Призрак листа

Утро встретило команду привычной суетой. Наруто шагал впереди, засунув руки в карманы. За ним, как три хвоста, тянулись Сакумо, Орочимару и Джирайя. Джирайя, как всегда, громче всех. — Сенсей, а сегодня будет что-то интересное? А то в прошлый раз мы просто патрулировали лес и спугнули каких-то пьяных грибников. Я до сих пор не могу забыть этот позор. — А я до сих пор не могу забыть, как ты испугался енота, — бросил Орочимару, не поворачивая головы. — Это был не енот! Это была огромная... — Енот, — перебил Сакумо. — Обычный полосатый енот. Который просто хотел есть. — Да пошли вы! Наруто усмехнулся, но ничего не сказал. Подошли к двери кабинета Хокаге. Сакумо толкнул створку, и они ввалились внутрь всей толпой. В кабинете плавал сизый дым. Хирузен сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и лениво затягивался сигаретой. Увидел компанию — приподнял бровь. — Явились. А я уж думал, вы проспите. — Мы? — Джирайя выпятил грудь. — Мы никогда не спим! Мы просто... медитируем по утрам. — Ты дрых, — отрезал Сакумо. — Я слышал, как ты храпишь через две стены. — Клевета! Наруто шагнул вперёд, оттесняя локтем расшумевшихся учеников. — Хватит галдеть. Хокаге-сама, есть работа? Хирузен хмыкнул, выдохнул дым в потолок и кивнул на стол. Там лежал свиток, перевязанный простой бечевкой — никаких пометок, значит, не срочно, но и не терпит отлагательств. — Есть одна. Деревня на восточной границе. Местные жалуются на разбойников. Товары не идут, люди боятся нос на улицу показать. Староста пишет уже третью просьбу за месяц. — И что там за разбойники? — подал голос Орочимару, бесшумно подходя ближе. Он взял свиток, но не разворачивал — просто держал, прикидывая вес. — А чёрт их знает, — Хирузен пожал плечами. — Может, дезертиры, может, просто отморозки. Ваша задача — разобраться. Ранг В. Не больше. — Опасные? — спросил Сакумо. Рука его сама собой легла на рукоять танто — привычка, от которой он не мог избавиться. — А тебе есть разница? — усмехнулся Наруто, забирая свиток у Орочимару. Развернул, пробежался глазами по карте. — Тут полдня пути. Если рванём сейчас, к вечеру будем на месте. — А поесть? — влез Джирайя. — У меня живот уже подвело. — Ты только что завтракал, — Сакумо закатил глаза. — Это был час назад! — Заткнитесь оба, — Наруто сунул свиток в сумку и повернулся к выходу. — Выдвигаемся через десять минут. Джирайя, если опоздаешь — побежишь за нами всю дорогу. — А можно я тогда вообще не пойду? — Нет. Джирайя вздохнул так трагично, будто его приговорили к казни. — Сенсей, вы меня не любите... — Люблю, — бросил Наруто уже в дверях. — Поэтому и тащу. Хирузен смотрел им вслед, попыхивая сигаретой. Когда дверь закрылась, он усмехнулся в усы и пробормотал: — С этим не пропадёшь. Скорее наоборот — наживёшь проблем на всю деревню. Но в голосе звучало что-то тёплое. Через несколько минут они уже вышли за ворота. Солнце только поднялось, но Джирайя уже успел взмокнуть. — Сенсей, а долго ещё? — ныл он, перепрыгивая через очередной корень. — Мы вышли десять минут назад, — не поднимая головы, ответил Наруто. В руках у него была всё та же потрёпанная книга по медицине. Он читал на ходу, даже не глядя под ноги — корни и камни сами обходили его, будто боялись помешать. — Десять минут? — Джирайя схватился за сердце. — А кажется, что час! — Никто не заставлял тебя жрать на завтрак три порции, — хмыкнул Орочимару. Он двигался чуть в стороне от остальных, и его голова постоянно крутилась по сторонам. Ветки, кусты, следы на земле — он впитывал всё, как губка. — Я вообще-то растущий организм! — Ты растущий шар, — бросил Сакумо, даже не поворачивая головы. Сам он шёл молча, с идеально прямой спиной. Рука лежала на рукояти танто, взгляд был устремлён вперёд. Казалось, его вообще ничего не трогает. — Сенсей, а что там за разбойники? — снова заныл Джирайя. — Может, они уже сбежали? Может, мы зря перемься? — Может, — не отрываясь от книги, ответил Наруто. — А может, нет. Узнаем — увидим. — А если их много? — Значит, будет весело. — А если они сильные? Наруто наконец поднял голову и посмотрел на