Rivers of Lust

Violent hands Come at midnight Hold me down I can't make a sound — Ты сегодня поздно. — Произнесла женщина, едва завидев в зеркале напротив тень убийцы. — Какие-то проблемы? Знаешь, ты мог бы прийти сюда, используя двери. — Не хватало ещё, чтобы твои подхалимы меня увидели, — бросает мужчина, отряхивая рукав, — к тому же, тайно забраться в спальню к возлюбленной через окно — что может быть романтичней? Ворон я или кто? Зара кокетливо поправляет струящуюся ткань платья на своём плече. Сегодня женщина была в хорошем расположении духа, а долгожданное появление любовника сделало её вечер ещё приятнее. Ворон делает несколько шагов, оставляя за спиной стрельчатое окно, из которого виднелся сиреневый пейзаж ночного Тревизо. Уличный ветерок на прощание коснулся его широких плеч, колыхнув иссиня-чёрную ткань плаща. Уютно обставленная спальня встретила Илларио тёплым светом свечей, что, казалось, окружали его со всех сторон: на полу, столиках и в подсвечниках на стенах. Алый воск ярко переливался под светом пламени, напоминая ассасину то ли лепестки багряных роз, что тот когда-то дарил Заре, то ли карминовые капли крови, что высыхали на его рубашке после очередной ночи со страстной любовницей. Ворон улыбнулся. Его сеньорита всегда любила красный цвет. — Ха, — едва слышно усмехнулась она, продолжая осматривать черты своего лица в натёртом до блеска зеркале, — если бы не твой дорогой кузен, мне бы не пришлось выставлять у дверей гостиницы столько охраны. — Магесса поднимает подбородок, проходясь по бархатной коже небольшой кисточкой. — К тому же, я знаю, насколько ты любишь эффектные появления. Илларио слегка нахмурился. — Можем ли мы не говорить о нём хотя бы в стенах нашей спальни? — Он подходит к журнальному столику, поднимая бокал с красным вином. — Знаешь, меня много чего возбуждает, но упоминание Демона Вирантиума — точно не из их числа. Он делает глоток. Терпкое Антиванское пробегает по горлу, оседая горечью на языке. — Тяжёлый день? — Невзначай спрашивает Зара, неторопливо снимая массивные серьги. — Не то слово. Илларио ставит бокал на стол и стягивает серебряные перстни с пальцев — один за одним — медленно, вдумчиво, словно отстукивая звоном металла одному ему знакомую мелодию. В нос ударил аромат спелых фруктов, что лежали на расписном блюде неподалёку. Зара всегда привозила с собой кусочек родины, заезжая в Антиву только для того, чтобы увидеться со своим кавалером. Магесса переделывала любые апартаменты на свой вкус, дабы продолжать чувствовать себя хозяйкой и в чужих стенах. Её свита неизменно хранила при себе свежие плоды Тевинтерского инжира, что чудом не приживался на Антиванской земле, изящный, инкрустированный драгоценными камнями кальян и узорные ковры, что несчастные рабы расстилали прямо перед сапогами госпожи. — Как вино? Я приказала, чтобы принесли местное. — Изящные пальцы проходят вдоль длинных, чёрных локонов, разбирая запутавшиеся пряди. — Редкостная кислятина. Ворон хмыкнул, о чём-то задумавшись. Сняв последнее кольцо, он перевёл взгляд на пергамент, лежавший на краю стола. Зара в это время продолжала свой вечерний ритуал, припудривая высокие, острые скулы. Её бледная кожа поблёскивала в свете свечей, и, обрамлённая тёмными волосами, лишь подчёркивала аристократичные черты лица женщины — большие, холодные серебристые глаза, тонкий нос и изящные губы, что напоминали Илларио лепесток антиванской розы. Магесса выглядела великолепно. Её стройную и высокую фигуру украшало длинное платье в пол, сшитое на заказ в самой столице Тевинтера, из редкой бархатной ткани глубокого, винного цвета. Большой вырез на груди открывал чудесный вид на роскошную, пышную грудь, украшенную подвеской — алым кристаллом, окантованным золотым креплением. Зара