Из пепла Хамуры

      Одна темнота сменилась другой. Как я это поняла? Температура. После моей смерти меня окутал острый холод, тот самый, который парализует всё тело, от которого сводит мышцы. Сколько времени я провела в холодно-колючей части этой бездны, я не знаю, но какой же долгожданной была эта перемена. Когда темнота вокруг начала обволакивать и согревать, я уверенна, что почувствовала, как она обнимает и оберегает меня, как мама своего ребенка, которого она так безвозмездно любит. Только после смены температуры я смогла обратить внимание на свои мысли, а точнее на то, что они вообще есть. Мое представление о смерти идет в разрез с тем, что я чувствую. Возможно, это те самые семь секунд после смерти, в которых я должна увидеть счастливые моменты своей жизни... Тогда почему вокруг меня кромешная тьма? Мой вопрос кто-то услышал, ведь ровно в этот момент мою душу, на ощущение которой я не обращала никогда раньше внимания, начало вытаскивать и вырывать. Это было невыносимо больно. Меня заживо разбирали на кусочки или растягивали со всех сторон? Ужас добавляло еще то, что я ничего не могла сделать. Я не знала, что происходит, и не могла даже закричать. И уже через секунду все вокруг снова меняется. Боль уходит так же резко, как появилась. Меня ослепляет вспышка, после такой тьмы кажущаяся осязаемой, острой и опасной. Не успела я перевести дух, как появилось новое, не менее болезное ощущение, но максимально противоположное. Теперь меня как будто пытались запихнуть в пространство в несколько раз меньше меня. Хоть сейчас у меня явно не было ни костей, ни самого осязаемого тела, я готова поклясться, что почувствовала, как все 206 костей ломаются и выворачиваются в разные стороны. Толчок, по ощущениям как удар в живот, который мигом выбивает весь воздух из легких, и боль исчезла. Что-то теплое струйкой скатилось по щекам. Стоп. По ЩЕКАМ? Теперь я чувствую ТЕЛО. Тело, в котором я нахожусь. Открываю глаза и сразу же сталкиваюсь с раздражителем для зрения — ярким светом. Однако по сравнению с той вспышкой, это лишь обычный свет, которого в моей палате точно не было. Глаза привыкают к контрасту, и мой взгляд пытается сфокусироваться на двух желтых пятнах. Но лучше бы он не фокусировался, потому что, когда я увидела пару глаз, потеряла сознание.                     Первой пришла паника. Где я? Что за странные ощущения в теле? Я не контролирую движения, тело как будто не мое. И этот голос на фоне, пробивающийся через толстую пелену, совсем мне не знаком. В этот раз я решила медленно приоткрыть глаза, ведь появилась сильная пульсирующая боль в висках, а снова отключаться не хотелось. Оставив глаза полуоткрытыми, я дала им время привыкнуть к свету. Рассмотрев темно-серый потолок, видимо, из камня или бетона, я решила полностью оглядеться. Повернула голову налево, и, на мое удивление, это далось не очень просто. Мои движения слишком скованные, будто всё тело задеревенело. Слева от меня были электрические приборы. На первый взгляд это было что-то между аппаратом для УЗИ на колесиках, полтора метра в высоту и с кучей проводов, и компьютером из 70-х, небольшой экран, на котором на тёмном фоне появляются и исчезают цифры зелёного цвета. Это чудо техники закрыло обзор на часть помещения за ним, поэтому я решила рассмотреть комнату уже с правой стороны. Картина маслом: железные столешницы, покрытые множеством медицинских инструментов — ножей, скальпелей, лезвий. Они сверкали под светом операционной лампы, которая висела... надо мной. Волосы на затылке встали дыбом, и меня бросило в холодный пот. В ужасе мой взгляд беспорядочно блуждал по комнате, и с каждым новым