неправильный чародей

Ночь опустилась на город, окутав его улицы густым туманом. Фонари едва разгоняли тьму, их слабый свет дрожал в холодном воздухе. На углу узкой улочки стояла чародейская лавка, её вывеска — череп с горящими глазами — скрипела на ветру, отбрасывая зловещие тени. Окна, закрытые решётками, пропускали лишь тусклое мерцание свечей, а железная дверь выглядела неприступной. Перед лавкой стояла фурри-кошка. Её мех слипся от сырости, уши прижались к голове, а хвост нервно подрагивал. Одетая в рваную юбку и блузку, она дрожала от холода, её большие зелёные глаза блестели отчаянием. — Пожалуйста, — прошептала она, стуча в дверь. — Впустите меня. На улице так холодно, и я слышала, как воют волки за городом. За дверью раздались тяжёлые, медленные шаги. Замок щёлкнул, и дверь чуть приоткрылась. В проёме показался чародей — высокий, худой, с седыми спутанными волосами и морщинистым лицом. Его стальные глаза смотрели с подозрением. — Кто ты? — спросил он хрипло. — И что тебе нужно? — Я просто ищу убежище на ночь, — ответила кошка, стуча зубами. — Мне некуда идти. Я могу заплатить… у меня есть немного монет. Чародей нахмурился, крепче сжав край двери. Он оглядел пустую улицу, прислушиваясь к далёкому вою волков, который эхом разносился в ночи. Опасность витала в воздухе, но впустить незнакомку в лавку, полную магических тайн, было рискованно. — Почему я должен тебе верить? — пробормотал он, изучая её рваную одежду. — Ты можешь быть воровкой. — Я не такая, — возразила она, её голос сорвался. — Мне просто нужно тепло. Я готова на всё, только впустите меня. Чародей прищурился, в его взгляде мелькнула искра интереса. — На всё? — переспросил он, его голос стал ниже, почти угрожающим. — Да, — ответила она твёрдо, её глаза сверкнули решимостью, несмотря на дрожь в теле. — На всё. Он помолчал, взвешивая её слова. Наконец, кивнул и открыл дверь шире. — Хорошо, заходи, — сказал он холодно. — Но помни: ты сама это сказала. Кошка шагнула внутрь, и дверь захлопнулась за ней, отрезая холод ночного города. Её глаза широко раскрылись, пытаясь охватить всё вокруг. Полки, тянущиеся до потолка, были завалены странными вещами: старыми книгами с потрёпанными корешками, стеклянными банками, в которых мерцали тусклые огоньки, и причудливыми предметами, назначения которых она не могла понять. Её лапы мягко ступали по скрипучему деревянному полу, а в воздухе витал густой запах трав, пыли и чего-то едкого, от чего её нос слегка сморщился. Она повернула голову, заметив на стене ряд маленьких черепов — возможно, птиц или грызунов, — их глазницы словно следили за ней. Над камином висела картина с женщиной, чьи чёрные волосы казались живыми в мерцающем свете свечей. Кошка поёжилась, её хвост нервно качнулся из стороны в сторону. Пока она рассматривала всё это, чародей отошёл в сторону. Его тяжёлые шаги эхом отдавались в тесной комнате, когда он направился к одной из полок. Он начал рыться среди коробок, свитков и мелких безделушек, что-то бормоча себе под нос. Наконец, его пальцы остановились на небольшой деревянной шкатулке, украшенной резьбой. Подцепив её, он вернулся к кошке, держа находку в руках. Он открыл шкатулку одним плавным движением, и кошка невольно наклонилась вперёд, чтобы заглянуть внутрь. Там лежал ошейник — чёрный, кожаный, с маленьким серебряным бубенчиком, который тихо звякнул, когда чародей слегка встряхнул коробочку. — Что это? — спросила кошка, её голос дрогнул от смеси любопытства и беспокойства. — Это артефакт, — сказал он спокойно. — Я сделал его специально для фурри семейства кошачьих. Он даёт мне власть над тем, кто его наденет. — И что ты хочешь от меня? — она отступила на шаг, её уши прижались к голове. — У тебя два варианта, — продолжил он, не меняя тона. — Либо ты надеваешь его и выполняешь всё, что я скажу, либо проваливаешь на улицу. Она замялась. Её взгляд метнулся к двери — за ней слышался вой ветра и далёкие крики волков. Улица пугала её не меньше, чем этот странный человек с его предложением. Она