в очередной раз взмахнула длинными ресницами в поиске изъянов в собственном отражении. Убедившись, что внешний вид соответствует её высоким стандартам, она повернула голову в сторону спутника. — Что-то ты притих. — Эти бумаги, — Илларио касается шершавого пергамента пальцами, — что в них? — А, эти? — Она подходит ближе, отстукивая каблуками по деревянному полу, и убирает письма в сторону. — Ничего важного. Очередные отчёты от Каливана. Ворон нервно сглотнул. — И как продвигается твоя работа? — Этот дурак совсем ничего без меня не может. — Магесса пожимает плечами, одаривая собеседника хитрым взглядом. — Но я ведь не могу разорваться, так ведь? Женщина обходит Илларио сзади и убирает серебряные браслеты со своих запястий в шкафчик. — Никаких новостей от твоего господина? — Спросил Ворон, разминая шею. Зара хихикнула, а её глаза заблестели. — Сегодня ты — мой господин, Amatus. Она вновь подходит ближе. — Всё под контролем. Он обещал мне место куда лучше, чем этой рыжей бестии, Элии. Жалкая магичка не может прибрать к рукам даже несчастный портовый квартал Минратоуса. — Ладони Зары слегка касаются талии Ворона, а сама женщина прижимается к его спине, губами подбираясь к уху. — Мы же с тобой проделали впечатляющую работу. И скоро мои эксперименты принесут мне славу среди всех венатори. Зара прикусывает шею Илларио, оставляя на смуглой коже отпечаток помады, а её ладони блуждают по крепкому телу, обводя контуры мышц под слоем одежды. — Ну же, мой Ворон, покажи мне, как ты скучал по моему телу. — Властные пальцы спускаются ниже, нащупав в брюках твердеющую плоть. — Довольно разговоров о деле. Я ждала слишком долго. Её голос льётся подобно реке, утягивая Илларио в омут греховных, сладостных мыслей. Он протяжно выдыхает, едва почувствовав её прикосновения. Stranger Danger Release me Мужчина разворачивается, находя её кристально-белые глаза — они отражают красные всполохи свечей вокруг, придавая взгляду магессы демонический, соблазнительный флёр. Она приоткрывает карминовые губы и обхватывает его подбородок, слегка впиваясь в кожу длинными коготками. Илларио отвечает ей тем же, властно зарываясь ладонью в густые локоны, и притягивает её ближе, надавливая на затылок подушечками пальцев. — Скажи это ещё раз. Его холодный, надменный взгляд возвышается над ней, призывая подчиниться. — Что сказать, мой возлюбленный? Она лукаво улыбается, а её лёгкий, немного безумный смех поджигает нервы убийцы. — Ты назвала меня господином. — Повторяет он, касаясь пальцем её нежных губ. — Скажи это ещё раз. — Хочешь поиграть, Amatus? Хорошо. Сегодня — ты мой господин, — она кокетливо повернула голову, прошептав ему прямо на ушко, — пока я не решу иначе. Он ухмыльнулся. Никому ещё не удавалось приручить магистрессу венатори, но Илларио всегда любил бросать вызовы самому себе. Ворон впивается в её губы жадно, небрежно, алчно, словно в горлышко бутылки Вермута, в который раз пытаясь забыться в пряном, дурманящем рассудок напитке. От магессы пахнет бутонами спелых садовых роз, глубоким, терпким гранатом и тонким, едва уловимым запахом железа, что Илларио ощущает кончиком языка. Её аромат не похож ни на одну девушку, что Ворон знал раньше. Местные красавицы пахли цитрусом, аристократичные сеньориты — вином и ситцем многослойных платьев, куртизанки в борделе пахли дешёвым цветочным мылом и льняным маслом, а юные подопечные Воронов пахли выдубленной Антиванской кожей и травами ядовитых отваров. Чуждый, но завораживающий аромат Зары пьянил искушённый вкус ловеласа, будто бы вынуждая того снова и снова возвращаться к своей Тевинтерской возлюбленной, ведомого этой болезненной, разрушительной привязанностью. Она выдыхала в его губы, с наслаждением покусывая нежную кожу. Металлический привкус