Семейные хроники

Девочка расхаживала с папой и братьями вдоль торговых лавок. — О, смотри, — её внимание привлекли клетки с животными. Она подходит к серой крысе, заложив руки за спину, рассматривает животное. — Гадость какая, — брезгливо отзывается брат, как же ему нетерпелось поскорее уйти домой. — Сам ты гадость, — сухо бросает сестра, поймав на себе взгляд крысы, глаза которой напоминали малюсенькие бусинки. — Какой пол? — спрашивает у торговца Лукас, туша сигарету о ладонь, вода шипит, испаряется. — Пол? — Данила с интересом разглядывает папу. — Мужской или женский? — невозмутимо продолжает допрос отец. — А что бывают разные полы? — Данила переглянулся с сестрой, та закатила глаза. — То есть женщины не могут ходить по мужскому, а мужчины… — Мальчик или девочка у нас, — улыбнулся Лукас, рука, которой он держал Билли, отянулась. Отец повернул голову на младшего сына, того тянуло к книжной лавке. — Сейчас, сынок, мы сестре крысу купим, — он слегка дёрнул мальчишку на себя, тот вздохнул, но не сопротивлялся. А вот Данила был весь на взводе. Он нервно топал ногой по полу, пародируя мамину тросточку. — Потерпи, Даня, — мягко попросил Лукас, наклоняясь к клетке с крысой. — Так кто у нас? — усы приподнялись, он подмигнул дочери, глаза которой пусть и плохо выдавали радость от скорого исполнения мечты, но Лукас знал, что эта крыса будет многое значить для его девочки. — У вас мальчик, — продавец потянулся к клетке, чтобы взять её и отдать покупателям. — Я эту фразу слышал пять раз. — Лукас принял из рук торговца клетку, тот удивился. — Пять сыновей, одна дочь, — он провёл нежным взглядом по девочке. — Всё? — выпалил Данила, за что давно бы уже получил нагоняй от матери, но отец лишь строго посмотрел на сына, кивнул, полез во внутренний карман пиджака, доставая деньги. — А теперь мне. — Билли подпрыгнул на месте, потянул папу к книжкам. — Вот эту хочу, — палец указал на детсткие рассказы. — Ты же почитаешь мне? — смотрел он с надеждой на отца. — Опять эти сопли. — Данила ткнул в обложку. — Даня, — уже строже произнёс отец. — Тебя никто слушать не заставляет. Умение слушать, а главное, слышать собеседника, к огромному сожалению, присуще не всем монстрам, — он многозначительно глянул на сына. — Мы спим в одной комнате, — не соглашался Даня. — Я как ни крути, должен слушать. И тебя, и маму, — он отвернулся от отца и брата на сестру, держащую клетку с крысой. Губы искривились в гениальной идеи.

