Кровоточащая земля

Авгурен Зери лежала в липкой луже крови, впитывая усталость и холод. Детский сад был пуст. Лишь она и два мёртвых тела, искорёженные в судорожных позах. Кровь казалась живой, тёплой, сладкой, как будто в ней всё ещё теплилась жизнь. Авгурен разорвала их груди и с наслаждением съела сердца, впитывая жар уходящей силы. Она рисовала на теле знаки, возводя из крови узоры, смысл которых ускользал, но был знаком кожей. Нашла одежду — слишком большую, но хотя бы не холодно. Перекрыв дыхание, накинула её на себя, будто старую, забытую оболочку. Бродя по заброшенному саду, она провела рукой по пыльным партам. На её старой парте остались следы — рваные линии царапин, разводы засохших чернил. На полке — стопка тетрадей. Она пролистала их, теряясь в забытых страницах. Здесь её ругали, она была проблемным ребёнком, дралась, срывала уроки. Почему же помнилось иначе? Мозг лгал. Нельзя верить даже своей памяти. Авгурен достала спички и подожгла шторы. Пламя вспыхнуло алыми языками, жадно пожирая детство. Дорогие сердцу вещи исчезали в огне, и это было прекрасно. Нет прошлого — нет оков. Она смотрела на танцующее пламя, пока садик рушился. А затем повернулась и пошла прочь. Следующая остановка — цирк, её любимое место в детстве. Там было проще видеть мир как шутку, там легче дышалось. Но цирк был в центре города, а она — на окраине. Пешком? Долго. Метро… От этой мысли кольнуло в груди. Подземка вызывала тревогу. Как живое захоронение, она держала внутри людей, а всё, что разделяло их от абсолютной изоляции — лишь воля тех, кто снаружи. Но небо давило сильнее. Небеса всегда казались ей зыбкими, хрупкими, как тонкая корка льда, готовая рухнуть в любой миг. Они висели в воздухе не по правилам, а по прихоти, балансируя на грани катастрофы. Метро было меньшим из зол. По пути она зашла в пустую забегаловку. Витрины ломились от еды, но не было ни души. Только камеры, чьи стеклянные глаза следили за каждым её движением. Она взяла то, что хотела, поела и ушла, сдавленная необъяснимым ощущением. Вход в метро зиял тёмной пастью. Зери замерла перед спуском, улавливая тёплый ветерок, тянущийся из тоннелей. Он нёс слабый, неправильный запах. Шаг вперёд. Стены сдавливали её, потолок наклонялся, пол вибрировал в глухом напряжении. Всё замерло, но казалось, что ещё миг — и пространство схлопнется, сожрёт её без следа. Дыхание стало тяжёлым. Голова гудела. Она села в первый попавшийся вагон и позволила ему нести себя сквозь неподвижное время. Здесь не было часов. Только рельсы, пустые составы и давящее присутствие чего-то невидимого. Она проехала дальше, чем нужно. Когда, наконец, выбралась из вагона, ноги дрогнули. Пол был странно тёплым. Пространство поплыло перед глазами. Затем — падение. Мрак.