I love you endlessly and firmly...

- Наверное, стоило взять подавители с собой… В величавых стенах дворца Шень У, что всегда встречали своей умеренностью и спокойствием негодовала одна единственная особа, которой в кой-то веки посчастливилось сюда попасть. - Владыка ждет вас, пройдемте. - известил один из служащих, как только ей подумалось сбежать домой за таблетками.  Везде был этот навязчивый запах. Он пропитался в мебели, стенах, даже в воздухе! Все пахло его обладателем… - Владыка.  И, если у других альф и омег подобный аромат вызывал сильную головную боль и тошноту, то богиню Зимы он заставал врасплох скорыми симптомами течки.  - Прошу.  Гостей владыка принимал в специально отведенном зале для аудиенций, что не уступал по красоте и величию тронному залу. По всей стене были искусано выведены силуэты облаков, гор и самих небесных чертогов. Такая красота действительно завораживала.  - Владыка, я бы хотела обсудить с вами…- становилось все тяжелее дышать. Запах являлся все отчетливее, душа ферамонами хрупкие женские легкие.    - Обсудить что? - однако владыка оставался все таким же непреклонным. И очень спокойным.  «Так невозможно…воздух сгущается, мне скоро плохо станет от переизбытка чужого феромона!» Меж тем, смазка, стекающая по её бедрам, свидетельствовала об обратном. Ей будет очень хорошо, если она примет помощь этого альфы, а может быть и плохо, если отвергнет мужское внимание. «У меня же совсем недавно была течка, что, опять?!» Остаток сил уходил лишь на то, чтобы заставить себя не колебаться. Руки, конечно, дрожали, переодически сжимая юбки платья, но, главным сейчас было не потерять лицо. «Мне нужно срочно уходить отсюда, но…что я скажу владыке на это?! Он посчитает меня ненормальной!» - Вам…не хорошо из-за запаха, верно? - а тот, на удивление, оказался достаточно проницательным.  Было даже как-то стыдно поднимать на него свое пылающее румянцем лицо.  «Что подумает владыка узнав, что его запах меня возбуждает?!» - Если…можно так сказать…- задушено процедила она сквозь зубы.  Колени начинают сжиматься все сильнее, сводимые сладкой истомой внизу живота. Она опасливо хватается за живот, когда томящая агония внутри становится невыносимой и тут же склоняется в глубочайшем поклоне, чтобы не подать виду. - Прошу простить меня владыка, но мне нужно вернуться в свой дворец.  Она пытается сделать хоть один благой шаг вперед, как вдруг нега, до се приятная и тягучая, отзывается резким уколом в живот, будто умоляя не уходить от столь властного запаха этого мужчины. Крылья носа раздуваются, и она ощущает новый прилив морозной свежести, что импульсом отдает в кровь. - Погодите у вас что, течка?! Владыка будто, удивился подобной вести. Его глаза, наполненные одновременно и тревогой и растерянностью сейчас больше всего вводили её в недоумение.  «Разве сотни омег не сходят с ума от его обворожительного запаха?!» Щеки загорелись, а взгляд поплыл, но на последних силах она старается вернуть себе остатки самообладания.  - Н-нет! - поспешила оправдаться девушка. - Я просто…отравилась! Вот и живот крутит! - она попыталась прикрыться первой попавшейся на ум глупостью, но взгляд владыки от этого только больше потяжелел.  - Ваш запах…пионы с корицей, я ведь прав? Проклятье!  - У вас уже была течка в этом месяце, но вновь началась от моего запаха?… - Вовсе нет! П-пион с корицей…это ведь д-даже не мой запах! Послышался тяжелый вздох.  - Подойдите.  «Если подойду то меня застелит безудержная похоть и я впаду в транс! Не за что нельзя допустить нашего с ним столкновения! Если он тоже знает мой запах…то значит ли это что мы…»

Истенные!? 