сглотнула, не зная, что выбрать. — А что будет дальше? — тихо спросила она. — К утру ты сможешь не только уйти, но и забрать артефакт с собой, если захочешь, — ответил он, слегка улыбнувшись. Кошка задумалась. Холод на улице был смертелен, а здесь, в лавке, она хотя бы выживет до утра. Но ошейник… он казался ей ловушкой. И всё же выбора не оставалось. Она глубоко вдохнула и кивнула. — Хорошо, я согласна. Чародей вынул ошейник из шкатулки и шагнул к ней. Его холодные пальцы коснулись её шеи, защёлкнув ошейник. Бубенчик звякнул, и кошка ощутила, как по телу пробежала странная дрожь. Она подняла лапу, трогая ошейник, и посмотрела на чародея. Теперь пути назад не было. Он произнёс команду: — Сканирование. Ошейник засветился тусклым синим светом, и кошка ощутила, как по её телу прошла лёгкая волна тепла, словно её исследовали изнутри. Затем чародей сказал: — Сохранить как базовую конфигурацию. — Свет ошейника мигнул, зафиксировав её исходное состояние. После этого он произнёс новую команду: — Увеличение молочных желез на 40%, увеличение чувствительности на 36%. Кошка тут же почувствовала, как её тело начало меняться. Её грудь, уже довольно пышная, стала увеличиваться прямо на глазах. Ткань блузки натянулась, швы начали трещать, и вскоре пуговицы не выдержали — они отлетели, и блузка распахнулась, обнажив её увеличившиеся груди. Они стали заметно тяжелее и полнее, а кожа на них натянулась. Но изменения затронули не только размер. Чувствительность её тела резко возросла: каждый шорох ткани, каждое дуновение воздуха вызывали у неё сильные ощущения. Она сжала бёдра, ощущая, как между ног всё намокло — её вагина запульсировала, и соки начали стекать по внутренней стороне бедра, пропитывая юбку. Кошка задрожала от этих новых, мощных ощущений, её дыхание стало частым и прерывистым. Чародей резким голосом приказал ей: — Ложись на стол. Она послушно легла спиной на холодную деревянную поверхность. Стол скрипнул под её весом, а запах старых книг и пыли слегка защекотал ей нос. Её тело дрожало от смеси страха и предвкушения, но она не смела сопротивляться. Чародей подошёл ближе и грубо стянул с неё шорты. Ткань с шорохом упала на пол, обнажая её бёдра и промежность. Не теряя времени, он схватил её за лодыжки, поднял ноги вверх и широко раздвинул их в стороны. Она почувствовала себя уязвимой, её интимные места оказались полностью открыты для его взгляда. Холодный воздух коснулся её кожи, вызывая мурашки. — Фиксация, — произнёс чародей, и невидимая сила, исходящая от ошейника на её шее, мгновенно приковала её ноги к столу. Они остались раздвинутыми, неподвижными, несмотря на её попытки пошевелиться. Её дыхание участилось, сердце заколотилось в груди. Чародей присел, его лицо оказалось совсем близко к её промежности. Он внимательно рассматривал её дырочки. Её вагина была розовой и влажной, с набухшими половыми губами, слегка покрытыми тонкой мягкой шерстью. Капли сока блестели на складках, выдавая её возбуждение. Анус выглядел маленьким, сжатым, слегка подрагивающим от напряжения. Её мускусный запах с ноткой страха заполнил воздух, усиливая его интерес. Затем он протянул руки и грубо раздвинул пальцами её вагину. Розовая, пульсирующая плоть внутри открылась его взгляду. Она застонала от его прикосновений, её тело невольно содрогнулось. Он изучал её, словно учёный, но в его глазах горела похоть. Пальцы скользили по влажной коже, раскрывая каждую деталь её интимной анатомии. Вскоре он почувствовал нарастающее возбуждение. Встав, он быстро снял штаны, отбросив их в сторону. Его член уже был твёрдым, толстым, с набухшей головкой. Подойдя ближе, он приставил его к её входу и одним резким толчком вошёл в неё. Она вскрикнула, её тело выгнулось от внезапного проникновения, но ноги остались зафиксированными. Её вагина туго обхватила его, горячая и скользкая. Чародей начал трахать её грубо, его бёдра ритмично шлёпали о её задницу, а стол скрипел под их движениями. Её стоны наполнили комнату, смешиваясь с его хриплым дыханием, пока он неистово