ученика. — Джирайя. — А? — Заткнись. Сакумо хмыкнул. Орочимару улыбнулся одними уголками губ. А Джирайя обиженно засопел и замолчал. Минуты на три. Дорога уходила в лес. Тишина, только ветки хрустят под ногами и птицы где-то далеко. — Скучно, — прошептал Джирайя в пустоту. Никто не ответил. Дорога тянулась бесконечно. Солнце ползло по небу так медленно, что даже Наруто пару раз ловил себя на мысли, не сломались ли у него часы. Джирайя ныл через каждые сто метров, Сакумо молчал как рыба, Орочимару разглядывал каждую травинку так, будто она могла на него напасть. Короче, тоска смертная. Но даже эта тоска когда-то заканчивается. Деревушка показалась неожиданно — просто вынырнула из-за поворота. Несколько десятков домов, покосившийся забор, пара чахлых деревьев и тишина. Подозрительная такая тишина. — Ну вот, — Джирайя выдохнул, утирая пот. — Доползли. Они вошли в деревню, и в ту же секунду всё вокруг замерло. Мужик с телегой застыл на месте, открыв рот. Бабка у колодца выронила ведро. Дети, игравшие в пыли, прилипли к земле и смотрели во все глаза. Все взгляды были прикованы к одному человеку. К Наруто. — Призрак, — прошептал кто-то. — Это он... — Тот самый... Шёпот пополз по улице, как змея. Кто-то перекрестился, кто-то сплюнул через плечо. Мать прижала ребёнка к себе и попятилась в дом. — А вот это приятно, — пробормотал Орочимару, оглядывая реакцию. — Заткнись, — бросил Сакумо. Но тут взгляды начали смещаться. Кто-то посмотрел на него. Потом ещё кто-то. И ещё. — Белый Клык, — выдохнул парень с топором. — Это же он... тот самый... — Говорят, он один пятерых нукенинов положил... — А шрам у него на руке, видишь? Сакумо даже бровью не повёл. Он просто стоял, положив руку на танто, и смотрел вперёд. Джирайя толкнул его локтем. — Слышь, Белый Клык, тебя тут уже в легенды записывают. — А тебя пока даже не приметили, — парировал Сакумо не оборачиваясь. — Да пошёл ты. Наруто шагнул вперёд, и толпа расступилась, как вода перед носом корабля. К нему подбежал мужичок в помятой рубахе, судя по всему — староста. — Г-господин... господин Сенджу! Мы... мы так ждали! Проходите, проходите скорее! — Спокойно, — Наруто поднял руку. — Не на пожар. Рассказывайте, что у вас тут. Староста закивал, засуетился, но краем глаза всё косился на Сакумо, который так и стоял с рукой на рукояти. — Ты их пугаешь, — шепнул Джирайя. — Хорошо, — ответил Сакумо. Наруто услышал, но ничего не сказал. Только усмехнулся. — Ведите, — кивнул он старику. — Разберёмся. Старик говорил без остановки. Слова вылетали из него так быстро, будто он боялся, что его прервут и не дадут рассказать самое главное. — Они приходят каждую ночь, господин Сенджу! Каждую! — староста трясущимися руками теребил край рубахи. — С факелами, с ножами... орут, стращают. Говорят, если не принесём еду и деньги — спалят всё дотла! Наруто слушал молча, прислонившись плечом к дверному косяку. Книгу по медицине он убрал — здесь было не до чтения. — А сами они какие? — спросил Сакумо. Старик перевёл на него взгляд и сглотнул. — Ну... страшные. Грязные. Орут много. А вчера одного нашего, мельника, чуть не зарезали — хотели показательно, чтобы все боялись. Еле отбился, но руку ему всё ж порезали. — Чакрой владеют? — уточнил Орочимару. — Чем? — староста захлопал глазами. — Ну, техники там... огонь пускать, воду вызывать? — Да бог с вами! — старик даже руками замахал. — Какие техники! Они ж обычные разбойники! Топоры, ножи, дубины... Орут только громко да стращают. Орочимару и Джирайя переглянулись. — Обычные, — протянул Джирайя разочарованно. — Совсем обычные? — А ты хотел, чтоб там Каге сидел? — хмыкнул Сакумо. — Ну... хоть немного интереснее! Наруто вздохнул и потёр переносицу. — Значит так. Ночью они приходят? — Каждую ночь, господин, каждую! Как стемнеет — тут как тут. — Хорошо. Мы остаёмся. Спрячьте людей по домам и сидите тихо. Разберёмся. Староста закивал с такой силой, что чуть голову не потерял. — Спасибо, господин! Спасибо! Он выскочил из комнаты, и через минуту с улицы донёсся его голос, разгоняющий людей по домам. Джирайя развалился на лавке. — Ну