Теория игр

Кевин отвратительно играл в покер. Выигрывал, собирал флеши, пряча улыбку в уголках губ. Несмотря на победы, Жан все еще считал его игру отвратительной. Он шутил за столом, слишком наигранно хмурился при наличии хороших карт и улыбался при виде неудачных. Иногда безэмоциональная маска сковывала его лицо, когда оппоненты пытались его считать, а в следующий момент нагло улыбался, никчемно строя глазки.        Жан не знал, почему все велись, не видели за плохо слепленной маской его настоящие эмоции. Он украдкой наблюдал за лицом Кевина и уже заранее понимал, каким будет исход игры. Рико — слепец, если за столько лет жизни бок о бок с Кевином так и не научился его читать.        Жан никогда не играл. Стоял сзади, следил за партией: таланта к игре у него не было совершенно, и он был благодарен Рико за то, что тот запретил ему играть, оградив от шанса быть избитым за проигрыш.        Кевин вот рисковал. Он выглядел так, будто отвоевывал себе право жить, но ирония в том, что он сам ставил это право под угрозу. Проиграет — его накажет Рико, выиграет — тоже может получить наказание за то, что оказался лучше Рико. Брожение по тонкой грани приносило Кевину удовольствие от адреналина, а Жану — головную боль и усталость.        Сегодняшний день оказался еще более невыносимым. Рико пришел не просто играть, а встретиться со своими бизнес-партнерами, чтобы обсудить вторую попытку переправить груз в Америку. Жан хотел бы закрыть уши и не слышать их разговоров, но боялся лишний раз пошевелиться, чтобы не привлечь внимание раздраженного Рико.        — Мы потеряли много ресурсов, молодой Господин, — снова и снова повторял неприятный мужчина с кольцами на каждом пальце. — Хорошо, что никто не узнал о нашем договоре.        — Как думаешь, кому ты должен быть за это благодарен? Я сделал все, чтобы о моих друзьях не стало известно моему брату. Он против добрососедских отношений с Канто и обмена опытом.        В голове не укладывалось то, насколько сильно Рико рисковал. В самом желании начать собственный бизнес не было ничего предосудительного: Тэцудзи занимался тем же самым. Но Рико выбрал сомнительное направление: в качестве партнеров выбрал стороннюю группировку якудза и сразу же замахнулся за границу.        В то же время Жан был вынужден признать, что шансы на успех у Рико были. С первой пары сделок он мог бы заработать гигантские суммы, доказав свою пригодность семье Морияма. Ему помешала нелепая случайность, которая явно не могла повториться дважды.        — И все-таки, ужасное начало для амбициозного проекта, — покачал головой толстый американец с мерзким акцентом. — Наши ребята очень недовольны.        Этого человека Жан ненавидел. Всем своим видом мужчина олицетворял глупость и озабоченность. Он бросал на Жана липкие взгляды и потом многозначительно посматривал на Рико.        — Тогда скажи им, чтобы пользовались головой чуть чаще, — пренебрежительно ответил Рико с деланной холодностью. Ему был важен проект, но он не собирался унижаться перед кучкой сброда.        — Если вы скажете, что неловкая ситуация в порту была вашим изначальным планом, — защебетал человек, даже не стоивший того, чтобы запоминать его лицо, — поверить будет сложно. Все же, не предупредить о своих планах своих же людей…        Рико поморщился, едва сдерживая свой гнев. Он медленно с расстановкой сказал:        — Мы отправляли человека, чтобы тот предупредил о контейнерах, но этот идиот подставил нас. Кстати, как он там?        Рико чуть повернул голову, адресуя вопрос Кевину. Тот равнодушно пожал плечами:        — Сломался на второй день.        Жан был не самого лучшего мнения о Курокаве, но до сих пор никак не мог поверить, что тот и правда оказался настолько глуп, что не выполнил важнейшее поручение. Курокава был из тех, кто всегда выполнял задания Рико с тройным рвением, потому что знал: если хорошо постараться, то в награду можно получить и деньги, и право на Жана.        