пьянил, подогревая изнывающее по ласке тело, и Зара впивалась ногтями в его волосы, растрёпывая аккуратно завязанный на затылке пучок. Илларио поймал себя на мысли, что, будь на то его воля, он бы прямо сейчас усадил партнёршу на стол за своей спиной, взяв её прямо в этом роскошном, длинном платье, пока она бы не взвыла от удовольствия под его сильным и выносливым телом. Но его возлюбленная была многим выше этого и заслуживала особого подхода. Ассасин перевёл взгляд на большую кровать, украшенную громоздким балдахином. Тёмно-алая ткань свисала по её бокам, а золотистая бахрома на краях полотна колыхалась на прохладном ветру, доносящимся из окна в спальню. Роскошное, почти королевское ложе, достойное столь утонченной и аристократичной барышни, как Зара Рената. Прервав поцелуй, Илларио спустился ниже, губами проходясь по тонкой шее вниз, к ключицам. Отметил влажными поцелуями глубокую ложбинку на вырезе и родинку над левой грудью. Женщина изящно выгнула спинку, подставляя красивое тело его прикосновениям. Ворон присел перед ней на колени, приобняв бедро, что игриво выглядывало из-под разреза платья. — Какое бельё ты надела на этот раз? — Он ехидно перебирает нежную кожу пальцами. — Красное? Кружевное? Или… Зара лукаво улыбнулась, легко спустив с плечей ткань, и платье в миг спало с её тела, оставшись на полу багряно-красным цветочным бутоном. — Ну конечно. — Хихикнул мужчина. — Ты его не надела. У Илларио перехватило дыхание. Он не в первый раз видел её обнажённой, но всякий раз это было для него неизменно впечатляющим зрелищем. Ассасин смотрел на неё снизу вверх, и отсюда фигура Зары напоминала ему статую блаженной Андрасте, которую тот видел в церкви. Прекрасной и легендарной невесты Создателя, что пала жертвой человеческой природы — алчности, ревности, желанию обладать. О, как сладка мысль о том, чтобы овладеть телом, сравнимым богине. Чтобы осквернить его своей порочной, греховной страстью, насмехаясь над всем святым, что только есть в этом мире. Mercy's hiding It let me go Hurts to know Ворон влажно целует внутреннюю сторону её бедра, хищно поглядывая на властное, статное лицо. Зара приподнимает ступню и поглаживает любовника по плечу, осторожно касается скулы. Илларио ловит изящную ножку, одаривая поцелуями каждый палец и находя наслаждение в глазах партнёрши. Mercy's watching Watching me drowning In rivers of lust Когда Илларио поднимается с колен, магесса тут же хватает его за ворот рубашки, утягивая за собой на кровать. Резким движением она толкает любовника на мягкие простыни, оглаживая контуры собственного тела. — На тебе слишком много одежды. Женщина подбирается ближе, разрывая ткань в разные стороны, отчего позолоченные пуговицы мигом разлетаются в стороны. Убийца же быстро развязывает шнуровку на брюках, избавлясь от тесных оков ткани. Расправившись с одеждой, она кусает его шею, оставляя за собой алый ожог. Ворон скалится и инстинктивно поддаётся вперёд тазом, пытаясь ухватить женщину за бёдра, а его партнёрша лишь посмеивается в ответ. — Не так быстро, мой Антиванец. Острыми коготками она хватает колечки в его сосках, слегка потягивая их на себя, вынуждая Илларио судорожно втянуть воздух. Он пыхтит подобно быку в стойле и поднимается к ней, чтобы перевернуть любовницу, перехватив вожжи. — Сегодня я твой господин, моя ненасытная. — Игриво подначивает партнёршу Ворон. — Не забыла? Будучи физически сильней, убийца прижимает её запястья к кровати, лишая ту возможности сопротивляться. Жадный язык проходит вдоль линии челюсти, добираясь до округлой груди. Он облизывает каждый сантиметр внушительного бюста, опускаясь всё ниже и ниже. Наконец, добравшись до заветного места, он целует её клитор снова и снова, выводя вокруг узоры и линии, вынуждая возлюбленную