Взмах крыла бабочки.

Мелодия гуциня. Это первое, что слышит Чан, проснувшись. Красивая и приятная уху музыка дарила ощущение спокойствия и заново погружала в царство снов. Приятная прохлада пробегает по обножëнным частям тела, вызывая небольшие мурашки. Но лучи небесного светило решили, что Чану больше не нужен сон и пора бы уже просыпаться. Бан Чан открывает глаза, щурясь от неприятного солнечного света. Не до конца проснувшись, он осматривается, понимая, что лежит один среди белых одеял. Подушка валялась где-то на полу, а выброшенная вчера на пол одежда была аккуратно сложена на столике. Феликс уже проснулся. Обычно Бан просыпался раньше Ли, ведь имеет частые проблемы со сном. Но видимо вчера Чан так вымотался, что ему нужен был нормальный сон. А Феликс, как самый прекрасный человек во всех трёх мирах, решил не будить своего возлюбленного. Чан встаёт с кровати, разминая затекшие мышцы. Тёмный халат ложится на светлую кожу и Бан, завязав его, идёт в сторону сада, откуда и доносилась мелодия гуциня, на котором так любил играть Ли. Их милый домик был скрыт от чужих глаз пышными кустами, ивами и окружён небольшим водоёмом. Весной цветут лотосы и лилии, а зимой всё замерзает и покрывается белым снегом. Феликс давно заприметил себе большой булыжник почти у самого края водоёма. Он мог по долгу там сидеть, играть на гуцине или рисовать ветви ивы. Вот и сейчас он снова сидит там, играя мелодию. И Чан уже выучил наизусть эту мелодию. «Танец разбитых душ» Ли играл только в двух случаях: первое: его душе нужен покой. Второе: он снова вспомнил ужас, что успел пережить до случая пять лет назад. Чан подходит ближе, тихо ступая босыми ногами по холодной земле, словно боясь спугнуть эту ветающую в воздухе приятную атмосферу. Феликс сейчас как никогда прекрасен. Его длинные пушистые ресницы были чуть опушены, розовые лепестки губ чуть приоткрыты, а тонкие пальцы проводят по струнам инструмента, извлекая мелодичный звук. Светлые волосы не собраны как обычно, они свободно стекают по плечам водопадом, делая образ Ли более внеземным. Перед Чаном был никто иной как небожитель. Он всегда думал, что Феликс не может быть просто человеком. Он что-то более внеземное и прекрасное. Тот кого нужно любить, уважать и ценить. Их первая встреча конечно рассказала, что Ли абсолютно далёк от божественного. Ведь в его крови течёт кровь демонов. Когда-то небо и земля были едины, а демоны и люди жили в одном мире. Был в то время клан демонов, не отличавшиеся силой, но имевших большую духовную энергию. Их звали «Прекрасными Костяными Бабочками». Съесть их плоть, выпить кровь, а может ещё лучше заняться двойным совершенствованием и духовная сила совершенствующегося необыкновенно быстро начнёт расти. Клан этот почти полностью уничтожен, а прямых потомков и вовсе не осталось. На них охотились, пожирали их плоть, использовали в сексуальном рабстве. К ним относились как к скоту. Не удивительно, что вскоре почти и не осталось чистокровных «костяных бабочек». С той эпохи прошло множество лет и сейчас в мире ты с трудом найдешь настоящую «костяную бабочку», но потомки по чьим жилам течёт демоническая кровь остались. Это обычные люди просто им не повезло уродится в этом клане. Рождены и воспитаны под страхом быть съеденными или проданными в рабство. Их судьба невероятно жестока. Чан был проездом в одной из школ заклинателей, когда увидел Феликса. У той самой школы, что славилась своими ядами, лекарствами и лучшими амурными зельями, проходил аукцион. Бану было просто интересно глянуть, что там происходит, он не часто был на таких мероприятиях. Предлагали