Теория игр

Темнота больничной палаты наполнилась душным августовским летом. Джереми постоянно казалось, что Жан мерзнет, а потому он снижал работу кондиционера практически до минимума. Отчаянные крики цикад в преддверье осени фоном доносились из приоткрытого окна. Персонал должен был закрывать их, но Джереми сумел договориться для Жана о том, чтобы его палату не трогали. Шум улицы казался гораздо предпочтительнее стерильного молчания больницы. Жан проснулся некоторое время назад от тревожного сна, смысл которого тут же утек из воспоминаний при пробуждении. Его глаза, привыкшие к темноте, разглядывали потолок и стены, надоевшие за эти недели. Сон никак к нему не возвращался. Завтра Джереми начнет ворчать, что Жан даже не пытается идти на поправку. Жан подобного не понимал: кости в любом случае срастутся, и не имеет значения, будет он спать или нет. Тем не менее, следовало признать, что постоянная опека Джереми перестала раздражать. Тот научился находить тонкую грань терпения Жана и вовремя менять стратегию поведения. Он то поучал его, то пытался обмануть всякими уловками, то превращался в джентельмена, до крайности уважающего личные границы. Последнее вызывало смех, потому что этот человек и так без спросу приходил к нему каждый день и докучал. Джереми уже влез не в свое дело, но все еще отчаянно пытался сделать вид, что мнение Жана имело вес. Возможно, еще немного и Жан его возненавидит. Рико обещал, что Жан будет прощен, если выполнит свою работу хорошо, что ничего с ним не сделает, если Жан будет вести себя как полагается, но в итоге ни прощения, ни хотя бы смягчения наказания Жан так и не дождался. Кевин просил продолжать жить хотя бы ради него, но сбежал из места, в котором сам заставил его находиться. Натаниэль пошел против Рико ради него, а затем испарился, слово его действия ничего не значили. Конечно, Жан сам виноват, что ожидал от них что-то, но ощущение иррациональной несправедливости никак не давало покоя. Как бы он не ругал себя, не убеждал в том, что они были в праве поступить так, как считали нужным, из раза в раз все его внутренности скрючивало от боли и неясной тоски. Ему хотелось отгородиться от этих чувств и не давать им названия, но против его воли тихий голос в голове повторял недавние слова Джереми: «С тобой не должны были так поступать». Жан надеялся, что эта мысль прекратит донимать его до момента, когда и Джереми оставит его. Жан немного приподнялся, чтобы увидеть из окна посветлевшее небо и первые лучи, запутавшиеся в листьях деревьев, но за окном бушевала кромешная тьма. Иногда Джереми приходил с рассветом, и если бы сейчас Жан застал его, то смог бы дождаться и свою надоедливую сиделку. С другой стороны, вчера днем вечно находящийся рядом с ним Джереми наконец-то от него сбежал по каким-то важным делам, но при этом вид у него был такой виноватый, словно бы он нарушает вечную клятву крови. Поэтому глупо надеется, что Джереми придет сегодня пораньше. Даже если тот и обещал вернуться как можно скорее, не было ничего хорошего в слепой вере в чьи-то слова. Жан до сих пор не знал, кто такой этот Джереми, и зачем тот постоянно находится рядом. Он перебрал у себя в голове сотни разных вариантов и ни один не нашел достаточно правдоподобным. С каждым днем становилось все интересней, а Джереми прямого ответа не давал. Оправдание «Мне запрещено говорить» сменилось на «Я не уверен, что ты не прогонишь меня, когда узнаешь», однако Жан никогда не настаивал на ответе, в тайне боясь, что и правда прогонит его, а тот и правда уйдет. Жан повторял себе, что все, что сейчас происходит, не подчиняется его воле, и он может позволить себе хотя бы на некоторое время не думать ни о чем. Пока он лежит в больнице, пока его кости сломаны, пока он стоит над самой пропастью, в которую вскоре придется шагнуть, он может позволить себе делать вид, что внутри него не происходит