изгибаться навстречу его ласке. Её запястья всё ещё скованы крепкими мужскими руками, но Зара не готова сдаваться так просто — она обхватывает его плечи ногами, изо всех сил притягивая голову Ворона к себе. — Не забывай дышать, Amatus, — бросает она на выдохе, — я хочу кончить прежде, чем ты задохнёшься. Она беззастенчиво стонет, сотрясая стены гостиницы, а Илларио наслаждается её развязным, игривым настроением. — Ты ещё будешь молить о пощаде, крошка. Услышав эти слова, магесса громко выругнулась. — Kaffas! Я уже говорила, как меня бесит, когда ты так меня называешь? — Да, — довольно усмехнулся он, перекатывая по языку её солоноватый, тягучий привкус. — Ублюдок, — простонала она, выгибая спинку. Язык Илларио творил чудеса — о чём были наслышаны многие в округе. Но сегодня — этой ночью и в этот час — он принадлежал только ей одной, готовый сотворить с этой проклятой женщиной что угодно, лишь бы хоть ненадолго приручить тот дикий огонь, что горел внутри неё. Надо ли скрывать, у Ворона был внушительный опыт по части любовных утех, он знал многое о девушках и мог запросто преподать урок любому незадачливому ухажёру. Но, порой, весь опыт, полученный за годы, проведённые в постели с разными сеньоритами, шёл к демонам, потому что Зара Рената была чёртовой загадкой. Хорошие девушки предпочитали, чтобы их брали сзади. Плохие любили сидеть перед Илларио на коленях. Но Зара… Зара не подходила ни под один критерий, и одному Создателю было известно, что у этой ведьмы на уме. Она могла в любой момент перехватить инициативу, поменяв правила игры. Ластиться кошечкой к его груди, после чего ястребиными когтями впиться в горло. Певчей птицей щебетать на ухо слова любви и следом обхватить его тело ногами, точно смертельной хваткой тропического питона. Это Ворону и нравилось в ней — страсть и похоть в сочетании с необъятным, необузданным хаосом, что разжигал кровь в венах вернее, чем игристое Просекко. Ни одна партнёрша прежде не давала ему испытать столь раскалённых, столь оголённых чувств. Она была всем — живительным глотком воды и разъедающим плоть ядом, слепящим светом и непроглядной тенью, словом нежности и словом проклятия. И Илларио будет самым несчастным дураком Тедаса, если не испробует всего, что таилось за душой и телом у этой женщины. Умелый язык раз за разом проникает в разгорячённое тело, вынуждая магессу стонать всё громче и громче. Ворон отпускает её запястья, помогая себе двумя пальцами, а Зара закусывает губу и почёсывает ногтями волосы на его затылке. Её грудная клетка ритмично вздымается и опускается, живот сводит от напряжения, а в горле пересыхает, отчего жаркие стоны наполняются хриплым призвуком. Коварно сдвинув брови, Илларио останавливается и мгновенно перехватывает брыкающуюся партнёршу, одной рукой удерживая её ладони над головой, а второй продолжив нападение, вновь и вновь входя внутрь влажными от естественной смазки пальцами. — Ещё ничего не хочешь мне сказать? — Довольно протягивает он, с упоением разглядывая гримасу злости и похоти на лице возлюбленной. Она пытается вырваться из его хватки, но Илларио крепко держит её, не давая магессе и шанса на сопротивление. Его пальцы ускоряются, и Зара морщится от нарастающей внизу живота тяжести. — Я прикончу тебя, Илларио Делламорте! — Ругается она сквозь жадные вздохи. — Только отпусти меня, и я выпью всю твою кровь. Убийца усмехнулся. — Мне остановиться? Взгляд его лазурных глаз прожигает женщину насквозь, а она скалится в ответ и вытягивает длинные ножки. — Только посмей. — Ммм. Его быстрые, рваные движения не прекращаются, доводя партнёршу до края. Она стонет и выгибается под ним, пока хитрый взгляд Ворона блуждает по ослабевшему телу, что так легко поддалось его напору. Зара запрокидывает голову и делает