***

Лукас закрыл книжку, посмотрел на спящего Билли, на кровати которого он и сидел. Отец подогнул его одеяло под бок, встал и направился к постели Данилы. — Я просто не могу уснуть, когда нету полной тишины, — он отвернулся к стене, закрыл глаза. — Мог бы сразу так сказать. — Лукас провёл рукой по его волосам. — Зачем ругаться на брата? Ты слышишь меня? — улыбнулся он, но сын только засопел. Лукас наклонился к нему, оставил на макушке поцелуй. — Спи, сынок, — он медленно пошёл в спальню. Мэвис открыла окно. Женщина стояла и смотрела в него, наслаждаясь утренним дождём. Она обернулась на скрипнувшую дверь. — Спят? — она оперлась на трость, но от окошка не спешила уходить. Слишком ей по душе был дождь, свежесть, проникающая в спальню. — Знаешь, как Линнет крысу назвала? — смеялся Лукас, садясь на кровати и стягивая брюки. — Неужели в честь брата? — Мэвис захромала в его сторону. — Мы любители называть питомцев в честь хозяев, — вспомнила она крысу Георгия, которая потом размножилась вместе с Виолером, которого потом Гоша переименовал в Виолеру. — Нет, — хихикал он, натягивая пижамные штаны. — Боря, — он стянул с себя рубашку, кинул её на стул к брюкам. Мужчина потянулся к тумбочке, открыл её, достал сигареты и пошёл к балкону. — Боря? — Мэвис пропустила его, обернулась, глядя, как муж курит, стоя на пороге, не имея большого желания мочиться под дождём. — Я спросил, она не объяснилась, — выдохнул он клуб дыма на улицу. — Пожала плечами, говорит: «прикольно звучит», — он вновь улыбается. Лукас отряхнул пепел, сделал очередную затяжку. — Мэви Владиславовна, подай ещё одну, — держась за косяк, просит он. — Тебе Виолер, что сказал? — Мэвис потянулась было к пачке, но одёрнула себя, вспоминая слова Розмарова, что слишком уж много его племянник стал курить. — Одну, не больше, — он показал ей один палец, усы опустились. Дракула махнула рукой, протянула ему сигарету, поднесла к ней огонь и направилась в постель. — Завтра нужно будет разобрать ту кучу бумаг, — вспомнила она, о чём тут же пожалела. — Даня пусть разгребает. — Лукас отвернулся от жены. Та вскинула бровь. — Документацию Совета? Ребёнок? — строго спросила она. — А эти. — Лукас зажал сигарету меж зубов. — Я думал, ты про ту макулатуру из Академии. Мэвис кивнула, легла на кровать, укрывшись одеялом. Лукас ещё какое-то время постоял на пороге балкона, подошёл к тумбе, рука потянулась за сигаретой, но обессилив упала на пачку. Мужчина провёл взглядом по фигуре жены. Дикое желание закурить превалировало, но он, скрипнув зубами, подавил его. Лёг на свою половину и украл добрую часть одеяла у Мэвис. Жена подложила руки под подушку, подтянула колени к животу. Лукас улыбнулся, перевернулся и поделил одеяло поровну.