двигался в ней. Чародей внезапно остановился, его член замер внутри её влагалища, пульсируя от напряжения. Он посмотрел на неё сверху вниз, его стальные глаза блеснули в тусклом свете свечей. — Увеличение чувствительности на четыре порядка, — произнёс он холодно, и ошейник на её шее мигнул синим светом, выполняя команду. Кошка тут же ощутила, как её тело взорвалось от новых ощущений. Каждый нерв, каждая клеточка её кожи стала в тысячи раз восприимчивее. Лёгкий сквозняк в комнате казался ледяным ураганом, а давление его члена внутри неё превратилось в ослепляющий поток. Её грудь, уже увеличенная, отзывалась дрожью на малейшее колебание воздуха, соски затвердели до боли. Чародей вытащил член из её вагины с влажным хлюпаньем, оставив её пустой лишь на мгновение. Затем он приставил головку к её анусу — маленькому, сжатому, но уже блестящему от её собственных соков, стекавших вниз. Без предупреждения он сделал резкий толчок, вгоняя член внутрь до самого основания. Кошка выгнулась дугой, её спина оторвалась от стола, а из горла вырвался крик — смесь агонии и дикого наслаждения. Её анус, растянутый до предела, горел огнём, но из-за невероятной чувствительности боль тут же переплелась с удовольствием. Она обильно кончила: её вагина сжалась, выбросив струю прозрачной жидкости, которая брызнула на стол и его бёдра. Её тело сотрясалось в судорогах, когти царапали дерево, оставляя глубокие борозды. Чародей не дал ей передышки. Схватив её за бёдра, он начал грубо трахать её в анус на всю длину члена. Каждый толчок врывался в неё с такой силой, что её тело содрогалось, а стол под ней трещал, грозя развалиться. Её анус сжимался вокруг его ствола, горячий и скользкий, но не мог остановить его напор. Её крики перешли в хриплые стоны, слёзы текли по её щекам, но она не могла сопротивляться — волны наслаждения захлёстывали её, усиливая каждый удар его бёдер. Чародей с низким рыком кончил, его член глубоко внутри её ануса изверг горячие струи спермы. Она ощутила, как густая жидкость заполняет её, растекается по внутренностям, горячая и липкая. Он резко вытащил член, и её задница, растянутая до предела, не смогла сомкнуться — зияющее отверстие подрагивало, неспособное закрыться, а из него медленно вытекала белая смесь спермы и её собственных соков, стекая по бёдрам на стол. Он отступил на шаг, тяжело дыша, его грудь вздымалась, пока он приходил в себя. Кошка лежала неподвижно, всё ещё чувствуя его сперму внутри — тёплую, пульсирующую, как напоминание о его власти. Её тело дрожало от пережитого, чувствительность всё ещё держала её нервы на пределе: каждый вдох казался раскалённым, каждый шорох — громом. Чародей, отдышавшись, произнёс: — Очистка. Ошейник мигнул, и она ощутила, как её внутренности словно промыло невидимой волной — сперма и влага исчезли, оставив её чистой, но всё ещё растянутой. Он повернулся к полке, его шаги эхом отозвались в комнате, и взял связку шариков на верёвке. Они были разного размера: первый — крошечный, как вишня, а последний — большой, как яблоко, с гладкой, блестящей поверхностью. Он вернулся к ней, держа связку в руках, и присел у её раздвинутых ног. Первый шарик он ввёл легко — её анус, всё ещё зияющий, даже не почувствовал его, он просто скользнул внутрь с тихим шлепком. Второй и третий тоже вошли без сопротивления, свободно болтаясь в её растянутой заднице. Но с четвёртым шариком, размером с крупный орех, ей пришлось напрячься — стенки ануса начали сжиматься, слегка касаясь его гладкой поверхности. Чародей надавил сильнее, и шарик с чавкающим звуком провалился внутрь. Кошка застонала, её когти впились в стол, когда он добрался до пятого шарика — уже крупнее, размером с яйцо. Её анус сопротивлялся, но он, не церемонясь, надавил, растягивая её ещё больше. Она ощутила жжение, смешанное с остатками удовольствия, её дыхание сбилось. Последний шарик — огромный, как яблоко, — заставил её вскрикнуть. Чародей сжал его в руке, смазав слюной, и начал проталкивать. Её анус растянулся до предела, кожа вокруг