предметом, напоминавшим орудие пыток, ком в горле поднимался всё выше, а руки и ноги становились всё холоднее. Пот, выступивший на шее и лбу, был всё горячее. Это сонный паралич? Или это и есть тот самый суд, и сейчас мне вырвут сердце и положат его на весы? В дальнем углу помещения произошло движение, и оттуда, почти ползком, словно змея, медленно вышел высокий человек. Внешность у него и вправду была змеиная: мертвенно-белая кожа, на фоне которой ярко вспыхнула янтарная пара глаз с вертикальными змеиными зрачками. Сам он был худощавым, с узким лицом и острыми линиями скул и подбородка, а тонкие бледные губы исказились в зловещей ухмылке, напоминающей оскал хищника. Я сглотнула ком в горле тогда, когда он, не отрывая от меня взгляда, облизнул свои пересохшие губы. Меня прошибло током от осознания. Эту фирменную ухмылку и жест я не перепутаю никогда. Это был гений ниндзюцу, ученый, который смог стать бессмертным, Великий Змеиный Саннин — Орочимару. Он потянул свои руки ко мне, а я от страха вся сжалась и перестала дышать. Медленно он поднял меня на уровень своих глаз, пока руки, от которых исходил леденящий холод, крепко держали меня под мышками. Несколько минут мы просто смотрели друг в другу в глаза, я с застывшим страхом, а он с нескрываемым интересом. Именно благодаря этому положению я смогла убедиться в слабости своего тела, ведь мне было максимально тяжело держать голову ровно, чтобы она не запрокинулась назад. Но уже через секунду шея сильнее ослабла, и мне пришлось опустить голову. Заодно я рассмотрела, что с моим телом… МОЕ ТЕЛО, ОНО НЕ МОЕ. Я увидела, как Змеиный Саннин держит маленькое, нагое, такого же бледного цвета, как он, тело младенца. Это не могло быть ошибкой. Я чувствую, как меня касаются, и это объясняет, почему я ощущаю слабость в теле. Этот сон кажется всё более странным и реалистичным. Но во сне ведь нельзя чувствовать боль, тогда что это было? Или это просто обман зрения и галлюцинации? Размышляя о том, как мне выбраться из этого подозрительно правдоподобного сна, я попутно наблюдала за действиями Орочимару. Рассмотрев меня окончательно, он отнес меня в противоположный конец комнаты, который я как раз не рассмотрела из-за компьютеров. Вот почему я так встревожилась, когда увидела кресло. Оно выглядело как место, где множество людей расстались с жизнью из-за опытов этого ученого. На лбу выступили капли пота, когда желтоглазый хищник взял шприц с длинной иглой, какой я никогда раньше не видела. Теперь он действовал не медленно и тихо. Воспользовавшись моим замешательством, он использовал что-то на мне, какую-то технику... Меня всю парализовало, и в этот момент он вонзил иглу в мое левое плечо, начав вводить прозрачную жидкость. Я была не в силах пошевелиться, и мне оставалось лишь снова терпеть невыносимую боль. То, что он мне вколол, будто разъедало мои мышцы и кости изнутри, разливаясь горячей жидкостью вниз по руке. Это не сон. Точно не сон. Это ад. Я застряла в этом аду в теле ребенка, над которым будет ставить опыты персонаж из аниме? Это абсурдно, но именно это со мной и происходит.

5 лет спустя

Деревня Скрытого Листа 51-й год с основания Конохагакуре Подземная лаборатория Орочимару Натягивая черный комбинезон с шортами чуть выше колена, я остановилась, когда нужно было просунуть руки в длинные рукава и полностью окунуться в свою вторую кожу. Тонкими пальцами я провела по неровному и длинному шраму в области живота, который на фоне остальной светлой кожи был еще белее. Эта рваная линия тянулась от левого бока, пересекала пупок и заканчивалась, не доходя до правого бока. Каждый раз, видя этот рубец, меня захлестывали воспоминания.