и зачем мы вообще сюда перелись? С этими справится любой патруль. — Затем, что нас послали, — отрезал Наруто. — И затем, что даже такая мелочь — работа. А ты, если хочешь бить только сильных, готовься долго ждать. — Да я просто... — Ты просто хочешь лёгкой славы, — перебил Орочимару. — А её не бывает. — Заткнись, змеёныш. — Сам заткнись, жаба. Наруто прикрыл глаза. — Ещё раз услышу — обоим вклиню. Сидите тихо и ждите ночи. Сакумо молча вышел на крыльцо и замер там, глядя на заходящее солнце. Рука его привычно лежала на рукояти танто. Наруто подошёл к нему. — Переживаешь? — Нет, — коротко ответил Сакумо. — Думаю. — О чём? — О том, что эти люди боятся смерти. А мы к ней привыкли. Наруто посмотрел на него. Семнадцать лет, а взгляд — как у старика. — Привыкнуть нельзя, Сакумо. Можно только научиться не показывать страх. Сакумо ничего не ответил. Солнце садилось за горизонт, и деревня погружалась в темноту. Скоро должны были прийти гости. Дождались. Ночь упала на деревню быстро, как топор палача. Луна спряталась за тучи, и только редкие звёзды освещали пустую улицу. Наруто сидел на крыльце, прислонившись к столбу, и делал вид, что читает книгу. Хотя в темноте уже давно ничего не разобрать. Сакумо застыл у забора — неподвижный, как каменное изваяние. Танто на поясе, руки скрещены на груди. Казалось, он даже не дышит. Орочимару растворился в тенях где-то слева. Наруто чувствовал его чакру, но глазом поймать не мог — молодец, научился. Джирайя... Джирайя сидел на бревне посреди улицы, демонстративно грыз яблоко и болтал ногами. — Долго они ещё? — ныл он вполголоса. — У меня уже задница затекла. — Заткнись, — шикнул Сакумо. — А че сразу заткнись? Я просто спрашиваю... — Они идут, — тихо сказал Орочимару из темноты. Все замерли. Сначала послышался топот. Много ног, тяжёлых, нетрезвых. Потом — гогот, мат, звон бутылок. Из-за поворота вывалила толпа. Человек двадцать, не меньше. С факелами, с дубинами, с ржавыми мечами. Рожи — одна страшнее другой. — Э-ге-гей! — заорал передний, размахивая топором. — Деревня, выноси бабки! А не то... Он увидел Джирайю, который сидел посреди улицы и жевал яблоко. — А это чё за хрен? Джирайя встал, отбросил огрызок и широко улыбнулся. — Я — тот, кто сделает вашу ночь незабываемой. Разбойники переглянулись. А потом заржали. — Слышали? Пацан решил поиграть в героя! — Ща мы из тебя геройство выбьем! Джирайя рванул вперёд. Он не использовал никаких техник — просто влетел в толпу, как таран. Первому врезал кулаком в челюсть так, что тот отлетел к забору. Второго сбил с ног подсечкой. Третьего схватил за шкирку и швырнул в остальных. — Давай, давай! — орал он, уворачиваясь от дубины. — Это всё, на что вы способны? Сакумо двигался за ним тенью. Танто сверкнуло в темноте — раз, другой, третий. Он не убивал, только выводил из строя. Подрезал сухожилия, бил рукоятью по головам, ломал руки. Холодно, расчётливо, без эмоций. — Слева, — коротко бросил он. Джирайя пригнулся, и дубина пролетела над его головой. — Вижу! Из темноты, откуда-то сбоку, вырвались змеи. Тонкие, быстрые, они обвивали ноги разбойников, валили их на землю, душили. Кто-то заорал, кто-то упал лицом в грязь. — Не убивать! — крикнул Орочимару из темноты. — Просто держите! Змеи слушались. Наруто смотрел на это со стороны. Три ученика. Три стиля. Один хаотичный, но мощный. Второй — точный, как часы. Третий — скрытный, коварный, но надёжный. «Команда, — подумал он. — Настоящая команда». Джирайя схватил сразу двоих и стукнул их лбами друг об друга. Сакумо добивал тех, кто пытался встать. Змеи Орочимару зачищали фланги. Казалось, всё под контролем. Но Наруто заметил. Краем глаза. Движение за спиной Сакумо. Тень, которая отделилась от забора. Один из разбойников не попал под раздачу. Он обошел всех, прячась в темноте, и теперь стоял прямо за спиной Хатаке. В руке — кривой нож. Целится в горло. Сакумо ничего не видит. Джирайя увлечён дракой. Орочимару смотрит в другую сторону. Разбойник уже занёс руку. И в следующую секунду его не стало. Наруто даже не понял, как оказался там. Просто воздух свистнул, и он уже стоял между Сакумо и разбойником. Кулак, сжатый до хруста, вошёл точно в грудь мужика. Звук был такой, будто мешок с костями швырнули об стену. Разбойник пролетел над всей улицей, перевернулся в воздухе пару раз и врезался в дерево на краю деревни. Ствол треснул. Мужик обмяк и сполз на землю. Тишина. Все замерли. Джирайя застыл с поднятым кулаком. Змеи Орочимару перестали шевелиться. Сакумо медленно повернул голову и увидел спину Наруто в сантиметре от себя. Наруто стоял, опустив руку. Даже не запыхался. — Живой? — спросил он, не оборачиваясь. Сакумо моргнул. Провёл рукой по горлу — цел. — Живой, — выдохнул он. Голос сел. — Хорошо, — Наруто посмотрел на остальных разбойников, которые попадали на колени и тряслись. — Заканчивайте тут. Я спать. Он развернулся и пошёл к дому, даже не взглянув на мужика, который так и лежал под сломанным деревом. Джирайя проводил его взглядом и сглотнул. — Ни хрена себе... — Он просто быстрый, — прошептал Орочимару, но в голосе слышалось что-то похожее на благоговение. Сакумо молчал. Только смотрел на спину уходящего учителя и крепче сжимал рукоять танто. — Спасибо, — сказал он тихо, в пустоту. Наруто не обернулся. Но рука на секунду приподнялась в расслабленном взмахе. — Бывает. Когда последнего разбойника привязали к дереву, а жители разбрелись по домам, команда отошла к старому амбару на краю деревни. Тишина висела в воздухе тяжёлая, липкая — только что убивали, пусть и по делу. Джирайя сидел на перевёрнутой телеге и пинал доску. — Ненавижу это, — вдруг выплюнул он. Сакумо, проверявший лезвие танто, даже не поднял головы. — Что именно? — Всё! — Джирайя вскочил. — Эти миссии, эти убийства... Мы приходим, убиваем, уходим. А они? — он ткнул пальцем в сторону деревни. — Они нас благодарят. Как героев. А мы просто убили людей. Даже не сильных, не опасных — просто отморозков, у которых не было шанса. — Ты жалеешь разбойников? — в голосе Сакумо не было эмоций. Просто вопрос. — Нет! То есть... — Джирайя запустил пятерню в волосы. — Я не знаю. Они люди. У них тоже могли быть семьи. Дети. А мы... — А мы сделали свою работу, — отрезал Сакумо. — Они выбрали этот путь. Сами. — А если у них не было выбора?! — Выбор есть всегда. — Откуда ты знаешь?! — Джирайя шагнул к нему. — Ты вообще знаешь, каково это — когда жрать нечего? Когда мать болеет, а лекарь требует денег? Когда мир плюёт на тебя с самого рождения?! Сакумо медленно поднял голову. В темноте его глаза блеснули холодно и пусто. — Знаю. Джирайя замер. — Чего? — Я знаю, — повторил Сакумо. — Мой отец погиб, когда мне было пять. Мать работала на трёх работах, чтобы я мог есть. А я тренировался с камнями, потому что у нас не было денег на нормальное оружие. Он говорил ровно, без надрыва. Как будто читал сводку погоды. — И я всё равно не пошёл в разбойники. Потому что выбор есть всегда. Джирайя смотрел на него и не знал, что сказать. — Это другое, — наконец выдавил он. — Это то же самое, — вмешался Орочимару. Он сидел на бревне, откинувшись назад, и смотрел на них с ленивым интересом. Но в глазах горел холодный, опасный огонь. — Ты просто ищешь оправдание, Джирайя. Чтобы не чувствовать себя виноватым. — Заткнись! — А что? — Орочимару подался вперёд. — Тебе не нравится правда? Что мы все убиваем? Что разницы между нами и теми разбойниками почти нет? Что единственное наше отличие — что нам за это платят, а им — нет? — Мы защищаем людей! — рявкнул Джирайя. — Мы убиваем людей, — поправил Орочимару. — Иногда защищая. Иногда по приказу. Иногда просто потому, что так надо. И если ты не готов это принять — тебе не место в этом отряде. — А ты готов?! — Джирайя шагнул к нему. — Ты вообще человек? Ты смотришь на смерть как на эксперимент! Для тебя люди — просто материал! — А для тебя люди — просто способ доказать, что ты крутой, — Орочимару встал, и в его движении было что-то змеиное, опасное. — Ты хочешь быть великим. Ты хочешь, чтобы тебя помнили. А на тех, кто рядом, тебе плевать. — Неправда! — Правда. Сакумо вон говорит, что его цель — чтобы мы выжили. А ты вообще о нас думал? Или только о своей славе? — Да я... — Джирайя замахнулся, но кулак замер в воздухе. — Ударь, — тихо сказал Орочимару. — И докажешь, что я прав. — Змеёныш... — ХВАТИТ. Голос Наруто ударил как гром. Он стоял в трёх шагах от них, и его глаза — оба, и голубой, и серый — горели так, что даже Орочимару замер. — Вы кто? — тихо спросил Наруто, обводя их взглядом. — Шиноби Конохи или базарные бабы? — Сенсей, но он... — Молчать, — отрезал Наруто. — Я не договорил. Он подошёл ближе. Встал между Джирайей и Орочимару. — Вы спорите о жизни и смерти, сидя на бревне после того, как размазали два десятка человек. Вы вообще слышите себя? — он перевёл взгляд на Джирайю. — Ты переживаешь, что мы убиваем? Хорошо. Значит, ты ещё человек. Запомни это чувство. Но не смей обвинять других в том, что они это чувство спрятали глубже. Повернулся к Орочимару. — А ты. Ты умный. Ты видишь суть. Но видеть суть и тыкать в неё палкой — разные вещи. Если ты такой умный, научись не только жалить, но и защищать. Он посмотрел на Сакумо. — А ты молодец. Молчи дальше. Может, они чему-то научатся. Сакумо моргнул. Это было похоже на эмоцию. Наруто развернулся и пошёл к дороге. — Собирайтесь. Возвращаемся. И если я услышу ещё хоть слово про «смысл жизни» — будете бежать до Конохи на руках. Джирайя открыл рот, закрыл, потом тихо спросил: — На руках — это как? — Узнаешь, если не заткнёшься, — бросил Наруто не оборачиваясь. Джирайя вздохнул и поплёлся за ним. Орочимару скользнул следом, бесшумный, как тень. Сакумо замыкал шествие. Никто не сказал больше ни слова. Где-то в темноте ухнула сова. На этот раз никто не понял, смеётся она или предупреждает. Они шли молча. Первые полчаса никто не решался даже вздохнуть. Только ветки хрустели под ногами. Наруто остановился. Резко. Без предупреждения. Джирайя чуть не врезался ему в спину, но в последний момент затормозил. Сакумо замер. Орочимару прижался к дереву, будто пытался слиться с ним. Наруто медленно повернулся. В темноте его глаза — голубой и серый — горели так, что у всех троих внутри похолодело. — Двадцать разбойников, — сказал он тихо. Голос — как лезвие, которым точили камень. — Вы справились с двадцатью разбойниками. Сами. Без моей помощи. Пауза. — Я должен гордиться. Ещё пауза. — Но я смотрю на вас и вижу трёх щенков, которые только что обоссали друг другу ноги, потому что не поделили кость. Джирайя дёрнулся. — Сенсей, мы не... — Молчать. Одно слово. Джирайя захлопнул рот так быстро, что зубы клацнули. Наруто шагнул вперёд. Встал прямо перед ними. — Вы чунины Скрытого Листа. Элита. Лучшие из лучших. Вам доверяют миссии, где другие дохнут. Вас ставят в пример. А вы? Он перевёл взгляд на Джирайю. — Ты. Ты орёшь громче всех, но твоя гордость не стоит и ломаного гроша, если ты не умеешь держать язык за зубами. Ты сильный, Джирайя. Очень сильный. Но сила без башки — просто кусок мяса, который рано или поздно прирежут. Джирайя побелел. Наруто повернулся к Орочимару. — Ты умный. Действительно умный. Ты видишь слабости других и бьёшь в них с хирургической точностью. Знаешь, что будет с хирургом, который режет своих, а не врагов? Орочимару молчал. — Его выкинут. Или прирежут свои же. Твой ум — оружие. Но если ты направишь его на своих, ты останешься один. А одному в этом деле — хана. Орочимару опустил глаза. Наруто шагнул к Сакумо. — А ты. Ты — лидер. Ты должен был их разнять в первую же секунду. А ты стоял и молчал, как статуя. Твой меч острее, чем у любого из нас. Твоя голова холоднее. И что? Ты использовал это, чтобы наблюдать, как твои товарищи грызут друг другу глотки? Сакумо сжал челюсти. — Я... — Ты побоялся испачкаться, — перебил Наруто. — Побоялся, что если влезешь — заденут и тебя. Лидер не имеет права бояться. Лидер лезет в самое месиво и разнимает, даже если самому прилетит. Тишина. Густая, как смола. Наруто отступил на шаг. Оглядел их всех — с головы до ног. — Вы справились с миссией. Это плюс. Вы сделали то, ради чего вас послали. Это жирный плюс. Но вы — команда. Не трое одиночек, которые случайно оказались рядом. Команда. Он сделал паузу. — Если я ещё раз увижу, что вы грызётесь как псы из-за своей гордости — я вас самих скручу в узел и отправлю к Хокаге с пояснительной запиской: «Не справились с эмоциями. Перевоспитываются». Джирайя сглотнул. Орочимару побледнел ещё сильнее. Сакумо сжал кулаки так, что костяшки побелели. — А теперь — идём, — Наруто развернулся и пошёл вперёд. — До Конохи три часа. И если я услышу хоть звук... Он не договорил. И не надо было. Трое чунинов двинулись за ним. Молча. Как мыши. Где-то в темноте ухнула сова. На этот раз никто даже не подумал шутить. Они шли молча уже около часа. Наруто впереди, трое чунинов за ним — притихшие, придавленные тяжестью его слов. Даже Джирайя, который обычно не мог заткнуться и на пять минут, сейчас шёл истуканом и смотрел себе под ноги. Лунный свет пробивался сквозь листву, рисовал на земле причудливые тени. Где-то вдалеке ухнула сова. Наруто вдруг замедлил шаг. Потом остановился совсем. — Знаете, — сказал он негромко. — Я тут иду и вспоминаю. Джирайя поднял голову. Сакумо насторожился. Орочимару прищурился. — Что, сенсей? — осторожно спросил Сакумо. Наруто усмехнулся. Коротко, без веселья. — Была у меня команда. До вас. Кагами, Каноэ и сенсей Изуна. — Кагами Учиха? — подал голос Орочимару. — Я читал о нём. Легенда. — Легенда, — кивнул Наруто. — Только легендой он стал, когда уже сдох. Они замолчали. Наруто присел на поваленное дерево, жестом предлагая им устраиваться рядом. — Хотите историю? Не из свитков. Из моей башки. Трое чунинов переглянулись и сели. — Была миссия. Деревня Чая. Люди пропадали. Исчезали без следа. Мы пришли разобраться. Наруто посмотрел на них. В темноте его глаза блеснули. — Ночью мы услышали крик. Женский. Такой, знаете... когда человек понимает, что сейчас умрёт, и орёт не потому, что больно, а потому что страшно. Джирайя сглотнул. — Мы нашли её в лесу. Привязанную к дереву. Пауза. — Кто-то резал её долго. Не чтобы убить сразу — чтобы помучилась. Лицо всё в крови, глаз нет, на щеках дыры. Руки вывернуты, ногти содраны. Она висела на верёвках и смотрела в пустоту тем, чем уже не могла смотреть. Тишина стала густой, как смола. — Я никогда не забуду этот запах, — продолжил Наруто. — Кровь, дерьмо и страх. Они смешиваются в такое... от чего потом не отмыться. Орочимару замер. Даже он, при всей своей выдержке, сейчас смотрел на Наруто не отрываясь. — Мы пошли по следу. Нашли пещеру. А в пещере сидел псих. Звали Гакецу. Он улыбался, когда нас увидел. — Улыбался? — переспросил Джирайя. — Улыбался. Сказал, что мы пришли вовремя. Что его господину, лорду Джашину, нужны новые жертвы. Что та баба была просто первой. Что он только начал. Наруто посмотрел на свои руки. — Мы его убили. Вместе. Изуна сенсей поджарил его огнём, Каноэ закидал взрывными кунаями, я добавил молнии через воду. А Кагами... Кагами отрубил ему голову. Одним ударом. Чисто. Аккуратно. — И всё? — тихо спросил Сакумо. — И всё, — кивнул Наруто. — Только та баба не ожила. И другие, кого он успел... их тоже не вернуть. Мы нашли в пещере останки. Кости, кожа, волосы. Он их складировал. Как дрова. Джирайя побледнел. Наруто замолчал. Секунд десять просто смотрел в темноту. Потом повернулся к ним. — А знаете, что мы делали после этой миссии? Они молчали. — Мы пошли в Ичираку. Жрать рамен. Кагами сказал, что голодный как волк. Каноэ начал его подкалывать, что он много ест. Изуна сенсей заказал саке. А я просто сидел и слушал их трёп. И мне было хорошо. Он усмехнулся. — Мы не говорили тогда о важном. Не клялись в вечной дружбе. Мы просто жрали рамен и спорили, кто больше съест. А потом они умерли. Тишина. — Я к чему это всё, — Наруто поднялся. — Вы — команда. Братья по оружию. Не по крови — по делу. Разногласия у вас будут. Это нормально. Мы с Кагами могли убить друг друга взглядом из-за того, кто первый пойдёт спать. Он сделал паузу. — Но есть вещи, из-за которых ссориться нельзя. Когда дело касается жизни и смерти — вы должны быть одним целым. Потому что если вы в бою начнёте выяснять, кто прав, а кто виноват — вас просто убьют. И я не смогу вас прикрыть. Наруто посмотрел на каждого. — Кагами погиб, прикрывая меня. Каноэ — прикрывая нас