***

Билли подскочил на кровати, как ошпаренный. Мальчик глянул в сторону брата, догадавшись, что он имеет отношение к его дневному кошмару, и бросился в родительскую спальню. — Мама, — потряс он Мэвис. Та открыла один глаз, на секунду перепутав младшего со старшим. Теперь на Билли смотрели два сонных глаза. — Что случилось? — протянула она, зевнула, едва прикрыв рот рукой. Женщина перевернулась на спину, посмотрела в потолок, сфокусировав взгляд на одной точке — небольшому сколу штукатурки, которому было уже больше ста лет. Почему они с Лукасом не удосужились починить его, она не могла объяснить. Просто скол для всех, но не для неё. Дикий колокол нарушил дневную тишину, Дракула кричала, разрывая связки, моля Вову не уходить, не покидать свою несчастную мать. Марта берёт внука на руки. Звон стихает, молния не бьёт в окно. Призраки машут Мэвис, она провожает их, окончательно отпуская Владимира, отдавая его в руки бабушки. — У меня там, — палец указывал на дверь, глаза бегали по маминому лицу, женщина до сих пор не проснулась и слушала сына вполуха. — Между ног, что-то шевелится. — Это хорошо, когда у мальчиков между ног что-то шевелится, — привычка Лукаса кидать в разные моменты жизни не совсем приличные шутки, стала и её. — Луки, — ткнула она его в бок. Лукас промычал, но так и не проснулся. — У нашего сына между ног что-то, это по твоей части, — она перевернулась на левый бок и оказалась на половине мужа. — Мама, — чуть ли не плача, говорил перепугавшийся не на шутку мальчик, которому только исполнилось тридцать лет. — Что? — уже строже спросила она, окончательно проснувшись. Женщина полусидела на кровати, оперевшись о простынь обеими руками. — Ну там, шевелится, — попытка объяснить маме, что его беспокоит не удалась. — Что ты хочешь? — терпение Мэвис постепенно уходило. — К вам хочу. — Билли уткнулся спиной в тумбочку, фоторамка с ликом Владимира упала. Мальчишка поспешил её поднять, он знал, как сильно мама дорожит этим фото. — Что вы кричите? — сонным голосом протянул и проснулся Лукас, смахивая с лица остатки сна. Рука задержалась на кончике бороды. — Билли, что такое? — он наклонился через тело жены, посмотрел на сына, лицо которого так и продолжало искажаться ужасом. — Там, у меня, что-то живое, — палец вновь указывал на дверь. Мать прикрыла глаза, вздохнула, повернулась к мужу. Лукас повторил все её действия. — Ладно, пошли, покажешь. — Билли улыбнулся, взял маму за руку и пошёл с родителями в комнату. Билли остановился в дверях, не желая переступать порог. Он держал руки на уровне груди, большими глазами смотрел на папу и маму, подходящих к его кровати. Мэвис приложила руку к груди, когда муж намеренно сказал «бу», резко откинув одеяло. Перед ними сидел Боря. Крыса умывал лапками мордочку, остановился, посмотрел на длинных вампиров и побежал к краю кровати. Мэвис подхватила животное, чтобы оно не упало на пол. — Билли, — она говорила негромко, не желая будить Данилу. — Позови Линнет. Мальчишка рванул в комнату сестры. — Линнет, — тряс он её. — Линнет, тебя мама зовёт. — Отстань, — отмахнулась сестра, зло глядя на брата. — Мама и папа тебя зовут, — шептал мальчик. — По поводу крысы, — жалобно протянул он, отходя от кровати на два шага назад и опуская руки по швам. Линнет села на кровати, хмурилась, смотрела на брата, но ставила ноги на пол. — А где он? — повернулась она к Билли, когда не обнаружила питомца в клетке. — Ты взял? — с явным недовольством наехала она на брата. — Нет, — помотал он головой. Линнет отмахнулась от него, пошла к родителям. Мама и папа были не то, чтобы уж очень сильно недовольны, но Линнет по одному лишь взгляду Мэвис поняла, что занятие она ей нашла. — Зачем подкинула крысу брату? — без вступлений начала Мэвис, протягивая зверька дочери. — Я? — Линнет ткнула себя пальцем в грудь. — Мам, ты что? — выпрямилась она, сложив руки за спиной. — Данила, — протянул Лукас, ударяя кулаком в плечо жены. — Он же с Билли сегодня поцапался, вот и решил отомстить. Мэвис приложила палец к губам, смотрела, как Боря заползает дочери на плечо. Крыса осознано сверкнула глазками, Мэвис могла поклясться всем, что имеет, питомец Линнет одним лишь взглядом подтвердил слова Лукаса. — Вопрос с макулатурой решён, — она ударила себя по коленкам, оперевшись на трость, встала с дивана и захромала в спальню, махнув детям рукой. — Идите. Лукас последовал за ней, но задержался, окликнув уходящую дочь. — Закрывай его клетку на замок, чтоб никто не уволок. — Линнет хихикнула, но прислушалась к совету папы.

***

Графиня Лоуренс шла по коридору, сабля болталась у её левой ноги, она была абсолютно готова к очередному занятию по фехтованию. — Это сюда, а это сюда, — из кладовой слышались возмущённые возгласы Данилы. — Ухты, а это что? — и удивление Билли. — Оставь, чем дольше ты будешь рассматривать эти бумажки, тем… — Линнет с улыбкой стояла у дверей, прислушиваясь к диалогу братьев. — А я хочу ещё полетать, — коробка с бумагами, которые мама и папа никак не могли выкинуть, упала прямо под дверь, ненадолго оглушив девочку. — О, смотри, — протягивал Билли, по всей видимости отдавая Даниле очередную запись. — Билли, — снова возмутился Данила и потянул ручку. Линнет отскочила от двери и сделала вид, что только что пришла. — Убираетесь? — поинтересовалась она, плохо скрыв нотку издёвки. — Отстань, — отмахнулся Данила, выставил огромную коробку, набитую газетами, журналами, тетрадями и всем, чем только можно, на пол. — Храз же уберёт? — уточнял он у Билли, кидающего в другую коробку стопку бумаг. — Да, — задумчиво протянул брат, рассматривая картинки. Читать он пока что не умел. Линнет оставила братьев наедине с мукулатурой, а сама направилась к учителю.