***

Тренировка прошла бы как обычно, если бы Орочимару не стал уделять слишком много внимания обучению меня техникам. Он верил, что его вклад в меня оправдан. И если у меня есть предрасположенность к стихиям Инь и Ян, то я могу превзойти даже гения из другого клана — Учиху Итачи. Орочимару уверял, что техника стихии огня Катон не слишком сложная. Главное — правильно распределить и сконцентрировать в желудке чакру, а затем перенести ее в ротовую полость и на выдохе сформировать огненный шар. Однако после столь неожиданного перемещения из одного мира в другой было непросто адаптироваться к новым законам природы в новой вселенной. Поначалу я и вправду верила, что всё получится. Следовала инструкциям Орочимару, и вот я уже могу выдохнуть чакру и преобразовать ее в огонь, но… — Нет. Слишком много чакры взяла, — я отвлеклась на слова своего учителя, но, не восприняв это как предупреждение, а просто как указание на ошибку, продолжила. Я попыталась уменьшить уже готовый к выдоху поток чакры, однако из-за того, что я не понимал сути процесса, мне было сложно представить, как это осуществить. Возможно, если вернуть ее обратно и начать сначала… Это была худшая идея, только через секунду я поняла, что направила огромный раскаленный поток чакры в самое слабое место в теле шиноби — живот. Тогда-то я впервые ощутила и вообще узнала о такой серьезной травме, как «разрыв чакровых потоков и тканей». Чакровые пути в животе расширились до предела, но не успели справиться с давлением и взорвались. Сильный жар запылал в желудке, словно прямо там и сработала техника огненного шара, уничтожив все мои органы. Я потеряла связь с телом и упала, чуть не коснувшись носом бетонного пола, но холодные руки Орочимару успели меня подхватить. Он попытался поднять меня, но я скрутилась в позу эмбриона от болезненных ощущений. Я буквально чувствовала, как от высокой температуры и давления мои мышцы разрываются, а органы погружаются в кипящую ванну крови. Но эта боль была цветочками по сравнению с тем, что наступило после того, как мозг снял завесу шока. Теперь мое тело поглотила волна жгучей агонии, пронзающей каждую клетку и орган. По ощущениям это длилось вечно, и я уже не могла сдерживать крик. Будто через толщу воды я услышала тяжелый выдох учителя, и, посмотрев туда, куда и он, оцепенела. Мой живот был весь в крови. Было тяжело что-то рассмотреть, но все же я увидела, как куски плоти свисали вокруг рваной, обугленной раны. Оттуда даже шел небольшой дым. Во рту также появился металлический привкус крови, и я начала кашлять, чем расшевелила и так глубокую рану. В сознании я пробыла на удивление долго, поэтому успела поймать нахмуренный взгляд Змея, прежде чем отключиться.

***

Вспомнив ту боль, я резко отдернула руку от шрама и поспешила одеться. Я обожала этот комбинезон, ведь он был максимально удобным, совсем не сковывал движения и подходил к здешней температуре. Поверх него я всегда надеваю разные дополнения. Сегодня это туника шиноби голубого цвета с белой молнией сбоку. У нее была высокая горловина, но не было рукавов. Длина туники была на пару сантиметров ниже бедра, но с небольшими разрезами. Так как я очень люблю, чтобы вещи сидели на мне плотно, я добавила еще коричневый широкий пояс. Застегнув его, я подошла к зеркалу, чтобы поправить одежду. Сейчас я привыкла к новому отражению и перестала отпрыгивать от зеркала. Моя новая внешность сильно отличается от прежней. Я люблю рассматривать новую себя в зеркале, особенно эти необычного цвета глаза. Светло-сиреневая радужка, по краям почти сливающаяся с белком глаз, но к центру набирающая более глубокий и темный цвет. Внешне они чем-то напоминали Бьякуган, но с переходом цветов, да и