pride kills.

пятнадцатое апреля. кабинка общественного туалета кажется слишком жаркой; Рома привык к чувству, когда душно, когда сердце бьется быстро, когда оргазм вот-вот и настигнет обмякшее тело. он не так представлял себе свои семнадцать лет, но довольствуется тем, что есть. лицо обмывает в раковине, и смотрится в грязное зеркало; очередная его потаскушка уже вышла из туалета, а он смотрит на себя и не может оторваться. он в такие моменты видит в зеркале царя и Бога. даже тут, стоя среди исписанных кривыми графити и хуями стен. «я ахуенный» — так привык думать о себе Рома, особенно после грязного секса в не менее грязных местах. с не менее грязными девушками, и не менее грязными взглядами друг на друга. он не до конца понимает, жалеет он того, что так живёт, или гордится. точнее, не то, чтобы не понимает, да даже не задумывается на этот счёт. вину бы он возложил на своего наркозависимого дружка-Игоря, что так обожает с расширенными зрачками и глупой улыбкой внушать товарищу, что жизнь — хуйня, а единственный в ней кайф — таблетки, алкоголь и секс. Рома раньше хмурился на такие слова, а теперь и сам произносит подобную цитату у себя в голове каждое утро. Рома, на самом деле, до боли красив и сексуален; мышцы, улыбка, лицо, взгляд. ему легко было поиметь всех одноклассниц, половину школы и просто девиц со всяких «тусовок». обычно, эти «тусовки» проходят в худшем случае в пропахших дымом и шмалью притонах, в лучшем — на хате какого-нибудь незнакомца, которого Рома не видел в лицо, но уже успел поебаться с кем-то на его диване в зале под музыку, в лучах неоновых светодиодов. впрочем, оба варианта Рому устраивают. на эдаких вечеринках, и самого Бяшу легче легкого встретить. особенно там, где пахнет марихуаной. Игорь любит обкуриться или обожраться таблеток до такой степени, что еле стоит на ногах. не столь давний передоз его ничему не научил. Рома пробовал, пробовал с Бяшей всё, и понял — это совсем не его тема. нарко-бред и галлюцинации ему совсем не нравятся, да и зависимым он быть не хочет. только вот, водка очень даже собою привлекла. и виски, и коньяк. впрочем, Рома пьет всё, потому что вкус его не интересует, а когда в кровь попадает достаточно, то рецепторы и вовсе игнорируют жгучий спирт во рту. неоновые лучи не особо и действуют по собственному уставу, видимо куплены по акции на рынке каком-то, но главное что освещают фиолетовым довольно просторную комнату с громкой музыкой. кучки людей развились по всему пространству, но Бяшу можно встретить в углу, там же присутствует запах шмали, но так она не действует, не может это чисто физически отрубить человека, да настолько, что тот на полу катать будет; видимо, тот мутный тип взял не слабенький сорт, а может, и вовсе намешал с хуй-пойми-чем. Рому Игорь тоже старался подпихнуть на это, но тот был слишком увлечен алкоголем и девушками на ночь; он решил послушать Бяшу, когда тот говорил, что под Ромой каждая ляжет. так и пошло. Пятифанов и сам не помнит когда его бытом стали вписки и притоны, все время из которых тот отстранялся с какой то, которую посчитает хоть каплю симпатичной девушкой, в туалете. то, что под него падает большая часть девушек объясняет его внешность; подкаченное тело и миловидное лицо многих соблазняет, а тех, у кого задержался процесс овуляции, уж тем более. чаще всего Роме известно хотя бы имя жильца дома, в котором проходить вечеринка. его, впринципе, много кто знает, начиная от девушек, и заканчивая компанией пятиклассников, бурно обсуждающих непонятные сплетни; про Рому их масса. например, правдив ли случай, что напившийся Рома завёл какого то парнишу в туалет на одной вечеринке? они, вроде, одноклассники ещё. по правде, этот рассказ клевета. ведь не Рома завел в кабинку туалета, а Рому. Рома хорошо этот момент помнит; ему алкоголь память не отшиб еще. он наливает из под крана воды в руки и, делая последний глоток, оттряхивает их, и выходит поспешно — там на столе в середине, еще недопитая бутылка виски стоит. *** десятое апреля. Роме нравится число десять, и он не знает, почему. обычно, на десятый день месяца происходит что-то интересное. десятого января, он пьяный сломал себе ногу. десятого марта у него был тройничок с двумя девицами на хате Игоря. не то, чтобы десять это счастливое число, но хотя-бы весёлое. — чё, опять припирает?