- Нет.  Брови владыки ползут вниз, смещаясь на переносице и от этого властно утяжеляя взгляд.   - Подойдите. - с нажимом настаивает он, призывая ту подчиниться.  Омеги беспомощны против альф в течку.  На негнущихся ногах она подступается чуть ближе, но не заходит дальше письменного стола.  - Я даже отсюда чувствую этот запах. Он исходит от вас. - недовольно отозвался светлейший.  - М-мне нужно бежать!  - Зачем? - слова владыки будто намертво прибивают её к земле. - Вы ведь тоже чувствуете мой запах, верно? - убийственное спокойствие.  «Я уже нечего так не чувствую, как это липкое желание, что наполняет меня с каждой секундой изнутри… Я скоро с ума сойду!…» - М…Морозная свежесть и ноты цитруса… Лимон, мандарин и…горький апельсин?…  С тяжелым вздохом, владыка поднимается с трона и в два шага преодолевает тяготившее расстояние меж ними, а девушка, что уже вся сжалась от страха и предвкушения была готова броситься прочь но, не зря про феромоны владыки говорят… Они подчиняют твой разум своей воле, не позволяя противиться. Запах глубоко проникает под кожу и убийственно манипулирует твоим телом, как хочет.  Но, для Повелительницы зимы эти феромоны вовсе не казались чудовищными. Властными - возможно, как и у большинства других альф но… этот запах скорее казался дурманящим, влекущим и абсолютно обворожительным, будто, направленным на то, чтобы найти свою половинку в толпе из сотен лиц.  - Кажется мы оба оказались в затруднительном положении.  - М? - засмотревшись на такой величавый силуэт, она даже не успевает осознать, когда чьи-то сильные руки ловко подхватывают ее под колени и устраивают на себе поудобнее.  - Прошу меня простить… - В-владыка! Кхах…- она не в силах что-либо произнести. Запах проникает в нос, рот, даже под кожу, когда его источник оказывается слишком близко. Ей остается просто тихонечко таять рядом с этим альфой, пока её несут куда-то, в неизведанность.   

***

Когда у прекрасной омеги наступает пора размножаться, организм кричит ей об этом как только может. Изнуряет, лишает контроля, требует своего альфу, который с радостью придет к ней на помощь в любое время. Именно по этому, подобному явлению дали название «течка». 

А «гон» который происходит обычно у мужчин, вызван тяжелейшим желанием засадить своей прекрасной паре семя в утроб, дабы произвести на свет ровно столько же чудесных маленьких альф и омег. 

Все это взаимосвязанно. 

И сейчас, вспоминая мамины истории и рассказы про истинных, девушка, все ещё оставаясь на размытой границе своего сознания была обеспокоена лишь одним: последствиями от грядущего.  «Он ведь владыка Шень У — человек, способный и горы опустить себе по колено… Если я понесу от этой связи…что станет со мной и этим бедным ребенком?…» Гон у альф всегда заканчивался беременностью омег. А владыка, которого так же внезапно настиг этот гон, явно без трофея отпускать ее не собирался.  - Это ваша первая течка с Альфой?  Верно, трофея, в виде ребенка в её животе. В комнате было темно, лишь единые лучи света проникали из полуприкрытых окон, освещая малую часть огромного письменного стола. Воздух смешался из-за буйства красок: морозная свежесть была настолько губительной, что заглушала собой легкий и невинный аромат пионов с корицей.  Этот запах окружил её словно купол, лаская одним своим дуновением.  Но, быстро поняв, что сейчас сказать она ему нечего вразумительного не сможет, владыка сдался, изрекая лишь единственное: - Как ваше имя?  Девушка долго пыталась что-то выстанать из полуприкрытых губ, после чего до владыки донеслось тихое, еле уловимое:  - М…Мими… - Мими? Имя тоже милое. - констатировал он. - Потерпи немного, скоро это закончиться.  С этими словами, владыка потянулся к поясу на женском платье, чтобы успешно развязать и откинуть его в сторону. Как и мешавшую до этого одежду. Он долго разглядывал открывшуюся перед ним картину:  Молочную кожу, стройную фигуру и грудь, налитую кровью. Маленькие вишенки сосков уже так развратно встали от прохлады, а, розовое колечко мышц внизу уже беспорядочно истекало смазкой.  