покраснела, пока шарик медленно втискивался внутрь. С влажным хлопком он наконец вошёл, и она почувствовала, как её внутренности сжались вокруг него, переполненные и напряжённые. Чародей ухмыльнулся, глядя на её дрожащее тело, и с силой потянул за верёвку. Её анус сжался, сопротивляясь, пытаясь удержать шарики внутри. Кошка закричала, её тело выгнулось, но он дёрнул ещё сильнее. С громким, влажным "чпок" шарики вылетели один за другим, каждый выход сопровождался судорогой её тела. Последний, самый большой, оставил её анус широко зияющим, слегка вывернутым наружу, красным и пульсирующим. Она тяжело дышала, её разум затуманился от боли и странного облегчения, пока чародей смотрел на неё с холодным удовлетворением. Он склонился над кошкой, его взгляд внимательно изучал её зияющий анус, всё ещё подрагивающий после выхода шариков. Он нахмурился, пробормотав себе под нос: — Всё равно слишком маленькая. Не говоря больше ни слова, он протянул руки к её заднице. Его пальцы, грубые и холодные, вцепились в края её ануса и начали растягивать его в стороны. Кошка застонала, её тело напряглось от резкой боли, но ошейник держал её ноги зафиксированными, не давая вырваться. Он тянул сильнее, раскрывая её всё шире, пока её анус не стал огромным, красным кольцом, способным без сопротивления принять шарик размером с яблоко. Она чувствовала, как воздух проникает внутрь, холодя её растянутые внутренности. — Вроде теперь влезет, — сказал он, удовлетворённо кивнув. Чародей отошёл к полкам, его шаги гулко отдавались в тишине лавки. Кошка, тяжело дыша, повернула голову и увидела, как он достаёт с одной из полок огромный член — длиной с его руку, толстый, с грубой текстурой и тёмно-серым оттенком. Её глаза расширились от ужаса, она дёрнулась, пытаясь соскользнуть со стола, но фиксация держала её на месте. — Терпи, — бросил он холодно, возвращаясь к ней. Он приставил массивную головку к её анусу, её растянутые края слегка дрогнули от прикосновения. Упершись в член обеими руками, он начал толкать его внутрь. Кошка закричала, её голос сорвался в хрип, когда гигантский ствол стал проникать в неё. Её анус растягивался ещё сильнее, обхватывая его, пока он медленно, но неотвратимо входил. По мере его продвижения её живот начал округляться — кожа натянулась, словно под давлением изнутри, очертания члена проступили под её мехом. Он толкал дальше, его лицо напряглось от усилия, но на последних сантиметрах член упёрся в предел. Как бы он ни давил, дальше тот не шёл. Чародей остановился, выдохнув, и взял с полки карандаш. Прислонив его к краю её ануса, он аккуратно провёл черту на члене, отмечая глубину. Кошка ощутила лёгкое прикосновение карандаша к своей коже — холодное, резкое, как укол, на фоне жгучей боли от растяжения. Затем он сжал член обеими руками и начал вытягивать его назад. Её анус сопротивлялся, цепляясь за грубую поверхность, но с влажным, чавкающим звуком он вышел полностью. Её задница осталась огромной дырой — широко раскрытой, вывернутой наружу, неспособной сомкнуться. Кошка задыхалась, её тело дрожало, а разум затуманился от смеси боли и шока. Чародей поднял член перед её глазами, и она увидела на нём множество черточек, сделанных разными цветами — красным, синим, зелёным. Он изучил отметку, которую только что оставил, и пробормотал: — Восемьдесят процентов члена тролля вошло. Фурри семейства кошачьих, оказывается, могут вместить большие размеры. Чародей посмотрел на её всё ещё зияющий анус, задумчиво потирая подбородок. — Проверим вместимость жидкости, — произнёс он, его голос был сухим, как старый пергамент. Он подошёл к другой полке, где рядами стояли странные приспособления. Взяв оттуда пробку, похожую на детский рисунок ёлочки — с широкими, ступенчатыми краями и узким основанием, — он вернулся к кошке. Её тело всё ещё дрожало, но она не могла сопротивляться. Чародей приставил пробку к её растянутому анусу и начал вставлять. Её края легко приняли узкую часть, но затем он слегка подкачал встроенный механизм, и пробка расширилась, плотно