неправильный чародей

Ночь опустилась на чародейскую лавку тяжёлым покрывалом. Тени в углах сгустились, поглощая слабый свет масляных ламп, а лунные лучи, тонкие, как нити паутины, проникали сквозь щели в деревянных ставнях. Чародей, сидящий за рабочим столом, устало потянулся — его старые кости хрустнули, а плечи затекли после долгого дня, проведённого над котлами и свитками. Он бросил взгляд на кошку, которая восседала на стуле напротив: её гладкая чёрная шерсть слегка топорщилась, зелёные глаза светились в полумраке, а маленький серебряный бубенчик на ошейнике издал тихий звон, когда она наклонила голову. — Я иду спать, — произнёс чародей, его голос звучал хрипло и устало, но с ноткой привычной властности. — День выдался слишком долгим. Кошка тут же спрыгнула со стула, её лапы мягко коснулись деревянного пола, оставив едва слышимый шорох. Она посмотрела на него снизу вверх, её глаза блеснули хитринкой, а уголки рта приподнялись в лёгкой, почти незаметной улыбке. — А можно мне… немного исследовать "объекты" внизу? — спросила она, понизив голос до шёпота, в котором сквозило сдерживаемое возбуждение. Чародей нахмурился, его брови сдвинулись, образуя глубокую складку на лбу. Он постучал пальцами по столешнице — звук был сухим и ритмичным, словно он взвешивал все "за" и "против". Наконец, он пожал плечами, махнул рукой и сказал: — Если немного, то можно. Но не переусердствуй. Утром мне нужны живые волки, а не куча обломков и шерсти. Кошка энергично кивнула, её хвост взметнулся вверх, как флаг, сигнализирующий о победе. Не теряя ни секунды, она метнулась к люку в полу, скрытому под старым потёртым ковром с выцветшими узорами. Откинув ковёр лапой, она подняла тяжёлую деревянную крышку, скрипнувшую на ржавых петлях, и начала спускаться по узким каменным ступеням. Её когти цокали по холодному камню, оставляя лёгкие царапины, а бубенчик на ошейнике звенел с каждым шагом, эхом отдаваясь в тишине. Чародей проводил её взглядом, коротко хмыкнул и, поднявшись со стула, побрёл в свою комнату в глубине лавки, оставив кошку наедине с её "исследованиями". Воздух в подземелье был густым и влажным, пропитанным запахом ржавого металла, мокрого камня и звериного мускуса. Зелёное свечение рун, вырезанных на стенах, отбрасывало призрачный свет, освещая длинный коридор. Где-то вдали раздавался низкий гул механизмов, похожий на дыхание спящего чудовища, и глухое ворчание волков, прикованных цепями к каменным кольцам в стене. Их жёлтые глаза следили за кошкой, поблёскивая в темноте, а тяжёлые цепи звякали, когда они шевелились, пытаясь потянуться в её сторону. Кошка остановилась перед пятью "объектами" — волками, которых она знала по именам, данным ей самой для удобства: крупный самец с рваным ухом (Гром), тёмно-серая волчица со шрамом на морде (Тень), худощавый волк с нервно подрагивающими ушами (Шторм), рыжая волчица с длинным пушистым хвостом (Огонь) и белая волчица с пятнами на боках (Снег). Она хлопнула в ладоши, звук резко разнёсся по подземелью, и её улыбка стала шире, обнажая острые белые клыки. — Пора поиграть, — прошептала она, и её голос эхом отскочил от влажных стен. Кошка направилась к Грому и Тени, первым двум объектам в её списке. Она присела перед Громом, её пальцы ловко расстегнули ржавую пряжку на его цепи, и металл с лязгом упал на пол. Волк зарычал, его клыки блеснули в зелёном свете, но кошка лишь шикнула на него, её когти слегка царапнули воздух в предупреждении. Она взяла его за загривок, её хватка была неожиданно сильной для её хрупкого вида, и подвела к первому гинекологическому креслу — массивной металлической конструкции с облупившейся краской и потёртыми кожаными ремнями. Гром сопротивлялся, его лапы скользили по камню, но кошка толкнула его в кресло, заставив сесть. Она схватила его задние лапы, раздвинула их широко в стороны, пока суставы не хрустнули, и пристегнула каждую к подставкам ремнями из грубой кожи. Ремни затянулись с влажным скрипом, врезаясь в шерсть, а передние лапы она зафиксировала над головой волка, привязав их к верхней перекладине. Его промежность открылась перед ней: тяжёлые яйца свисали низко, покрытые густым серым мехом, а толстый член, ещё скрытый в мошонке, слегка пульсировал от напряжения. Затем она переключилась на Тень. Волчица не сопротивлялась — её глаза были опущены, а дыхание было тяжёлым и покорным. Кошка сняла цепь, провела её к соседнему