я не обладала Доудзюцу. Внешне я и вправду была похожа на потомка клана Ооцуцуки. Правда, цвет волос у меня отличается. Если у потомков клана чистые, почти белые волосы с легким голубым отливом, то у меня грязный цвет. Будто я целый день валялась в пыли и так получила пепельно-коричневый, светлый оттенок. Но чему я рада, так это тому, что хотя бы тут у меня длинные и густые волосы, которые быстро растут. В самой внешности нет ничего примечательного. Она такая же, как у большинства куноичи в детстве: круглая голова, детские щечки, большие глаза и длинные ресницы более темного оттенка, чем тонкие брови. Ростом я сейчас чуть больше одного метра, поэтому ограничения присутствуют. Но самое-самое мое любимое — это главная визитка потомков Кагуи: маленькие и плоские рожки, скорее напоминающие спиленные до упора, торчащие кости, размером 1 на 1 сантиметр. Теперь это моя изюминка, из-за которой возникало очень много вопросов к Орочимару, откуда у него такое ДНК. Но задавая такие вопросы, привлеку к себе слишком много внимания. Тем более я уверенна, что после этого он меня точно никогда не выпустит в свет. Мне бы хотелось узнать, какой сейчас год по хронологии Наруто... Орочимару рассказывал, что 6 лет назад он получил звание Саннина, а это произошло на Второй Мировой Войне Шиноби. И если вспомнить, Змей упоминал о том, что Третий Хокаге еще на своем посту… Да и сам Орочимару еще не покинул деревню. Анализируя все эти крошечные факты, можно предположить, что до начала основного сюжета… больше 16 лет? Мои тонкие брови поползли вверх, и я начала быстрее собираться. Я выбежала из своей маленькой комнаты в коридор, продолжая на ходу обуваться. Но, как назло, именно в тот момент, когда я торопилась, застежка запуталась вокруг ноги. Пытаясь удержать равновесие и наконец-то застегнуть сандалии шиноби, я начала прыгать на одной ноге. Со стороны я выглядела как собачка, гоняющаяся за своим хвостом. Но мой лоб встретился с препятствием, и лучше бы это была стена… От столкновения я завалилась на пятую точку. И только сейчас я увидела такие же сандалии, как у меня, только в несколько раз больше. Я медленно подняла голову и посмотрела вверх. Мой взгляд встретился с наставником. Его тонкие губы сжались в едва заметную линию от недовольства. Его взгляд было трудно разгадать: легкий прищур, но такой, какой он всегда бросает, когда я делаю что-то, кроме дыхания. Я решила первой нарушить эту петлю молчания, которая уже успела обвиться вокруг моей шеи и неприятно на нее давить. Вскочив на ноги, я слегка поклонилась перед Саннином, который сейчас выглядел не лучше статуи Десятихвостого. — Прошу прощения, Орочимару-сама. Я немного задержалась. — Чтобы задобрить старших, всегда нужно извиняться. По крайней мере, так работало с моей мамой. — Я тебя предупреждал, что сегодня тренировка пройдет раньше, ведь мне нужно будет уйти на некоторое время, — теперь его взгляд стал более выразительным, а на лбу образовались морщины. — У меня мало времени, но я всё равно нашёл его для того, чтобы провести с тобой тренировку, — он говорил спокойно, даже тихо... Тогда почему мое тело так реагирует? По шее скатилась капля пота. Я с трудом сдержала дрожь в ногах, все еще не разогнувшись из поклона, и продолжала разглядывать узор на плитке. Ох, и снова мертвая тишина... Как же я ненавижу это немое давление. Он нагло манипулирует и запугивает маленького ребенка. Сандалии шаркнули по запыленной плитке. Мужчина, будто плывя по воздуху, направился вглубь неосвещенного коридора, и тьма постепенно поглощала его стан. Я отбросила все лишние мысли и рванула за Саннином. Я не хотела отстать от него. Было страшно оставаться одной в этом темном коридоре, где с потолка