закупорив её разворочанную задницу. Кошка застонала, ощутив, как её анус зафиксировался, не пропуская ни капли воздуха. Он подцепил к пробке тонкую трубку, конец которой свисал свободно. Затем повернулся к полке и начал перебирать странные баллончики — стеклянные, с разноцветными метками и плотно закрытыми пробками. Его пальцы остановились на одном, с красными символами, похожими на древние руны. — Начнём с демонической, — сказал он, воткнув конец трубки в баллончик. Красная жидкость, густая и слегка дымящаяся, потекла по трубке внутрь неё. Кошка тут же ощутила, как её внутренности обожгло огнём — жжение началось в анусе и быстро распространилось глубже, словно раскалённая лава заполнила её кишки. Она вскрикнула, её тело выгнулось, когти вцепились в стол, оставляя глубокие царапины. — Литр демонической, — объявил чародей, отсоединяя трубку. Он достал из кармана старые карманные часы, щёлкнул крышкой и засёк время. Кошка корчилась, её внутренности пылали, каждый мускул напрягался от боли. Жжение было невыносимым — оно пульсировало, то усиливаясь, то слегка утихая, но не прекращалось ни на секунду. Чародей стоял рядом, скрестив руки, и наблюдал за ней с холодным интересом, периодически бросая взгляд на часы. — Десять минут, — наконец сказал он, когда стрелка завершила очередной круг. — Очень интересное семейство. Он убрал часы и взял следующий баллончик — прозрачный, с тёмно-фиолетовой жидкостью. Подцепив его к трубке, он снова начал наблюдать. Жидкость потекла внутрь, и кошка ощутила новый прилив — на этот раз холодный, но с резким, кислым привкусом, который смешивался с остатками жжения. — Два литра, — отметил он, глядя, как её живот слегка округлился, натянув кожу под мехом. Он продолжил вливать жидкость, не отрывая взгляда от её тела. — Пять литров, — произнёс он позже, и её живот заметно увеличился, став похожим на тугой шар. Она тяжело дышала, давление внутри нарастало, её внутренности протестовали, но пробка держала всё внутри. — Восемь литров, — сказал чародей, наконец отсоединяя баллончик. Её живот теперь сильно округлился, кожа натянулась до предела, мех растянулся, обнажая розоватую кожу под ним. Она чувствовала себя переполненной, каждый вдох давался с трудом, а смесь жжения и холода внутри сводила её с ума. Чародей отступил на шаг, разглядывая её с удовлетворением, словно перед ним был удачный эксперимент. Он отошёл чуть в сторону, его пальцы коснулись пробки, всё ещё плотно сидящей в её анусе. Он медленно повернул клапан, и пробка начала сдуваться с тихим шипением. Кошка напряглась, её тело задрожало, и вдруг пробка вылетела с громким хлопком. Жидкость, накопившаяся внутри, брызнула фонтаном из её задницы — смесь красной демонической и фиолетовой струй хлестала на пол, разбрызгиваясь по столу и стенам. Её живот быстро опал, оставив кожу слегка растянутой, а она сама задыхалась от облегчения, смешанного с болью. Пол лавки покрылся лужами, от которых поднимался едкий пар, наполняя воздух резким запахом. Когда вся жидкость вылилась, чародей подошёл к другой полке и взял деревянную коробку, наполненную шарами размером с яблоко. Они были гладкими, тёмно-зелёными, с едва заметными прожилками, словно настоящие плоды. Он достал один, повертел его перед её глазами, и свет свечей отразился на его поверхности. — Шары по размеру аналогичны семенам леса, — сказал он, его голос звучал холодно и деловито. Кошка, всё ещё тяжело дыша, посмотрела на него с тревогой, но не успела ничего сказать. Чародей присел перед ней, раздвинув её бёдра ещё шире, и приставил первый шар к её вагине. Он вошёл туго — её стенки, хоть и влажные, сопротивлялись его размеру. Чародей надавил сильнее, и вдруг его рука с шаром резко погрузилась внутрь, ударившись о матку. Кошка вскрикнула, её тело содрогнулось от резкой боли, а шар остался внутри, заполняя её. — Один, — объявил он, вытаскивая руку с влажным чавканьем. За первым последовал второй. Он протолкнул его с той же силой, её вагина растянулась, принимая его, и новый удар о матку