креслу и повторила процесс: раздвинула задние лапы Тени, пристегнув их ремнями так туго, что кожа под мехом побелела, и зафиксировала передние лапы над головой. Промежность волчицы оказалась на виду: розовая вагина блестела от естественной влаги, окружённая тонким тёмным мехом, а сжатый анус подрагивал от холода подземелья. Гром снова зарычал, его клыки клацнули в воздухе, и кошка, не оборачиваясь, ударила его лапой по морде. Её когти прочертили три красные полосы на его щеке, кровь выступила мелкими каплями, и волк замолчал, тяжело дыша через нос. Тень лишь отвернулась, её уши прижались к голове. Следующим был Шторм. Кошка подошла к нему, её шаги были лёгкими, почти танцующими. Она отстегнула его цепь, и волк дёрнулся, его худое тело напряглось, а уши затряслись от нервов. Она схватила его за шкирку и потащила к центру комнаты, где возвышалась пирамида Хорха — конусообразное сооружение из полированного чёрного камня, высотой около метра. Его поверхность была гладкой, как стекло, и отражала зелёное свечение рун, а остриё на вершине поблёскивало, словно отшлифованный клинок. Над пирамидой с потолка свисала толстая верёвка, прикреплённая к ржавому блоку. Кошка взяла её в лапы, подтянула вниз и привязала передние лапы Шторма к концу верёвки, затянув узлы так, что они врезались в его кожу. Затем она потянула за другой конец, и блок заскрипел, медленно поднимая волка в воздух. Его задние лапы оторвались от пола, болтаясь в пустоте, а тело вытянулось вертикально. Кошка внимательно следила за его положением, пока его анус не оказался точно над остриём пирамиды. Она начала медленно отпускать верёвку, контролируя спуск. Остриё коснулось ануса Шторма, слегка надавливая на тугое кольцо мышц. Волк заскулил, его хвост поджался к животу, а когти задних лап царапнули воздух. Под весом собственного тела он начал опускаться, и пирамида проникла внутрь, растягивая анус миллиметр за миллиметром. Кошка наблюдала, как чёрный камень исчезает в его теле, отмечая прогресс по зарубкам на верёвке: 4 см, 6 см, 8 см. На отметке "8" Шторм застрял — его анус растянулся до предела, кожа вокруг покраснела, а тело задрожало от напряжения. Кошка наклонилась ближе, её глаза блестели от любопытства, и она решила оставить его в таком положении на время. Теперь настала очередь Огня и Снега. Кошка подвела их к машине Хорха — длинной лежанке у стены, обтянутой потёртой чёрной кожей, с двумя металлическими штырями, торчащими из механизма на конце. Она уложила волчиц животами вниз: Огонь слева, Снег справа. Их задние лапы широко развелись в стороны, когти коснулись холодного пола, а задницы поднялись вверх, открывая доступ к анусам и вагинам. Кошка подошла к столу, где лежали инструменты, и выбрала насадки для штырей. Для Огня — два средних дилдо, гладких, слегка изогнутых, длиной около 20 см и толщиной с запястье. Для Снега — чуть крупнее, 25 см, с ребристой поверхностью, где каждый выступ был шириной в полсантиметра. Она закрепила их на штырях, проверив надёжность креплений, и взяла большой шприц из мутного стекла. Открыв банку с густой смазкой — холодной, с резким мятным запахом, — она набрала полный шприц, около 50 мл. Сначала она подошла к Огню. Раздвинув её ягодицы лапой, она вставила кончик шприца в анус волчицы и надавила на поршень. Смазка хлынула внутрь, холодная и липкая, заставив Огонь вздрогнуть — её анус сжался, вытолкнув несколько капель обратно. Кошка повторила процесс с вагиной, введя ещё 25 мл, и мех на бёдрах Огня намок от стекающей смазки. Затем она проделала то же самое со Снегом, но добавила чуть больше — по 30 мл в каждую дырочку. Снег тихо заскулила, её тело напряглось, а капли смазки стекали по её белому меху, оставляя тёмные пятна. Кошка откалибровала штыри, направив их точно в анусы и вагины волчиц. Она включила машину, выбрав щадящий режим: дилдо начали двигаться с высокой частотой — около 3 толчков в секунду, — но с малой амплитудой, проникая всего на 5-7 см. Огонь издала низкий стон, её тело слегка покачивалось в ритм движениям, а Снег молчала, её глаза полузакрылись, а дыхание стало прерывистым. Кошка посмотрела на старые механические часы на стене — стрелка показывала 1:47 ночи — и отошла, её хвост качнулся от удовлетворения. Неожиданно Снег прервала тишину. Её клыки сверкнули, и она прохрипела: — Отпусти, тварь! Кошка замерла, её уши дёрнулись назад, а глаза сузились в узкие щёлки. Она медленно