разное: от невероятных афродизиаков, что сведут с ума любую прекрасную даму, да так, что она не отойдёт от вас на ближайшие десять лет, до божественных оружий, которые стоят не менее двухста миллионов золотых. Чан просто закатывал глаза почти на каждый товар, некоторые были полезны, а оружия достойны восхищения. Но пожалуй всё самое интересное началось, когда на сцене появился человек. Вот только считали ли его человеком? Очевидно нет, если он оказался на аукционе, как товар. Прекрасный юноша, скованный цепями, пытался сопротивляться, но у него было недостаточно сил для этого. Его хрупкое, но не лишённое мужества, тело было скрыто лишь белым тонким халатом. Длинные и необычные светлые волосы собраны в причёску, которая почти не держала свой вид из-за сопротивлений юноши. Он ничего не мог произнести, рот был закрыт белоснежной салфеткой. Чан сразу понял, что на сцене парень, но видимо один он оказался зрячем, иначе по другому не объяснишь, почему все посчитали, что на сцене девушка. Многие устремили на юношу взгляд. Кто-то рядом с Чаном тогда даже высказал своё мерзкое желание воспользоваться юношей и Бан сразу попытался отдалиться от этого человека. Чан с отвращением слушал как люди вокруг обсуждают парня, не стесняясь говорить свои самые изощерëные желания. То что парень оказался ещё и костянной бабочкой, которую можно использовать для двойного совершенствования или пожирания плоти, вызвала ещё большее волнение в толпе. А Чан уже записывал на серебренной пластине круглую сумму. Ему не хотелось, чтобы несчастный юноша попал в рабство или котёл. Это нечеловечно. Его нужно спасать. К счастью Бана он имел при себе такую сумму. Являвшийся уважаемым благодетелем в мире самосовершенствования он мог себе позволить потратить такую сумму. А даже если бы и не мог, он должен был бы попытаться спасти эту несчастную жизнь. «Иди к чёрту!» Донеся голос демона-бабочки, что смог выплюнуть салфетку. Его голос вызвал ещё больше внимания. На вид он был хрупким и элегантным, но голос был низким с небольшой хрипотцой. Словно голос того самого князя демона. В руки к аукционеру попали несколько серебрянных пластин. Чан надеялся, что его сума окажется самой крупной. Тридцать пять миллионов. «Анонимный покупатель, тридцать пять миллионов» Где-то слышались огорчённые вздохи толпы, кто-то неудовлетворённо орал, а Чан с облегчением выдохнул. К нему привили дрожащего, как осиновый лист, и ожидающего своей участи юношу. Он искусал розовые губы, а у краешка глаз образовалась золотые бусины. К особенности народа костяных бабочек относились ещё и слезы, отливающиеся золотом. Часто по ним и находили демонов-бабочек. «Я тебя не трону.» Произнёс Чан, снимая цепи. «Я могу тебя отпустить, если ты хочешь, но сомневаюсь, что для тебя это будет безопасно» «Что?» Не понимал парень. «Я могу взять тебя с собой в школу заклинателей, но обещаю к тебе будут относиться, как к представителю школы. Как к человеку. Но если ты хочешь на волю, я отпущу тебя.» Юноша удивлённо смотрел на Чана, не понимая ему говорят правду или врут. Мужчина перед ним выглядел благородным и говорил серьёзно. Возможно, было глупо с его стороны верить человеку после стольких лет терзаний людьми. Но его светлая душа всё ещё верила, что в мире есть хорошие люди. Люди, что не видят в нём скот. «Молодой господин...» «Чан, зови просто Чан.» «Чан... Я хочу пойти за вами. » Бан помнил, как тогда мимо них пролетела бабочка, взмахнув яркими крыльями. И много же воды утекло с того дня. Тем юношей был Феликс. И хоть в его жилах текла демоническая кровь, Чан со всей уверенностью