заставил её застонать. Чародей продолжал, не останавливаясь: третий, четвёртый — каждый шар входил с трудом, её стенки сжимались вокруг них, но он нещадно давил, пока они не оказывались внутри. Кошка задыхалась, её когти впивались в стол, а живот снова начал округляться, натягивая кожу под мехом. — Двенадцать, — сказал он, когда последний шар вошёл в её вагину и остановился у самого края, слегка выпирая наружу. — В среднем у лозы осеменителя от семи до десяти семян, — добавил он, положив руку на её вздувшийся живот и надавив. Под давлением шары начали выпадать. Первый выскользнул с влажным звуком, упав на стол, за ним второй, третий — они катились по дереву, оставляя за собой липкие следы её соков. Кошка стонала, её тело дрожало от каждого выхода, но некоторые шары застряли глубже. Чародей, не дожидаясь, пока они выйдут сами, засунул руку внутрь. Его пальцы грубо нащупывали шары, вытаскивая их один за другим — четвёртый, пятый, шестой. Её вагина сопротивлялась, но он дёргал сильнее, пока не извлёк последний. Когда он закончил, её вагина осталась открытой — растянутой, красной, неспособной сомкнуться. Чародей склонился над кошкой, его взгляд упёрся в её раскрытую вагину — красную, влажную, всё ещё подрагивающую после извлечения шаров. Он молча отошёл к полке, порылся среди инструментов и вернулся с тонкой палочкой в руках. На её конце был маленький шарик, размером с виноградину, сделанный из гладкого, тёмного материала, слегка блестящего в свете свечей. Не говоря ни слова, он ввёл палочку в её вагину. Кошка вздрогнула, ощутив холодный металл, скользящий по её растянутым стенкам. Он направил инструмент глубже, пока шарик не уткнулся в шейку матки. Она застонала, её тело напряглось, но чародей не остановился. С лёгким нажимом он начал продавливать шарик внутрь, растягивая узкий проход. Боль пронзила её, острая и резкая, словно игла, но тут же смешалась с давлением, когда шарик прорвался в матку. Её живот слегка дрогнул, а дыхание сбилось. Оказавшись внутри, чародей начал крутить основание палочки. Кошка ощутила, как шарик внутри неё стал расти — медленно, но неотвратимо, заполняя её матку. Её стенки растягивались, давление нарастало, и она закричала, её когти впились в стол. — Шесть сантиметров, — объявил он, его голос оставался холодным и бесстрастным, словно он измерял не её тело, а какой-то механизм. Затем он начал тянуть палочку назад. Шарик, увеличившийся до размера крупного яйца, с трудом выходил из матки. Её шейка сопротивлялась, но он дёрнул сильнее, и с влажным хлопком шарик выскользнул наружу, оставив матку открытой. Кошка задрожала, её вагина и внутренности пульсировали от растяжения, а ощущение пустоты после выхода шарика было почти невыносимым. Чародей внимательно посмотрел внутрь её раскрытой вагины, изучая результат. — Вместимость — тринадцать ра, — произнёс он, словно записывая данные в невидимый журнал. — Для мутантов подходит даже с запасом. Чародей отступил на шаг, его глаза блеснули в тусклом свете свечей. — А теперь поиграем, — сказал он, его голос приобрёл зловещую мягкость. — Возврат к базовой конфигурации, — произнёс он. Ошейник на шее кошки мигнул синим светом, и её тело начало меняться. Её грудь, увеличенная до предела, медленно сжалась, возвращаясь к прежнему размеру — упругому, но скромному, скрытому под разорванной блузкой. Её вагина и анус, растянутые до невозможности, сжались, возвращаясь к девственной тугости. Кошка ощутила, как её внутренности стягиваются, словно время повернулось вспять, оставив лишь лёгкое эхо боли и давления. Она выдохнула, её тело расслабилось на мгновение, но напряжение в воздухе не исчезло. Чародей подошёл к полке и взял чёрный шар — гладкий, размером с крупное яйцо, с матовой поверхностью, которая казалась живой, слегка пульсирующей. Он вернулся к ней, раздвинул её бёдра и приставил шар к её анусу. Теперь снова девственная задница сопротивлялась — тугое кольцо мышц сжалось, не желая принимать чужеродный объект. Кошка напряглась, её хвост дёрнулся, но чародей