I love you endlessly and firmly...

Слуги, подобно беспокойным курицам в загоне, все мельтешили из угла в угол, никак не находя покоя. Гнетущая молчаливость отца и строгий взор матери. Тесное платье и неудобная прическа. Сегодня все должно было быть идеально.  – Ли Ран, не горби спину. Осанка Леди всегда должна быть ровной и изящной.    – Преподобные ещё не явились? - в нетерпении спросил отец, заметно нервничая.  – От свиты молодого господина я слышала, что он пытался удрать на кануне торжества, но его вовремя поймали и посадили под замок. – Ц, что за бесстыдство, - возмутился отец. - Может это мы не хотим обручать Ли Ран с этим прохвостом. - но мама тут же осекла его, опасаясь, что их разговор могут услышать лишние уши.  – Стать невестой лучшего друга принца – это огромная честь, - уж было начала она.  – И они не забывают каждый раз напоминать нам об этом. - тактично парировал отец.  Но не успела перебранка родителей принять серьезный оборот, как издалека послышался вой барабанов, а огромная свита, словно стая светлячков, в золоте и убранстве показалась на горизонте.  – Они прибыли. - встревоженно кинула мать, прежде чем они с отцом одновременно обернулись к дворцовым воротам.     – Это большой день для всей семьи, - тихо, но вкрадчиво прошептал мне отец, а в следующую минуту бросил на меня суровый взор и добавил: - Ты должна проявить себя с лучшей стороны.  – Да, отец.  Тем временем свита, с лучшими дарами и артистами приближалась к дверям храма, словно туман, надвигающийся на бескрайнюю поляну. Девушки, в ярких шелках, из чьих рук сыпались лепестки цветов, звенели дорогими украшениями и пестрили талантами, растворяясь в танце. По обе стороны раскинулись линии из слуг, что несли шесты, кроны которых были украшены праздничным декорациями и золотом.  А в самом центре находилось четверо солдат, видимо, охраняющих что-то очень важное, ведь за широкоплечими войнами было не разглядеть несусветного сокровища, которому понадобились такие почести.  И когда я, с интересом маленького ребенка начала разглядывать этого кого-то сквозь сияющие доспехи бравых Войнов, я увидела его.  Меланхоличный взгляд молодого парня, чье лицо было написано словно кистями лучших художников. Лицо, выражающее небывалую скуку и уныние, словно, его не интересовало и даже не будоражило происходящее торжество. Словно он был выше этого. Хоть его лицо и было наполовину скрыто полупрозрачной вуалью, одного взгляда было достаточно, чтобы понять всю суть его непостижимой красоты.  Его скучающий взор не отрывался от земли, руки исправно сложены перед собой и прикрыты рукавами темно фиолетовых одеяний, чей цвет был глубок, словно самая темная ночь. Он держался так непринужденно и открыто, что на миг, я даже позавидовала ему:  Мне, чтобы казаться такой легкой и изящной, требовалось прилагать не мало усилий, а он, будучи мужчиной, был изысканней многих женщин.  И в тот момент я почувствовала себя самой уродливой девочкой на свете.  Ведь, мой будущий супруг был так прекрасен… Как изделие из тончайшего льда, которое было не позволено видеть простым глазам. Без условно, это было лучше, чем выйти замуж за старика, но на фоне такого человека меня, даже стоящую рядом было бы не разглядеть от его божественного сияния. Вот именно. Он был подобен богу, своей холодной и неприступной красотой.  Пройдя к подножиям храма, из свиты выскочил вельможа, что видом своим напоминал золотую корону императора и, гордо задрав подбородок объявил:  – Молодой господин, по договору был доставлен к храму бога любви, - уж было начал церемонию он. - Кто пришел взять его в мужья?  Отец, высокомерно смерив того взглядом, иронично произнес:  – Эрцгерцогиня Айрин из дома Ли. Дочь первого советника его величества, правой руки императора. - отец всегда любил негласно ставить людей на место своим титулом, затыкая тем самым их через чур болтливые рты. - А кто готов составить партию столь благородной деве из уважаемой семьи?  Тогда вельможа, будто бы оскорбленный хладностью отца выпрямиться будто по струнке смирно и гордо, довольно зычно произнес: – Один из четырех советников его светлости императора, - грозно прорычал он, словно пытаясь тем самым поставить на место нагловатого герцога. - Права рука принца Уюна и… Но, стоило самому молодому господину вмешаться, как от рьяного пыла его былого защитника не осталось ни следа. Его изящная ладонь, что так плавно помешала их грядущей распре окончательно утонула в темных шелках, подчеркивая бледность мужских рук.  – Довольно. - Коротко и сдержанно ответил он. - Это состязание титулов и положений ни к чему, - он был довольно прямолинеен для своих лет.   Четвертый советник, что не давал эрцгерцогу покоя с тех самых пор, как тот появился в Уюне. Расчетливый, вечно спокойный и сдержанный, обходящий всех своим умом и превосходством заставлял уверенность более опытных соперников крошится, подобно каменной стене.  И этот брак был нужен, чтобы позволить эрцгерцогу держать вечно бунтующего сорванца под контролем.  Но тот, не смотря на абсурдность ситуации был через чур спокоен, потому что знал, что заставляет герцога сомневаться и опасаться своих ошибок.  – Как скажите. - нахмурился отец. Тогда они с матерью расступились и дали дорогу мне. Во взгляде отца сквозили слова: «не подведи нас», тогда как я была просто в грандиозном ужасе и панике.  Я была такой маленькой, таким ребенком для этого всего, я не знала как вести себя со взрослым парнем, что из себя вообще представляет брак, но тогда я спустилась с высоко поднятой головой и подошла к нему, криво поклонившись, чтобы не опозорить семью.  – Для меня честь познакомится с вами. Да. Вновь все, чтобы не опозорить семью.  Но со стороны холодного парня в красивых одеяниях послышался тогда только разочарованный вздох. А в следующую минуту он наклонился ко мне и протянул свою изящную ладонь.  – Ну что, маленькая герцогиня, – сказал он безо всякой радости. И я помню это как сейчас…– Покажем всем, как надо?  Я уже и не вспомню точно, что было в тот день. Какое на мне было платье и храм, в котором мы совершали церемониальные поклонения божествам. Не помню даже обеспокоенных лиц своих родителей… Но эта фраза, которую я не смогла забыть даже после стольких лет.  Тогда я, с улыбкой маленькой девочки протянула ему свою ладонь и вручила ему в руки всю свою судьбу, но для него это было не более, чем просто игра за власть и положение.  А теперь…  Правильно говорят, что мы начинаем ценить только тогда, когда теряем что-то. И желать вновь вернуть это себе… «Я думала, тот сон был очередным кошмаром, что посетил меня не так давно. Но почему-то все мое естество предвидело этот момент кроме разума, что столько раз пытался угомонить тревогу сердца…» Холод мраморных стен выбил весь воздух из легких, когда хрупкое тельце дерзко прижали к стылому камню. Сердце, словно накаченное адреналином так и грозилось разорваться от тревоги и чувств, переполняющих его. Самый ужасных, холодных чувств… В панике две бледные ладони потянулись ко рту, чтобы не выдать испуганных звуков и с силой сжать губы. А глаза, до се напоминавшие самые чудесные сапфиры сузились до размеров кошачьих зрачков, напоминая запуганные глаза маленького зверька.  – Ну привет, лисица. - в попытках кинул советник, стараясь перевести дыхание. - Пора бы нам прекратить сталкиваться подобным образом.  От его голоса, на данный момент, спокойного и даже чуть озорного, ей хотелось бросится в неминуемую истерику. Она не могла вынести этого давления, по тому психика быстро смекнула, что надо делать, вновь наворачивав на растерянных глазах крупицы слез.  – П-пожалуйста… отпусти меня…  «Нет…только не снова…я не выдержу этого…»  – «Отпустить?» - насмешливо прыскает он. - Я слишком долго искал тебя, чтобы отпустить. Так что теперь ты поймана, птичка. - он отпускает ей озорную улыбку, вовсе не злую, а мягкую и нежную, но стоило только его губам дрогнуть, как её сердце уколол ледяной испуг.  Слезы текли по фарфоровым щекам, а стоны яро заглушали нежные ладони, но дышать становилось все труднее, оттого в её глазах начали плясать черные пятна.  – Успокойся. - мягко прошептал он. - Я не причиню тебе вреда. - и в доказательство своим словам потянулся и мягко заправил прядь огненно рыжих волос ей за ухо. Но она лишь протестующе отвернула голову и зажмурила глаза. На что вызвала его довольную улыбку.  – Я беспокоился, - честно признается он. - Как ты?  От волнение сжалось горло и сердце забилось как бешеное. Рядом был человек причинивший ей столько боли, как она могла быть в порядке?  И, смирившись с её молчанием, он тяжело вздохнул, обреченный мыслью, что придется предаваться откровению.  – Айрин, мне очень стыдно за свой поступок. Я не хотел причинить тебе боль.  На миг она распахнула заплаканные глаза и взглянула тому в лицо, чтобы убедиться врет ли он, или говорит правду. Но на нем она увидела лишь тронувшую её сердце скорбь, которую она так долго искала.  – Я…поступил как самый последний подлец, воспользовавшись твоей слабостью. - он говорил тихо, вкрадчиво, с низкой ноткой баса, что предавало интимности обстановке. – Много лет назад я взял на себя ответственность за тебя и твои чувства, но не смог сдержать обещание, поддавшись гневу. Я…- она с замиранием сердца слушала каждое его признание, каждое слово, выведенное с таким трудом. - очень обрадовался, увидев тебя. Настолько, что это вызвало во мне гнев. Увидел свою взрослую, самостоятельную половинку, которая поборола стеснение и стала отважной девушкой. - его тон был спокоен, умерен, направленный на то, чтобы успокоить её дрожь. Он осторожно взял её за руку и переплел их пальцы вместе, хоть поначалу она и дернулась, чтобы этого избежать. Но в страхе и волнении все же поддалась порыву, чтобы не прогневить его ещё чем-то. - Честно признаться, я завидовал, - внезапно изрекал он. - Завидовал тем людям, что столько лет находились подле тебя, получив возможность видеть эту красоту каждый день. И именно тогда я понял как важно беречь то, что любишь.  Он смотрел куда-то в пустоту, загнанный собственными мыслями. Но в чувства его привела маленькая ладонь, покинувшая его руку.  – С любимыми так не поступают, - горько прыснула она, опуская заплаканный взгляд.  А Няньцин с грустным видом только и делал, что глядел на неё сверху вниз.  – Сколько же ты натерпелась от меня, маленькая, - от этого слова в её груди что-то кольнуло. Это вызывало…ассоциации… - Столько лет закрывала глаза на мои подростковые выходки и столько раз прощала этого мальчишку…- он аккуратно поддевает рыжий локон и с бережностью прикладывает к губам, как нечто что-то драгоценное. - Моя нежная, сострадательная душа.   – Прекрати так говорить, - дрожащим голосом молвит она и в панике уводит взгляд. - Прекрати говорить так, будто имею для тебя значение. Ты что издеваешься…- она осмеливается взглянуть ему в глаза, где видит нотку игривости и задора.  И это настораживает её.  – Что-ж, раз так…- тихо шепнул он, не отрывая губ от её волос. После чего внезапно подхватил ту под колени и спешно переместил их в покои, в его центральном дворце Небесной столицы. Девушке только и осталось лицезреть родные стены в последние минуты, после чего её взор охватят белоснежные простыни на кровати.  – Что ты!?… Она чувствует, как проминается постель рядом с ней, чувствует, как чей-то вес нависает и грозиться вжать её в перину. Чувствует его дыхание на своем затылке и дрожит.  – Прости, но подобное событие мне бы не хотелось запечатлеть в укромном углу твоего дворца, где нас в любую минуту мог заметить како нибудь слуга. - самодовольно и совершенно спокойно кидает он. А потом добавляет совершенно тихо и зловеще: - Такое событие должно остаться между нами и в подходящей обстановке, не так ли?  Но страх настолько сжал ей горло, что она не была способна выговорить не слова. Даже пошевелиться.  Но тут он резко рычит и роняет лицо ей на лопатки, тяжело дыша.  – Милая, не могла-бы ты сделать мне одолжение и лечь на спину? Твоя попка столь соблазнительна, что рискует прямо сейчас довести меня до гона и заставить принудить тебя, - он демонстративно потерся о неё снизу, чтобы показать, насколько она была близко к тому, чтобы его удовлетворить, но советник обошелся лишь девственным трением и тут же продолжил изрекать пошлости.  - а я хочу видеть твои бессовестное глаза, которые возбуждают меня и ставят в неловкое положение из раза в раз. - он ухватился за её подбородок и мягко повернул на себя. - Ты хоть представляешь, что способна заставить мужчин кончить лишь от одного взгляда?  «Я не настолько чокнулась, чтобы представлять себе эту мерзость! Бессовестная тварь, если ты хоть пальцем меня ещё раз тронешь я клянусь…!»  – Ну так что? Повернешься? Или мне продолжить вот так тереться об тебя? Предупреждаю, меня на долго не хватит, - в каждом своем слове он будто бы насмехался над ней и унижал, ей казалось её жизнь окончена в жалком позоре и она проклинала каждый миг, находясь рядом с ним. - Я и так сдерживаюсь из последних сил так что… Не обещаю, что не запачкаю твою аккуратную униформу, доктор Ли… – Хватит. - прорычала она под ним, сжав кулаки. - Чего ты хочешь?! - в мороке она практически не слышала своего голоса, что сейчас срывался на крик. А маленькие капли не окропили белые простыни, со звучным выражением падая на них.  Он видел как она дрожала и по этому тут же замолк. Он рассчитывал позлить её, рассчитывал на её острый язык, который без промедления вцепиться с ним в словесную битву, но она просто все стерпела, как и тогда.  – Я не хотел тебя обидеть, - он тянется к её лицу, чтобы вытереть слезы, но она лишь резко отворачивает голову и прячет заплаканные глаза в простынях.  – Все эти непотребства… Да как у тебя язык поворачивается говорить такое мне?!  – Мне не стоило этого говорить? - вдруг изрекает он, совершенно спокойно и ровно.  Тогда она развернулась к нему, чтобы посмотреть в эти бесстыжие глаза и гневно выдать:  – Ты утверждаешь, что любишь и жить без меня не можешь, приносишь извинения однако снова поступаешь точно так же, это просто твоё дикое желание обладать кем-то, это не любовь!  – О-о, волен не согласиться…- он вновь расчесывает её сбившиеся локоны пальцами, задумчиво поглядывая на них. – Если-бы просто хотел переспать с тобой, возможно, не думал бы о тебе днями и ночами. - так же спокойно выдавал он по началу, но после его тон внезапно надломился, становясь все тверже и отчетливей. - Не думал бы, сколько боли и страданий нанес тебе за всё это время, я бы не стал терзаться мыслью о том, что хочу увидеть тебя вновь и поцеловать, не мечтал бы оказаться рядом и утешить, когда больше всего был нужен! - жестко крикнул он. – Айрин, пойми одну вещь, - взмолил он. - Если бы я не любил тебя так сильно, что умираю и страдаю без твоего внимания, если бы ты казалась мне просто игрушкой, с которой можно поразвлечься ночью, я бы даже не посмотрел на тебя. Ты была бы мне безразлична. - он говорит жестокие слова, как и всегда любил причинять этим боль людям, но, почему же на его лице тогда такая скорбь? Он внезапно схватил её ладонь и приложил к своей груди. – Чувствуешь?… «Что за детский сад мы здесь разыгрываем…?» - Я обещаю, что не обижу тебя впредь, обещаю меняться, обещаю стать лучше… для тебя. Я не хочу насильно привязывать тебя к себе, хочу, чтобы ты сама требовала моих объятий, чтобы знала, что в трудные времена у тебя есть человек, на которого можно положиться, я не хочу насильно владеть твоим телом, хочу быть нежным и с бережностью целовать каждую частичку твоего тела по ночам. Хочу вдыхать его аромат, тонуть в пушистых локонах рыжих волос словно в облаке тумана и крепко прижимать к себе перед сном. Я хочу сделать твою жизнь счастливее. Не хочу твоих слез, твоей грусти, твоей обиды, хочу видеть, как ты улыбаешься и смеёшься для меня, хочу видеть, как холодна ты с другими и тепла только со мной, хочу тебя, не могу без тебя, сколько угодно тебя.  Это было…пылко. Весьма. Но все равно этого было недостаточно для того, чтобы заставить её поверить ему.  – Ты клянешься о верности, клянешься защищать и любить, но при этом смеешь приходить ко мне с запахом другой омеги на своем теле…- изрекла она после нескольких минут молчания. Чем заставила его мышцы напрячься. - Будешь делать со мной все тоже самое, что и с той женщиной прошлой ночью? - он не знал как оправдать себя, её глаза слишком пронзительно смотрели на него. Смотрели прямо в его душу, чтобы потребовать ответов и надавить на его уверенность.   – У нас ничего не было. - только и смог сказать он. - Я тут же выгнал её.  – И ты думаешь, что я поверю тебе? - спокойно спросила она.  – Ты способна проверить это сама. - загадочно бросает он и тут же тянется к воротам одежд. Чем заставляет её неминуемо дрогнуть. Сильная шея обнажается, а предательский прорех открывает вид на безупречно подтянутую грудь, к которой так и тянуло прикоснуться. В миг она почувствовала себя слабым кроликом в тисках у хищника, который окружил её со всех сторон своими когтями.  – Что ты делаешь?…- дрожащим голосом спросила она.  – Я ничего не буду делать. Ты поставишь на мне метку. - он приложил два пальца к брачной железе на шее и произнес: – Здесь.  – Но для чего? Омеги не ставят свои метки на альфах. Только те, кто готов взять ответственность за их чувства… Тогда советник самодовольно ухмыльнулся, так давая понять ей, что он готов.  – Ни за что. – лишь сухо выдала она. Но, в этот же момент его брови беззаботно вскинулись так, будто он был готов к такому ответу.  – Тогда сейчас мы займемся любовью и я попрошу тебя ещё раз, когда ты будешь на пике своего удовольствия. – его пальцы тут же потянулись к кромке медицинского одеяния, чтобы неспешно начать снимать слой за слоем и так добраться до фарфоровой кожи, но она тут же схватила его руку громко взвизгнув:  – Ты же только что клялся мне в верности!?  – Но это не означало, что я не буду пытаться прикоснуться к тебе, Ари.  Из её глаз брызнули слезы. Тело все ещё помнит о его прикосновениях и осознанно пытается отдернутся от них.  – Ты подлец! Ты вновь перевернул все сказанные тобой слова в свою пользу!  В конце концов, её милые сопротивления наскучили ему и он, в одно мгновение поймав маленькие запястья своей большой рукой задрал их над её головой.   И тогда она действительно почувствовала, как ничтожно её положение. – Айрин, нет ничего плохо в том, чем мы занимаемся. – абсурдно протянул он. – Многие альфы и омеги делают это. Не стоит стесняться меня, - сказал он, предполагая, что причина только в этом.  – Ты клялся. – безнадежно прошептала она, пуская ручьи слез. – Как можно быть таким…  – Ты тоже дала мне клятву тогда, - напомнил он, но вовсе без злости, продолжая неспешно расшнуровывать завязки её корсета. – Но теперь я не злюсь, ведь наконец нашел и вернул себе то, что принадлежит мне.  – Я не принадлежу тебе. И прямо сейчас ты пытаешься меня изнасиловать.  Это ужасное слово на миг, вызвало в нем ужас. И заставило его задуматься. Ну и что с того? Разве он не достаточно нежен с ней для того, чтобы она почувствовала себя хорошо? Многие омеги влюблялись и в меньшее. Но это было против её воли. И она не хотела этого. Хотя он дал ей право выбора: либо метка, либо долгое и безудержное спаривание. Он ведь позволил ей выбирать?  – Прямо сейчас ты можешь остановить все это. – ехидно напомнил он ей, а последний шнурок на корсете так и молил её принять отчаянное решение.  – Н-но…я не умею оставлять метку…- всхлипывая, призналась она. Чем вызвала его запоздалый смех и искреннюю улыбку.  – Ха-а…маленькая… Ты не перестаешь умилять меня.  «Ублюдок… Я убью тебя…убью!»  – Смотри, - он прильнул ближе, освободив одну руку из плена, чтобы прижать её пальцы к нужному месту. – Тебе просто нужно укусить сюда. Со всей силы, так, чтобы остался след. Справишься?  – Н-нет…- честно призналась она. - Я никогда никого не кусала… это страшно… – Не страшнее, чем первый раз, - попытался подшутить он, но его ухмылка тут же сменилась серьезным выражением лица. – Ари, ты же каждый день делаешь сложные операции и спасаешь чужие жизни?  – Но не зубами же! Ты просишь меня о слишком многом! Если я сделаю что-то не так, это снизит твою репродуктивность и ты рискуешь остаться бесплотным! На всю жизнь! А если не на всю жизнь так на большую её часть!  Но подобная забота вызвала у него смущенную улыбку. Хотя это была лишь профессиональная этика. «И почему тебя это заботит дура?! Такие как он вообще не должны размножаться!»  Но тут она внезапно вспомнила все свои недавние переживания о том, как совсем недавно была обеспокоена его репродуктивностью внутри её живота.  «Альфы способны определять положение самки начиная с приближающейся течки и заканчивая беременностью. Но не у всех это работает. Если я поставлю на нем метку он возможно… Я не могу позволить этому случиться. Пока сама не узнаю наверняка!»  – Я слишком малодушна для этого, - как можно правдоподобней протянула она. – Можешь… – она попыталась собрать всю свою волю в кулак, как начала чувствовать внезапную режущую боль между ног. – Можешь сделать это, -  «Не выдержу. Я просто не выдержу этого вновь.» – она просто увела взгляд, готовясь к самому худшему исходу.  – Раздевайся. - лишь коротко изрек он, после нескольких минут молчания. – Полностью.  Это было самым унизительным. Ей пришлось снимать слой за слоем, дрожащими пальцами распутывая шнуровку корсета. Сначала она скинула с себя верхние одеяния, в которых чаще всего работала. А позже и то, что было под ними. Обнажая хрупкое, стройное тело, идеальную фигуру и бледную кожу. Вставшие от напряжения соски сочного персикового цвета, которые так и вынуждали облизать их. Стройные лодыжки и ключицы, Няньцина возбуждала та мысль, что она лежала обнаженной на его постели. Это означало, что её запах отпечатается на мягких простынях и по ночам будет заставлять того пробуждаться от возбуждения и гореть в агонии, вынуждая утолять его желание в одиночестве. Он словно змей эгоистично пожирал каждую частичку её тела. А она, смущенная, старалась прикрыться так, будто это спасло бы от его взгляда.  – Раздвинь ноги.   «Вот так сразу…» Но она не стала перечить. Послушно, хоть и с опаской, развела дрожащие коленки.  «Все будет хорошо, Ари, ты справишься…»  Но на глазах уже давно начали наворачиваться слезы.  – Здесь очень опухло…– он осторожно поддел её клитор пальцем, чувствуя, как она горит.  «У него прохладные пальцы…»  – Очень плохо, так я не смогу войти даже наполовину…- наигранно протянул он.  - Придется взять на себя ответственность, за это. - он припал губами к её входу, медленно и аккуратно блуждая языком вдоль её лона.  – М-Мэй! – и они оба тут же замерли. Она впервые назвала его по имени. – П-пожалуйста… это грязно… – Если ты не хочешь, чтобы я прямо сейчас вставил и начал двигаться в тебе, просто позволь мне сделать это, - почти рыком выпалил он.  «Неужто его так разозлило то, что я позвала его по имени?…» Влажный язык вновь коснулся её там, продолжая бессовестно подводить к кульминации и пробуждать внутри что-то новое, до се неизведанное. Но ей не было не противно не больно, просто такие действия очень смущали и, когда он ласкового проводил языком по её влажным губам, вроде бы, прежняя боль отступала.  – Так хорошо, моя маленькая омега?… - подстрекая спросил он зная, что она наслаждается этой близостью. - Все не так как в прошлый раз, твой альфа нежен с тобой?  «Закрой свой вонючий рот…просто сделай это.»  – Теперь ты вставишь?  – А тебе бы хотелось этого? - ответил он на её неловкий вопрос.  – Мне бы хотелось, чтобы ты наконец-то оставил меня в покое…- как-то тускло и даже наивно пробормотала она. Но он лишь пожал плечами и вновь коснулся её киски длинными пальцами.  – Ты слишком опухла для того, чтобы принимать в себя альфу. Боюсь это маленькое тело не выдержит. – ехидно ухмыльнулся он и поддел пальцем выделившуюся смазку.  Но это заявление вызвало в её душе какое-то странное облегчение.  – Тогда для чего все это было?! - тут же пришла в ярость она.  А Няньцин вновь принял свою гримасу  отъявленного простака и безбожно кинул:  – Хотел посмотреть, как ты будешь наслаждаться моим языком у себя промеж ног. Ты хорошо держалась милая, но, мы ещё не закончили, так что… Она тут же, со всей силы, кинула в него подушку и только наблюдала как его лицо с «веселого и озорного» меняется на «уставшее и вымотанное», будто тот уже привык к её заскокам.  – Не смей больше меня касаться! Я не буду терпеть унижения к себе, особенно от таких как ты!  – Ляг, - твердо скомандовал он. Но лишь для того, чтобы его голос был слышен сквозь её громогласные крики. - Ты ещё не кончила. А неудовлетворенная женщина хуже беременной омеги. - он тут же потянул её к себе за ногу и уложил на лопатки, подкладывая под пушистую голову ладонь. – Я постараюсь вводить пальцами как можно аккуратней… – Убери свои грязные руки от меня! Мэй Няньцин! Я… Я ненавижу тебя!  Её запястья вновь оказались в плену за через чур бурную деятельность и она, полностью обездвиженная, сейчас только и могла пронзать его ненавистным взглядом. Страх перед этим человеком давно отступил, сейчас он прибывал довольно… в озорном расположении духа. По тому она не верила, что сейчас он мог сделать что-то по настоящему ужасное. Он просто игрался с ней, как кот с мышью.  – Повтори это ещё раз, ну же, давай…- шепчет он ей в самые губы, будто наталкивая на то, чтобы она вцепилась в них и растерзала. – У моей Ари уже такое взрослое развратное тело…– он припал губами к её обнаженному соску, заставляя женское тело смяться от ощущений. – Когда-нибудь из этого тугого местечка выйдут наши котята и будут сосать эту безупречную грудь, а пока этого не случилось, я попользуюсь им, – он сильнее сжал сосок, немного прикусывая тот зубами. А девушка, из последних сил подавляя любые звуки, лишь откинула назад голову и слезы вновь охватили её глаза.  «Он просто играет со мной. Не впадай в истерику пожалуйста, только не сейчас, Ари…» – Ты ведь не думала, что я не нацелен на семью с тобой, Ари? Знаешь, когда альфы встречают ту самую, из-за которой не спят по ночам и удовлетворяют свои физиологические потребности, они начинают представлять себе жизнь вместе с предметом своих воздыханий, а в последствии и семью…- оторвавшись от груди, он целует её в мягкие изгибы шеи, опаляя их своим тяжелым дыханием. - Тогда ты была слишком юна для того, чтобы я мог думать о таком с тобой, но теперь ты полноценная женщина, готовая к этому разговору… - он надавливает на её самую чувствительную и уязвленную точку наслаждения, чем заставляет девичье тело задрожать в конвульсиях. – Я хочу от тебя детей, Ари. – и, не дождавшись его последующих слов, она обильно кончает ему на руку, в последствии несколько минут откисая у того на руках. Он даже перестал держать её запястья понимая, насколько она слаба после оргазма.  «Конечно, её маленькое девственное тело сейчас и не может вынести большего.» – Ари? – но та как будто все летала в прострации. - Ари, ты слышишь меня? Я не сделал тебе больно?  – Было больно…- хрипло ответила она. - Тысячи лет назад, во время царствования Уюна. По сравнению с тем, что было тогда, это ещё цветочки…  Он не совсем понимал, находится ли она в этой реальности или нет, но от её самозабвенных слов все равно становилось неприятно на душе.   – Хочешь от меня детей? А настолько ли ты хорош, чтобы быть отцом моим детям? Я не выбирала тебя в качестве своего партнера. Поэтому все, что ты сейчас делаешь, не имеет значения. Бейся и истери сколько захочешь, но я никогда не захочу тебя так же сильно, как ты хочешь меня. - её медленные, но осмотрительные слова попали точно в цель. В самую опасную точку, которая оборвала тонкую ниточку, и выпустила зверя.  – И это говорит мне та, кто минуту назад так безудержно стонала от моего языка?…- по началу тихо выдал он. А потом раскатисто засмеялся, пока обессиленная девушка лежала в его объятьях. - Ты считаешь, что в праве решать подобное? Айрин, не заблуждайся на свой счет, ты до сих пор свободна только благодаря тому, что я не был серьезен все это время. - он схватил её за подбородок и заставила взглянуть в свои свирепые изумрудные глаза. – Завтра же я пойду к владыке и заявлю на тебя свои законные права, а после буду делать с тобой все, что вздумается! – и тут же прижался к её уху, чтобы злобно прошептать: – И в первую очередь, я потребую от тебя наследника. И ты будешь не в правде мне отказать. Будешь ложиться под меня столько, сколько для этого потребуется, если пожелаю так вообще будешь рожать мне раз за разом, пока мне не надоест, ты поняла меня? – Дети… Это ведь такая ответственность…- вальяжно протянула она, будто в полудреме. – Ты когда-нибудь видел младенцев? Знаешь, на сколько они прекрасны? А вот я знаю. И к появлению детей нужно готовится… Это ведь так хлопотно…- на этих словах её охватил безудержный сон. Возможно, сказался недосып и стресс от пережитых дней, благодаря чему она провалилась в царство грез, оставляя взбудораженного советника один на один со своими чувствами и полным замешательством.  И что-то в её спокойный безмятежных словах заставило его задуматься.  «Она ведь права. Это я вновь забылся…» Рядом с ней он переставал быть тем Няньцином, которого уважает и слушает  вся Небесная столица. Он переставал быть именитым советником, правой рукой владыки и становился просто одержимым альфой, не способным сдержать свои чувства.  «Ты клянешься из раза в раз быть её опорой, но вновь предаешься гневу, когда она отвергает твои чувства, как мальчишка. Быть альфой это не просто быть главным в постели, это обязанность беречь её чувства и заботиться о её улыбке. А что же ты? Пригрозил ей самым ценным, к чему она не равнодушна больше всего. Молодчина, старина Няньцин.»   Он осторожно заправил прядь непослушных волос за маленькое ушко, про себя подумав:  «Дети обязаны быть запланированными и желанными. Я не хочу желать этого один.» Но тут же, в голове промелькнула выбивающая почву мысль:  «Возможно, она и хочет этого. Но только не от тебя.»  Тут же его сердце сжалось неумолимой судорогой, отбрасывая того в самые темные переживания, но он успел вовремя собраться, чтобы не гнести себя подобными вещами.  «Все равно я никогда не позволю другому мужчине касаться её. Если Айрин захочет детей, ей придется смериться с тем, что их отцом буду я и никто более.»  Удовлетворено кивнув головой на свои рассуждения, он удобно разложился подле неё, вдыхая терпкий аромат лесных ягод.  «Нам незачем торопиться. Мы слишком долго были в разлуке друг от друга, так что теперь у нас есть целая вечность, чтобы наверстать упущенное.»   *** «А почему все цветы зимой вянут?» «Потому что они не могут выжить в холоде.»  «А человек может выжить в холоде мама?»  «Думаю…что нет. Все мы зависим от тепла, от того, что любим и к чему привязаны.»  «Но папа сказал, что я поцелованная огнем, значит, когда нибудь люди станут зависимы от меня?» «Когда-нибудь ты вырастешь, твои волосы отрастут и ты станешь очень красивой девушкой. И совершенно не заметишь, как люди вокруг станут бегать за тобой лишь бы заполучить малую крошку твоего внимания.»  Айрин резко распахнула глаза и вскочила с места. Силуэт мамы не снился ей уже очень давно. Точнее, изящный женский стан и её теплые голос. А лицо, что тянулось к небесам как всегда было скрыто темным пятном её забытого о нем представления.  «Как я очутилась в кабинете?» Кругом как обычно, гора свитков, чернила с кистями и не до конца разобранный отчет. А на плечах теплая пушистая накидка, что согревала её все это время. И казалось бы все таким привычным и обыденным, если бы не её последнее воспоминание о том, как час назад она встречала гостей у себя во дворце.  Странно было не только это. Но и небывалая легкость, что растекалась по телу, словно лепестки роз на воде. Хотя, уснув вот так на рабочем столе, её суставы уже должны были начать хрустеть от боли.  Прежняя боль отступила и её тело будто заново возродилось из пепела.  Осторожно поднявшись из-за стола, она юрко проследовала к дверям, чтобы разведать обстановку. На удивление, в коридорах её дворца было слишком тихо. Подозрительно тихо.  «Почему у меня такое ощущение будто я что-то забыла сделать…?» Но не став дожидаться момента, когда на неё снизойдет озарение, она направилась в главный зал, вдоль больших колон, открывавших ей вид на закатный мир призраков, готовый встречать ночь праздными песнопениями и весельем.  Но почему-то её не отпускала мысль о том, что все происходящее здесь нереально, будто выдвинутое за рамки материального, такое загадочное, как туман сгущающийся над долиной.  – Ли Ран!  Обернувшись на такой, казалось бы, знакомый, но давно позабытый голос, она впала в ступор.  – Отец?…– самый первый человек, который начал рушить её жизнь.  Но он выглядел намного старше. Айрин уже давно не помнила его таким. Строгое морщинистое лицо, побелевшие тонкие брови. Седина то и дело проглядывала из когда-то темных словно обсидиан, волос. Возможно, когда мы ещё дети, какие-то образы остаются в нашей памяти намного отчетливей и дольше, нежели когда мы уже взрослые.  – Что ты здесь делаешь?  «Ты умер много веков назад.» – так и рвалось наружу. Но, не смотря на прошедшие столетия, она до сих пор очень боялась своего отца, чтобы посметь сказать ему подобное в лицо, хоть и не настоящее.  – Время поджимает, Ли Ран. – От чего-то раздраженно выдал он, почти рыча и в тот же миг, девушку прошиб холодный пот, когда на его лице заиграла фальшивая ухмылка, словно у обезумевшего. Нет, эта улыбка не была похожа на оскал сумасшедшего, больше походила на демоническую. Будто кто-то захотел сыграть с ней в жестокую игру.  – Но…я не понимаю, отец…- в тот же миг её взгляд упал на окровавленные ладони, словно как в самом ужасном кошмаре, заставляя её затылок онеметь от испуга.  – Твои братья и мать давно заждались тебя. Не думай, раз вознеслась на небеса смогла избавиться от нас. Мы всегда будем рядом.  Следующая картина – кровь, мучительные крики и тела её дорогой семьи на холодном камне дворца. Отец,словно взбунтовавшийся дух, не упокоенный в могиле, стоял вдали и гадко улыбался. Улыбался. Когда в последний раз он улыбался ей при жизни? Даже не вспоминая можно ответить, что ни разу. И этот взгляд начал душить её. Уничтожать, испепелять, желать исчезнуть.  «Прекрати смотреть на меня так, прошу…» Но тут, мужской силуэт скривился от боли, протяжно застонав. Айрин уж было передернуло от страха, в ожидании самого худшего, но тут, тело её отца упало замертво, а из-за его спины показалось лицо советника.  – М-мэй?…- она сама не верила, как нелепо дрожит.  Опустив окровавленный меч, он вальяжно волок его за собой, с каждый шагом подходя чуть ближе. Стальной метал неприятно царапал полы при ходьбе, но, кажется, что от страха, Айрин перестала замечать даже это.  «Он убьет меня…» - не вопрос, не страх, лишь стальное осознание. Его лицо было таким бесчувственным, что не выражало ничего.  Сердце щемило, взгляд беспомощно бегал по его лицу. А в голове последняя мольба о пощаде, которые её дрожащие губы не осмелились произнести вслух.  Ну вот и всё. Теперь, он подобрался слишком близко. Во всех смыслах. – П-прошу…- слезы катились по щекам, а стук сердца ритмом отбивал в ушах. Она боялась лишний раз всплакнуть, ведь он был настолько близко, что его дыхание можно было почувствовать на губах. Но ровно в ту же минуту, когда он потянулся к ней одной рукой, чтобы, как она подумала, сжать ей горло, её заплаканное лицо оказалось прижато к крепкой мужской груди, заставляя содрогнуться сердце.  – Мэй… – Это просто мираж. – тут же ответил он, своим баритонным мужским голосом, чем на минуту, заставил её успокоится.  – Это ведь не мои родители…? - спросила она, с детской невинностью в голосе, чем заставила его сердце дрогнуть.  – Нет, – его рука мягко скользила вдоль огненных волос, поглаживая дрожащую макушку. – Твои родители никогда бы тебе такого не сказали. - но в душе тут же возникло противоречие: Мэй знал её родителей не так хорошо, как она, по тому, в её сердце поселилось сомнение. - Ты ведь ангел, – внезапно изрек он. – Как тебя можно не любить…? Как эти прекрасные глаза могут быть кому-то нелюбимыми? – и ровно в тот момент, она испытала необъяснимо сильное чувство дежавю. Будто, кто-то уже говорил ей это раньше. Но это было настолько размыто и неясно, что воспоминания об этом словно прорывались из под плотной толщи воды.  – Неужели, они не упокоились с миром…? Их души…- она не стала договаривать. Неимоверная дрожь, окутавшая все её тело не позволила. И в миг в голове не осталось никаких иных мыслей, кроме тревоги.  – Не паникуй. – наказал он твердо, но очень ласково. Словно, тот знал все её привычки, весь её характер от макушки до кончиков пальцев, будто могла поверить в то, что он ощущался как тепло, как единственный человек который знал её на сто процентов. Но она попросту не могла. Ведь этот же человек, который сейчас успокаивает её тревогу, когда-то бездушно отверг её чувства, дав клятву всю жизнь оберегать её.  – Зачем ты здесь? – вдруг резко охолодела она, придя в чувства.  – Потому что я почувствовал, что тебе плохо, – она чуть ли не рассмеялась с его слов.  – А две тысячи лет назад ты ничего не почувствовал? Две недели тому назад, разве ты не слышал мои страдания? Я до сих пор помню все, что ты сделал со мной…– она вновь залилась слезами. – Ты монстр.  И все же, самое ужасное чувство на земле является безнадежность перед человеком, которого ты когда-то любил.  Тогда он шагнул ещё ближе, вновь заставляя их тела соприкоснуться. Взглянул в её бесподобные глаза и сотню раз поблагодарил небеса, что ему досталась именно она. Ну, возможно ему потребуется ещё очень много времени для того, чтобы вновь заставить её сердце биться чаще, но пока он радовался такой маленькой возможности просто как смотреть на неё.  – Знаешь, иногда я завидую нашему владыке, – сказал он, с небывалой печалью в голосе. Но так нежно, только для неё. – Возможно, меня стоит изгнать или лишить жизни за это, – на последнем слове он заметил, как её губы еле заметно дрогнули, от этих слов. – Но иногда мне становится невыносимым смотреть на его влюбленные глаза. Потому что я хочу того же, – её дыхание участилось, словно она была не готова к такому повороту. – Они любят друг друга, императрица готовится подарить владыке ребенка и это великая тайна, ведомая только нам. –  Она внимательно слушала его. Его слабый вкрадчивый голос. Не перебивая.   Гадая, какую очередную ложь он преподнесет ей на этот раз.  – Ты высокомерен, горд, жесток…– уж было начала она. – Ты не прощаешь и не тратишь время на бесполезные вещи, бесполезных людей, тебе безразличны чужие страдания, - но а теперь пришла его очередь слушать и томить волнение глубоко внутри. Лишь опечаленные глаза могли выдать его состояние, но Айрин попросту не смотрела в них, потому что не могла. – Прошло столько лет, почему ты решил вернуться к начальной точке? Почему?  – Потому что люблю, – просто сказал он. – Понимаю, сейчас, ты не веришь ни единому моему слову, но я докажу их правдивость, со временем.  Ей просто надоела эта бессмысленная игра. Она была готова слушать весь этот бред, но лишь бы он не сделал ничего дурного.  – Делай что хочешь но впредь, – строго предупредила она, наконец устремляя неумолимый взгляд прямо в его глаза. – Не смей прикасаться ко мне и пальцем, иначе все узнают о вас правду, советник. – он тут же расплылся в мимолетной ухмылке, от чего той стало не по себе.  – Хорошо, тогда у меня тоже есть условие, – нагло кинул он.  – Это не условие! Я абсолютно серьезно!  –  Тогда это не доставит тебе проблем, маленькая госпожа, если ты не хочешь, чтобы все узнали, что мы когда-то были помолвлены. – без угрозы кинул он, совершенно дружески и по доброму.  А она, уже перестав расстраиваться его грубости и извечному шантажу, просто вздохнула поглубже и замучено выдала: – Чего ты хочешь?  – Во-первых, пароль от твоей духовной сети общения. Во-вторых, возможность встречаться каждую неделю, скажем, за чашкой чая в моем дворце. Или где-нибудь на земле? Или я и вовсе могу приходить к тебе и мы весело посидим в твоих личных покоях, – ехидно прыснул он, от чего девушка пришла в шок.  – Что?  – И наконец, третье, – резко прервал её он. – Если ты хоть раз прикоснешься ко мне, закон о неприкосновении будет разрушен. Идет?  – На счет третьего можешь не волноваться, этому не произойти ни в коем случае, а что на счет встреч… Я обдумаю это.  – Тогда я точно так же обдумаю твою просьбу о прикосновениях, – все вынуждал её он.  Тогда она, с минуту задумавшись, спросила:  – Но ты не в каком виде, не под каким предлогом не касаешься меня?  – Все так, как ты сказала, ни в коем случае, - его хитра ухмылка вновь сбивала её с толку и она боялась верить ему, ведь он любил оборачивать все в свою пользу.  – А если ты опять обманешь меня? Как сегодня. - гнусно напомнила она.  – Не обману, - твердо выдал он.  – И все же, мне нужны гарантии, – тогда советник нерадиво вздохнул, наслаждаясь её очаровательной заносчивостью.  – Конечно, ты же врач, – но он быстро устал от этой бесполезной игры слов. – Тогда, можешь убить меня.  – Ты знаешь, не могу, – слишком очевидно высказала она.  – Хоть какая-то привилегия, - загадочно бросил он и легко рассмеялся. – Значит, ты ненавидишь меня не настолько, чтобы убить.  – Не обольщайся, – предупредила она. – Прежде всего я врач, я не отнимаю жизни, а спасаю. – на что он кинул ей самодовольное:  – Конечно.  Потрясенная, она покинула этот сон, помня перед собой его пронзительные, изумрудные глаза. Память её с испугом отвергала тот ужас, что настиг её в мире грез, но она понимала, что это не сон. Эта подлинная история и речь в ней шла про её прошлое, что затрагивает душу и разум, парализуя любые чувства, которые она могла бы испытать к этим людям. И тогда она обнаруживает в своем сердце новое, до ныне неизведанное ей чувство, которое она вдруг начала испытывать рядом с этим человеком. Неуместное, заставляющее её дивиться своей нелепостью чувство, что называется защищенностью.