несколько глубоких вдохов, а Илларио победно улыбается, вытирая пальцы о её бедро. В следующий миг магесса толкает его в грудь, опрокидывая на спину, и усаживается сверху на упругий живот. Ворон протягивает к ней свои жадные руки, но магистресса быстро пресекает его попытку. — А-а-а, никаких рук, — приказывает она, наколдовав небольшое пламя на кончиках собственных пальцев, — или я подпалю твоё красивое личико. Мужчина осторожно приподнимает ладони вверх, подчиняясь её слову. — Смотри, что у меня есть. — Она нагибается и достаёт из-под подушки острый кинжал. — Говорят, вы, Вороны, лучшие по делу ножичков. Спорим, я тоже отлично владею холодным оружием? Илларио нервно сглотнул. Он, конечно, вполне представлял себе возможную гибель от рук затаившегося в шкафу мужа очередной любовницы, но вот пасть от лезвия только что удовлетворённой им женщины? Это было что-то новенькое. — Надеюсь, ты не против немного испачкаться, Amatus. Зара с болезненным удовольствием ловит его напряжённые взгляды и медленно, неторопливо проводит лезвием рядом со смуглой кожей. Холодная сталь касается широкой челюсти, подбородка и кадыка, перемещается по груди вниз, поддевая колечки пирсинга. Проходит вдоль линий старых шрамов, повторяя пути клинков недоброжелателей, что когда-то так и не сумели прикончить умелого Антиванского Ворона. Илларио застыл, едва вдыхая, чтобы ненароком не напороться на лезвие. — Ты так напряжён, мой Ворон. Неужели боишься? — Она игриво перебирает ногами, прикасаясь клинком к своей груди. — Не стоит так переживать. Наш союз уже скреплён плотью, так отчего же не скрепить его ещё и нашей кровью? Женщина вновь подносит кинжал к горлу убийцы. — Расслабься. Я не буду привязывать к тебе демона, для этого есть другие. Верно, наследник дома Делламорте? Morning sun Break the shelter Turn back time Wash away my crime Его ладони напряглись. Магесса нарочно играет с его чувствами, зная, что это раззадорит её чувственного и пылкого любовника. Это была её идея, она настояла на том. Настояла, зная, что Илларио не хотел такой судьбы для двоюродного брата, но Демон Вирантиума был слишком сладкой добычей, чтобы пускать того в расход. Его кузен получил свою награду и получает впредь на шёлковых, чистых простынях. Поздно сожалеть о заключённом ранее союзе — разочарование временно, а удовольствие вечно. Не так ли? Зара с наслаждением оглядывает подтянутое тело любовника. — Ты очень похож на него. Такой же поджарый и сильный, но так легко тающий под моими прикосновениями… Женщина вкрадчиво касается подушечками пальцев его скулы, а внутри убийцы копится гнев и раздражение, что желчной горечью сдавливает горло. Мы не схожи. Мысли Илларио тотчас прерывает острый ожог — лезвие клинка коснулось шеи, оставляя за собой бисер ярко-алых капель. Убийца зашипел от неожиданности, и Зара тут же припала к нему, заботливо слизывая проступившую кровь, точно змеица. — Тшш, мой Ворон. Мягкий и ласковый голос потихоньку расслабляет напряжённые мышцы, подобно бальзаму. Она с наслаждением вдохнула, проводя языком по собственным зубам. — Ты ещё слаще, чем я себе представляла. Попробуй… Она вовлекает партнёра в поцелуй, соединяясь с его языком в порочном танце, а он яростно стискивает мягкие ягодицы, сильнее прижимая магессу к себе. В этом солёном, металлическом привкусе соединилось всё: необузданное, нечеловеческое желание, животный страх, горечь сожаления и заветная, опьяняющая власть. Их губы прощаются ниточкой слюны, когда магистресса прекращает поцелуй и переводит взгляд на собственное запястье. Без колебаний она проводит по бледной коже холодным металлом и прижимает руку к груди, размазывая тёплую кровь по покрытой мурашками коже. Взгляд хитрых серых глаз ловит своё отражение в большом зеркале напротив, и