Семейные хроники

Лай собак, команды дрессировщиков, крики восхищённых детей — всё это наполняло городскую площадь Макабрии, на которой проводилась выставка служебных собак. Монстры завороженно наблюдали за трюками, выполняемыми псами, кто заинтересован внимательно слушал слова диктора про ту или иную собаку, но большинство всё же пришло именно за просмотром навыков и умений животных. — Бабушка, смотри, — палец Саши указал на спаниеля. — Ты знаешь, — мальчик подбегает к собачке, с мольбой смотрит на её хозяина, тот кивает, разрешая ребёнку погладить пса. — Что спаниели хорошо улавливают запахи запрещённых веществ, — проводя рукой по спине виляющего хвостом пса, умничал Саша. — Да, правда? — улыбается Мэвис Владиславовна, подходя к внуку. Хозяин собак склонил голову. — А ты откуда это знаешь? — она махнула монстру рукой, мол, выпрямись, тот поспешил выполнить приказ. — Мама рассказывала, — пропел Саша, поворачивая голову на соседнего пса. Мэвис инстинктивно посмотрела в другую сторону, зная, что именно там и гуляют её невестка с дочерью. Они не спеша шли вдоль собачек, время от времени останавливались для прослушивания речей хозяина, отходили и продолжали вести беседу. Мэвис даже не догадывалась, о чём девочки болтали. — Бабушка, пошли туда. — Саша потянул женщину за края плаща. — Иду, мальчик мой, — ласково промолвила она, хромая за убегающим от неё мальчишкой. Данила и Билли в гордом одиночестве расхаживали по выставке. — Ухты, смотри. — Билли взял брата за плечо и указал пальцем на немецкую овчарку, выход этой собаки ждали все причастные. — Папа, — окликает мальчишка мужчину, идущего чуть впереди. Лукас обернулся на них, но с места не сдвинулся. Данила пронзил брата взглядом, мол, смысла звать отца не было, Лукас был слишком поглощён Лилит, рыжая коса которой мельтешила около дедушки. Билли же не стал оставлять надежд услышать отцовский вердикт по поводу пса и побежал сквозь толпу монстров к Лукасу. — Что такое? — спросил он, вылавливая взглядом супругу и Александра, которые уже подходили к ним, налюбовавшись другими собаками. — Помнишь, ты говорил, что здесь будет Фаворит, — он указал на немца. Отец, улыбаясь, кивнул. — Вот он. — Билли сам не знал для чего произнёс последнюю фразу, папа же прекрасно знал, о ком он говорит, просто ему хотелось таким образом привлечь его внимание. — Ну, так это же прекрасно. Фаворит будет выступать, — протягивал он, глядя на супругу и ловя на себе вопросительный взгляд. Мэвис будто спрашивала у Лукаса: «А что здесь делает Билли?» — Через полчаса. — Успеем, — закивала Лилит, когда дедушка скрыл наручные часы под рукавом рубашки. — Что успеете? — с долей обиды спросил Билли. — Как что? — Лилит мотнула головой, коса перелетела с одного плеча на другое. — Покушать. Да, бабушка? — подняла она на Мэвис глаза, которые только по цвету напоминали Эйвери. Мэвис видела в Лилит полное отражение себя, а волосы, очи — это так. Мелочи. Главное, что по всем остальным признакам она была её девочкой. — А мы? — как-то невзначай бросил Билли, мельком поглядывая на Данилу, так и не сошедшего с места. Брат хмурился, наблюдая за разговором младшего с родителями. — Мы же поделили вас, — усы Лукаса приняли горизонтальное положение. — Вы вместе с Линнет и Эйвери, — он выловил взглядом девочек, те отходили от очередной собаки, возвращаясь к прошлой теме. — Да? — Билли повернулся на сестру и сноху. Он поднял плечи и пошёл к брату. — Идёмте, — потянула бабушку и дедушку Лилит, на помощь к ней пришёл Александр. Линнет проводила родителей и племянников странным взглядом. Девушка перевела его на братьев, в одиночку рассматривающих Фаворита, в народе Фавна. — Ревнуют они. — Эйвери прочитала мысли подруги. Линнет остановилась, убрала руки в карманы брюк, губы дрогнули в желании что-то сказать, но она промолчала, снова переводя взгляд на братьев. Данила слушал хозяина немца, Билли