может говорить, что Ли был близок больше к Небожителям, нежели к демонам. Той холодной зимой Бан принёс собой в школу прекрасную костяную бабочку. Конечно, многие не оценили, что уважаемый благодетель Бан потратил огромную сумму на покупку демона-бабочки, которую не собирался использовать для совершенствования или пищу, да ещё и наказал относиться к нему как к остальным ученикам. Учителя и глава школы были согласны с этим, а вскоре и ученики приняли Ли, забыв о его происхождения, ну или просто приняв факт, что теперь среди них прекрасная костяная бабочка. Феликсв потребовалось много времени, чтобы начать доверять людям. Это было трудно после стольких лет плохого отношения. Кошмары мучают его по сей день, напоминая о тех временах, пока его не забрал под крыло школы заклинателей Чан. Но Феликс не позволял себе плакать. Он не мог. Долгое время он держал их в себе, дабы никто не узнал кто он. И золотые слезы ещё не скоро потекли по его веснушчатым щекам. Феликс начал ладить с Чаном. Ли из-за слабости своего ядра не мог заниматься боевыми техниками, а оттого практиковался в медицине, ядах и амулетах. А Чан же наоборот был воином-заклинателем и известным среди смертных, как уважаемый благодетель Бан. Они были разные и их занятия почти не пересекались, да и Чан обычно находится на заданиях по спасению простых людей. Но Феликс чувствуя благодарность старшему (как оказалось Чан старше Ли на три года) пытался как это его отблагодарить. Чан убеждал, что Феликс ему ничего не должен, но Ли всё равно как то да проявлял свою благодарность. Одно из самых любимых проявлений являлись сладкие пирожные. Ли готовил их и сперва просто тайком оставлял в комнате уважаемого благодетеля Бана, а потом Чан застал его раньше чем он успел уйти. Чан улыбнулся и попросил Феликса остаться. В ту ночь они долго обсуждали всё и вся, попивая чай. С того дня они были как не разлей вода. Да так, что младшие ученики начали шутить, что уважаемый благодетель теперь вечно хвостиком идёт за их соучеником костяной бабочкой. Да ведь и не лгали. Чан и вправду в те времена почти всегда был рядом с Феликсом, уходя только на задания от главы школы или по другим важным делам. Чан уже тогда начал подозревать, что его чувства к Феликсу являются чем то более глубоким, нежели просто дружба. Чан мог засмотреться на изящные и плавные движения Ли, розовые губы или шелковистые волосы. Ему хотелось больше времени проводить с Феликсом, а их вечерние чаепития с пирожными казались такими короткими и редкими. Чан понял, что ему нужен Феликс. Феликс хотелось защищать, радовать и любит. Ведь он заслуживает этого. Эта истерзаная, но светлая душа заслуживает того, чтобы её любили. Когда прибытию Феликса в школе заклинателей было уже два года, Чан решил, что должен признаться в своих чувствах. Эти чувства преследовали его и он просто не мог скрывать их, особенно когда Феликс всегда был так близко. Сидел с ним за обедом, гулял по саду и проводил вечера. И в ту лунную ночь он признался. Феликс помнит те слова, словно это было не восемь лет назад, а вчера. «Я люблю тебя.» Феликс широко распахнул глаза. Его сердце начало бешенно стучать, намереваясь выпрыгнуть из сердца. Эти слова... Он правда их слышит? Это не его сон? Это реальность... «Ты самый прекрасный человек в моей жизни. Я тебя невероятно люблю и... Я не представляю свою жизнь без тебя...» «Это... Ты правда меня любишь?» Спросил Феликс всё ещё не веря в происходящее. Его веснушчатые щеки заалели. Чан думал о том, как сейчас красив Ли. Его щеки цвета киновари, удивлённые два глаза, словно темноты ночи с длинными