ничего особенного. И если бы он был сносным игроком в покер, у него бы действительно это получилось. Жан снова лег на кровать. Усталось навалилась на него тут же, как голова коснулась подушки. Кажется, он сможет подремать до прихода Джереми. Если, конечно, его не замучают кошмары. Все его навязчивые мысли нашли выход в снах, которые расцветали соцветиями воспоминаний из прошлого и иллюзиями предполагаемого будущего. Звук открывающейся двери — к нему кто-то заходит. Он не может открыть глаз, но по шагам узнает Рико. Он не видит его лица, но слышит фразу на французском, на котором Рико никогда не говорил: «Мое разочарование». На шее смыкаются руки, кислород перекрывается. Повезло, что Рико делает это руками — руки, в отличие от ремня или галстука, иногда устают, и можно рвано вздохнуть, непонятно зачем удерживаясь за эту жалкую жизнь. Жан жадно глотнул воздуха, резко проснувшись весь в поту. И в комнате, и за окном было все также темно, а цикады все также стрекотали. Жан выдохнул и медленно закрыл глаза, готовый снова окунуться в кошмар. Звук отъезжающей в сторону двери. Джереми пришел все-таки пораньше. Жан, спасенный от погружения в сон, в нетерпении вскинул голову, чтобы одарить Джереми раздраженным взглядом и притвориться только что разбуженным, но вместо него в ярком проеме освещенного коридора появился совсем другой, тоже до боли знакомый силуэт. — Ебанный предатель. Жан вжался в койку и испуганно замер. Разве рядом с его палатой не должны были находиться дежурные полицейские? Эндрю и Кевин обещали ему это. И вот она, снова вера в несуществующее. Откуда она в нем? Зачем верить в бессмысленное? Он затравлено взглянул на Рико, все еще стоявшего на пороге. Тот словно наслаждался наблюдением за пойманным кроликом. — Господин, — Жан сглотнул вязкую слюну. — Господин, я не знал. Рико медленно подошел к нему. Жан подавил желание отстраниться. Сейчас, наоборот, следовало вскочить и упасть на колени, но его тело не слушалось: беспомощных потуг хватило только на то, чтобы заставить себя не отстраняться. — Продолжай, Жан, продолжай оправдываться, — оскалился Рико. Он выглядел тихим, спокойным и по-настоящему пугающим. Не тот Рико, которого он знал эти годы. — Я виноват, — тихий покорный шепот. Жан знал и постоянно твердил всем вокруг, что Рико найдет и его, и Кевина. Глаза защипало от духоты. Ощущение «нечестности» происходящего снова окунуло его в чувства, которые он не должен испытывать. Единственное, что должно занимать его мысли, — чувство вины. Не ради пощады — ее в любом случае не будет — а ради покаяния. Жан позволил себе много вольностей и знал, что его никогда не простят. Он попытался вскочить, но Рико моментально схватил его за плечо, заставив остаться в том же положении. — Я не достоин прощения, Господин. Я должен был вернуться к Вам, несмотря ни на что. Мне следовало умереть в тот же момент, как я понял, что меня будет допрашивать полиция. Только сейчас он заметил, что его била крупная дрожь. Он трясся, едва мог проговоривать слова, потому что челюсти не слушались его, как и руки, вцепившиеся в простыни. Это, видимо, развеселило Рико. Гримаса ненависти исчезла с его лица в одно мгновение. Жан знал, что это дурной знак, но все равно почувствовал некоторое спокойствие. — Ты действительно должен был умереть, Жан, из-за тебя у меня много проблем, — почти ласково ответил Рико. Надавив на грудь, он заставил Жана лечь обратно на кровать. — Ты знаешь, где Кевин? — Нет, — ответил Жан и тут же понял, что Рико знает о его лжи. — Господин, пожалуйста. Я не знаю. Я не видел его — мне не дали. Он не знал, зачем так рьяно отрицает очевидное. Только что он признал свою вину, но вновь продолжает совершать ошибку за ошибкой. Следовало сказать про Кевина, про Эндрю, про Джереми. Преданность к Рико должна была быть абсолютной, но сейчас он снова предает его. Сердце колотилось как бешеное, когда