Избранная среди теней

От лица Гвендолин Поттер Снег падал густыми хлопьями, превращая Форкс в призрачное королевство. Мы стояли на опушке леса — я, Эдвард, Каллены, оборотни, мои друзья — и ждали. Воздух звенел от напряжения, будто сама тьма затаила дыхание. — Они близко, — прошептала Элис, её золотистые глаза расширились. И тогда лес взорвался. Из-за деревьев вырвались десятки новорожденных — быстрых, яростных, с глазами, горящими алым. Но не это заставило моё сердце остановиться. Их было около тридцати. Среди них шли волшебники. Я узнала их сразу — чёрные мантии, высокомерные позы. Пожиратели. Один из них, мужчина с бледным лицом и кривой ухмылкой, поднял палочку: — Круцио! Я едва успела оттолкнуть Эдварда. Проклятие просвистело мимо, вонзившись в дерево — кора вспыхнула синим пламенем. — Гвен! — закричала Гермиона. Но я уже мчалась вперёд, палочка в руке: — Протего! Щит взорвался передо мной, отражая очередное заклятие. Битва началась. Хаос Рон и Эммет сражались спиной к спине — один метал заклинания, другой швырял новорожденных, как тряпичных кукол. — Экспеллиармус! — рявкнул Рон, выбивая палочку из рук Пожирателя. — А теперь получай! — Эммет схватил врага и запустил его в дерево. Луна, стоя на колене, что-то напевала, проводя палочкой по снегу. Вокруг неё воздух дрожал, и новорожденные, ступавшие в этот круг, вдруг начинали метаться, будто не видя нас. — Она создала иллюзии, — догадалась я. Невилл сражался рядом с Джейкобом — его заклинания выжигали снег, а клыки оборотня рвали плоть. Но самое страшное ждало впереди. Виктория. Она появилась, как кошмар — рыжие волосы, развевающиеся на ветру, красные глаза, полные ненависти. — Гвендолин Поттер, — её голос был сладким, как яд. — Наконец-то. Я обещала тебе месть, — Виктория подняла руку, и новорожденные замерли. — И получишь её. Я сжала палочку. — Ты проиграешь. Она рассмеялась. — Мы посмотрим. Ледяной ветер хлестал по лицу, когда мы с Эдвардом прорывались сквозь хаос битвы. Где-то слева Рон кричал "Конфринго!", поджигая группу новорожденных, а справа Розали с яростью разрывала одного из них пополам. И вдруг — тишина. Круглая поляна, очерченная чёрными соснами, будто специально созданная для дуэли. Виктория стояла посредине, её рыжие волосы пламенели на фоне снега. Рядом — Август Руквуд, его палочка уже была наготове. — Наконец-то, — прошипела Виктория. Эдвард напрягся, готовясь броситься вперёд, но я остановила его жестом. — Она моя. Руквуд атаковал первым: — Круцио! Я кувыркнулась в сторону, чувствуя, как проклятие опаляет воздух у виска. — Редукто! Моё заклинание разнесло сосну позади него в щепки, но он уже перешёл в наступление: — Сектумсемпра! Я едва успела поднять щит, когда Виктория воспользовалась моментом — её когти блеснули в лунном свете. Превращение в пантеру произошло на инстинкте. Моя чёрная шкура слилась с ночью, а когти впились ей в плечо. — Грязная тварь! — она рванулась вперёд, но Эдвард перехватил её удар. Я снова стала человеком, палочка уже в руке: — Фуго! Взрыв отшвырнул Руквуда назад. Он встал, вытирая кровь с губ: — Недурно... для девчонки. — Для девчонки, которая победила твоего хозяина! — Авада Кедавра! – крикнул он. Я закрылась за деревом. Опасный поворот. Виктория тем временем загнала Эдварда в оборону. Её удары были яростными, но неистовыми — она не сражалась, она мстила. —Она отняла у меня Джеймса! А я убью тебя! — её когти оставили кровавые полосы на его груди. Я хотела броситься к нему, но Руквуд перекрыл путь: — Куда же ты? — Экспеллиармус! Палочка вылетела из его руки. Он не успел среагировать. Он крикнул -НЕЕЕТ!!! Виктория отвлеклась на крик. Эдвард использовал момент — его руки сомкнулись на шее Виктории. Хруст. Её тело рухнуло на снег. Руквуд, оставшись без защиты, метнулся к палочке, но я была быстрее: — Петрификус Тоталус! Он застыл, глаза полные ненависти. Тишина. Только тяжёлое дыхание и вой оборотней вдалеке. Эдвард стоял над телом Виктории, его руки дрожали. Я подошла и взяла его за ладонь — теперь уже не боясь холода. — Всё кончено. Он посмотрел на меня, и в его глазах была не просто победа. Было освобождение. Где-то на другой стороне леса: — Я же говорил, что у неё рожа, как у жабы! — орал Невилл, запихивая связанную Амбридж в магические наручники. Луна, сидя верхом на поверженном Кэрроу, задумчиво заметила: — Интересно, а если её поцеловать, она превратится в принца? — НЕТ! — хором закричали все. Над Форксом занимался рассвет.