Это, кстати, было той самой причиной, почему Кевин занялся наказанием для Курокавы лично. От этого Жану должно было быть приятно, но знать подробности того, что с этим мудаком в итоге произошло, он не хотел. Кевин, возможно, это понимал, поэтому не стал добавлять никаких деталей.        — А я думал, все твои псы хорошо воспитаны, — хмыкнул один из собеседников, наконец оторвавшись от воркования с девушкой, сидевшей на подлокотнике.        В отличие от остальных присутствующих, он не был связан с проектом. Человек, которого просто невозможно было воспринимать всерьез. Хоть его костюм и был сшит по фигуре, но золотые серьги, золотая цепочка, золотые запонки, перстни и вставка ремня — ничего из этого не перекликалось друг с другом, и было надето просто так, без мысли о гармонии наряда.        Сасори потерял чувство прекрасного еще в утробе матери.        При всех его недостатках, Жан мог бы назвать его хорошим игроком в покер. По его реакциям до последнего нельзя было понять, какие у него карты: он притворялся дураком так правдоподобно, что даже его выигрыши не ощущались как его личные достижения, а скорее как досадное стечение обстоятельств.        — В выводке щенков иногда встречаются бракованные, — пожал плечами Рико, словно ничего действительно особенного не произошло. — В любом случае, из всего можно извлечь выгоду.        Мужчина с перстнями расхохотался.        — Молодой Господин, позвольте сказать человеку, который прожил не один десяток лет: поражения следует признавать с гордо поднятой головой. Моим ребятам нужны гарантии, что подобное не повторится.        — Ваши ребята дважды проебались с доставкой сябу, тебе ли говорить кому-то что-то про гарантии? Лучше бы продолжали нарезать мясо, как вам и положено.        Рико и Сасори оставались приятелями еще и потому, что последний знал по чуть-чуть все обо всех и бывал в местах, которые сам Рико посещать брезговал. В то же время Сасори чувствовал грань дозволенного и никогда не шел против Рико, мог держать язык за зубами, когда это было нужно. «Не так глуп, как кажется», — говорил про него Рико, но Жан считал, что тот пригрел змеюку у себя на груди.        Но этот ползучий гад иногда оказывался полезен, веселя своей бестактностью Рико. Сейчас он вовсю наслаждался побагровевшим лицом мужчины с перстнями. Кевин же сдерживался от того, чтобы закатить глаза.        — Не переживайте, — улыбнулся Рико. — Эта маленькая неловкая ситуация вывела из строя отлаженную портовую иерархию. Сейчас выбирают нового босса.        — Это может быть нам полезно, — кивнул один из тех, кого Жан не запоминал. — Получится ли увеличить объем поставки?        — Вполне возможно. Сасори узнает, кого они хотят видеть во главе.        — Я? — Сасори снова пришлось отвлечься от девушки. — За что? Нет, господа, совершенно невозможно, никак невозможно, — прищуренные глаза Рико совершенно конкретно сказали ему, что отказаться он не имеет права. — Давайте-ка сыграем! Позор занимать стол и обсуждать дела, вместо того, чтобы играть. Эй, принесите нам шампанского!        Измотанные разговором с десятком полутонов, все согласились на игру. Дилер тут же оказался перед ними.        Фишки клацали друг об друга и с глухим стуком падали на зеленое сукно. Словно пузырьки в шампанском, лопались шансы на победу Сасори, и Жан с удовольствием наблюдал за паникой на его лице, пока тот не спасовал. В следующей партии он отыгрался, пользуясь пьяной самоуверенностью американца.        Естественно, в какой-то момент пьяный Рико поставил на кон Жана. Ничего удивительного, Жан понимал это еще в тот момент, когда увидел, с кем сегодня планировал встретиться Рико.        Жан выдержал оценивающие взгляды игроков за столом, равнодушно смотря в сторону. Таких, как этот сальный американец, его поведение только раззадоривало: таким людям отчего-то казалось, что наедине с ним они смогут растоптать его безразличие, если надавить. Жестокость всегда работала.        Кевин нервничал больше обычно. В мыслях Жан умолял его успокоиться. Он не питал ложных надежд о планах Рико. Тот все равно отдаст его сегодня кому-нибудь, хотя бы в качестве утешительного приза, но вот Кевин имел шансы избежать неприятностей. Только если совладает с эмоциями.        По лицу Кевина Жан понял, что у того либо стрит, либо сет. Ничего хорошего: он нервничает, кладет руки на подлокотники, идет в олл-ин. Невероятный дурак. По сальному взгляду американца Жан понял, что тот был уверен в победе.        Понять Рико было сложнее обычного, потому что в этот раз он не так остро воспринимал проигрыш, но по его медленным жестам стало понятно, что он в любом случае планирует проиграть.        Когда американец забрал себе последние фишки с довольной улыбкой, Жан старался не смотреть в сторону Кевина, потому что не хотел видеть его виноватый взгляд и не хотел его успокаивать.        — Ну что же, уговор есть уговор, — улыбнулся Рико. — Желаете покинуть нас сейчас?        — Мы же только разыгрались, — запротестовал Сасори.        — Хочешь проиграть мне все свое состояние? — хмыкнул американец, вставая из-за стола. — Пожалуй, теперь у меня есть вещи поинтереснее.        Жан покорно последовал за ним, но не стал приближаться слишком близко.        — Погоди, — Рико кивнул Кевину, чтобы тот достал из дипломата конверт с бумагами. — Условия немного изменились. Почитай на досуге, изучи и передай обратно с Жаном.        — Хитрый ты лис, Рико, — хмыкнул мужчина, забирая документы. — Я пошел развлекаться, а ты все равно подсовываешь мне работу.        ***        Кевин встретил его в темноте коридора. Он ждал Жана все это время, прислонившись к стене напротив двери комнаты. Тот молча вошел внутрь, оставив дверь открытой, чтобы следом проскользнул Кевин.        Жан кинул на стол папку с договором. К его удаче, подписанный без просьб о правках и дополнениях. Все же этому мужчине лишь повезло в покере, не более — в сделках он оказался туп как пробка, но Жан не собирался жаловаться. Если бы его клиент начал бы сомневаться, то Рико обвинил бы в этом Жана.        В душ сходил еще там, в отеле, но хотелось попасть туда еще раз, включить кипяток и, как от кислоты, раствориться в сливе. Но сил идти в ванную не было. Спать оставалось всего пару часов, так что следовало выбросить все лишние мысли из головы и постараться не думать.        — Разбудишь меня сам.        — Хорошо, — покладисто ответил Кевин, продолжив стоять у двери.        Жан закатил глаза. Какой же ребенок. Мнется у кровати, никак не может уйти, хотя Жан уже укрылся одеялом, отделяя себя от всего мира. Извиниться хочет, но если он это сделает, Жан выцарапает ему глаза. Даже не поленится встать с кровати.        — Уходи, спать мешаешь, — наконец не выдержал он. — И свет выключи.        Кевину понадобилось пару секунд, чтобы послушаться.        — Спокойной ночи, — шепнул он и погрузил мир во мрак щелчком выключателя.        Лежа на боку, обнял себя руками, подтянул ноги к груди. Сегодня было не так плохо. Синяков не много, и сделаны они не специально, а просто чтобы удержать его на месте. Ему казалось, что он все еще воняет этим мужчиной, который заставил его лежать рядом и терпеть руку на своей талии, пока тот читал документ, мерзко причмокивая. Затем Жана взяли еще раз и отпустили. Не так плохо, как могло бы быть. Но этому человеку Жан понравился, и у него будет повод и возможность попросить Жана еще раз, и Рико не откажет.        ***        Как бы ни хотелось, утро настало, и пришлось жить новый день. Жан не страдал и не мучился, просто никак не мог найти в себе силы и желание выйти из комнаты. Он с трудом заставил себя поесть, почистить зубы. Постоял у окна, затем у стола.        Кевин постучался к нему в тот момент, когда Жан снова замер у окна, рассматривая кусты внизу.        — Есть плохие новости, — начал Кевин сразу же, как будто бы торопился.        Значит, вчера он караулил его у дверей именно поэтому. Вчера вечером дело ещё могло потерпеть, но Кевин больше не мог ждать.        Жан глубоко вздохнул, готовя себя к разговору. На самом деле, он не хотел никого видеть и ничего слышать, но сомневался, что его мнение учитывается.        — Они всегда плохие, — наконец сказал он, пытаясь придать голосу саркастические нотки. — Опять пока меня не было в доме, произошел какой-то бардак?        Жан не любил «поручения» Рико еще и потому, что не знал, что может произойти в его отсутствие. Каждый раз уходя, он боялся, что вернется совершенно не туда и не к тем. Словно за одну ночь все опять могло поменяться, перекрутиться и сломаться. Он никак не мог повлиять ни на одно событие в их с Кевином жизнях: что есть его, что нет — это ничего не меняло. Но узнавать новости позднее всех раздражало. Когда все уже успевали подготовиться к худшему, ему приходилось принимать новую реальность, не успев полностью ее осознать. Как удар в момент, когда тело не успело сгруппироваться.        Кевин выглядел нервным, сжавшимся. До такого состояния его могли довести только психи Рико, которые иногда становилось просто невозможно контролировать. Даже всемогущий Кевин не справлялся с поступками Рико, которые иногда было сложно понять. Непредсказуемых выходок с годами становилось все меньше, а оттого они становились все более неожиданными.        Наконец Кевин сказал:        — Дядя приказал Рико передать проект мне.        Жан решил, что ослышался. Каждое слово, произнесенное Кевином, походило на бред. Но если Жан расслышал все правильно, то это конец.        Рико не выносил, когда отбирали что-то, что принадлежит ему. Однажды у него уже забрали игрушку, а сейчас на кону стояло нечто намного более ценное — его амбиции и репутация.        Рико подобное не переживет.        Они все это не переживут.        — Дядя не мог… — начал Жан и тут же осекся.        У Тэцудзи не было никакого доверия к племяннику еще с его детских лет. Он считал Рико наркоманом до сих пор, хотя на самом деле тот не употреблял, а еще утверждал, что Рико слишком внушаемый, склонный к любому деструктивному поведению. Не видел и доли способностей младшего Мориямы и не собирался их развивать. Это было жестоко по отношению к тому, кого воспитывал столько лет, ради кого вернулся из Америки в Японию. Но таков был Тэцудзи — он принимал решения быстро и без капли жалости.        Жан плохо разбирался в ситуации, потому что Тэцудзи был бы прекрасным игроком в покер — в том смысле, что его эмоции и истинные намерения никак не считывались. Так что Жану оставалось угадывать половину происходящего по полутонам. Он предполагал, что Тэцудзи на самом деле благоволит Кевину. Хоть тот и не был связан с Морияма кровными узами, но Тэцудзи уже давно разочаровался в родственных связях.        Может быть, если бы рядом с Рико не было талантливого и уравновешенного Кевина, на нем не поставили бы крест так быстро. Если бы сейчас Рико смог довести проект до конца, он бы доказал Тэцудзи, что достоин еще одного шанса. Ему нужно было немного времени.        Но даже если Кевин очень хотел, не смог бы превратиться в невидимку для Тэцудзи и Рико.        Если теперь Кевину поручили довести до конца проект Рико, то это означало, что Тэцудзи принял окончательное решение о судьбе племянника и его свиты. Картинка будущего становилась яснее: если повезет, Рико наконец сошлют за границу, как давно и грозились, Кевина оставят здесь вникать в дела клана, а Жан… Думать о своей собственной судьбе не хотелось.        — Об отъезде Рико что-нибудь сказали?        Разговоры о том, чтобы отправить Рико за границу, велись давно, но тот постоянно находил поводы остаться в Японии подольше. Возможно, хотя бы сейчас он уедет, и тогда не сможет отомстить Кевину…        — Через пару месяцев уезжает в Америку, — ответил Кевин мрачно. — Про тебя не упоминали, и я не могу спросить, извини.        — Предпочту, чтобы Рико пока вообще не вспоминал о моем существовании, — прошептал Жан.        Рико заберет его с собой, увезет от Кевина и отыграется на нем за предательство второй игрушки.        Чтобы отвлечься, Жан покосился на подписанный документ на столе. Кажется, теперь следовало отдать его Кевину, так как теперь именно ему предстояло контролировать соблюдение условий. Все-таки, забавно получилось: теперь выходило, что вчера Жан старался для Кевина и его нового бизнеса.        — Удивительно, что ты ходишь на своих двоих, — наконец сказал Жан. — Будем надеяться, что ты доживешь до его отъезда. Иначе он превратит тебя в отбивную и сожрет.        Кевина эти слова отчего-то развеселили.        — Отбивные у него получаются превосходно, — его глаза сверкнули злобным весельем.        Жану это не понравилось. Было во внешнем виде и поведении Кевина что-то неестественное, сломанное.        — Что такое? Говори уже, — молчание выводило Жана из себя.        — Бумаги подписываем уже сегодня, через пару часов, а затем Рико должен представить меня своим партнерам в качестве нового руководителя проекта, — наконец выдавил из себя Кевин, а затем со всем отчаянием в голосе добавил. — Он сказал, что если я подпишу бумаги, то он отпилит мне руки и заставит их сожрать.        И тогда Жан наконец понял, что его смущало все это время. Он заметил, как неестественно висит правая рука Кевина, который все это время почти не шевелился, продолжая стоять у двери.        Жан должен был заметить это раньше, но был так поглощен собственными мыслями, что снова упустил из вида самое важное. Вина растеклась по его венам кипятком. Все это время Кевин стоял перед ним со сломанной рукой, а Жан не заметил.        — Что с рукой? — все равно задал глупый вопрос, надеясь, что он не прав, и глаза его подвели.        — Перелом, — спокойно ответил Кевин.        Раньше он бы пожал плечами, зачесал бы волосы в первом жесте, но сейчас он будто боялся сделать лишнее движение.        — Я сделаю тебе шину, иди сюда, — подавлено произнес Жан.        Жизнь не приносила с собой ничего хорошего. Каждый день, из раза в раз случались события, которых он не хотел ни видеть, ни слышать. За это он ненавидел ни просыпаться, ни ложиться спать: с новым днем приходили новые беды, одна хуже другой. Жан не умел на них реагировать, не умел вовремя замечать приближение проблем.        Например, вчера он мог бы выслушать Кевина, а не выгонять его из комнаты. Наверное, тот приходил вчера, чтобы Жан помог ему с шиной и зафиксировал руку на ночь. Но Жан прогнал его, даже не желая дождаться, пока тот соберется с силами, чтобы объяснить происходящее.        Он не должен был выгонять Кевина, потому что на самом деле Жану не было настолько плохо. Чтобы с ним не случилось по ту сторону комнаты, у него все еще были две руки, которые могли помочь с перевязкой.        Внутри расползалась безнадежная опустошенность, заполняя легкие вязкой виной. У него не было сил злиться на себя или ругаться на Кевина, что тот все еще не в больнице.        В следующий раз он будет внимательнее. Если этот следующий раз вообще настанет.        Кевин никак не отреагировал на его слова. Он все так же скованно стоял у двери, уставившись куда-то в сторону от Жана. На окно, за которым мерно покачивалась от ветра листва.        Снова молчит, снова нужно угадывать, что тот хочет сказать. Жан устало уставился на неестественно висящую руку. Если Кевин до сих пор не попытался сделать хоть что-то для своей руки, то, значит, ему запретили. Это похоже на Рико — запрещать лечить травмы.        — У меня все еще есть левая рука, чтобы подписать документы, — отстраненно сказал Кевин, — но Рико сказал, что если я сделаю это, он отпилит мне обе.        Значит, Рико хочет, чтобы Кевин пошел против Тэцудзи. И Кевин был обязан сделать это, но старший не будет слушать его оправданий и просьб. Ситуация безвыходная.        Мысли лихорадочно метались одна к другой. Жан никак не мог придумать способ, которым можно было спасти Кевина от гнева Рико. Такими способностями в принципе не обладал, это было больше по части Натаниэля, их сбежавшего четвертого.        Вспомнив о нем, поморщился. Жан старался не думать об этом человеке и в принципе избегать разговоров о нем.        