Такой красивый и невинный цвет. Он пробуждал в мужчине самого дикого, остервенелого демона, что звался «альфой», до исключительной потери пульса рождая безудержное желание осквернить это хрупкое, девственное тело своими проникновениями и семенем. До ужаса хотелось забрать ее всю себе. Подчинить, сломать, заставить умолять и содрогаться от оргазма.  Владыка уже не смотрел в её чистые, будто озеро глаза, что умоляли с бережностью отнестись к этому милейшему телу. Он был готов самым ужасным способом начать брать и размножаться.  - Значит, девственница, да? - его тон обрел рычащие нотки удовольствия. Такие темные, низкие и похотливые.  Его сводила с ума та мысль, что эта девушка окажется помеченной лишь им и, помеченной не раз.  Но, повелительница непогоды лишь сгорала в вечном пламени безудержной страсти;  Её разум всеми силами уговаривал оттолкнуть человека стоящего рядом с ней и бежать, бить панику, кричать!  А ласковая омега внутри, что уже полностью доверилась феромонам этого альфы, успокаивала:  Все хорошо, он свой, родной.  Она даже не заметила как человек, что уже пристроился у неё между ног оказался полностью без одежды.  Седые пряди стекали по величественным плечам, доставая до самого пупка и спускаясь гораздо ниже…и ниже… Белесная смазка продолжала теплыми каплями стекать по её бедрам, пачка простыни и образовывая маленькую лужицу вокруг. Но она не на шутку всколыхнулась, когда к её лону приставили по-настоящему горячую вещь. Она, даже сначала подумала, что это кулак, ощутив размеры.  Но сущность омеги, что поняла уже все сразу, начала бить просто грандиозную истерику.  - Я-я н-не смогу принять его в себя! Он слишком большой! Я не выдержу! Я умру!  - Ш-ш-ш…- чьи-то губы бережно накрыли собой серебряный висок, нежно проводя ими дальше, к щеке. - Сейчас я доставлю тебе удовольствие. А после ты, как хорошая омега доставишь его и мне. Ты ведь любишь своего альфу, верно?… Чужие пальцы, такие длинные и искусные блаженно растирали собой влажный клитор, заставляя прелестную дурочку мокнуть ещё сильнее. Ими водили вокруг да около, массируя половые губы так, будто те давали обещание лишить их девственности быстро и чувственно. Обещали, что принявшая его дырочка будет просто умолять мужской член залить её семенем и не вытаскивать узел.  - В-вставь и-их…п-прошу…  - О нет. - раздалось тут же твердое. - Сначала, в тебе побывает кое-что побольше моих пальцев а после, если хочешь, мы можем позаниматься любовью и так.   Вот только, после соития ей не понадобиться больше нечего иного.  Как бы не хотела, но она будет умолять его об узле, будет молить повязать её и выдрать во всех неблагопристойных позах. Такова природа омег. И они не могут ей противиться.  - Тогда…если ты не против… - Моя маленькая омега уже требует свою большую игрушку? Подожди, ещё не время…  Его ладони такие большие, что полностью закрывают её маленькую промежность, стоит только приложить…  - Если здесь что-то порвется, моя душа будет болеть. Я конечно, хочу подарить тебе незабываемое удовольствие, но не желаю, чтобы моя омега после горько плакала. Понимаешь, о чем я?  Она не понимает и не осознает. Она вообще не знает, что нужно делать при течке, как ублажать себя руками и даже не знает почему из неё литрами течет эта белая жидкость но, альфа пред ней так заботлив, так нежен и так чувствителен на любую ее эмоцию, что душу заполняет радость и теплота.  Сначала он показался ей пугающим, в своих речах и обещаниях затолкать в неё этот большой инструмент и повязать насильно, но сейчас ей кажется, что, если она очень мило его об этом попросит, он не станет делать того, что ей бы очень не понравилось.  - Ты же будешь со мной нежен, верно? Ты же будешь ласков со своей омегой?… Хитрая кошка.  Одной своей трепетной речью и заплаканными глазками она заставляет его орган больно дернуться от возбуждения, что накрыло уже с головой. А другого такого шанса у него уже больше не будет. Он хочет остаться в её памяти единственным властным и жестоким тираном, что так бесчувственно лишил её девственности заставляя весь голос сорвать, выкрикивая его имя и осыпая словами проклятий.  Но она так мило просит.  Подчиняет своей воле этими невинными речами, заставляет кровь вскипать в жилах и трепетать!  