надавил сильнее, и с тихим стоном шар протиснулся внутрь, растягивая её до лёгкого жжения. Как только он оказался внутри, кошка ощутила, как шар начал растекаться. Он превратился в тёплую, густую субстанцию, которая медленно заполнила её кишки, обволакивая внутренности. Это было странное, почти живое ощущение — словно что-то шевелилось внутри, подстраиваясь под её тело. Внезапно из её ануса показалось маленькое чёрное щупальце — тонкое, блестящее, оно извивалось в воздухе, словно пробуя окружающее пространство. Кошка ахнула, её глаза расширились от ужаса, но чародей легонько хлопнул по щупальцу ладонью, и оно тут же скрылось обратно с тихим шлепком. — Модификация один — симбионит, — произнёс он, наблюдая за её реакцией. — Сохранить. Чародей, не теряя времени, подошёл к полке и взял ещё один шарик — маленький, размером с виноградину, блестящий и тёмно-фиолетовый, словно налитый странной энергией. Он вернулся к кошке, его пальцы грубо раздвинули её вагину, раскрывая нежные складки, всё ещё влажные от предыдущих манипуляций. Она напряглась, её дыхание сбилось, но ошейник не давал ей возможности сопротивляться. Он приставил шарик к её уретре — крошечному отверстию чуть выше входа во влагалище — и начал проталкивать его внутрь. Кошка вскрикнула, её тело дёрнулось от резкой боли: уретра, узкая и неподатливая, сопротивлялась вторжению. Чародей надавил сильнее, его пальцы сжали шарик, и наконец тот скрылся внутри с тихим чавкающим звуком. Она ощутила жжение — острое, пронзительное, словно раскалённая проволока протянулась через её мочевой канал. Жжение быстро распространилось, её уретра начала пульсировать, а затем вытягиваться. Кошка задохнулась от шока, наблюдая, как её клитор и уретра трансформируются прямо на глазах. Они удлинялись, утолщались, приобретая форму большого волчьего члена — твёрдого, с багровой головкой и толстым узлом у основания. Шерсть вокруг него стала гуще, а кожа натянулась, обнажая вены под поверхностью. Новый орган задрожал, встав вертикально, и она ощутила странное тепло, смешанное с возбуждением, которое она не могла контролировать. Чародей отступил на шаг, разглядывая результат с холодным удовлетворением. — Модификация два — футанари, — произнёс он. — Сохранить. Чародей подошёл к полке, его пальцы сомкнулись вокруг красного бутылька с узким горлышком, внутри которого плескалась густая, дымящаяся жидкость. Он вернулся к кошке, наклонился над ней и, не давая ей времени среагировать, влил содержимое ей в рот. Она попыталась сопротивляться, но жидкость уже стекла по её горлу, обжигая язык резким, металлическим привкусом. — Модификация три — драконья кровь, — произнёс он холодно. — Сохранить. Ошейник мигнул, и кошка тут же ощутила, как по её телу разлилась волна силы и энергии. Её мышцы напряглись, словно стальные тросы, сердце забилось быстрее, а кровь запульсировала в венах, горячая и мощная, как у древнего зверя. Она чувствовала себя непобедимой — каждый вдох наполнял её лёгкие огнём, а когти невольно вытянулись, царапнув стол. Чародей посмотрел на неё, его лицо оставалось непроницаемым. Он тяжело вздохнул, бросив взгляд за окно, где первые лучи рассвета начали пробиваться сквозь туман, окрашивая небо в бледно-розовый цвет. — Откат к базовому варианту, — сказал он устало. Ошейник снова мигнул, и кошка ощутила, как её тело возвращается к прежнему состоянию. Волчий член исчез, уретра и клитор вернулись к нормальной форме, симбионит растворился, а драконья сила ушла, оставив лишь лёгкую слабость. Её грудь, вагина и анус приняли исходный вид — скромный, девственный, как до начала экспериментов. Она выдохнула, её разум всё ещё кружился от пережитого. — Отменить фиксацию, — добавил он, и невидимые путы, державшие её ноги, исчезли. Кошка медленно села на столе, её тело дрожало от усталости. Она осторожно потёрла шею, ощущая ошейник с бубенчиком, всё ещё висящий на ней. Чародей смотрел на неё, его глаза потускнели. — Всё, утро, — сказал он, грустно вздохнув. — Иди, ты свободна. Ошейник можешь оставить