свисала паутина. Мужчина в белом халате с длинными черными волосами, аккуратно собранными в идеальный пучок, исчез в дверном проеме, который был настежь открыт. Я должна была последовать за Орочимару в кромешную тьму, но перед самым порогом остановилась. Сделала глубокий вдох и навострила все органы чувств. Как только я войду, начнется тренировка. Змеиный Саннин не славится мягкостью, так что пусть Высшие Силы и мои ножки помогут мне! Не желая откладывать и без того запоздавший урок, я сделала решительный шаг внутрь. Когда я готовилась встать на твёрдую поверхность, то не ожидала, что пол начнёт двигаться и извиваться. Чтобы не упасть, я начала судорожно размахивать руками, пытаясь сохранить равновесие. В комнате царила непроглядная тьма, и я не могла разглядеть, что случилось с полом. Но на мой мысленный вопрос ответили звуки. Прислушавшись к шуму, я различила в этом хаосе шипение змей. Как же всё интересно складывалось. Я обернулась, и дверь с грохотом растворилась в стене. Теперь у меня свидание с сотней змей, которое никто не потревожит. Милота. — ОРОЧИМАРУ-САМА, ЗА ЧТО ВЫ ТАК СО МНОЙ?! — крикнула я, не зная, насколько обширно пространство вокруг меня. Вопрос был задан не для того, чтобы получить ответ, а чтобы подчеркнуть особенности методов обучения Орочимару. Он никогда не участвует в тренировках, но всегда находит способ их организовать. Чтобы меня поместили в замкнутое пространство, полное змей, даже не нужно совершать ошибок. Это уже входит в стоимость жизни с ним под одной крышей. Две длинные и тонкие змеи обвивали мою ногу и медленно поднимались вверх. Я использовала все свои чувства на максимум и постаралась сосредоточиться, игнорируя пол, который пытался меня задушить или укусить. Закрыв глаза, я увидела не только темноту, но и скопление светящейся вокруг чакры. Внизу извивались змеи — техника Орочимару. А вот в противоположном углу комнаты я заметила... что-то необычное. Три теневых клона. Чакра поровну разделена между ними, и я не могу с уверенностью сказать, кто из них настоящий. Троица стояла неподвижно. Значит, либо ждут команды, либо мне первой нужно их атаковать. Ну ладно, хватит уже нежиться в объятиях этих коварных созданий, я, к слову, предпочитаю общество кошек. После этой мысли я направила чакру в ноги для усиления, и это действие помогло мне одним прыжком высвободиться из хватки змей. Чтобы снова не быть пойманной в это болото из пресмыкающихся, я использовала шуншин и оказалась на потолке, свисая как летучая мышь вниз головой (обожаю это делать, хотя со стороны выглядит крипово). Но нельзя терять ни минуты, ведь клоны уже начали действовать. Таким же быстрым способом они переместились в центр комнаты, прямо подо мной. Если драка неизбежна, надо бить первой. Я убрала чакру из ног, оттолкнулась от потолка и, сделав кувырок в воздухе, показала, что приземлюсь прямо между ними тремя, ведь они стояли в форме круга. И в самый последний момент, когда я чувствую, как их чакра и руки тянутся ко мне, и почти снова ощущаю, как пол двигается под ногами, снова применяю шуншин и оказываюсь за спиной одного из клонов. Пока они не переключились на меня, я собрала чакру в правой ноге и замахнулась, чтобы ударить одного из них под колено. Но другой клон перехватил мою ногу. Так как кунай я забыла в комнате, у меня под рукой не оказалось оружия для защиты. Пришлось применять технику замены. Теперь в бледной руке клона вместо моей маленькой ноги извивающаяся черная змея. Все трое начинают смотреть по сторонам, ища меня. Ну а я нахожусь в самом центре их милого круга и складываю печати. Чтобы они не заметили меня, я отвлекаю их своим теневым клоном, который по моей команде появился сверху, ровно надо