магесса томно вздыхает, заглядываясь на то, как на свету переливается её кожа, украшенная карминовыми, винными, гранатовыми оттенками. — Хочешь отведать, Amatus? Зара вновь наклоняется к нему, а Илларио послушно ловит соски губами, разливая по языку уже знакомый ему привкус. — Ммм, ты такой послушный, мой господин, — ехидничает магистресса, — думаю, ты заслужил небольшую награду. Она пододвигает ягодицы назад, копчиком встречаясь с изнывающим членом. Мужчина рефлекторно отзывается тазом, получив возможность хотя бы ненадолго удовлетворить свой голод. Магесса приподнимается и изгибается в пояснице, дразня возлюбленного касанием живота по длинному стволу, отчего Илларио глубже вдыхает, позволяя его взбалмошной партнёрше думать, что этот раунд за ней. — Мы не виделись всего пару дней, а ты уже изнываешь от желания, Amatus. — Зара продолжает двигаться вверх-вниз, едва касаясь жаждущей плоти прохладной кожей. — Может, я всё-таки околдовала тебя, привязала магией крови? Как думаешь? Ворон оскалился в ответ. Ему всегда нравилась эта сладкая, противоречивая игра, в которой до последней минуты неясно, кто выйдет из их спальни победителем. — Ты пьянишь мой разум получше любого Антиванского вина, — мужчина прищурился, наблюдая как магесса вкрадчиво слизывает кровь с лезвия, продолжая неторопливо дразнить его чувства, — но, может, ты сама привязалась ко мне, потому что не можешь жить, зная, что я буду с другой? Илларио победно усмехнулся, заметив, как в глазах возлюбленной мелькнуло напряжение, а её пальцы сильнее сжали рукоять кинжала. Ах, ревность Зары Ренаты не знала конца и края. Не в силах выжидать более, Ворон совершает к ней рывок, ловко перехватывая клинок и отбрасывая тот на ковры вглубь комнаты. — Кажется, ты порезалась, моя крошка. — Он дьявольски улыбнулся, нахмурив брови. — Быть может, тебе не стоит брать в руки острые предметы? Оставь это дело профессионалам. Ассасин обжигает её лицо мимолётным поцелуем, а Зара рычит и распускает его волосы, что немедленно спадают на загорелое лицо красивыми, длинными прядями. Это раззадоривает убийцу, и Илларио хватает возлюбленную за горло, взглядом впиваясь в серебро глаз напротив. — Я возьму тебя так жадно, что завтра ты не сможешь покинуть пределы этой спальни. — Ох, ты всё только обещаешь, мой Ворон. — Магесса царапает его лопатки. — Я вся прямо-таки трясусь от страха. Мужчина улыбнулся. — Посмотрим, как ты будешь умолять меня об этом. Илларио утягивает её за пределы кровати, усаживая на полотно дорогого Тевинтерского ковра, а сам возвышается над её головой, спутывая чёрные пряди в крепких руках. — Будь послушной, и я утолю твой голод. — Ворон бросает на неё властный, полный похоти взгляд, прижимая лицо партнёрши к собственному паху. Это был смелый ход. Никто и никогда не ставил эту женщину на колени, так грубо и бесцеремонно упиваясь собственной властью над небезызвестной Зарой Ренатой. Илларио знал, на что идёт, и если кому это и могло сойти с рук, так это её развратному и азартному Антиванцу. — Я тебя ненавижу. — Шепчет она, оставляя влажный поцелуй на солёной от пота коже. Ворон переводит взгляд на зеркало. — Посмотри, как ты прекрасна, находясь у моих ног. — Он с наслаждением разглядывает их фигуры, поглаживая спутанные волосы Зары. — Смелее, крошка. Не строй из себя невинную девицу, мы оба знаем, как ты наслаждаешься, вверяя себя в моё распоряжение. Mercy's hiding It let me go Hurts to know Большой палец легко раскрыл пухлые губы, размазывая по лицу багрянец помады. Зара, кажется, позволяет ему владеть ситуацией — женщина проводит языком по всей длине, не сводя с партнёра ледяных глаз. — Ну же, моя развратница, смелее. Mercy's watching Watching me drowning In rivers of lust Могущественная магистресса не намерена