повернулась к Снегу, её когти выпустились, царапнув пол. Подойдя к столу, она взяла маленький металлический шарик размером с виноградину, тонкую резиновую трубку длиной 30 см и порылась в ящике, пока не нашла баллончик с красными надписями — демоническая жидкость, едкая и дымящаяся. Она наклонилась к морде Снега, её когти впились в щеку волчицы, оставив глубокие царапины. — Тебя стоит научить манерам, — прошипела кошка, её голос был ледяным и полным угрозы. Обойдя Снега сзади, она присела у её задницы. Раздвинув мех, она вставила один конец трубки в уретру волчицы, проталкивая её медленно и глубоко — на 15 см, пока Снег не заскулила от острой боли. Другой конец трубки она подключила к баллончику и надавила на клапан. Красная жидкость — густая, с запахом серы и металла — потекла внутрь, обжигая мочевой канал. Снег взвыла, её тело выгнулось дугой, лапы заскребли по лежанке, а глаза закатились от агонии. Кошка подождала 10 секунд, затем резко выдернула трубку, оставив уретру пульсирующей и красной, и заткнула её шариком, пропихнув его пальцем внутрь до упора. Она остановила машину, сняла прежние дилдо и заменила их на массивные — толстые, с грубой текстурой, длиной 30 см и диаметром 7 см, похожие на кулак. Нанеся толстый слой холодной смазки — по 40 мл на каждое, — она закрепила их на штырях и включила экстрим-режим. Дилдо начали двигаться с яростной силой: полностью выходили, оставляя анус и вагину Снега зияющими, а затем врывались обратно на всю глубину, растягивая её до предела. Волчица захрипела, её стоны перешли в сдавленные крики, а соки смешались со смазкой, стекая по бёдрам густыми струями. Кошка отвлеклась от Снега и подошла к Шторму, всё ещё висящему над пирамидой Хорха. Его анус был растянут вокруг конуса, застряв на отметке "9" — ширина пирамиды в этом месте достигала 10 см. Волк дрожал, его лапы подёргивались, а дыхание было прерывистым. Кошка положила лапы на его бёдра, её когти слегка впились в мех, и потянула вниз, пытаясь насадить его глубже. Анус сопротивлялся, мышцы напряглись, но пирамида не двигалась. Она нахмурилась, её взгляд скользнул к его промежности. Яйца Шторма сжались от напряжения, а член начал вылезать из мошонки — твёрдый, багровый, с вздувшимися венами. Кошка обхватила его лапой, её пальцы сжались вокруг ствола, и начала двигать вверх-вниз — быстро, грубо, царапая кожу когтями. Волк застонал, его бёдра дёрнулись, и она наклонилась, её губы сомкнулись вокруг головки. Её шершавый язык закружился по чувствительной плоти, всасывая глубже, пока член не упёрся ей в горло. Шторм задёргался, его яйца подтянулись, и горячая сперма выстрелила ей в рот — солоноватая, густая, с лёгким металлическим привкусом. В этот момент она схватила его за бёдра обеими лапами и резко потянула вниз. Анус Шторма растянулся ещё шире, пирамида вошла на отметку "10" — 12 см в диаметре, — и волк взвыл, его тело обмякло, подвешенное между болью и облегчением. Кошка выпрямилась, вытерла рот тыльной стороной лапы, оставив влажный след на шерсти, и удовлетворённо кивнула. Кошка вернулась к машине Хорха. Снег всёа анус и вагина были красными, опухшими, зияющими от экстрим-режима. Кошка остановила машину, сняла дилдо и заменила их на ещё более массивные — с толстыми сферическими узлами на концах, каждый размером с кулак (около 8 см в диаметре). Она нанесла обильный слой смазки — по 50 мл на каждое, — и запустила машину в основном режиме: дилдо выходили наполовину, оставляя её дырочки растянутыми, и входили обратно с влажным чавканьем, забив её внутренности. Снег задыхалась, её тело сотрясалось, а мех был мокрым от пота и смазки. Огонь оставалась в щадящем режиме — дилдо скользили в её анусе и вагине плавно, на 7 см, заставляя её тихо постанывать. Кошка решила не менять её настройки, наслаждаясь контрастом между мучениями Снега и спокойствием Огня. Она бросила взгляд на Грома и Тень в креслах — их тела блестели от пота, глаза были полузакрыты, а дыхание было слабым. Улыбнувшись, она сказала: — Спите спокойно, — её голос был полон насмешки. Завершение Кошка поднялась по ступеням, оставив машины включёнными — гул механизмов и стоны волков эхом разносились по подземелью. В лавке было тихо, лишь слабый храп чародея доносился из его комнаты. Она рухнула на койку, её мышцы ныли, но разум был полон тёмного восторга. Закрыв глаза, она заснула, зная, что утром её ждёт новый день исследований.