руки Рико сомкнулись на его шее. — Я заслуживаю смерти, Господин, — прошептал Жан. «Но предать их я не смогу». — Заслуживаешь, — кивнул Рико и сжал горло. Жан прекрасно помнил эти ощущения. Как только организм затребовал кислорода, кадык нервно задергался под крепкой хваткой. Пальцы Жана вцепились в простыни, торс немного выгнулся. Он умел принимать эту боль и никогда не сопротивлялся. Во время удушения весь хаос мыслей успокаивался, всегда оставалась одна единственная мысль о том, как же хочется вздохнуть. Это чувство всегда раздражало его, потому что ему претила мысль о том, что его тело настолько сильно хочет выжить. Хотя почти во всех случаях Жан знал, что Рико оставит его в живых, но в тайне надеялся на несчастный случай. Теперь его намерены убить всерьез. Жаль этих простаков, Кевина и Эндрю, веривших, что их наивные планы сработают. Жаль глупого Джереми, который не обнаружит его здесь сегодня. Жан всю свою жизнь готовился к смерти, но, когда она подошла к нему вплотную и положила свои руки на его горло, тело все равно хотело жить. Жан не был с ним согласен, но все равно схватился за руки Рико, впиваясь в кожу ногтями. Рико зашипел на него, а Жан попытался извернуться в его руках. Он впервые за бесконечно долгий десяток лет сопротивлялся. Сердце бешено колотилось, боли не чувствовалось совсем. Он себя не осознавал и не понимал, как брыкается даже ногами. Наконец он умудрился сползти с кровати, вынуждая Рико повалить себя на пол, и этого было достаточно, чтобы руки на пару мгновений разомкнулись. Жан жадно набрал в грудь воздуха и хотел закричать — истошно, изо всех сил, что угодно, лишь бы его услышали. Но не сумел издать ни звука. В его теле не нашлось ни капли сил, чтобы прокричать о помощи, и руки Рико снова сомкнулись на его шее. Внезапно раздался глухой звук от удара, Рико обмяк и упал на него сверху. Жан до ужаса испугался и оттолкнул от себя его тело, безжизненно упавшее на пол. Голова Рико была в крови. — Жан! Жан! До Жана не сразу дошло, что голос доносится сверху. Перед его глазами стояли красные кроссовки с зелеными шнурками. Ноги в длинных шортах практически сразу склонились — человек сел перед ним на колени и обхватил голову руками. Джереми и сам выглядел полубезумным. Жан снова бросил взгляд на ужасную картину: Рико лежал рядом, не подавая признаков жизни. Тут же лежал поднос, на котором Джереми обычно приносил яблоки для Жана. — Что ты наделал? — Жан потянулся в сторону Рико, но тут же себя одернул. — Они убьют тебя. — Если бы я этого не сделал, убили бы тебя. Он… мертв? Джереми выглядел ужасно. Он выглядел как человек, в первый раз увидевший кровь. — Нет, от такого не умирают: он жив, — произнес Жан еле слышно. Он сидел на полу, поэтому просто уткнулся лицом в колени, чтобы все эмоции остались сокрытыми от мира. Он боялся того, что чувствовал. Он знал, что, если бы Джереми случайно убил Рико, неминуемо бы случилась катастрофа, и в то же время он не испытал ни капли облегчения, когда узнал, что Рико все-таки жив. Жан никогда бы не стал желать Рико смерти — он бы предпочел умереть сам, однако сейчас что-то сломалось в нем. Лучше бы Рико не было, потому что живой Рико непременно захотел бы добраться до Джереми, и тогда… Они оба сидели на полу, и оба выглядели перепуганными до смерти, и почему-то Жан не чувствовал отвращения ни к себе, ни к нему. Он лишь боялся смотреть в сторону лежащего рядом с ними тела, поэтому перевел взгляд на Джереми и утонул в полных растеряности глазах. — Ты зря помог мне, — прошевелил губами Жан, — я предал Рико, предам и тебя, чтобы выжить. Он вспомнил, как, не отдавая себе отчета, шептал Рико, что не виделся с Кевином, что не знает ничего, но это не было гарантией, что в следующий раз его не перемкнет, и он не расскажет Рико обо всем. — Это хорошо, — сказал бледный, как полотно, Джереми, — я бы тоже предпочел, чтобы ты предал