мной. Клоны Орочимару как раз осознают, что я нахожусь между ними. Они оборачиваются, но смотрят не на меня внизу, а на моего клона сверху. Он издает «пуф» из-за атаки, направленной со стороны троицы, и исчезает, оставив после себя легкий белый дым. А мне достаточно секунды, чтобы закончить технику. До уровня Темари мне, конечно, еще очень далеко, но я всё-таки смогла использовать Вихревой Кулак. А это значит, что беда для противников пришла, откуда они не ждали. Их отбрасывает на несколько метров от моей техники. В данный момент она не слишком эффективна в нанесении урона, но её полезность заключается в том, чтобы отталкивать противников, а это именно то, что мне нужно. Я смогла разделить клонов и теперь могу нормально атаковать их по отдельности. Создала себе еще пять клонов... Но, видимо, слишком расслабилась и не почувствовала чьё-то приближение со спины. Холодная рука коснулась моего запястья. Самое быстрое, что я могла сейчас сделать (кроме того, как убежать), это использовать свою генетическую способность — длинные волосы. Направляю чакру через волосы, а также максимально их укрепляю. Теперь эти серо-коричневые уже не волосы, а настоящие копья направляются в сторону противника, который легко уворачивается, просто отодвинув корпус. Но из-за этого маневра он не замечает, как другая часть волос обвила его левую ногу. Теперь я собираю всю чакру на кончиках прядей и стягиваю их как можно сильнее и туже. Слышится хруст костей, и клон Орочимару издает обыденное «пуф» и исчезает. Мои клоны давно побеждены, и я снова становлюсь главной целью. Я еще не научилась экономно использовать чакру, поэтому у меня осталось, по ощущениям, чуть больше половины. Если я не хочу умереть от чакроистощения, то нужно как-то уложиться в эту часть. Теперь противники переходят в атаку. Пока первый клон с правой стороны направляет на меня Огненный Шар, второй исчезает из виду. Пропавшего можно найти позже, сейчас нужно не сгореть заживо. Складываю печати и создаю перед собой прозрачную Ветреную стену. На минуту вся, как оказывается, не очень большая комната освещается из-за столкновения огня с прозрачной стеной. Я могу ощущать жар по всему телу и то, как поднялась температура вокруг. В моменте задумалась о том, что если стена не выдержит, я превращусь в горсть пепла. Из оцепенения меня вывела ледяная рука, которая своим прикосновением обожгла не хуже огня. Я попыталась освободиться, но даже с помощью чакры мои руки не смогли этого сделать. Из земли показалась голова Орочимару. Сейчас, при свете, я заметила, что змеи пропали... Ну хотя бы так, спасибо. Снова направляю чакру в волосы, чтобы нанести удар по захватчику, но уже другой клон оказывается позади меня. Тот, что находится за моей спинной, использует поток ветра как острый скальпель и обрезает мне волосы. Вместе с почти полуметровой охапкой моих волос в пустоту провалилась и часть чакры, заложенной в них. Теперь вместо длинной и густой шевелюры у меня неровно обрезанное каре. Осознавая, что ситуация критическая, я концентрирую чакру в свободной ноге. Не оглядываясь, пытаюсь нанести удар, целясь ему в пах. Ну а что? На войне все средства хороши! Ногу, конечно же, перехватили. Теперь я ощущала себя на занятии по гимнастике, где тренер заставляет тебя выполнять упражнение на растяжку. Одна нога прижата к земле, вторая поднята у меня за спиной. Оба клона усиливают свою хватку, намериваясь сломать мне кости. У одного из них это даже получается. Тот, что торчит из земли, успешно сдавливает мне лодыжку до такой степени, что слышится громкий хруст и мой короткий сдавленный крик. В глазах блеснули слезы, их невозможно было сдержать. Другая нога пока оставалась целой благодаря