извинись.

      Первокурсник Ким Тэхён жил в полной уверенности, что ничем его в библиотеку не заманишь — да ещё и в читательский зал — нонсенс! — но чёртову преподу по экономике Мин Юнги это удалось. На пары его Тэхён принципиально не ходил, не считая этот предмет необходимым для будущей профессии (все эти общие лекции для всего потока не имели никакого отношения для будущего актёра театра), и он планировал отправить на экзамен подставного Ким Тэхёна, но старый хрыч поставил жёсткий ультиматум — принести на экзамен паспорт. Вот же пройдоха. И теперь Тэхёну предстоит перелопатить целую кипу литературы, чтобы подготовиться; хорошо хоть ответственный Пак Чимин поделился списком.       Так что в отдалённую секцию читального зала, где сидел только один ботаник, самозабвенно закопавшийся в учебник, Тэхён ввалился с апломбом, достойным Геракла, принёсшего Еврисфею тушу поверженного голыми руками немейского льва. Про этого греческого героя он знал наверняка, ведь играл его в школьном театре, а вот экономиста играть ему ещё не приходилось. Но слава Мин Юнги, сейчас он это исправит. Нет, не слава ему. Тэхён был слишком зол и костерил преподавателя на чём свет стоит. Был бы этот Мин Юнги Волком с Уолл-стрит, и он с радостью бы поучился у него, а этот что? Какой-то древний пердун, ещё и считает, наверное, на счётах.       От обиды на горькую судьбу Тэхён грохнул всю стопку на стол и сразу стало как-то даже веселее. Довольный собой он стал отряхивать ладони друг о друга — книги были допотопными, оттого пыльными.       Ботаник, чьё бледное лицо, обрамлённое шапкой тёмных волос, резко контрастировало на их фоне, поднял на шумного студента небольшие, слишком узкие глаза, полные непонятного Тэхёну отвращения, в довесок он поджал губы куриной жопкой и затем мотнул острым подбородком в сторону таблички «Соблюдайте тишину в библиотеке».       — Понял-принял, — выставил руки ладонями вперёд Тэхён, а затем со скрежетом отодвинул стул. Это ещё надо было умудриться — скрежетать по линолеуму. — Уф, — плюхнулся он на стул, который чуть не треснул, но героически устоял.       Тэхён стал перебирать свой улов, комментируя шёпотом названия, удручённый тем фактом, что нельзя забрать их с собой. Хорошо бы отксерить, но снова — не вытащить их под носом мистера Кима, что заведовал библиотекой. Этот Цербер имел чуткий нюх на книжную пыль. Вариант отфоткать тоже отпадал, ведь щелчок затвора, который нельзя отключить, привлечёт ненужное внимание. Но раз уж Тэхён сегодня за Геракла, этого рыцаря без лат, то побороть Цербера сочтётся ему за подвиг, осталось лишь придумать как. Вот такой он рыцарь современности: использует мозги, а не грубую силу — рыцарь бетонных джунглей. Да, так звучит лучше, чем герой с овсяной пачки. Возгордившись, он выпятил грудь колесом и тут же поймал на себе чужой испепеляющий взгляд и наградил его владельца не менее презрительным прищуром.       — Чё пялишься, рыцаря никогда не видел? И прекращай давай свои гляделки, иначе нас примут за заднеприводных, — предупредил он, немного лукавя на самом деле. Тэхён не скрывал своей радужной ориентации, но он-то был активом в постели, и оказаться пассивом даже в чужих устах казалось ему ужасным оскорблением. Но он быстро забыл об этом, вглядевшись и заметив цветные стикеры, что другой студент старательно клеил в своей книге. — Капец ты смерд, — припечатал он и громко чихнул, не прикрыв рот, слюни полетели во все стороны.       Тэхён, догадывался, что «смерд» имеет некоторое отношение к слову «смердящий», искренне полагая, что последнее является синонимом слова «душный», и никак иначе. В этимологию и тем более в семантику он не углублялся, и скажи ему про общий корень «смрад», но различное употребление («да где там крестьяне, ау?»), или же родственную связь со «смородиной» («в смысле один корень, что вообще такое ваша смородина?»), он покрутил бы пальцем у виска. Он вообще не сильно парился, и если слышал интересное слово, то мотал на ус и применял его. Зачастую, не к месту, но всегда с гордостью.       — Молодой человек, вы что себе позволяете? — прошипел на него «смерд», а Тэхён шикнул на него и пальцем показал на известную табличку.       Ботаник громко фыркнул — и кто тут топил за тишину? — и вновь углубился в свои рукописи, или что там у него? Тэхёну стало интересно, он перевалился через весь стол и сунул нос в его книгу. Буквы плясали стройными рядами, перемежаясь с функциями, и ни одной картинки! Тэхёну аж плохо стало.       — Фу, что за нудятину ты читаешь?       — Смотрю, твои книги не сильно уступают моим, — вздёрнул свой маленький нос ботаник, тоже перейдя на «ты». Голос у него был низкий, не без ноток ворчливой раздражительности. Он уже просканировал чужую литературу и даже больше — каждую из них читал, и даже понимал, почему у этого явно нерадивого студента появилось «желание» тоже их «почитать».       Рядом с ним на столе покоился кожаный портфель, а сам он был одет в костюм, из разреза которого вызывающе выглядывал накрахмаленный воротничок рубашки, запонки сверкали на манжетах, будто насмехаясь над другим студентом, что пришёл в кроссовках, потёртых джинсах и футболке с глупой надписью. Так что на его фоне, да и среди всех этих стеллажей выглядел он как профессор. С таким лицом — только если профессор кислых щей, как отшутилась бы бабуля Тэ. Если б не был таким щуплым и молодым, Тэхён бы точно принял его за одного из вечных аспирантов-практикантов, что постоянно менялись, не многие оставались на кафедре. Впрочем, это могло быть правдой, и Тэхён рискнул.       — А ты аспирант, да? — Глаза собеседники вспыхнули и тут же погасли вместе с коротким смешком, маленькая улыбка с губ тоже быстро слетела, он снова поджал их и поморщился. Тэхён возликовал. Но да, что есть то есть — он необычайно умён и сообразителен. — Так и знал. Раскусил я тебя. Так, давай баш на баш.       Тэхён потянул руки к его книге, но принятый им за студента молодой мужчина еле успел прижать к себе редкое издание «Экономико-философских тетрадей», за порчу которых библиотекарь Ким Намджун проклянёт его до седьмого колена. Хотя, какое там колено, Мин Юнги, известный в узких кругах мужеложец, не планировал размножаться. Этот языкастый отчасти оказался прав. Правда, Юнги был из тех, кто любит вести, так что привод у него в ходу передний, но это всё лирика.       — Эй ты, рыцарь пустой головы, я тебе не аспирант, и предложение твоё мне не интересно, — прошипел он как можно более язвительно.       — Ничего не пустой. А ты меня не дури, ты аспирант, — указал он на него пальцем, а затем подтянул туловище и улёгся на столе удобнее, болтая кроссовками и уложив подбородок в ладони. Лица их — как удобно — были на одном уровне. — Я сразу понял. Аспирант-аспирант, помоги рыцарю, а? А он поможет тебе.       — Мне не нужна твоя помощь.       — А помощь рыцаря? — Тэхён уже вовсю подмигивал и использовал своё обаяние по максимуму, но ботаник не ломался. Он откинулся на стульчике и балансировал на задних ножках. Бабуля Тэ его за такое бы отчитала. — Давай я почитаю тебе твою книжку вслух. Обещаю, тебе понравится. Меня, между прочим, звали озвучивать аудиокниги, — но он не пошёл, потому что ему просто читать эту нудятину было скучно, так ещё и с чувствами — нет уж. Но для аспиранта, который в перспективе замолвит за него словечко перед Мин Юнги, можно.       — Не интересно.       — Я же помощь тебе предлагаю. От чистого сердца. Помощь рыцаря.       — Я тебе принцесса что ли?       Тэхён стал смотреть на него оценивающе, у Юнги аж под ложечкой засосало от этого апробирующего взгляда, и захотелось своей книжкой прихлопнуть наглеца. Но он всегда славился стальной выдержкой и взял эмоции под контроль. К тому же книгу жалко.       — Разве что принц. Но и у принцев были верные рыцари.       Юнги усмехнулся с истеричной ноткой, но сразу взял себя в руки и помотал головой:       — Всё ещё не интересно.       — Подумай ещё раз.       — Нет.       — Чё ты заладил?       — Нет, — поставил точку Юнги.       Кто-то шикал со стороны стеллажей, но, поглощённые перепалкой, они не обращали внимание.       — Ну и пошёл ты в жопу, — припечатал Тэхён и стал сползать со стола, краем глаза наблюдая за своим собеседником. — И нефиг на меня глаза пучить. Сам дурак, что отказался от помощи благородного рыцаря.       «Пучить» — сильно сказано, Юнги их всего лишь распахнул, но даже так размеры их не были достаточными для столь громких характеристик. Тэхён, однако, не заморачивался. Он спрыгнул и отряхивал свою брендовую футболку. Дырки на ней были дизайнерским решением.       — Ты меня послал сейчас? И назвал дураком? — тихо проговорил шокированный Юнги. Парня этого он видел впервые, но судя по набору книг, это один из его прогульщиков. Юнги никогда не был несправедлив к студентам, и если они выбирали не посещать его пары — это их дело, но на экзамене он спрашивал с них сполна, потому что оценки ставил только за знания. Но этот студент… Нет, никогда он не получит от него зачёт, никогда. Так и будет до скончания веков ходить на пересдачи.       — Послал, ага. Иди ты в пень, отвлекаешь только меня. Отвлекаешь рыцаря от его миссии получения знаний.       — Это я тебя отвлекаю? — Юнги положил свой учебник на стол и встал во весь рост. Концентрированная злость витала вокруг него, образуя сферу. — Ты вообще знаешь с кем разговариваешь?       — С тобой, ботаник. — Тэхён показал ему язык. Он уже полностью уверился, что этот парень типичный заучка, раз уж он чуть пяткой себя в грудь не бил, утверждая, что он не аспирант, значит так оно и есть.       — Вообще-то я твой профессор.       — Я же спрашивал, не аспирант ли ты, — пожал плечами Тэхён.       — Но я-то профессор, — на губах Мин Юнги заиграла улыбка победителя, и Тэхён сразу поверил. Он смотрел на своего студента смеющимися глазами, внутренне он хохотал. Ему только лаврового венка не хватало, чтобы приправить алчное веселье. Наверное, как-то так радовалась Гера, когда Геракл попадал впросак. — Твой профессор.       — Профессор Мин Юнги? — переспросил Тэхён ломко. У него в душе всё перевернулось. Но ведь Мин Юнги старый древний типок. Ему так говорили. Неужели этот ботаник и есть профессор? Совсем не старый, но очень злобный. И Тэхён его послал. Подумать только — послал своего препода.       — Наверное, надо извиниться передо мной, да? — вкрадчиво предложил ему Юнги. Самодовольство так и пёрло из него из всех щелей. — Иначе ведь не получишь допуск к экзамену.       У Тэхёна глаза полезли на лоб, в них даже капилляры будто полопались. Извиниться? Рыцарь должен… извиниться?       — Как не получу? — проблеял он. — Но он же у всех есть.       — Нет, не у всех. У тебя его пока нет. Извиняйся.       — И… — Тэхён стал заикаться. — Изви. И. И. — Холодный пот капельками стал стекать со лба, слоги не складывались в слово: — Изви. Изв… — Нет уж, не станет же он и в самом деле извиняться? За что? Тэхён обманулся — нет! — его обманули! И стоило понять это, как верная фраза сложилась: — Извинись перед рыцарем! Ты обманул меня, сбил с верного пути к знаниям. Втёрся в доверие к невинному человеку, намерения которого были чисты, как слеза ребёнка.       — Ты сам принял меня за аспиранта, — не стал защищаться Юнги, однако, крайне ущемлённый поворотом событий.       — Но ты не поправил меня, не раскрыл правду. Так что сам давай извиняйся передо мной! — Юнги смотрел на него, распахнув рот, как рыбка, от этой бесстыжей наглости. Тэхён обвёл руками все раскиданные перед собой книги и приторно улыбнулся: — Я пришёл учиться, я вообще хороший, совершенно не должен извиняться.       У Мин Юнги задёргался глаз. Челюсть его ходила вверх-вниз, но он не мог сказать чего-то более-менее гуманного. На языке крутились крепкие выражения, не будь он в учебном заведении, обложил бы его трёхэтажным матом.       Цербер возник у их стола словно из ниоткуда. Молча он стал собирать разложенные на столе книги, и обескураженный Юнги перевёл на него распахнутые глаза, вдруг осознав, что рыцарь сейчас останется без литературы, необходимой для сдачи его экзамена, и тут же возрадовался — он отомщён. Радость была недолгой. В следующий миг ловкие библиотекарские руки стали вытягивать книгу и из его рук, и он непонимающе захлопал глазами, но не выпускал ценное издание.       — О, нет-нет, мистер Ким, — запричитал Юнги, принимаясь тянуть книгу в свою сторону.       Мягкая обложка затрещала, и оба оппонента смотрели на неё с ужасом, но ни один не хотел отпустить.       — Вы — нарушители спокойствия, — тихо проговорил Намджун, — я накладываю вето на посещение библиотеки на обоих. Отдайте книгу, профессор.       — Нет, я лишь заложник ситуации, это всё он, — надломив красивые брови, Юнги указал подбородком на студента, что смотрел на них с широкой улыбкой и демонстрировал пустые руки — никого он не держит в заложниках.       В этот миг Тэхёна не заботил запрет. Он ликовал и смотрел на них насмешливо.       — Извинись перед ним, — посоветовал он Юнги. — Но сначала — перед рыцарем. — И Мин Юнги скрежетнул зубами.

      the end