меня в случае нужды и выжил. Живой ты гораздо важнее. — Живой и предавший? — с разочарованием в голосе спросил Жан. Джереми уверенно кивнул, словно это был самый легкий выбор в его жизни. Он протянул ладонь и слегка коснулся его волос, тут же одернув руку. Жан чуть склонил голову, чтобы на краткий миг продлить прикосновение. — Предатели не должны жить. — Еще как должны. И ты не предатель. Не переживу, если с тобой что-то случится. «Я тоже», — подумал в этот момент Жан. В полной тишине раздался щелчок затвора. Жан резко вскинул голову и обмер: секунду назад лежавший на полу без сознания Рико сейчас направлял на них пистолет. Когда он убедился, что и Джереми, и Жан осознали, что находятся под прицелом, то сел, смахнув волосы со лба. — Жан, я поражен твоей безграничной тупостью. Не проверить, есть ли у человека, нападавшего на тебя, пистолет… Каким же идиотом следует быть. Хотя, стоит признать, это отчасти и моя вина, что я не воспитал тебя как следует. В конце концов, тебя воспитывали как шлюху, разве можно требовать от тебя чего-то еще? Обескровленными, еле шевелящимися губами Жан произнес: — Лучше не надо, не надо, Рико… — Тут повсюду камеры видео наблюдения — Вам лучше не совершать ошибки, — сказал Джереми, пытаясь сделать свой голос как можно спокойнее. — Заткнись. Какое мне до них дело? Думаешь, изъять видео так уж сложно? — хмыкнул Рико. — А теперь отвечай мне, Жан. Где Кевин? Ты наверняка знаешь, где этот урод. Скажи и, так и быть, я оставлю тебя в живых. — Не знаю… Рико в секунду рассверепел: — Думаешь, я не в курсе, как вы спелись у меня за спиной? Это же все произошло из-за вас! И вот Жан снова видел искривленное от злости лицо Рико и снова не мог ни пошевелиться, ни сказать хоть что-нибудь. Бешеные удары сердца пульсировали шумом в ушах вместе с кровью. Сейчас рядом с ним был Джереми, который никогда не сталкивался с подобным, и если сейчас он что-то сделает или скажет… Раздался выстрел, Рико заорал и выронил пистолет. Джереми тут же дотянулся до него и швырнул в другой угол комнаты. Жан, все еще смотрящий в пол, не сразу сообразил, что происходит: сначала его напугал звук, затем он медленно проследил за действиями Джереми, снова испугавшись, что тот двинулся без разрешения, и только после всего этого решился посмотреть наверх. Рико схватился за свою окровавленную правую руку, взвыв от боли, но тут же замолк, крутанувшись и уставившись на только что вошедшего человека. Жан, сидевший на полу, тоже уставился на него в ужасе: рыжие волосы и синева глаз, насмешливая улыбка во все лицо. Натаниэль Веснински оперся на косяк двери плечом и даже опустил руку с дымящимся пистолетом. Он выглядел расслабленным и веселящимся. Черные лакированные туфли, костюм и электронные часы на черном ремешке создавали совсем не тот образ, в каком Жан привык видеть его в те редкие дни, когда они пересекались. — Рико, ты такой беспросветный идиот, — усмехнулся Натаниэль. Жану показалось, что в коридоре он увидел светлую макушку Сасори, пытающегося разглядеть, что происходит в палате. Быстро сложив два и два, Жан почти с восхищением посмотрел на Натаниэля: Сасори был действительно идеальной крысой, пролезающей в любое общество и приносящей полезные сведения, которые добывались им просто потому, что никто бы не стал воспринимать его всерьез. Рико из-за угла обзора не мог увидеть того, что происходит в коридоре, и не знал о появлении Сасори, поэтому задал вопрос, ответ на который Жану уже был очевиден: — Что здесь забыл ты? — Выражаясь твоим языком, пришел усмирить одну непослушную псину. Рико был отвернут от Жана на три четверти, но даже так тот заметил злобное ликование в его глазах. Чему он так радуется? — Даже если тебя трахает Ичиро, он не спустит тебе с рук то, что ты только что сделал с моей рукой, — Рико, игнорируя тремор правой руки, подошел практически вплотную к Натаниэлю, — это твой