— стоя на лестничной клетке, сглатывает Пятифанов; его дружка слегка косоёбит, и становится противно, когда это случается в школе. — ага, на,— с подрагивающими руками, кивает Бяша, — в запасе нихуя. — а ты че, в школе упарываешься? — по одной вкинуть могу… но не всегда,— и пожимает плечами, опуская глаза, — сегодня у Воробьёва вписон будет. ты пойдешь? — чё за Воробьёв? — из параллели, дурик, на. — не знаю никаких Воробьёвых. там будет чё накатить? — конечно,— и улыбается, показывая свои два отсутствующих зуба посередине. — а, ну тогда пойду,— оживляется Рома, — адрес мне напишешь,— и шагает дальше, уходя на третий этаж школы по ступенькам. — напишу. *** вокруг сладко-пахнущая весна. это всё так приятно, особенно с мыслью, что в месте, куда ты идёшь, тебя ждут прохладный вкус алкоголя и фигуристые тёлочки. шесть часов, вечереет, и солнце падает за горизонт, как едва-отросшая чёлка Роме на глаза. он без стука заходит, думает, ему итак пройти можно. и действительно можно. он краем глаза осматривает всех пришедших, не улыбается, и целенаправленно шагает к столу. оттуда с лёгкостью в движениях берёт бутылка виски — первое, что попалось на глаза. может, виски он всё таки любит больше всего? открывает, делая пару резких глотков. рвотные позывы не заставили себя ждать, но их Рома сурово игнорирует. оглядывает всех танцующих девчонок, выбирая, какая больше нравится — та светленькая, вроде, ничего такая. чувствует, как его задевают плечом. мимо мелькнула светлая макушка и тёмная оправа очков. — о, Антошкинс,— улыбается, хлопая того по плечу, — как жизнь молодая? Антон оборачивается; натянуто улыбается однокласснику. — нормально. твоя как? — да тоже ничего. тебя чё-то в школе не видно в последнее время. прогуливаешь? — ой, а ты, как будто, примерный ученик,— и закатывает глаза, фыркая; этого не слышно, музыка чуть ли не орёт. — естественно, а по мне что, не видно?— и улыбается по глупому. один в один Игорь. — с таким образом жизни, по-аккуратнее. а то как дружок твой будешь,— и кивает на Бяшу, что с красными глазами уже валяется где-то в углу возле дивана. и Рома на это не отвечает, лишь улыбка с лица сползает, а глаза нахмуренно обводят уходящего куда-то белобрысого. не будет он таким, как он. не будет. *** — как тебе?— с ухмылкой показывает телефон; с него слышно женские стоны, шлепки, а на видео девчонка какая-то, с таким же незнакомым Роме пацаном. — еба-ать,— Рома оживляется, выпрямляет спину и вглядывается в экран, — зачётная шалава. — я о том же,— усмехается Денис. он откуда-то всегда находит слитые порно-видео с малолетками. Рома никогда не интересовался, откуда, ему оно и не надо, хоть поглазеть никогда не откажется. — а она откуда вообще? — с десятого «А». — с нашей школы, что-ли? — ну, типа того. с ней больше всего видосов,— и показывает еще одно видео, на котором эту девушку снимают уже сверху, — та ещё любительница пососать. на это Рома смеётся; падает на спину дивана, и улыбается, разглядывая экран чужого телефона. — я бы её трахнул,— и хохочет вместе с Денисом вновь. эту фразу, обычно, Игорь говорил, когда смотрел подобное. но это ведь ни о чем не говорит. Рома не замечает на себе чужого взгляда. взгляда, полного недовольства и устрашающей ненависти, пронзающей даже сквозь стёкла очков. и вряд-ли Рома заметит потом, потому что алкоголь хорош в своём деле.