чакре, которую я использовала как укрепление для костей. Всё это время я бездействовала, так как ждала, пока мои волосы благодаря технике восстановления вернутся в первоначальный вид. Я снова собираю чакру, а затем ускоряю рост волос с помощью дополнительной энергии. После всех манипуляций волосы превращаются в острые пики и направляются в корпус того, кто стоит позади меня. Я успеваю его задеть, поэтому клон исчезает. Теперь очередь того, кто до сих пор держит мою сломанную ногу. Так как другая нога у меня пока что целая и свободная, направляю в нее чакру и представляю, что голова моего учителя — это голова Данзо в виде футбольного мяча. Хоть это и левая нога, удар получился неплохой, но клон все-таки выдержал. Из-за глухого стука от удара я поняла, что это деревянный клон. Нужно было менять тактику. Необходимо извлечь его из-под земли. Настраиваюсь на вайб Сакуры Харуно и со всей дури ударяю в каменный пол. Эх, как же мне далеко до легендарной куноичи... Сакура таким ударом уже перевернула бы всю Коноху вверх дном... А я вон как будто грядки сделала. Однако главное, что это помогло. Хотя весь пол и не превратился в пыль, но зато появились глубокие борозды и широкие трещины, которые вынудили этого крота покинуть своё укрытие. Проверяю по своим сенсорам его местоположение... Справа, слева и снизу нет, значит… СВЕРХУ. Орочимару спрыгивает и сразу же ударяет ногой в живот. Я отлетела в самый дальний конец комнаты, и моей подушкой могла стать стена, но я предпочла свои волосы. Правда, вмятину в стене я все же оставила. Рот наполнился кровью. Плохо, что не успела поставить защиту на живот. Ощущение это неприятное. Но нужно действовать, ведь клон снова пропал из виду. Из темноты в меня летят кунаи. Я успеваю использовать шуншин, перемещаясь на несколько метров левее, и снова осматриваю комнату. Но оказалось, что я переместилась прямо к клону и сейчас стою к нему спиной. Использую поток ветра, который усиливает мою физическую силу и скорость. Сместив вес на левую ногу, я отбросила правую назад. Моя пятка с глухим ударом врезалась в твердый корпус противника. Не услышав долгожданного звука исчезновения клона, я развернулась на опорной ноге, вложив еще больше чакры, и позволила инерции вести это движение дальше. Так я нанесла второй удар. Но заднюю конечность снова перехватили и резко вывернули. Снова раздался мой вскрик. Я потеряла равновесие и начала лететь лицом в пол, где находились острые куски камня. Чтобы не наткнуться на них лицом, я использовала руки. Разодрала почти до кости ладонь, но зато не лицо. Опираясь на пол другой рукой, я восстановила равновесие и снова поднялась. Поскольку моя нога все еще была в руке противника, я решила поставить все на последнюю атаку. Чтобы развернуться корпусом и отвлечь внимание, я избавляю себя от единственной опоры в виде левой ноги. В последний раз отталкиваюсь ею и разворачиваю свою тушу к Орочимару. Делаю вид, что замахиваюсь левой ногой для удара. И клон снова перехватывает ее, а я в это время сложила печати и выдохнула Огненный Шар. Техника, которую я не осмеливалась использовать после того несчастного случая. И наконец-то клон исчезает, а я вниз головой падаю на неровный пол, но волосами снова смягчаю удар. — На сегодня всё. Пока меня не будет, приходи в эту комнату и тренируйся сама. — Я не видела его, но была уверена, что он находился в этой комнате и наблюдал за происходящим с первых рядов. — Удачи, Орочимару-сама, в ваших делах, — он не ответил, как будто уже ушел. Но я знала, что он услышал и ухмыльнулся. Дверь, которая вначале пропала, таким же магическим образом появилась на своем месте. А яркий свет из коридора беспощадно резал глаза, которые привыкли к темноте.