конец, ебанная шлюха. Его голос был истеричным, но торжествующим. Жан почувствовал, как внутри у него все обмерло, потому что он знал, что Рико прав. Натаниэль, продолжая ухмыляться, сделал шаг ближе к Рико, из-за своего роста нависая над ним. Смакуя каждое слово, он ответил: — Вот и проверим. И со всей силы ударил Рико прикладом пистолета, который за долю секунды до удара крутанул в руке рукояткой вперед. Рико пригнулся, от боли его взгляд помутнился. — Удивительно крепкая черепушка. Видимо, там все-таки что-то есть, — улыбнулся Натаниэль и пихнул Рико ногой, чтобы тот упал на пол, — а значит, ты должен понимать, что у тебя не будет права голоса, чтобы сообщить Ичиро, что я избил тебя. Рико лежал, оперевшись на локти, и следил за тем, как крутится в руке Натаниэля пистолет. — Я ни в чем не виноват. Это вина ебанного Кевина, — Рико бросил взгляд на Жана, — и этой шлюхи. Если бы не они, все прошло бы идеально. — Да? — Натаниэль наигранно удивился, — интересно, если я ударю тебя еще раз, до тебя наконец дойдет никчемность твоего плана? Рико цыкнул на него. Он все еще наблюдал за оружием, но при этом вел себя так буднично, насколько это позволяло его положение. Он игнорировал простреленную кровоточащую руку и два сильных удара, один из которых и сбил его с ног. Он говорил с Натаниэлем так, как будто не он выстрелил в него и унизил. Жан понимал, что Рико просто выжидает, приценивается к обстановке. Он никогда бы не вынес того, что с ним только что сделали, но у Натаниэля был пистолет, а у Рико — нет, поэтому последний мог лишь говорить. Тем не менее, успокоиться он так и не смог, поэтому с каждым новым словом становился все взвинченнее: — Я придумал великолепный бизнес. Сын Мясника должен знать, какой доход приносят бордели с несовершеннолетними, еще и на американском рынке. Благодаря мне клан бы купался в деньгах. Нужно было просто не мешаться у меня под ногами. Натаниэль рассмеялся: — Мне очень, очень жаль, что клан так и не оценил тебя по достоинству, — в улыбке Натаниэля скрывались невысказанные оскорбления, копившиеся все эти годы. — Дядя же, вроде, хотел передать твой небольшой бизнес Кевину? В этот момент Рико перещелкнуло: — Это была ошибка… Кевин наверняка наплел что-то дяде. Но эта псина все равно была бы бесполезна, я специально держал ее подальше от дел с американцами. Без меня и моих связей этот проект бы свернулся на первых же переговорах. — Зная Рико Морияма, проводил "переговоры" за тебя Жан, — усмехнулся Натаниэль. — Эта шлюха только и делала, что раздвигала ноги! Я приказал ему передавать договоры, но никогда не читать их. Не было бы его — нашел бы другого посыльного. Тело Жана задеревенело. Он боялся просто дышать, наблюдая за опасным разговором Рико и Натаниэля, но теперь, когда речь пошла о нем самом, он почувствовал себя еще хуже. Джереми сидел чуть впереди него, поэтому его лица Жан видеть не мог. Он не хотел, чтобы тот слышал о нем что-то подобное, и сейчас сгорал от стыда, который пересиливал даже страх за то, что на его глазах Натаниэль и Рико сейчас перегрызут друг другу глотки. Жан не понимал, почему Натаниэль упомянул его имя. Можно бы было обойтись и без этого, не напоминать Рико, как сильно перед ним виноват Жан. Рыжий псих, кажется, заметил обвиняющий взгляд Жана и чуть улыбнулся уголками губ и подмигнул. В этот момент Рико снова что-то говорил, плюясь ядом уже в сторону самого Натаниэля, но тот не стал слушать, словно уже обсудил с Рико все, что ему было нужно. Он резко схватил его за волосы и ударил лицом об колено. — Мне уже надоело. Заткнись, пожалуйста. Рико заорал, но Натаниэль швырнул его на пол и ударил с ноги в живот. Рико это не успокоило, поэтому Натаниэль ударил еще раз, чтобы в легких у Рико закончился воздух. — Помнишь, в детстве мы играли в футбол? Тебе очень нравилось, — сказал Натаниэль с улыбкой на лице, но, когда Рико проорал