Прекрасная и невинная кошечка, которая требует подобрать себя с улицы, приютить и обогреть.  Конечно, не только альфы имеют влияние над слабым полом.  - Не будешь ведь жестоким, гэгэ?… Гэгэ! Он таит в ее природе, утопает в этих прекрасных глазах. Она так по-детски нежно всхлипывает каждый раз, когда к нему обращается. Ее невинность тушит в нем бушующий пожар. Ее сущность смягчает в нем его непреклонного альфу.  Альфы - как пылающий лес. А омеги - их безмятежный океан.  Он тяжело выдыхает.  - Не буду. - обещает владыка, пусть даже и нехотя. - С кем угодно, но только не с тобой…  Слезы заливают глаза пуще прежнего. Она не в силах сдержать трепета в груди… - Ты такой хороший! Ты мне так нравишься! Очень-очень нравишься!  «Она вообще осознает, что пред ней сейчас Небесный владыка, или ей уже все равно?» Он, со счастливой улыбкой на устах мягко вытирает ее слезы твердыми пальцами рук, подобно заботливому мужу, что успокаивает приступы жены.  И внутри все горит таким явным желанием услышать собственное имя… - Можно мне тебя обнять?  - А-а…? Эта юркая лиса лишь быстро вскочила с кровати, перепадая к такой сильной мужской груди. Ее тоненькие пальчики скользят по рельефному телу, будто обещая заковать красивую талию в объятья но, в силу своей омежьей природы, она дождется того, когда первой обнимут именно её.  - Ты очень вкусно пахнешь… Правда-правда! - она трется щекой о мужскую грудь, подобно ласковому котенку.  - Многим не нравиться мой запах, он… - Они все идиоты! - резко выкрикивает девушка, на что брови небесного владыки ползут вверх. - Я бы нюхала тебя каждый день, ты как морозное облачко… Где-то внутри владыка давит в себе отчаянное желание хохотнуть.  Дерзкая. И такая только для него.  Он внимательно ловит каждый её вздох, максимально напрягая слух, чтобы не упустить что-то новое в речи свой маленькой любви, ведь говорит она очень тихо. - Родной…любимый… - ее теплые губы касаются его сердца. - Ты ведь не бросишь меня? Будешь любить всегда-всегда? - ее слова надолго отзываются сладкой какофонией в голове владыки. Такая маленькая девочка застала Властелина небес врасплох, принудив растаять и утратить все нотки такого хладного самообладания пред собой.   - Конечно буду. - отвечает он ей, наконец, приведя в порядок мысли. - Я сделаю тебя свой императрицей, когда-нибудь, ты выносишь моих детей…- острый нос упирается в уже любимую и самую нужную ему макушку, вдыхая приятный аромат цветов.  Странно, но это первая в его жизни такая теплая зима.  На его острой скуле опечатывается нежный поцелуй её алых губ.  - Я буду для тебя кем угодно, сделаю все что пожелаешь, мой баобей, моё сердце, мой суженный, моя погибель… Сердце Владыки будто пронзает стрела. Впервые, за тысячи лет это ранение приходиться не терзающей болью. Эта рана, шрам, гложущий его душу уже столько веков наконец порастает изящными цветами, что в нем посадила эта девушка.  Такое маленькое, хрупкое и нежное создание кажется не способное защитить даже саму себя наконец принесла покой в его душу. Развеяла тоску, печаль и отчаяние…  «Все женщины такие милые!?» Он впервые ощущает, как вековую бледность на его лице трогает румянец алого смущения. Он готов плакать от обретенного им счастья, готов кричать на весь мир что: «Вот он я! Живой и невредимый, прошедший через столько боли и страданий, но встретивший свое счастье!» - Наконец мы вместе… Меж тем его шею уже на протяжении нескольких минут терзает чей-то влажный язычок, что так неугомонно покусывает и тут же зализывает оставленные маленькими клычками ранки.  - Поставь на мне укус…прямо здесь…прямо сейчас…- шепчет она меж поцелуями.  Ее заставшие сосочки очень возбуждающе трутся об него чуть ниже, но, скоро в них появиться молоко для их детей, от того он спокоен. Она будет очень красивой, вынашивая под сердцем их малыша. Играя и радуясь вместе с ним.  Он нащупывает её возбужденный клитор, что все это время терся о его колено, оставляя на коже лужу смазки и нерасторопно, начинает массировать.  - М-м-м… - Хорошо?  - Быстрей…п-пожалуйста.  - О-о? Моя любовь требует «быстрее»? Ежесекундно его пальцы набавляют темп, утопая во влаге ее вечно текущей киски.  