сдаваться так просто. Она едва слышно шепчет в его бедро заклинание, отчего по коже Илларио пробегают морозные всполохи, взбудоражив каждую клеточку разгорячённого страстью тела. Воспользовавшись замешательством Ворона, Зара повалила партнёра на спину, вцепившись в его запястья болезненной хваткой. Оседлав возлюбленного, она качнулась вперёд, ощущая, как его горячий член проникает внутрь, заполняя ноющую пустоту внутри неё. — Перехитрила, значит? — Он прищурился и безуспешно попытался пошевелиться. — Никто не смеет ставить меня на колени, Илларио Делламорте. — Она поглаживает себя, наслаждаясь желанной стимуляцией. — Я не твоя шлюха из борделя, что за пару андрисов готова ублажать тебя своим грязным ртом. Он довольно хмыкнул. Да будь Зара обыкновенной куртизанкой, Илларио бросил бы её уже после первой ночи. Девки из борделя были скучны и предсказуемы — это мужчина понял ещё в свои шестнадцать, когда после очередного визита в публичный дом обнаружил, что ни одна из местных красавиц не может в полной мере утолить его голод. С каждым разом его вожделения было всё труднее и труднее воплотить в жизнь, вынуждая его страстную натуру искать новые ощущения в объятиях очередной сеньориты. Руки Зары сошлись на его горле, когда женщина ускорилась, натягивая собственное удовольствие до предела. Кровать жалобно скрипела под ними, и Илларио схватил её бёдра, подначивая возлюбленную двигаться быстрее. Хватка жадных пальцев на шее ассасина становилась всё сильнее, оголяя и без того натянутые нервы и придавая их близости опасную, почти губительную сладость. Если прямо сейчас убийца издаст последний вздох, находясь в этих властных, алчных, до боли изящных руках, то, вероятно, он будет счастливейшим мужчиной в Тедасе. В конце-концов, перспектива закончить жизнь красиво и со вкусом всегда была Илларио по душе. — Venhedis! — Кричит Зара, запрокидывая голову. Он едва чувствует, как она сжимается на нём, как её дыхание становится прерывистым, а кисти рук слабеют, позволяя партнёру как следует отдышаться. Илларио дал ей минуту, чтобы та успокоила бьющееся в бешеном ритме сердце, после чего подхватил её ягодицы и одним быстрым движением подмял под себя, вжимая её мягкое, упругое тело в ткани простыней под ними. — Наигралась? — Он довольно скалится, обнажая белоснежные клыки. — А теперь я возьму то, за чем пришёл. Зара развратно застонала, обхватывая ноги любовника крепкими бёдрами и выдыхая горячий, спёртый воздух в его жадные губы. Убийца резко входил и выходил из её тела, не давая партнёрше и шанса на передышку. Женщина хваталась за его плечи и руки, потягивая тёмные волосы, и протяжно рычала под ним, словно тигрица. Их дикая, необузданная, порочная связь длилась уже более года — так к чему утруждать себя нежной прелюдией, играя роль заботливого партнёра? Влюблённые знают, что выпьют друг из друга все соки, эгоистично и алчно отняв у партнёра всё до последней капли. Долгие ночи, что влюблённые проводили вместе, были столь жаркими и страстными, что, вероятно, их слышали во всех уголках Тревизо. Магесса никогда не сдерживалась в эмоциях и была горяча донельзя, а Ворон был ей под стать — мужчина не брезговал дразнить её грязными фразочками в процессе, провоцируя взбалмошную возлюбленную не стесняться в выражениях. Эта пара сломала не одну кровать, и не одна половица скрипела под их напором. Так было и сейчас — движения Илларио отточены и быстры, он хватает Зару за тонкое горло, уповая с ощущения собственной власти над ней. Мало кто мог похвастать близостью с опасной и могущественной магистрессой венатори, но прямо сейчас она громко стонет на его члене, будто умоляя, чтобы ассасин ни на секунду не останавливался. Кровь в жилах вскипела ещё сильнее, свежий порез саднил и обжигал горло, но