенсей сказал... — Сенсей сказал, что мы должны работать как один организм, — перебил его Орочимару, не отводя взгляда от Джирайи. — Если одна часть организма истощена, всё тело становится бесполезным. Если он свалится от голода на миссии, подставит нас обоих. Сакумо замер. Логика Орочимару была холодной, но неоспоримой. Он вздохнул и тоже протянул кусок рыбы. Джирайя, со слезами на глазах, начал жадно глотать еду, едва не подавившись. В этот момент воздух на полигоне внезапно стал тяжелым. Темная тень накрыла их, и из ниоткуда перед ними возник Наруто. Его левый голубой глаз был сужен, а правый серый — глаз Кагами — начал медленно наливаться алым цветом. Шаринган пробудился, и три томоэ завращались, предвещая бурю. — Я же сказал... — голос Наруто был тихим, как шелест змеи в траве. — Никакой еды. Земля под его ногами треснула, и аура силы едва не сбила генинов с ног. Джирайя замер с набитым ртом, уверенный, что это его последний обед в жизни. Аура подавляющей мощи, исходившая от Наруто, внезапно исчезла, словно её и не было. Алый свет в его правом глазу угас, сменившись привычной серой дымкой глаза Кагами. Жилет джонина, который секунду назад казался панцирем грозного судьи, теперь просто сидел на его плечах. Наруто молча смотрел на застывших генинов. Джирайя всё ещё не решался проглотить кусок онигири, Орочимару сохранял ледяную маску, хотя его пальцы едва заметно дрожали, а Сакумо крепче сжал свои палочки, готовый принять любое наказание. — Тест окончен, — негромко произнёс Наруто. — Вы прошли. Генины переглянулись. Смущение и полное непонимание отразились на их лицах. Джирайя наконец проглотил еду и рискнул подать голос: — Но... сенсей... Вы же сказали, что если мы его покормим, то вылетим? Вы выглядели так, будто собирались нас прикончить! Наруто подошёл ближе и одним коротким движением ладони заставил корни Мокутона, удерживавшие Джирайю, рассыпаться в труху. Мальчишка мешком рухнул на траву, но тут же вскочил, отряхиваясь. — В мире шиноби те, кто нарушают правила — мусор, — Наруто посмотрел на Сакумо, чьи глаза расширились от этих слов. — Но те, кто бросают своих товарищей, — хуже мусора. Он сделал паузу, и его взгляд — голубой и серый — на мгновение смягчился, напоминая о том Наруто, которым он был когда-то, до всех изгнаний и предательств. — Если вы не можете найти в себе сил покормить голодного товарища только потому, что вам так приказал учитель, — значит, вы не шиноби. Вы просто инструменты. А инструменты ломаются первыми. Тот, кто не ценит жизнь того, кто стоит рядом, никогда не поймёт истинную суть воли. Орочимару задумчиво прикусил губу, переваривая услышанное. Эти слова шли вразрез со всем, чему их учили в Академии, но в устах «Призрака Конохи» они звучали как абсолютная истина. — С завтрашнего дня мы начинаем настоящие тренировки, — Наруто развернулся к ним спиной, направляясь к выходу с полигона. — И забудьте о том, что я говорил про «лишнего». Теперь вас трое. И если один из вас упадет — двое других должны нести его на себе, даже если весь мир будет против этого. Понятно? — Да, сенсей! — хором ответили генины. Даже в голосе Орочимару на этот раз прозвучало нечто похожее на искреннее уважение. Наруто не обернулся, но на его лице промелькнула едва заметная, горькая улыбка. Он подумал о том, что, возможно, Хирузен был прав. Обучая их не совершать его ошибок, он сам постепенно учился прощать себя за прошлое. Вечерняя прохлада мягко опустилась на Коноху, укрывая её сумерками, словно защитным коконом. Наруто шел к утесу, и в его руках был букет роз — таких же алых, как закат, который медленно догорал за горизонтом. Каждое движение давалось ему с непривычной легкостью: сегодня он оставил все тяжелые мысли в кабинете Хокаге. Саске ждала его на их месте, там, где деревня казалась лишь россыпью далеких огней. Услышав его шаги, она обернулась. Ветер играл прядями её волос, а в глазах отражался первый свет звезд. — Ты пришел, — тихо сказала она, и в этом коротком предложении было больше тепла, чем в любом самом длинном признании. Наруто