Он не просовывает их внутрь, лишь ласкает клитор, ведь, даже если его любовь станет умолять просунуть хоть один палец, хоть кончиком, он все равно останется при мнении, что его член - это единственное, что должна познать ее киска в свой первый раз.  - Ах…ах, баобей…Ах!  Гон начинает вступать в полную силу лишь тогда, когда она с криком мольбы обильно кончает ему на руку.    Сильный оргазм заставляет её тело дрожать, бедра нервно подергиваться, а грудь с жадностью глотать воздух так, будто она эстафету пробежала.  А ведь это просто рука. Что будет, когда он введет ей внутрь член?!  Владыка не думает и не размышляет, в его голове лишь безудержное желание проверить свою заманчивую теорию на практике.   - Ложись. - лишь рычит он, и, с грандиозной скоростью укладывает её на лопатки, попутно раздвигая ноги.  Там его по прежнему ждал этот прекрасный розовый цвет и, струйки эякуляции, что свидетельствуют о её диком желании.  Уже без капли стеснения, владыка раздвигает ее киску, нагло исследуя чужую промежность.  - Такая маленькая и как ты собираешься родить мне ребенка? Он вводит членом по её половым губам, каждой вздутой венкой ощущая впадины такого прекрасного места в ней и протяжно стонет.  - Такая хрупкая, беззащитная и слабая…- он цедит каждое слово будто с претензией. - Думаешь, сможешь выносить в себе дитя бога войны? - он, будто бы молит, беспокоится и просит одуматься, точно ли она готова принять его в свои объятья? Ведь быть рядом с таким влиятельным человеком все равно, что быть под прицелом… Она прерывисто вздыхает и тянет очень тонко:  - Если это ребенок моего возлюбленного, то все в порядке. Я буду любить нашего малыша, смотреть на его красивые голубые глазки, что достались ему от отца и хоть вечность рассказывать, как люблю тебя.  Но владыка лишь горько хмыкает, уткнувшись алым румянцем ей в плечо, чтобы досадливо протянуть: - Сама ещё ребенок. А уже о детях думаешь…- он на грани того, чтобы потерять голову. С ней так хорошо, он ощущает неимоверное тепло и удовольствие, вот так водя членом по её влажной промежности, но что будет с ней, если он потеряет контроль?… Девушка лишь обижено хнычет, выкрикивая, гневное:  - Если моему любимому не нравятся такие малолетки, тогда может, он найдет себе деву постарше?! Будет любить ее, говорить все эти ласковые слова, целовать её губы и…- из глаз хлынули слезы. Ей так горько, а ещё, она очень возбуждена. И мысль о том, что он будет смотреть, но не на неё заставляло сердце замирать и биться с новой скоростью каждый раз. - И-и…п-подарит ей дитя, к-которого о-они вместе будут любить! Он не спешит её утешать, лишь подтягивает чужие ноги к себе на плечи и шепчет, нерадиво:  - Ты сама-то веришь в то, что говоришь?…  Ее накрывает истерика. Она дрожит, плачет, пока внизу ей доставляют удовольствие. Она ждет пока её сильный альфа утешит её, но тот лишь резко вставляет ей внутрь головку.  - А-а-а…! - Дыши, Мими.  Мими… Он впервые обращается к ней по имени… - Если готова быть со мной, докажи, что справишься с этим.  Но, радость от наполнившего её ощущения не успевает прижиться в груди, когда в неё с новой силой проталкиваются глубже.    Её стенки бездушно раздвигают, толкаясь во внутрь. Но…она не ощущает такой уж вопиющей боли. Она чувствует себя сытой. Наполненной, единой с ним счастливой. Благодаря течке, она достаточно влажная, но, неприятные ощущения все же остаются. Его пах…он такой большой, широкий и уже ею любимый до немоготы зашел лишь наполовину, но она уже знает, что полна до краев.  - Как хорошо…баобей, как хорошо… Но, меж тем ее охватывает противоречивое чувство страха, когда она ощущает, что по бедрам течет…кровь?… Она не спутает ее с природной смазкой ведь, та густа и тягуча, а кровь будто теплая струйка воды свободно стекает на простыни, пачкая шелк. - Я-я…что…  - Немного крови пошло…- хмуро цикнул владыка, разглядывая ситуацию промеж ног. - Как себя чувствуешь? Больно?  - Н-не сильно, ты просто очень большой и…но мне все равно хорошо!  Уже ведь было сказано, что ее неумелые речи просто сводят владыку с ума? Так вот, его уши просто запылали румянцем.  - Как с-скажешь тоже…  Он заикается? Подождите, ведь это не нормально! Или…ему просто очень хорошо?… Ещё бы, ведь ее девственные мышцы так хорошо сжимают его внутри и кажется, что он вот-вот повяжет ее узлом и обильно кончит, заливая матку тяжелым семенем.  - Ох-х-х… - Могу я продолжить?  - Баобей, мне кажется, ты больше не поместишься туда… - смущенно кидает она, пока владыка целует её плоскенький живот.  - Не помещусь? Неужто, моя царица настолько тесная?  Он проталкивается глубже, ощущая, как щекочет ее матку кончиком своей головки и от этого, гордится собой.  - Гэ…гэ…я…мне щекотно и так странно… можешь ещё поглубже войти в меня…? - не честно произносить такие похабные вещи и с такими невинными глазками.  - Так лучше? - медово тянет он, входя до упора так, что даже яички трутся об упругие ягодицы.  - Да…да, гэгэ, да!  Он подхватывает ее на руки, усаживая к себе на колени и засаживая член ещё глубже в матку, пока она сдавленно пищит под ним.  - Ах…ах…так глубоко… т-так хорошо… все альфы такие замечательные!?  - Только твой. - собственнически бурчит владыка, ощущая, как сжимаются мышцы внутри неё.   - Только мой…- радостно вздыхает она, припадая на сильную грудь. - Только моя любовь самая лучшая, ах!… Он задорно вильнул бедрами, поддавшись ей на встречу, так напоминая о том, чтобы она не забывала, кому принадлежит… - Я люблю тебя…- впервые за всю жизнь произносит владыка. Эти слова кажутся ему такими чужими но…такими нужными в данный момент! - Мими… ты слышала меня?! - Д-да…я тоже очень сильно люблю тебя, мой баобэй…- такие простые, но такие будоражащие душу слова…их пальцы переплетаются и владыка начинает двигаться активнее.  Испарина уже покрыла их тела основательно и для других, они может, и пахнут отвратительно но только не для друг-друга… Каждый из них в себе признал, это просто лучший запах в мире, который они готовы употреблять, словно воздух! - А-ах-х…быстрее…гэ…ах-х-х…я больше не выдержу!! - она активно подмахивает ему бедрами в ответ, чувствуя, как затекает абсолютно все, но сейчас она не может бросить своего альфу делать всю работу самому, чувствуя, как нужна ему.  Она хочет стараться над этим вместе, вместе достичь кульминации и такого желанного оргазма ведь вязку…она оставит полностью на него.  - Я…скоро… - М-мх-х… Воздуха начинает не хватать, но на последнем издыхании она впервые целует его в губы, одаривая своим первым поцелуем, чтобы после вязкая ниточка слюны, которая останется меж ними так и упрашивала свершить это безумство вновь.  Узел начинает набухать. Двигаться становиться все сложнее.  - Сейчас будет вязка, нам надо лечь…  И, не дождавшись ответа от спутницы, он укладывает её на спину, продолжая двигаться до тех пор, пока это становиться совершено невозможным. Горячее семя орошает стенки её влагалища, заполняя до краев и даже вытекая на простыни, но, пока узел не спадет, он не сможет вынуть член.  - А-ах…- она тихо стонет, чувствуя, как её наполняют новые ощущения. И не толькоощущения… - Не двигайся, иначе будет больно.  - Так..так хорошо…б-баобей, а ты можешь…подвигаться ещё?…- невинно спрашивает она, пряча покрасневшее личико за кулаком.  - Пока не могу. Потерпи немного. - он наклоняется, чтобы оставить на её лбу прекрасный поцелуй любви, но она внезапно вздрагивает и начинает хихикать.  - М? Ты чего? - он обеспокоено устремляет взор в ее глаза, а она только прикрывает их и шепчет:  - Твои волосы просто щекочут мне грудь…хах…. И, внезапно для него, она резко притягивает худое лицо к губам так, что даже владыка слегка удивляется и на долю секунды теряет равновесие.  - Не паясничай. Если дернусь, будет больно и тебе и мне.  Тот, возбужденный и безудержный владыка уже ушел, уступая место извечно угрюмому старику.  Но, она лишь слабо улыбается и вновь тянет его на себя, чтобы легко поцеловать в уголок губ.  - Люблю тебя. Очень сильно.  И с этими словами, она проваливается в сон, что благой тучей настигает её разум. Владыка, оставшись совершенно один на один со своими чувствами ещё пол часа проведет в столь…неудобной положении, прежде чем узел окончательно спадет и он ляжет подле неё.