ресницами. Светлые волосы водопадом стекали по плечам. Божество. Никто иной как божество перед Чаном. «Очень люблю.» Произнёс Чан и посмотрел на Ли. «Но ведь я... Я костяная бабочка» Чан ожидал услышать что угодно, но точно не это. Эти слова «Что с того? Это мешает мне тебя любить?» Бан кладёт ладони на алеющие щеки Ли. «Костяные бабочки такие же люди.» «Я... Я мужчина» Чан не понимал, почему Феликс не отвергает его, а ищет проблемы в себе. «А значит у нас никогда не будет ребёнка.» «Заведем собаку или будем жить только вдвоём.» «Но я же... » Чан не даёт Ли договорить, перебивая. «Ты идеален. Феликс, ты невероятен. Не ищи проблемы в себе, если хочешь мне отказать...» И уже Ли перебивает Бана, целуя. Розовые губы Ли накрыли пухлые губы Чана. Феликс целовал долго, не желая отстранятся ни на секунду. Бан удивился, но начал отвечать на поцелуй, прижимая Ли к себе покрепче, словно он может раствориться в его руках. В ту ночь после поцелуя Феликс убежал, оставляя Чана с горящем чувством в груди. А утром Бан увидел на своём столе пару османтусовых пирожных с запиской. На записке красивыми иероглифами было написано «Я тебя тоже люблю». Тогда бабочка тоже оказалась рядом и снова махнула яркими крыльями, но это Чан уже не помнит, ведь взгляд его был направлен только на иероглифы на листке. Они тайно ото всех встречались. Ну как тайно. Многие учителя знали, а ученики сплетничали, представляя, что же происходит вечерами в комнате уважаемого благодетеля Бана. Глава школы и вовсе позвал Чана и сказал не терять годов который любви и выполнять свои обязанности. И Бан понял, что уже вся школа знает о них. А ещё понял, что как они начали встречаться Феликс стал выглядит более желанным... Вроде ничего не изменилось, но движения Феликса были более изящными и привлекательными. Губы манили целовать долго и мокро. В своих нежных одеяниях, что подчёркивали тонкую талию, едва заметной улыбкой и белой, словно нефрит, кожей Феликс смог свести Чана с ума. Конечно это не ушло от глаз Ли. Да и сам Феликс ждал их близости, но Чан сдерживался и никогда не переходил к делу. Поэтому это всё Ли взял в свои руки. Может оттого всё и прошло хорошо? Чан наверное будет помнить ту ночь до мельчайших подробностей. Светлую, словно первый снег кожу, которая не скрыта слоям одежды. Трепетающие пушистые ресницы и сладкие стоны, что взрывались из губ Ли, как бы он не пытался быть тише. А Феликс никогда не забудет нежные поцелуи в ту ночь, жаркие объятья и сильные руки старшего на себе. Тело Чана всё же достойно восхищение. Широкие плечи, сильные руки, рельефный пресс. Что же ещё ждать от уважаемого благодетеля Бана. Феликс восхищался и не собирался отводить взгляд от шикарного тела. А утром Феликс снова сбежал. Что за привычка такая? Но он всегда возвращался, проводил со старшем больше время, даря девчушкам больше причин для сплетен. Всё было хорошо. Но в один момент мир сошёл с ума. Настолько, что раскол небес казался пустяком. Сожжение школы Жуфэн и раскрытие всех их страшных тайн было лишь началом. Чан невероятно рад, что тогда они с Феликсом не пошли на свадьбу сына главы школы, ибо жертвы были там ужасные. Пожар пожрал те места, не оставив ничего. Потом инцидент на горе Цзяо, раскрытие личности образцового наставника Мо, а ещё и цитадель Тяньинь на котором сам старейшина Юйхэн пошёл против воли суда и спас своего ученика. Уничтожение Пика Сышэн. Всё это навалилось на мир совершенствующихся, разбив множество мечт, надежд и семей. Эти времена хорошенько потрепали все три мира, но к тому, что было дальше никто не был готов... Использование запретной техники. Попытка прекрасных костяных бабочек попасть в подземное царство. Сколько было жертв из-за этого, сколько людей погибли на поле боя... Чан помнит день, когда к нему в комнату пришёл Феликс, весь дрожа, так же когда Бан выкупил того в аукционе. Ли упал к нему в объятия и впервые за долгие годы дал волю золотым слезам. А Чан лишь обнимал младшего, поглаживая светлые локоны. После спасения трёх миров старейшина Юйхэн испарился вместе с наставником Мо. Пик Сышэн восстановился с новым главой, а люди начали оправляться после этого ада. И тогда Феликс с Чаном выбрали непростой, но правильный вариант. Уйти от всего этого. Они сбежали от этого сложного и магического мира в котором люди совершенствуют свою духовную сущность. Им это не нужно. Они хотят одного. Покоя друг с другом. Так и нашелся их милый домик, скрытый ивами и водоёмом. Ближайшая деревня была в десяти километрах и спускались они туда редко, только для того, чтобы закупиться нужными вещами. Такая жизнь их устраивала. И они прекрасно так живут пять лет. Но Ли, да и сам Бан, часто могли мысленно возвращаться в те трудные времена. К счастью они есть друг у друга. Они могут поддержать и быть рядом, а что ещë им надо? Мелодия гуциня заканчивается и Чан замечает, что Ли смотрит на него, улыбаясь краешками губ. — Доброе утро, А-Чан. — Доброе, ты сегодня рано встал, — Бан подходит к Феликсу и садится рядом с ним. — Нет, это ты поздно проснулся, — Младший кладёт голову на плечо Чана. — Но я рад, что ты выспался. — Ты снова играл «танец разбитых душ», — Старший проводит рукой по светлым прядям. Его волосы словно собрали весь солнечный свет и для Чана всё ещё загадка почему у его возлюбленного такой необычный цвет волос. Дар небожителя не иначе. — Что-то случилось, баобей? — Я вспомнил то, что произошло пять лет назад, — Коротко произнёс Ли. — Это было ужасно. — Да, — Соглашается Чан. — Но сейчас всё хорошо. Больше ничего не произойдёт, а если произойдёт, я буду рядом. — Будь рядом, — Феликс слетает их пальцы. Ладошка Ли такая маленькая по сравнению с ладонью старшего. — Помнишь стих что ты читал мне, когда нашем отношениям исполнился год? — Да, помню. — «Кто раз познал безбрежность моря, того иные воды уж не удивят. И никакие облака не назову я облаками. Лишь те, что над горой Ушань парят.» — «Пройду сквозь заросли других цветов, не обернувшись, не интересна мне их красота. Подмогой в том мне твёрдость духа лишь наполовину, а остальное — ты, любовь моя.» Феликс улыбается и целует старшего в щёку. Чан тянется за вторым поцелуем, но Ли прикладывает к его губам свои изящные пальцы. — Иди умываться, а потом уже поцелуи. — Жестоко, — Вздыхает старший. — Ещё причешись, а то у тебя на голове хаос творится, — Смеётся Ли, растрепывая длинные тёмные волосы. Феликс взяв гуцинь направляется в дом. А Чан провожает его взглядом, пока светлая макушка не скрывается за деревянными стенами. Бан Чан рад, что его жизнь от вечных драк, тренировок и совершенствования дошла до этапа когда он валяется в кровати с любимым, решает с ним домашние дела и просто наслаждается спокойной жизнью. А Феликс рад, что в это огромном мире его спас человек, который относится к нему как к человеку. Он уже давно не чувствует себя прекрасной костяной бабочкой. Благодаря любимому он чувствует себя ни только человеком, но ещё и любимым. Разве не этим прекрасна любовь? Две сломанные души обрели покой оказавшись рядом друг с другом. Оказавшись наедине и вдали от жестокого мира. Бабочка, что когда-то взмахнула крылом между ними связала их души любовью, а кончики пальцев Алой нитю судьбы. Конец.