же отошёл к лавке, за которой торговали атрибутикой данного мероприятия. — А ты не ревнуешь? — поинтересовалась Эйвери, на что получила отрицательный кивок головой. — Я получила родительскую ласку, а вот они… — она вздохнула, сочувственно глядя на Билли, шарящего по карманам в поисках денег. — Мама слишком поглощена внуками. — Линнет уловила краем глаза подозрительное движение. — Данила всеми способами пытаеться привлечь её внимание, — девушка была словно на низком старте, готовая в любой момент сорваться к Даниле. Мальчик расхаживал вокруг небезызвестного Фаворита той самой походкой, которая не предвещала ничего хорошего. Линнет слишком хорошо знала брата. У неё с ним даже был договор. Она молчит о некоторых его шалостях, он не говорит папе, что его сигареты втихаря таскает именно дочь. Данила обошёл пса со спины. Билли отвлёкся от бесполезного поиска денег, со страхом смотрел на брата. Линнет заметно напряглась. Не то, чтобы она прям сильно хотела им помогать, но в определённые моменты сестринская любовь в ней просыпалась. — Что он хочет делать? — Эйвери разглядела вдалеке рыжую точку. Мэвис Владиславовна и дядя Лукас никак не могли видеть происходящее. Последний встал из-за стола, закурил и вышел из беседки, глядя в сторону разворачивающихся событий. Данила подкрался к псу со спины. — Даня! — Линнет уверено зашагала к брату, не вынимая рук из карманов. Но брат её не слушал. Фаворит, как только чья-то рука коснулась его шерсти, изменил морду-лица, оскалился. — Мальчик, что ты делаешь? — хозяин, заболтавшийся с другими монстрами, дёрнул пса на себя, дабы избежать укуса. — Вы извините его, — Линнет взяла Данилу за руку, сильно сжав её. Мальчик сморщился, попытался вырваться, но сестра ещё сильнее схватила его. — Он ещё не знает, — с укором говорила она Даниле. — Что прежде, чем гладить чужих собак, нужно спросить разрешения. — Следить за детьми надо, — вскинул брови монстр, хотя, прикинув возраст девушки, решил, что перед ним точно не мать. — Разумеется. — Линнет обернулась на подошедшего к ним отца. — Данила, — строго произнёс папа, вертя окурок между пальцами. — Что? — выпалил он, будто не понимал свой проступок. Мальчишка повторил попытку вырваться. Монстр поклонился. — Господин прокурор, извините, я не знал, что мальчик ваш сын, — пролепетал он, осознавая, что девочка — дочь Лоуренса. — Правильно делаете. — Лукас перехватил Данилу, едва не встряхнув парня. Билли сложил руки в карманы и, приоткрыв рот, наблюдал за отцом. — Лишнее замечание не повредит, — с намёком, что сегодня или завтра они будут разбирать всякий хлам в Трансильвании, сказал Лукас. — Хороший пёс, — проговорил Данила, глядя в добрые глаза собаки, которую никто не трогает. — Заниматься надо с такими собаками, — уже мягче говорил отец, возвращая усы в положение кверху. — Без должных тренировок толку от них никакого. Впрочем, без работы ни от кого нету толку, — подмигнул он сыну. Данила вздохнул, приняв версию отца, во всяком случае Лукас надеялся, что ему удалось вправить мозги сыну. — Пап, а купи эту книжку. — Билли дождался паузы и указал на книгу-убийцу, уж настолько она была большая и толстая: «Все породы собак». Лукас отпустил Даню, проверил, что он не собирается убегать, и полез в карман за деньгами. — Может, когда-нибудь мы с Мэви Владиславовной докатимся и до собаки, — улыбался он, оплачивая книгу. — Я давно хотел немца, — повернулся он на Данилу, сверля его понимающим, нежным взглядом. А Мэвис Владиславовна, пока муж учил уму-разуму сына, подперев рукой голову, с любовью смотрела, как внуки выбирают себе мороженое. Вдруг, она вспомнила свой давний сон. Слова Владимира эхом отдались в ушах: «Власть — сильный наркотик, а в смеси с любовью к внукам даёт наиболее худший эффект. Казнишь одного, похоронишь двух». Ангельская пыль на её пальцах засветилась, ослепляя их хозяйку. И тут ей стало по-настоящему страшно.