Этот ребенок покинул их жизнь много лет назад, не прощаясь и не оглядываясь назад. Его появление повлекло за собой неприятности, а его уход — настоящую катастрофу. Проклятая четверка ожидаемо приносила только несчастья, так что даже пытаться просить его помощи не имело смысла.        — Я знаю, о чем ты думаешь, — отвлек его от размышлений Кевин. — Натаниэль ничем мне не поможет. У него нет никакой власти, кроме как раздвигать ноги перед Ичиро.        Кевин тут же заткнулся, когда Жан бросил на него мрачный взгляд.        Жан не считал, что они с Натаниэлем одинаковые. Его взаимоотношения с главой Морияма были выстроены совершенно в другой парадигме. Жан не имел ни малейшего понятия, как это произошло, но вполне верил, что Натаниэль имел влияние на Ичиро и активно этим пользовался. Естественно, были какие-то пределы, но обсуждать эту тему не имело никакого смысла, особенно с Кевином.        Жан лишь предполагал, что их четвертый все-таки мог повлиять на Ичиро, но не стал бы этим пользоваться. Его мнение учитывалось, но Натаниэль никогда бы не продавливал его. Он не стремился к власти, лишь к свободе — недостижимой мечте в этой стране.        На самом деле, Жан ничего не знал о выросшей версии Натаниэля — он не общался с ним шесть лет. Может быть, Натаниэль и правда мог бы помочь. Тот Натаниэль шестилетней давности, который пытался помочь Жану.        Но, как и в тот раз, его помощь бы наверняка принесла одно сплошное горе. Натаниэль всегда играл в олл-ин: все или ничего. Удивительно, что империя Морияма все еще была цела. Жан почему-то был уверен, что одно присутствие Веснински могло разрушить непоколебимый столп.        Связаться с Натаниэлем — вырыть могилу для и так чудом выживших людей.        Кевин постоял у порога еще немного, затем кивнул сам себе и сказал, что ему пора идти, все также не смотря Жану в глаза. Может быть, они видятся в последний раз, а он все равно не хочет на него посмотреть.        Когда Кевин наконец развернулся, Жан остановил его:        — Погоди. Документы… — он подошел к столу, забирая бумаги. — Вот. Они же теперь твои.        Кевин, не глядя, взял конверт левой рукой.        — Он сказал, что хотел бы видеть меня еще, — торопливо проговорил Жан, делая вид, будто все будет хорошо. — Меня нужно отправиться к Бронсу, когда ты определишься с новыми датами перевозки. Он сказал, что хочет видеть меня снова.        Кевин кивнул, но явно не понял, о чем речь. Его мысли витали где-то не здесь. Непривычно растерянный, притихший. Темные круги под глазами и краснота белков — он не спал всю ночь, пока Жан наслаждался отсутствием мыслей и чувств в блаженном небытие сна.        Бледная сухая кожа лица словно постарела лет на десять. Перед ним стоял самый разбитый человек на свете, и Жан не знал, что делать.        — Ты хорошо играешь в покер, — наконец произнес он по-французски. — Ты умеешь прятать свои эмоции и блефовать. У тебя получится убедить Тэцудзи, ты что-нибудь придумаешь.        У Кевина и правда всегда находился козырь в рукаве, так что и в этот раз он точно со всем справится. Жан предпочитал верить именно в это, потому что иначе он бы сломался, разбился на осколки, рассыпавшись перед ногами Кевина и умоляя его не уходить.        — Не скучай, — наконец тихо сказал Кевин.        — Не буду, — пожал плечами Жан, отводя глаза. — Мы же скоро увидимся.               Через час Кевин должен был явиться к Рико, чтобы осмотреть груз, вникнуть в суть дела и взять на себя все полномочия. Времени до приезда американцев оставалось не так уж много.        Но Кевин не пришел: просто исчез, растворился где-то по пути на место встречи. Жану рассказали об этом последнему, но в этот раз он уже не чувствовал ничего, даже отчаяния. Его снова оставили одного, но это было единственным, чего он действительно заслуживал.        Мир никогда не будет к нему милосерден, потому что его место всегда было рядом с Рико Морияма, в ногах которого он однажды и умрет. Так должны были закончить и Натаниэль с Кевином, но оба они испарились из его жизни также внезапно, как появились.        Сбежавший Натаниэль и пропавший Кевин.