Избранная среди теней

От лица Эдварда Каллена Весна в Форксе — это время, когда природа словно просыпается после долгой зимней спячки. Дожди, которые казались бесконечными зимой, теперь сменялись редкими солнечными днями, когда небо на мгновение прояснялось, и лучи света пробивались сквозь густые облака. И в такие дни, к счастью или к сожалению, я чаще всего оказывался в лесу, высоко в горах, где тишина и покой помогали мне забыть о мире людей. Солнце, которое зимой почти не показывалось, теперь начинало пробиваться сквозь облака. Его лучи, ещё не такие жаркие, как летом, мягко касались земли, создавая на траве и листьях блики, которые казались почти волшебными. В такие дни Форкс выглядел особенно красиво: капли дождя, оставшиеся на листьях, сверкали, как драгоценные камни, а воздух наполнялся ароматом цветущих растений. Я стоял на краю обрыва, глядя на долину, раскинувшуюся внизу. Лес вокруг меня оживал: деревья, которые зимой стояли голые и мрачные, теперь покрывались нежными почками, готовыми раскрыться в яркую листву. На ветвях появлялись первые птицы, их пение разносилось по округе, создавая мелодичный фон для весеннего утра. Иногда, если повезёт, можно было увидеть оленей, осторожно пробирающихся через заросли, или лису, которая кралась в поисках добычи. Но даже в этой красоте было что-то тревожное. Весна в Форксе — это время перемен, и перемены всегда несли с собой неопределённость. Возможно, именно поэтому я чувствовал лёгкое беспокойство, когда смотрел на долину, залитую солнечным светом. Что-то в воздухе, в шепоте ветра, в аромате цветов напоминало мне, что за этим светом может скрываться тьма. Я закрыл глаза, вдыхая свежий весенний воздух. Где-то вдали слышался шум ручья, который, казалось, пел свою вечную песню о жизни и времени. Я знал, что скоро вернусь в город, к людям, к школе, к Гвендолин. Гвендолин, как всегда, была в центре внимания. Она наслаждалась школьной жизнью, что казалось почти невероятным после всего, через что ей пришлось пройти. Школьные дни стали для неё чем-то вроде побега от прошлого. Она так естественно влилась в жизнь Форкса, что иногда я забывал, что она не всегда была здесь. На переменах она сидела с Беллой, Джессикой и Анджелой, обсуждая последние сплетни или смеясь над какими-то глупостями. Она выглядела... счастливой. И это заставляло меня улыбаться, даже если я старался скрыть это. Я наслаждался её улыбкой. Она была как солнце после долгой зимы. Майк, как всегда, пытался произвести впечатление на Гвендолин, рассказывая какую-то историю о том, как он чуть не упал с велосипеда, пытаясь выполнить трюк. Он так увлёкся, что не заметил, как его рука задела стакан с апельсиновым соком. Сок пролился прямо на него, и он замер на месте, глядя на свои теперь оранжевые джинсы. Майк Ньютон. Он всегда был таким... настойчивым. Казалось, что его единственная цель в жизни — привлечь внимание Гвендолин. И хотя я знал, что её сердце принадлежит мне, его попытки всё равно раздражали. Он был как назойливая муха, которая кружила вокруг неё, не понимая, что она недосягаема. В тот день в столовой, когда он пролил на себя апельсиновый сок, я сидел за своим столом, наблюдая за этой сценой. Мои глаза были прикованы к Гвендолин, которая смеялась над его неуклюжестью. Её смех был таким искренним, таким лёгким, что я не мог не улыбнуться в ответ. Но когда Майк начал шутить и пытаться выкрутиться из ситуации, я почувствовал, как во мне поднимается что-то тёмное. — Ну, по крайней мере, теперь ты выглядишь как настоящий апельсин, — пошутила Гвендолин, едва сдерживая смех. Она прикрыла рот рукой, стараясь не расхохотаться. В её глазах плясали искорки веселья. Белла фыркнула, а Джессика и Анджела расхохотались так громко, что даже учительница в другом конце столовой обернулась. Майк покраснел, но потом и сам начал смеяться, понимая, что выглядит глупо. Я сжал кулаки под столом, стараясь сохранить спокойствие. Майк был просто человеком, молодым и глупым, но его настойчивость начинала меня