всё меркло перед животной страстью и ощущением заветного, зудящего трения, что с каждым мгновением становилось всё отчётливей. Он врывался в её тело грубыми толчками, забываясь, кто он и где находится, влекомый этим порочным, металлическим привкусом на кончике языка, ведомый приторно сладким ароматом садовых роз и растекаясь по её телу подобно алому воску свечей. От напряжения Ворон сжал челюсти, втягивая воздух сквозь зубы. Приближаясь к заветной развязке, он на мгновение прикрыл глаза, и в этом роковом моменте время для него остановилось. Перед глазами Илларио, казалось, промелькнула вся жизнь, длиной в пару десятков лет. Звон лезвий на арене Воронов, последний вздох очередной жертвы под его ладонью, стоны девушек, что дарили благородному юноше собственную невинность… … и до боли знакомые черты лица, которые ассасин каждый день видел в собственном отражении. Карие глаза, замутнённые потусторонним, фиолетовым пламенем. Тень предательства на спине собственного брата, исполосанной шрамами от рук жестокого тюремщика. Прошло уже более полугода. Жив ли ещё тот человек, которого Илларио знал ранее? Что теперь будет с ним, обречённым на страдания безжалостной рукой самого близкого и родного человека? И что теперь будет с тем, кто заключил сделку с собственной совестью, утопив чувство вины в красном вине, перемешанном с кровью и семенем в чаше бездонной алчности? Старая рана, залеченная наспех, перештопанная алыми нитями, заныла в сердце Илларио тянущей болью. Осознание, сожаление, горечь и звенящая, манящая похоть, разъедающая душу. Жизнь кузена — ничтожная цена за миг порочной, болезненной сладости, прожигающей вены убийцы насквозь. Сладости, что, подобно бокалу Сангрии, туманит разум, заставляя забыть обо всех грехах и позволяя ощутить пьянящую власть в жилистых ладонях. Всё, о чём он всегда мечтал. Не так ли, Илларио Делламорте? Betrayer Slayer Release me Раскалённые чувства вскипают в душе предателя, взрываясь на кончиках пальцев ярким огнём. Тело бросило в жар, а сумасшедшее сердце отбивало ритм утренних колоколов за окном, разнося неземное, нечеловеческое удовольствие по венам. С протяжным стоном Ворон изливается в женское тело, впиваясь ногтями больших пальцев в тазовые кости. Он рычит, а капельки пота спадают с его лба, находя пристанище на бледной груди магессы. От избытка чувств закладывает уши и кружит голову, и убийце потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя, пока отголоски наслаждения ещё растекались по его рукам, точно горячий шоколад. Секс с Зарой всякий раз отдавался в теле Илларио подобно тяжелейшему похмелью. Была ли то магия крови, которой магистресса втайне привязала ветреного возлюбленного, или же таковой была сила их болезненной близости? Кто знает. В комнате пахло воском и железом с окровавленных простыней, а ночной ветерок с улицы сменился утренним бризом, донося до любовников голоса воронов, что мощными крыльями разрезали небо над рассветным городом. Илларио лежит поперёк кровати, бессильно раскинув руки в стороны. Вены на его запястьях всё ещё неспокойны, но дыхание вновь размеренно и плавно, как и положено хладнокровному убийце. — Когда-нибудь я убью тебя, моя сладостная погибель, — до боли спокойно произносит он, запрокинув голову. Зара довольно ухмыляется, коготком поддевая серьгу на его груди. — Ты не сможешь. — Расслабленно бросает она, берёт небольшое зеркальце с тумбочки и, вновь увидев своё отражение, облизывает потрескавшиеся губы. — Ты нуждаешься в моей любви. Илларио устало вздыхает. Твоя любовь — это яд. Думает он, проводя пальцами по её рёбрам. Крики птиц за окном сливаются в единую песню, будто насмехаясь над несчастной, мятежной душой Ворона. … но я не могу без него жить. Found at noon Clutching still the stone