молча подошел к ней и протянул букет. Лепестки роз еще хранили капли росы. Саске осторожно приняла цветы, и на её губах появилась та самая редкая, едва уловимая улыбка, которую она берегла только для него одного. — Они прекрасны, Наруто, — прошептала она, вдыхая их аромат. Он сел рядом с ней, так близко, что чувствовал тепло её тела. В этот момент им обоим было всего по семнадцать. За спиной остались годы, полные боли, изгнания и потерь, которые могли бы сломить любого. Они видели слишком много тьмы для тех, кто только начинает жить, но сейчас, в тишине этого вечера, вся горечь прошлого отступила. Наруто накрыл её руку своей. Его пальцы, привыкшие к рукояти меча и жестким тренировкам, коснулись её кожи с бесконечной нежностью. — Знаешь, — начал он, глядя не на деревню, а на её профиль, — всё это время, когда я был один... я выжил только потому, что знал: ты здесь. Ты ждешь. Саске повернула голову, и её взгляд встретился с его взглядом — разным по цвету, но сейчас одинаково полным искренней любви. Она не стала ничего говорить, просто придвинулась ближе и положила голову ему на плечо. — Мы дома, — выдохнула она, закрывая глаза. — Наконец-то мы просто дома. Они сидели, прижавшись друг к другу, и весь остальной мир перестал существовать. Не было больше ни должностей, ни долга, ни войн. Были только два сердца, которые нашли друг друга в самом эпицентре бури и теперь просто наслаждались тишиной. Наруто осторожно поцеловал её в макушку, чувствуя мягкость её волос и аромат роз. В этот вечер они были не героями или изгоями — они были просто Наруто и Саске, и этого было более чем достаточно. Утро следующего дня выдалось ясным и свежим. Наруто пришел на полигон вовремя, его жилет джонина был застегнут, а взгляд — сосредоточенным. Генины уже ждали его, полные энтузиазма после вчерашнего успеха, но Наруто быстро охладил их пыл. — Вчера вы доказали, что можете быть командой, — начал он, прохаживаясь перед строем. — Но команда сильна лишь настолько, насколько сильно её слабейшее звено. Сегодня мы займемся вашими личными пробелами. Он остановился перед Сакумо. — У тебя есть задатки отличного бойца, но твои движения с клинком пока слишком размашисты. Ты будешь отрабатывать кендзюцу с танто. Твоя задача — не просто махать железкой, а сделать так, чтобы каждый удар был продолжением твоего дыхания. Минимум движений — максимум результата. Иди к тем столбам и начинай связки, пока я не скажу «стоп». Затем Наруто повернулся к Джирайе, который уже приготовился услышать о какой-нибудь крутой технике. — Ты, — Наруто достал из сумки стопку небольших плоских тарелок и наполнил их водой до самых краев. — Твоя проблема — дисциплина. Ты слишком много дергаешься и слишком много болтаешь. Наруто начал расставлять тарелки на Джирайе: на плечи, на голову и даже на ладони, которые тот должен был держать горизонтально. — Твоя тренировка — неподвижность. Если хоть одна капля прольется или ты откроешь рот, начнешь всё сначала. Ты должен слиться с землей. Не двигаться, не говорить, не дышать громко. — Но сенсей!.. — начал было Джирайя, и тут же тарелка на его голове опасно качнулась. — Молчать, — отрезал Наруто. Наконец, он подошел к Орочимару, который с интересом наблюдал за мучениями товарища. — Орочимару. Ты умен и твоя чакра необычна, но ты хиляк. В реальном бою, когда чакра закончится, ты станешь обузой. Нам нужна физическая выносливость. Наруто указал на тяжелые утяжелители, лежавшие неподалеку. — Надевай их. Твоя задача — бег с препятствиями по периметру полигона, а затем подтягивания. Пока твои мышцы не начнут гореть так, будто в них впрыснули яд, ты не остановишься. Сила духа начинается с преодоления немощи тела. Наруто уселся в тени старого дуба, наблюдая за ними. Его левый голубой глаз следил за четкостью движений Сакумо, а правый серый — за каждой дрожью в теле Джирайи и за тем, как бледнеет от нагрузки Орочимару. — Работайте, — негромко произнес он. — Мир не ждет, пока вы станете сильнее. Он просто убивает тех, кто оказался недостаточно готов. Прошло ровно тридцать