***

В полумраке, который освещала единственная лампа в этой маленькой комнате, и под аккомпанемент капающей с потолка воды и шума работающих в коридоре приборов и компьютеров, я пыталась расковырять свою рану. Единственное, что осталось от прежней меня из прошлого мира, — привычки. Я расположилась на узкой кровати с обычными белыми покрывалами. Одну ногу я свесила с края, а другую согнула в колене и прижала к груди. Уже неделя прошла с последней тренировки с Орочимару. Царапины и ссадины почти прошли, а кости восстановились благодаря лечению помощников Змеиного Санина, но только не это разбитое колено. Возможно, если бы я не ковыряла эту рану так часто, в попытке отвлечь себя, то она зажила бы быстрее и менее болезненно. Однако в этом процессе было что-то особенное — удалять омертвевшую коричневую корку с раны, открывая новую, ещё не окрепшую кожу, которая была пока не готова к контакту с окружающим миром. Когда я поняла, что больше нечего отковыривать, а по ноге потекли тонкие ручейки крови, которые я тут же стёрла ладонью, меня осенило. Змеиного Санинна давно нет, и скоро он вряд ли появится. Его помощники стали все реже навещать меня. Лучшего момента, чтобы сбежать из этих четырех стен на некоторое время, не найти. Если приходит какая-нибудь мысль — нужно сразу ее воплощать, а то, если откладывать все на потом, развивается синдром отложенной жизни. Точно не моя тема. Я спрыгнула на пол. Старая кровать жалобно скрипнула, заглушая все другие монотонные звуки лаборатории на фоне. Я взглянула вверх, на потолок. Он был не слишком высоким, но всё же находился выше меня. Почти под потолком виднелся вентиляционный люк. Он был грязного серого цвета и сильно поражен ржавчиной. Идея пролезть через вентиляцию появилась после того, как я увидела, что воспользоваться основным выходом может только Орочимару и его помощники, которых он наделил специальными печатями. И возле этого выхода слишком много ловушек. Даже запомнить каждую из них не поможет, потому что не сработает одна, сработает другая. Побег по этим трубам я откладывала, потому что это крайне сомнительный вариант. Но сейчас стены моей комнаты кажутся теснее, чем вентиляционный люк. Я решила не медлить и сразу отправиться в путь, чтобы встретиться с тем, что ждёт меня впереди. Решётка держалась на честном слове, ведь я давно раскрутила её из любопытства, но потом вернула на место, не закрепив. Подтянув хиленький деревянный стул к нужной мне стене, я мигом на него запрыгнула и теперь могла дотянуться до решетки. Откинув на кровать сетку, я ухватилась руками за край вентиляции. После подтянулась и сразу же просунула голову в тесный коридорчик для оценки возможностей. В тот момент я была почти такого же размера, как эта вентиляционная шахта, и вероятность оказаться в ловушке в своём кошмаре была высока. Но позади меня был такой же кошмар — четыре неподвижные стены, которые никогда не меняются. Сглотнув ком в горле, я всё же решилась, ведь готовила себя к этому моменту всю жизнь. Пока карабкалась по этой шахте, успела вспомнить всех божеств, помолиться каждому, попросить прощения за все свои грехи и пообещать им, что если я выберусь отсюда, то построю каждому из них самый красивый храм. Наверное, богам понравилась лапша, которую я им навешала на уши, ведь с этой проклятой узкой вентиляции я все-таки выбралась. Вероятно, после этого высшие силы осознали, что я не собираюсь им служить и не разделяю их взглядов. Поэтому, когда я услышала людской гомон, ускорилась. И когда передо мной возникла очередная преграда в виде решетки, я, как обычно, ударила по ней кулаком. Та со скрипом согнулась под давлением и, не имея больше сил держаться, упала со звоном, как я поняла по звуку удара, на каменную плитку. Хорошо, что выход из этой кроличьей норы был у самого основания какого-то дома, и звук получился не очень громким, да и фоновый шум вокруг прикрыл меня. Упершись руками об запыленный пол, я начала вытаскивать свою тушку из этого ада для людей с аллергией. Там было столько плесени, что мне показалось, будто я вдохнула столько затхлого воздуха, что в моих лёгких может зародиться новая жизнь. Теперь я сидела на прохладной бетонной плитке. Выкашлявшись, только сейчас осмелилась осмотреться вокруг. Я очутилась на оживлённом перекрёстке, где со всех сторон под стенами теснились лавки с фруктами, овощами и прочими товарами. Множество людей проходили мимо, не замечая меня. Я поняла, что это рынок. На улице уже стемнело, но фонари и свет от лавок ярко освещали каждый уголок. Голоса прохожих, которых я даже не успевала разглядеть, оживляли ночь. