Теплицы мадам Стебль

Теплицы замка всегда пестрили прелестными цветами, необычными растениями: от ядовитых до редких и издающих нетипичные звуки. Их дополняла Тепличная башня, в которой с усердием работала мадам Стебль, доверяя свою деятельность немногим, в числе которых был один из самых добрых студентов Хогвартса — Невилл. Лонгботтом отличался любовью к растениям, не стесняясь своих увлечений и уделяя им довольно большое количество времени. Дафна отмечала это ещё с младших курсов, но с пятого курса, когда внешность парня начала меняться, а сам он — превращается в весьма симпатичного юношу, Гринграсс ловила себя на том, что смотрит в сторону стола золотого факультета больше, чем нужно. Она уже не просто наблюдала за глупыми (по её мнению) занятиями парня, но и за реакцией Святого Поттера и компании на самого Невилла. Лонгботтом нашёл себе компанию, пока Гринграсс ни раз была приглашена в Инспекционную Дружину, в которой состояла младшая сестра, но каждый раз отказывалась: ей не хотелось ни за кем гоняться, ловя представителей Гриффиндора, Когтеврана или Пуффендуя на «горячем». Её неприятный для самой себя интерес к высокому студенту львиного факультета раздражал до скрежета зубов, и, если бы не маска холода и равнодушия, которую блондинка прекрасно носила на лице, она бы обязательно сдалась, открыв знакомым другую сторону характера. Дафна трижды заходила в теплицы; и два из них — на пятом курсе. Цветы были прекрасны, у Лонгботтома руки явно росли из нужного места, раз он умел вытворять что-то совершенно прелестное, заставляющее Гринграсс испытывать приятные эмоции. Её редкая улыбка украшала пухлые губы льдинки, а глаза сияли от восторга. Гринграсс ценила красивые вещи, а то, что было взращено Лонгботтом, определенно вызвало в ней ответную реакцию.

***

Третий раз девушка попала в Тепличную башню в разгар событий шестого курса, когда два факультета окончательно разделились. Пытаясь взять себя в руки и отвлечься, Гринграсс поднималась по шаткой лестнице, чтобы увидеть что-то красивое наверху башни. Каждый шаг давался Дафне с трудом: в голове стоял непривычно тихий голос Паркинсон, которая рассказала о ссоре Поттера и Драко. Малфой едва не истёк кровью, гриффиндорцы совершенно распоясались, не стесняясь выражать ненависть в их сторону. Гринграсс причисляла себя к факультету, считала его своим вторым домом, и не могла поверить, что им будет грозить опасность от студентов-львов из-за выходки Поттера. Девушка не знала всех подробностей, поэтому обвиняла лишь Золотое Трио, которые влияли на мнение других. Ничего хорошего ей не представлялось, а эмоции достигали предела, пытаясь отчаянно вырваться наружу. Всегда деланно-спокойная Гринграсс шагнула на самый верх, наталкиваясь на высокую фигуру в полутьме. С её губ старался вздох сожаления: кто-то разрушил её единственную возможность побыть наедине и поразмышлять, восхищаясь красотой растений и цветов. Она подняла голову вверх, а парень обернулся. На неё взглянул... Лонгботтом, от чего Дафна удивлённо распахнула глаза. — Привет?.. — неуверенно протянул Невилл. Гринграсс разглядывала его лицо, не отвечая. Пара секунд и она досконально запомнила черты, которые ранее игнорировала: приятные, цепляющие, такие, какие Дафна была совершенно не против вспоминать. Ко всем переживаниям из-за семьи, друзей с факультета и собственной неопределённости (на тему: «чего же она хочет в этой жизни...»), добавились непонятно-любовные: когда она смотрела на объект, цепляющий её взгляд, вблизи и открыто, не стесняясь своей реакции. Невилл отступил назад, не ожидая такого от Гринграсс. Её ухмылка блуждала по губам, а руки уже были скрещены на груди. — Мадам Стебль говорила, что ты здесь знаешь про всё. Расскажешь, ммм, например, про него? — Дафна взяла в руки цветок в кадке. На первый взгляд он выглядел абсолютно обычным: будто бы совсем не магическим или спящим. Лонгботтом кивнул, но в его голове ситуация не нравилась парню совершенно: он предположил, что Гринграсс мог подослать кто-то со Слизерина, чтобы отомстить Поттеру. И дальше могло произойти, что угодно, если он не сделает вид, что повёлся её уловки. Невилл не был глупым и не доверял врагам с факультета змей, тогда как Дафна являлась его прямым представителем — голубоглазая хитрая змейка, не смотря на миловидную внешность и красивые волосы, была врагом для парня заведомо. Невилл понёс какую-то чушь вперемешку с достоверной информацией, ведь не знал всего о новом украшении башни. Он следил за Дафной глазами, пока Гринграсс ходила туда-сюда, разглядывая необыкновенные находки мадам Стебель. В какой-то момент Невилл увидел в глазах льдинки восхищение, что поразило его: Ледяная Принцесса умела... чувствовать! Она не стеснялась компании гриффиндорца, сыпала вопросами, кивала, добавляла что-то от себя (при этом, верную информацию, она читала про растения на досуге), заглядывая в карие глаза Лонгботтома. Парень собирался выпроводить Дафну из башни, но Гринграсс засобиралась сама: она не смогла долго делать вид, что она такая же, как и при других; маска трещала по швам, открывая настоящую натуру Даф. Лонгботтом из вежливости предложил опавший, но красивый, как произведение искусства лепесток девушке, и Невиллу стало жарко, когда слизеринка перед уходом коснулась своими холодными пальцами его руки, забирая лепесток от цветка. По телу Дафны пробежали мурашки, она отвернулась, передвигаясь по лестнице. Лишь звук каблуков стучал в полной тишине, заставившей Невилла несколько раз встряхнуть головой. «Он подумал о Гринграсс, как об обычной студентке школы и простой волшебнице?» Немыслимо! Он не смог объяснить её поведение, и пару дней не выкидывал из головы образ блондинки, мило общавшейся с ним на его любимые темы. События, приближающие Вторую Магическую Войну, заставили Лонгботтома отвлечься. Зло было близко, и никому не удалось избежать последствий тьмы.