минут. Солнце поднялось выше, и полигон наполнился звуками тяжелого дыхания и лязгом металла. Наруто видел, что его ученики уже на пределе: Сакумо замедлялся, Джирайя дрожал от напряжения, пытаясь удержать равновесие, а Орочимару выглядел бледнее обычного, едва переставляя ноги в утяжелителях. Наруто тяжело вздохнул, оторвавшись от ствола дерева. — Для начала неплохо, но вы слишком зажаты, — произнес он, складывая пальцы в характерную печать. — Техника теневого клонирования! С сухим хлопком рядом с ним возникли три идентичные копии. Наруто-оригинал остался сидеть, скрестив руки, а клоны разошлись по своим целям. Первый клон подошел к Сакумо. Он достал свое танто и встал в стойку напротив мальчика. — Кендзюцу — это не только физика, Сакумо, — сказал клон. — Смотри внимательно. Он приложил ладонь к лезвию, и оно окуталось едва заметным, вибрирующим слоем чакры. Клон сделал резкий выпад, и воздух буквально запел от рассекающего удара. — Чакра должна течь через клинок, как кровь через вены. Если ты не сольешь свою энергию с металлом, он останется просто куском железа. Повторяй за мной, почувствуй ритм. Второй клон уселся прямо перед Джираей, который уже был готов взорваться от скуки и напряжения. Клон смотрел ему прямо в глаза, в то время как мальчик боялся даже моргнуть, чтобы не пролить воду. — Пока ты борешься с тарелками, Джирайя, твои мысли мечутся, как испуганные птицы, — спокойно начал клон. — Ты спрашивал, зачем это нужно? Чтобы понять, что такое выбор. В нашем мире «хорошо» и «плохо» часто меняются местами. Убить врага, чтобы спасти друга — это добро или зло? Шиноби — это тот, кто умеет терпеть и искать истину внутри себя, даже когда весь мир кричит об обратном. Слушай мой голос и ищи покой, тогда тарелки станут легкими, как перья. Третий клон в это время превратил жизнь Орочимару в настоящий кошмар. Он не просто бегал рядом, он задавал темп. — Быстрее, Орочимару! — прикрикнул клон, когда тот начал спотыкаться. — Твой разум — это клинок, но тело — это рукоять. Если рукоять треснет, клинок бесполезен. Клон заставил его делать отжимания с дополнительным весом, хлопая по спине каждый раз, когда тот прогибался. — Еще десять! Если хочешь постичь секреты этого мира, ты должен дожить до того момента, когда их найдешь. Слабые мышцы не удержат великую силу. Я сделаю из тебя того, кто сможет вынести любую нагрузку. Настоящий Наруто наблюдал за этой картиной. Его левый голубой глаз был прищурен, а правый серый — глаз Кагами — внимательно фиксировал прогресс каждого. Он видел, как Сакумо начал улавливать поток чакры, как Джирайя перестал дергаться, вслушиваясь в слова о философии, и как в глазах Орочимару, несмотря на дикую усталость, загорелось упрямое пламя. — Человек не властен над своей волей, если он не знает, ради чего он борется, — прошептал Наруто себе под нос, вспоминая вчерашние розы и вечер с Саске. — Я научу вас не просто сражаться. Я научу вас быть опорой друг для друга. Солнце медленно тонуло в кронах деревьев, заливая полигон густым, как мед, багрянцем. Наруто сложил пальцы в печать, и три клона с негромким хлопком испарились, оставив после себя лишь легкую дымку и тишину, в которой отчетливо слышалось тяжелое, прерывистое дыхание генинов. Сакумо сидел на коленях, опираясь на танто; его ладони были стерты в кровь от бесконечных связок, но в глазах горел азарт. Джирайя лежал на спине, раскинув руки — он был насквозь мокрый от пролитых тарелок, но впервые в жизни его лицо было абсолютно спокойным. Орочимару привалился к столбу, его грудь ходила ходуном, а кожа казалась совсем прозрачной, но он не отвел взгляда, когда Наруто подошел ближе. — Достаточно, — голос Наруто был мягче, чем обычно. — Вы выложились. Ваша воля сегодня была сильнее вашей усталости. Пойдемте. Сегодня вы заслужили лучший рамен в этой деревне. За мой счет. Они вышли с полигона, и по мере того как улицы Конохи наполнялись вечерним светом фонарей, дистанция между наставником и учениками начала таять. — Сенсей... — начал Джирайя, заглядывая Наруто в лицо. — А каково это — быть