себе. Она сползла со стола, её лапы шатко коснулись пола. Медленно прошагав к двери, она уже взялась за ручку, но вдруг остановилась и развернулась. — А зачем вы всё это делаете? — спросила она, её голос был тихим, но в нём звучало искреннее любопытство. Чародей замер, затем улыбнулся — впервые за ночь в его улыбке мелькнула тень тепла. — Ну, садись, расскажу, — сказал он, указав рукой на старый деревянный стул у стены. — Это долгая история. Кошка помедлила, но всё же вернулась и села, её хвост слегка качнулся, а глаза внимательно уставились на чародея, готовые услышать его рассказ. За окном рассвет набирал силу, заливая лавку мягким светом, пока тени ночи отступали. Он откинулся на спинку стула, его голос звучал ровно, но в нём чувствовалась искренняя страсть к своему делу. — Я торгую артефактами и самым главным, что есть в этом мире — информацией, — начал он. — Этот мир полон разных рас, и каждая оставляет свой отпечаток. Тролль, например, не сможет трахнуть человеческую женщину — он просто разорвёт её пополам в процессе, его размеры слишком велики. Мутанты размножаются иначе: они выплёскивают ядро в матку, и если оно не проникнет внутрь, ядро погибнет, а мутанту придётся месяцы копить силы для новой попытки. Гномы, попади они к дриадам, не выдержат их оплодотворения семенами — их тела просто лопнут под давлением. И так далее, каждая раса — это свои законы, свои пределы. Он сделал паузу, глядя в пустоту, словно перебирая в уме все свои открытия. — Помимо этого, я создаю и продаю редкие артефакты. Пробки послушания для фурри, эликсиры силы для людей, мелочёвку вроде колец невидимости или амулетов удачи. Но самое сложное и интересное — это исследования. Изучение поведения, организмов разных существ, их возможностей. Изобретение чего-то нового — вот что движет мной. Когда он закончил, за окном уже полностью рассвело. Утренний свет заливал лавку, разгоняя тени. Чародей взглянул на кошку и вздохнул. — Иди уже, рассвело, — сказал он, поднимаясь со стула. Кошка осталась сидеть, задумчиво глядя на него. Её хвост медленно качнулся, а затем она тихо спросила: — А вам не нужна помощница? Мне некуда идти. Он остановился, его брови слегка приподнялись. Повернувшись к ней, он кивнул. — Помощница всегда пригодится, — ответил он, и в его голосе мелькнула нотка интереса. Она смущённо опустила глаза, её щёки порозовели под мехом. — А можно… повторить то, что было в начале? До экспериментов? — спросила она, её голос дрогнул. Чародей улыбнулся, на этот раз теплее. — Конечно можно, — сказал он, шагнув к ней. Кошка не дала ему договорить. Она набросилась на него, её губы нашли его в жадном поцелуе, язык скользнул внутрь, исследуя его рот. Её лапа тут же легла на его член, поглаживая его через ткань штанов. Он быстро затвердел под её прикосновениями, натягивая материал. Она рванула ткань вниз, освобождая его, и оседлала чародея прямо на стуле. Её вагина, снова тугая после отката, сжала его член, когда она начала прыгать — быстро, ритмично, её бёдра шлёпали о его ноги, а стоны наполнили комнату. Чародей приподнял её за талию, прерывая её движения, и произнёс: — Чувствительность — 800%. Ошейник мигнул, и кошка тут же ощутила, как её тело взорвалось ощущениями. Каждый миллиметр её кожи стал гиперчувствительным — тепло его рук обжигало, а воздух казался раскалённым. Он опустил её вниз, на этот раз насаживая её задницей на свой член. Её анус, снова девственный, растянулся вокруг него, и она затряслась от невыносимого удовольствия, смешанного с болью. Она обильно кончила — её вагина сжалась, выбросив струю сока на его бёдра, а анус так сильно стиснул его член, что чародей не выдержал и кончил следом. Кошка ощутила, как горячая сперма разливается внутри её кишок, заполняя её, и это толкнуло её к новому оргазму. Её тело сотряслось ещё сильнее, глаза закатились, и она потеряла сознание, обмякнув в его руках. Чародей тяжело дышал, держа её, пока утренний свет заливал их обоих, знаменуя начало нового дня в этом странном, полном магии мире.