ругательства в его сторону, перестал улыбаться и добавил, — если ты не заткнешься, я дам Жану поиграть в дартс. Когда Рико стал потише, Натаниэль продолжил наносить удары как ни в чем не бывало и продолжил говорить: — Если дядя решил передать твое дело Кевину, а, значит, ты не справлялся. Но надо же, Рико, ты снова повел себя как ребенок: не послушался взрослых и сделал все по-своему, и даже когда злые дяди с мигалками напали на твой след, ты все равно решил провести сделку. После того, как ты все похерил, когда хуже уже сделать было нельзя, ты все равно нашел, как испортить попытки Тэцудзи и Ичиро вытащить тебя из дерьма. Ты пришел сюда. В этот миг вдалеке завыла сирена, и звук с каждой секундой становился все громче и громче. — В каком же неудобном ты положении, Рико, — Натаниэль прошелся взглядом по корчащемуся телу Рико на полу и присел на корточки. — Как же ты мог так разочаровать семью. Рико дернулся в яростной попытке сделать хоть что-то, но силы стремительно покидали его. Натаниэль уже на него не смотрел, словно Рико ему совсем надоел. Того взбесило это еще больше, но, когда он, превозмогая себя, попытался что-то сказать, Натаниэль в качестве предупреждения без нажима поставил ему на лицо подошву ботинка, продолжая обращаться к Джереми: — Кстати, в руку он случайно выстрелил себе сам. — Рикошет, да? — расстерянно спросил Джереми. — Да, — Натаниэль кивнул и в подтверждение своих слов достал из кармана платок, протер им от отпечатков пистолет и бросил рядом с Рико, — но сегодня никто не будет донимать вас с допросами. Сейчас Жан переедет в другую палату и выспится. Натаниэль наконец отошел от Рико, чтобы дойти до другого конца комнаты и поднять пистолет, изначально принадлежавший Рико. Все это время и Жан, и Джереми нервно смотрели на пистолет, лежавший рядом с Рико. Он еле мог шевелиться, но за пистолетом все равно потянулся. Когда он схватил его, Джереми уже перехватил его ослабшую руку. — Да пусть стреляет — там нет патронов. Зато теперь есть его отпечатки пальцев, — сказал Натаниэль, направляясь к выходу. — Какой же все-таки беспросветный идиот. — Натаниэль, — окликнул его Жан в самый последний момент, — как ты здесь оказался? Тебе приказали следить за Рико? — Что-то типа того, — усмехнулся очень далекий, совсем незнакомый ему мужчина в черном пиджаке. Жану показалось, что все не так просто, но распросить себя Натаниэль не дал, стремительно покинув палату. Тут же к ним с Джереми подскочили медбратья, которые, аккуратно обойдя Рико, помогли Жану встать и перебраться в соседнюю палату. Полицейская сирена все никак не смолкала, в коридоре, от которого они были отгорожены теперь запертой дверью, раздавались громкие голоса. — Ну, вот и все, — торжественно объявил Джереми, который за пару минут успел прийти в норму, словно ничего особенного в его жизни только что не произошло, — Рико уже выдвинуты обвинения в работорговле, а сегодняшнее происшествие… Жан с нескрываемым ужасом в глазах посмотрел на Джереми. — Что произошло? Как эта ваша нелепая операция могла закончиться успехом? Джереми, выглядевший так, будто до последнего сомневался, стоит ли сообщать что-то Жану, наконец произнес: — Ну… Кевин публично заявил о связи Рико с якудза, а Ичиро Морияма подтвердил это заявление. По всем каналам крутили. Жану показалось, что он только что лишился слуха. На ум пришел единственный человек в мире, способный сгенерировать подобное безобразие в реальной жизни — он тут же пожалел, что не задержал Натаниэля. Теперь он был уверен, что Натаниэль не просто так появился сегодня в больнице. Более того, теперь каждое событие за последний месяц выглядело крайне подозрительно, и все, на что ни посмотри, казалось запятнанным безумными руками Натаниэля. Обвинения Жана вполне могли оказаться беспочвенными, но и исключать их он не мог. — Только… Ты не переживай, мы со всем разберемся, но теперь