***

Мэвис зашла в спальню. Первое, что бросилось ей в глаза — была вазочка с леденцами, стоящая на тумбочке мужа. Женщина перевела взгляд на открытую дверь, ведущую на балкон. Лукас сидел в кресле-качалке и курил. — Луки, зачем тебе конфеты? — Мэвис приподняла бровь, присаживаясь рядом с супругом на своё кресло. — Решил, что после сигареты буду заедать её леденцом, — покачнулся он в кресле, не сводя коронной улыбки с лица. Он стряхнул пепел, затянулся. Мэвис хмыкнула, но муж ей не соврал. Теперь он, каждый раз возвращаясь с балкона, закидывал в рот конфету. Только вот, курить Лукас от этого меньше не стал.

***

Девочка подставила под нос Боре мисочку с водой. Крыса зашевелил усиками, но к питью не притронулся. Линнет повторила попытку, придвинув воду ещё ближе. Боря посмотрел на хозяйку глазами-бусинками, которые теперь были не настолько яркие, чем тогда, когда он только появился у графини Лоуренс. — Может, ты есть хочешь? — девочка слезла со стула и пошла к тумбочке, где лежали корма для питомца. Насыпав в мисочку зёрен, она поставила её перед Борисом. Но и есть крыс тоже не хотел. Линнет печально вздохнула, глаза зверя снова осознанно сверкнули в полумраке комнаты. — Ты болеешь? — спрашивала она у питомца, уловив в его взгляде согласие. Линнет могла поклясться, что за все эти три года, что Боря был её другом, он ни раз смотрел на неё именно, как на Линнет Лоуренс, а не просто на девочку. Боря вообще на всех членов семьи смотрел по-разному. Линнет он обожал и, глядя на неё, всегда улыбался. Мэвис и Лукас пользовались другими привилегиями умной крысы и ловили на себе спокойный, тихий взгляд. На мелких же Боря смотрел, как на опасность и угрозу номер один. Крыса еле поднялся на лапки, побрёл в домик, который Лукас вырезал ему из дерева. Линнет проводила его взглядом до порога, на котором висела табличка, также сделанная папой, с надписью: «Боря». Графиня отошла от клетки, полезла в шкаф, на самую верхнюю полку, достала оттуда мешок, в котором звенели монеты, и высыпала их на стол. — Храз, — позвала она слугу, который через пару секунд уже стучал в покои. — Отвези меня к Виолеру. — Мне доложить матушке и отцу, что вы захворали? — интересуется он, переступая порог. Линнет помотала головой, сидя к слуге вполоборота на стуле. Она кивнула на клетку. Мужчина не стал задавать лишних вопросов, но сообщил дочери своих хозяев, что родителей стоит предупредить. Лукаса Линнет обнаружила, как всегда, в мастерской. Папа с зажатой сигаретой в зубах, вырезал очередную фигурку, какую именно, сейчас разобрать было сложно. — Пап, — он дёрнулся, не ожидая, что кто-то зайдёт к нему без стука. — Я к дяде Виолеру прокачусь, — предупредила она его. — Что случилось? — он повернулся к дочери, отложив ножичек, достал сигарету, стряхнул с неё пепел. — Хочу, чтобы он Борю посмотрел, — отец едва заметно выдохнул. Лукас не хотел показывать дочери, что крыса его беспокоит меньше, чем она. — Я с тобой, — встал он, туша сигарету. Линнет кивнула, хотя не особо обрадовалась желанию отца ехать с ней. Ей было уже 83 года, а папа относился к ней до сих пор, как к сорокалетней девочке. Виолер принял племянника и его дочь, как всегда с распростёртыми объятиями. — Луки, Линнет, с какими судьбами? — он, что есть силы, обнял девочку, она слегка постучала дяде по спине, желая, как можно скорее высвободиться из его хватки. Но Виолер не спешил. — Вы и так редко у меня бываете и то, только по поводам, — с обидой произнёс он, поправив съехавшие очки. — И этот случай не исключение. — Лукас приподнял до уровня груди клетку с крысой. Боря был настолько слаб, что всю поездку даже не покидал домик. Виолер взял клетку, повертел её, рассматривая её хозяина, который, почувствовав вибрацию, выставил из домика нос. — Интересно, — задумчиво произнёс Виолер и махнул детям к кабинету. Доктор достал из клетки крысу, осмотрел его, поймав на себе взгляд старика, который, как бы говорил врачу, передать хозяйке, что он очень её любит. Виолер аж похолодел. Настолько осознанно зверь просил его это сделать. — Ты же вылечишь его? — с надеждой спрашивала Линнет, ёрзая на кушетке, куда попросил её присесть дядя. Лукас положил руку дочери на плечо, посмотрел на Виолера, надеясь, что именно он озвучит это. Он не хотел говорить дочери, что крыса умирает и помочь ему уже никак не удастся. Виолер снял очки, положил дужку в рот, присев на стол с клеткой. — Знаешь, — начал он, увидев, как племянница дёрнулась, выпрямив спину. — Боюсь, что нет. Линнет опустила плечи, на лицо насела неземная печаль, та мысль, которую она отгоняла от себя, вновь покинула комнату, запертую на замок. Она сжала ладони в кулак, мужественно слушая речь дяди. — Он и так прожил дольше, чем обычно живут грызуны. — Виолер пытался говорить спокойно, но вид племянницы не давал ему до конца взять себя в руки. — Поэтому, — он пожал плечами, опустив глаза в пол, очки так и лежали на губе. — Ничего не поможет. — Он прожил счастливую жизнь, — поддерживал Виолера Лукас, прижимая дочку к себе. — И сейчас встретится со своими сородичами там, — папа поднял палец вверх. Линнет проследила за его рукой, вздохнула, спрыгнула с кушетки и подошла к Боре. Он смотрел на неё и улыбался. Прощался. Линнет погладила его по спине, с грустью и тоской глядя на его мордочку. — Ты был самым лучшим крысом из всех, — спокойно заключила она перед тем, как Борис уснул навсегда. Лукас встал с кушетки, медленно подошёл к дочери, она подняла от шёрстки руку, вздохнула. — Нужно его похоронить, — не оборачиваясь на папу, сказала она. — Обязательно, — он положил руку ей на плечо, кивнул Виолеру в знак благодарности.