сыном Хаширамы-самы? Тяжело нести на плечах его тень? Наруто усмехнулся, поправляя жилет джонина. — Это значит, что ты никогда не имеешь права на ошибку. Тень отца — это не клетка, а укрытие, пока ты не вырастишь собственные крылья. — А каково это... потерять всех? — тихо спросил Сакумо. — Остаться последним в своем роду? Наруто на мгновение замер. — Сначала это оглушающая тишина. Но со временем понимаешь: моя семья стала частью этой деревни. Каждый кирпич здесь — это они. — Поэтому вы так дорожите Саске-сан? — вкрадчиво добавил Орочимару. — Она понимает вашу тишину? Наруто посмотрел на него своим серым глазом. — Она вернула мне голос, когда я сам забыл, как говорить. Мы — два осколка одного зеркала. Вскоре они дошли до «Ичираку». Внутри было тепло и пахло бульоном. Наруто сразу увидел Итачи, который уже сидел там со своими учениками. Увидев друга, Итачи тепло улыбнулся и жестом пригласил их присесть рядом. Наруто и Итачи уселись в центре, а их генины заняли места по бокам. — Знаешь, Итачи, — Наруто помешивал палочками лапшу, глядя на пар. — Иногда я закрываю глаза и вижу те ночи в АНБУ. Тогда мир казался проще: был приказ и была цель. — Это было страшное время, Наруто, — Итачи склонил голову. — Думали, что можем нести судьбу нации. Теперь, глядя на них, я понимаю, как много мы тогда не ценили. Наруто горько усмехнулся и сделал глоток чая. — Кстати... а где Генма? С тех пор как я вернулся в деревню, я его так и не видел. Думал, этот любитель зубочисток первым прибежит меня подкалывать. Итачи отложил палочки в сторону. — Генма на задании. Его команда получила приказ два дня назад из-за волнений на границе со Страной Ветра. Ты же его знаешь — ворчал, что не дали доесть обед, но собрался за пять минут. Вернется через неделю. Наруто кивнул, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Вечно он ищет неприятности. Надеюсь, не растерял сноровку, мне еще нужно доказать ему, что мой Мокутон быстрее его сенбонов. Итачи тихо рассмеялся, и этот звук заставил генинов за столом невольно расслабиться. После того как все покушали Наруто вышел из «Ичираку», оставив позади шум голосов, пар от рамена и тёплый взгляд Итачи. Прохладный ночной воздух приятно холодил лицо, выветривая запах специй. Путь к дому был недолгим: улицы Конохи в этот час были почти пусты, и только редкие патрульные шиноби бесшумно проносились по крышам. ​Добравшись до своего дома — того самого, что когда-то принадлежало его отцу, а теперь стояло молчаливым памятником прошлого — он повернул ключ в замке. Внутри его встретила привычная тишина. Не зажигая света, Наруто на автомате прошел в ванную. Горячая вода смыла пыль полигона и тяжесть тренировочного дня, расслабляя натруженные мышцы. ​Выйдя из ванной и накинув лишь свободные шорты, он буквально рухнул на кровать, чувствуя, как сознание начинает проваливаться в глубокий, безмятежный сон. Однако стоило ему закрыть глаза, как тишину дома разрезал настойчивый, четкий стук в дверь. ​Наруто нахмурился, мгновенно возвращаясь в состояние боевой готовности. Мысли о врагах промелькнули в голове, но чакра, которую он почувствовал за дверью, была слишком знакомой и родной. ​Он быстро поднялся, дошел до прихожей и рывком открыл тяжелую дубовую дверь. На пороге в свете луны стояла Саске. Её дыхание было сбито, а в глазах читалась решимость, которую он видел лишь перед самыми важными битвами. ​— Саске? Почему не спишь? Поздно уже... — только и успел произнести он. ​Она не стала ничего объяснять. Шагнув внутрь, Саске ногой захлопнула дверь, отсекая их от внешнего мира, и в ту же секунду вцепилась губами в его губы. Это был поцелуй, в котором смешались годы ожидания, страх потери и та безумная радость от того, что они наконец-то могут просто быть рядом. ​Наруто, ошеломленный лишь на мгновение, ответил на порыв с той же страстью. Его руки легли ей на талию, прижимая к себе, чувствуя, как её пальцы зарываются в его еще влажные после ваны волосы. В этот момент в пустом доме Сенджу больше не было места одиночеству.... Ну а дальше вы сами понимаете 😏😏