под следствием и вы с Кевином. Жан вяло кивнул, захваченный совсем другими мыслями: — Я понял, если того хочет Глава… Я еще легко отделался. Меня могли не просто казнить, а сделать это мучительным способом. Если посадят Рико, то вместе с ним должны последовать и мы с Кевином, потому что псов не отделяют от своих хозяев. — Они больше не твои хозяева, — мягко одернул его Джереми, — и его обвинения несправедливы. И мы сможем доказать это благодаря тому, что только что произошло. Тут есть камеры, я же говорил. Жан вспомнил об этой новости с досадой, потому что в голову, помимо важных мыслей о жизни и смерти, лезли неприятные воспоминания о том разговоре с Джереми, который наверняка был зафиксирован камерой. — И что? — Со звуком, — добавил Джереми с блаженной улыбкой на губах. Жан посмотрел на него почти с жалостью — если после всего, что произошло, у Джереми остались силы улыбаться, то, значит, он сошел с ума. Джереми взгляд Жана уловил и не стал делать вид, что не заметил его: — Что ты так на меня смотришь? Записанный звук намного важнее видео, это великолепно, просто замечательно! Вспомни, что говорил Рико, — Джереми сел на кровать рядом с Жаном, — он сказал, что сделкой занимался самостоятельно, не позволяя вам с Кевином вникать в суть дела. Этого достаточно, чтобы на суде доказать твою невиновность. Ты действовал под давлением и угрозой собственной жизни, поэтому за пособничество тебя не притянут. Жан удивленно посмотрел на Джереми. Они только что чуть не умерли, Джереми только что чуть не умер, затем Рико до полусмерти был избит Натаниэлем, выглядящим так, словно никаких последствий за произошедшее он не понесет. И самое ужасное — Жан никак не мог найти в себе чувство вины за происходящее, которое ранее преследовало его в течение долгих недель. Самое худшее уже свершилось, и он словно падал с высокой скалы, но замер в невесомости в нескольких метрах от земли. В таком подвешенном, полном неоднозначных мыслей состоянии последнее, что могло волновать Жана, — отправят его за решетку или нет. — Обязательно порадуюсь, если доживу до суда. Джереми перестал смеяться и удивленно посмотрел на Жана, словно не понимал, что тот имеет в виду. Жан тяжело вздохнул. Все-таки они слишком разные и принадлежали двум очень разным мирам. — Обязательно доживи. В конце концов, сегодня выяснилось, что я смогу защитить тебя не только на суде, но еще и от мафии. Подносом. — В смысле? Жан спросил это без задней мысли, даже не вникая в то, что сказал Джереми. Однако тот, по-видимому, трактовал этот вопрос иначе и серьезно ответил на него: — Я твой адвокат. Твой и Кевина. Для вашего дела был важен адвокат-билингв, специализирующийся и на американском законодательстве в том числе, поэтому наняли меня. Сначала меня и правда попросили воздержаться от рассказа о том, кто я такой, а после я и сам не хотел говорить тебе, чтобы не спугнуть. Я понимаю, насколько сильно ты не доверяешь ни полиции, ни суду. И, погоди, что это за тон? Я что, совсем не похож на адвоката? Жан наконец отвлекся от своих мыслей и посмотрел на Джереми во все глаза, пытаясь осознать услышанное. Джереми всегда казался ему отчаянно молодым, словно бы был еще студентом, но, приглядевшись, можно было понять, что возраст Джереми действительно был несколько больше изначально предполагаемого. Жан представил его в деловом костюме и с зачесанными волосами и отвел взгляд. Возможно, теперь все слова и действия Джереми действительно обрели смысл. Это было смешно — у Жана все это время был человек, который отстаивал его несуществующие права. Представитель? Защитник? Зачем вообще Джереми взялся за это дело? — Ты так уверен в том, что справишься против якудза? — Ну, — протянул Джереми, — с подносом я справился хорошо. В горле Жана что-то дрогнуло, словно звуки запертые в его грудной клетке наконец-то смогли найти выход из тела, и он громко засмеялся.