***

Всё семейство собралось на кладбище. Линнет держала в руках коробку с тельцем Бориса. Лукас и Мэвис стояли чуть в стороне, наблюдая за действиями дочери, братья же расположились по другую сторону от сестры. Билли взял Данилу за руку, на глазах выступили слёзы, но мальчик держался. Старший тяжело вздохнул, захотел вставить слово, но мама строго посмотрела на него, словно почувствовала, что Даня хочет поторопить Линнет. Линнет же опустила коробочку в ямку, встала на ноги, скрестив руки спереди. Она долго смотрела на импровизированный гробик, наконец подняла глаза на Храза и кивнула ему. Мужчина набрал в лопату кучку земли, которую скинул на могилку, сразу же сформировав холмик. Линнет повернулась к родителям, папа протянул ей домик Бори. Девочка поставила его на землю вместо могильного камня. — Нет, папа, ты был не прав. — Лукас встрепенулся, поднял вопросительный взгляд на спину дочери. — Боря сейчас не с сородичами, — она повернулась к родителям. — Он сейчас с Вовой. Мэвис грустно покачала головой, поднимая глаза к небу. Лукас сжал её ладонь, читая надпись на домике: «Боря».

***

— Владимир, — строго позвала женщина, вынудив мальчишку оторваться от колодца и повернуться в её сторону. — Что? — спросил улыбающийся мальчик с призрачной крысой на плече, делая вид, что не понимает причину претензии.