раздражать. Он не понимал, что Гвендолин — не просто девушка, с которой можно флиртовать. Она была... особенной. И она была моей. Она протянула ему салфетку, и её жест был таким добрым, таким естественным, что я не мог на неё злиться. Она всегда была такой — заботливой и внимательной, даже к тем, кто этого не заслуживал. — Держи, герой. Может, в следующий раз ты будешь осторожнее с трюками. Она подмигнула ему, и Майк покраснел ещё сильнее. Но когда она подмигнула ему, я почувствовал, как что-то внутри меня сжимается. Это был всего лишь дружеский жест, но для меня он стал напоминанием о том, что Гвендолин — не просто моя. Она принадлежала себе, и её улыбка могла быть направлена на кого угодно. Я встал из-за стола и подошёл к ней, стараясь выглядеть спокойным. Моя рука легла на её плечо, и я почувствовал, как она слегка вздрогнула, а затем расслабилась. — Всё в порядке? — спросил я, стараясь звучать нейтрально. Она посмотрела на меня, и в её глазах я увидел лёгкое замешательство. — Да, просто Майк... — она засмеялась. — Он всегда такой. Я кивнул, но внутри меня бушевали эмоции. Я хотел сказать ей, что Майк не достоин её внимания, что он просто глупый мальчишка, который не понимает, с кем имеет дело. Но я знал, что это будет эгоистично. Гвендолин заслуживала быть счастливой, даже если это означало, что она будет улыбаться кому-то другому. После школы мы часто проводили время вместе. В другие дни мы, как обычные подростки, просто сидели у меня дома, смотрели фильмы или обсуждали книги. Гвендолин любила классику — Джейн Остин, сестёр Бронте, Диккенса. Тедди подружился с оборотнями, и это было одновременно забавно и немного тревожно. Пятилетний мальчишка уже бегал по лесу в облике волчонка. Кстати, всего неделю назад у  него был день рождения. Ему исполнилось пять лет, и Гвендолин устроила ему небольшой праздник дома. Все Каллены пришли поздравить его, квилеты тоже заглянули, принеся с собой самодельные игрушки из дерева. Тедди был в восторге! Эммет подарил ему плюшевого волка, Розали — набор красок, а Элис, конечно же, устроила настоящее дефиле с новыми нарядами для него. Джейкоб принес ему маленький амулет-коготь, чтобы защищал его. Каждый хотел сделать его день особенным. Я тоже подарил ему редкую коллекцию книг сказок. Однажды вечером, когда мы вернулись с прогулки ко мне домой и смотрели фильм в гостиной, я заметил, что Гвендолин задумчиво смотрит в пустоту. Она сидела на диване, обхватив руками колени, и смотрела в окно. За окном шёл дождь, и капли стекали по стеклу. — Что-то не так? — спросил я, подходя к ней. Я сел рядом с ней на диван и взял ее за руку. Она вздрогнула, словно очнувшись от своих мыслей, и улыбнулась. — Нет, всё в порядке. Просто... Тедди сегодня сказал, что хочет стать таким же сильным, как я. — Она вздохнула. — Он ещё так мал, Эдвард. Я не хочу, чтобы он думал, что ему нужно быть сильным. Он должен просто быть ребёнком. Я положил руку ей на плечо, чувствуя, как она слегка напряглась, а затем расслабилась. — Он просто восхищается тобой, — сказал я мягко. — Ты для него как герой. И это нормально. Она посмотрела на меня, и в её глазах мелькнула тень грусти. — Иногда я забываю, что он ещё ребёнок. Он так быстро растёт, и я боюсь, что не смогу защитить его от всего, что ждёт его впереди. Мы досмотрели фильм и включили новости. Мужчина на экране рассказывал о пропаже молодого человека в Сиэтле. Райли Бирса. Он просил всех, у кого есть информация, позвонить по указанному номеру. Его исчезновение было странным — никаких следов, никаких зацепок. Гвендолин нахмурилась, её глаза сузились, как будто она пыталась что-то понять, уловить. В её взгляде появилось беспокойство. Я попытался успокоить её, сказав, что, скорее всего, он сбежал от своих родителей в поисках лучшей жизни. Молодые люди часто так поступают, особенно в больших городах, таких как Сиэтл. — Может быть, — ответила она, но я видел, что она не убеждена. Я взял ее за руку и сжал ее пальцы. — Не волнуйся, Гвендолин. Все будет хорошо.