обоих. Они не спорили в тот момент. Они просто делали своё дело. Потому что были командой. Настоящей. Он развернулся. — Идёмте. До Конохи ещё часа два. И давайте без драк. Хотя бы сегодня. Он пошёл вперёд. Трое чунинов сидели молча. — Блин, — выдохнул Джирайя. — А ведь он прав. — Он всегда прав, — тихо сказал Сакумо и поднялся. Орочимару задержался на секунду. — Кагами отдал ему глаз, — пробормотал он. — Я читал, что шаринган передаётся только после смерти. Значит, он держал его, пока тот умирал. Джирайя и Сакумо переглянулись. — Идём, — сказал Сакумо. Они двинулись за учителем. В темноте ухнула сова. Теперь этот звук не казался просто звуком.... На следующее утро солнце заливало Коноху золотом, птицы орали как ненормальные, а настроение было... никакое. Потому что сенсей слился. — Я не верю, — Джирайя стоял посреди пустого полигона и разводил руками. — Просто не верю. Он нас бросил! — Он не бросил, — лениво отозвался Орочимару, развалившись на скамейке. — Он на свидании. — Это одно и то же! Сакумо молча сидел на бревне и точил танто. По лицу было непонятно, то ли он согласен, то ли ему плевать, то ли он вообще в коме. — И что мы теперь делать будем? — продолжал бухтеть Джирайя. — Тренироваться? Сами? Без сенсея? А смысл? — Можно пожрать, — подал голос Орочимару. Джирайя замер. — Что? — Пожрать, — повторил Орочимару. — Ты слышал. В Ичираку. Рамен. — Орочимару, ты гений! — Джирайя подскочил. — Сакумо, ты с нами? Сакумо поднял голову, посмотрел на них, потом на танто, потом снова на них. — А смысл отказываться? — Вот это настрой! И они потопали. В Ичираку было людно, но местечко нашлось. Сели, заказали. Джирайя набрал целую гору, Орочимару взял что-то изысканное с яйцом, Сакумо ограничился стандартной порцией, но смотрел на тарелку так, будто она могла сбежать. — Слушайте, — Джирайя закинул в рот лапшу и замычал от удовольствия. — А ведь вчера Наруто-сенсей нам такое рассказал... Я до сих пор под впечатлением. — Ага, — коротко кивнул Сакумо. — Кагами, Каноэ... Жёстко. А мы тут вчера чуть не подрались из-за фигни. Орочимару аккуратно жевал, потом проглотил и сказал: — Мы и сегодня можем подраться, если хочешь. — Не хочу, — буркнул Джирайя. — Надоело. — Прогресс. Сакумо хмыкнул. Для него это было равносильно истерическому смеху. — А ведь он прав, — продолжил Джирайя, жуя. — Мы команда. Братья по оружию. Должны друг друга прикрывать, а не глотки рвать. — Ты первый начал, — напомнил Орочимару. — Я не первый! Я... ну ладно, я первый. Но вы тоже хороши! — А я вообще молчал, — подал голос Сакумо. — Ты молчал как рыба! Это ещё хуже! Орочимару усмехнулся. — Молчание — знак согласия, Сакумо. Ты соглашался со всеми нами одновременно. — Я просто не хотел влезать в ваше... — Сакумо запнулся, подбирая слово. — Дерьмо? — подсказал Джирайя. — Примерно. Они замолчали, уткнувшись в тарелки. Лапша хлюпала, бульон булькал, где-то за соседним столиком ржали какие-то чунины. — Знаете, — вдруг сказал Джирайя. — А рамен действительно великолепен. — Ты только заметил? — хмыкнул Орочимару. — Я вообще много чего замечаю. Просто молчу. — Ты? Молчишь? — Сакумо поднял бровь. — Иногда. Они переглянулись. И вдруг все трое заржали. Громко, по-дурацки, так что соседи обернулись. — Ладно, — Джирайя вытер слёзы. — Мир? — Мир, — кивнул Орочимару. — Мир, — согласился Сакумо. — Тогда заказываем добавку! — Ты лопнешь. — Не лопну. Я растущий организм. — Ты растущий шар. — Орочимару, заткнись и жри. Они доели, заказали ещё, поругались из-за счёта (Джирайя пытался не платить, Сакумо молча выложил деньги, Орочимару сделал вид, что вообще не при делах), и вышли на улицу. Солнце стояло высоко. Где-то далеко их сенсей обжимался с Саске. А они просто шли по деревне и чувствовали себя... нормально. Впервые за долгое время. — Слушайте, — сказал Джирайя. — А может, ну её, эту вражду? Будем просто командой? — Давно пора, — буркнул Орочимару. — Согласен, — кивнул Сакумо. — Тогда погнали тренироваться! Сами, без сенсея! — Ты серьёзно? — А чё? Они переглянулись. И потопали на полигон. Где-то в небе ухнула сова. Джирайя задрал голову: — Слышь, сова, иди на хрен! Сова обиженно ухнула и улетела. А они ржали до самого полигона. Добравшись до полигона, они разошлись по углам, как три зверя, которым надоело делить территорию, но которые всё ещё вынуждены уживаться рядом. Сакумо встал в центр. Выдохнул. На ладони застрекотали тысячи птиц. Чидори. Он смотрел на разряды, бегущие по пальцам. Свет отражался в его глазах — холодных, сосредоточенных. Сакумо сделал резкий выпад, и молния врезалась в тренировочный столб. Дерево треснуло, обуглилось, но устояло. — Мало, — прошептал он. Он вытащил танто. В левую руку — чакра ветра, в правую — Чидори. Нужно было научиться совмещать. Чтобы клинок резал, а молния добивала. Чтобы стать быстрее. Он начал двигаться. Рваные, резкие перемещения, выпады, блоки. Тень на полигоне металась за ним, не поспевая. Джирайя стоял в стороне, сосредоточенно глядя на свою ладонь. Расенган он уже освоил. База была. Но теперь нужно было другое — скорость создания, стабильность в движении, возможность использовать в реальном бою, а не только по стоячим мишеням. Он сделал шаг вперёд и на бегу создал сферу. Та замерцала, но продержалась всего пару секунд. — Чёрт, — выдохнул он. — Опять. Он попробовал снова. И снова. И снова. Сфера то распадалась, то становилась неровной, то просто гасла. Но Джирайя не сдавался. — Ты как бешеный, — заметил Орочимару из тени. — А ты как всегда умничаешь, — буркнул Джирайя, не отвлекаясь. Орочимару сидел под деревом, скрестив ноги. Перед ним на земле была нарисована сложная схема — какие-то символы, стрелки, круги. Он смотрел на неё не отрываясь. — Я наблюдаю, — спокойно ответил он. — Это полезно. — Наблюдай за своими змеями. — Змеи сыты. Сейчас они спят. Джирайя только рукой махнул и вернулся к тренировке. А Орочимару снова уставился на схему. Он пытался создать технику, о которой думал уже несколько месяцев. Название придумал сразу — «Змеиная чешуя». Суть была в том, чтобы покрыть своё тело тончайшим слоем чакры, который работал бы как вторая кожа. Не броня — скольжение. Если получится, любая атака будет просто соскальзывать с него. Не блокировать — уходить. Кунаи, мечи, даже стихии — всё будет стекать, как вода по змее. — Сначала нужно создать матрицу, — шептал он. — Потом наложить на тело... распределить равномерно... чакра должна течь непрерывно... Он закрыл глаза. Через секунду его кожа начала бледнеть, покрываясь едва заметным переливчатым слоем. Похоже на чешую, но не чёткую — размытую, текучую. — Работает, — выдохнул он. — Чего там у тебя? — крикнул Джирайя. — Не мешай. — Да я просто спросил! — Спросишь — покажу на практике. — Змеиный ты человек... Сакумо тем временем уже перешёл к спаррингу с тенями. Он создал двух клонов и атаковал их одновременно. Чидори в правой, ветряной клинок в левой. Клоны уворачивались, контратаковали, но он успевал блокировать, уходить, бить. — Быстрее, — шептал он. — Ещё быстрее. Он не замечал, как солнце ползёт по небу. Как Джирайя чертыхается над каждой неудачной попыткой. Как Орочимару светится изнутри своей странной чешуёй. Они тренировались. Каждый своё. Но на одном полигоне. Где-то через два часа Джирайя замер. Сделал шаг, прыжок, кувырок — и на ладони засияла идеально ровная сфера. — Получилось! — заорал он. — В движении! Вы видели?! Сакумо остановился. Орочимару открыл глаза. — Видели, — сказал Сакумо. — Красиво. — Красиво? Да это прорыв! — Это база, — заметил Орочимару. — Но прогресс есть. — Змеёныш, ты хоть раз в жизни можешь просто порадоваться за человека? — Могу. Но не сегодня. Джирайя замахнулся, но потом выдохнул и рассмеялся. — Ладно, проехали. Сакумо посмотрел на свои руки. Потом на них. — Знаете, — сказал он тихо. — А ведь сенсей прав. — В чём? — спросил Джирайя. — В том, что мы команда. Даже когда каждый долбит своё. Джирайя замер. Потом улыбнулся. — Слышь, змеёныш, ты это... береги себя. А то без твоей чешуи будет скучно. — Не дождёшься, — усмехнулся Орочимару. И они снова вернулись к тренировкам. Солнце садилось за горизонт. Полигон гудел от чакры. А где-то в Конохе Наруто наконец-то вспомнил, что у него есть ученики.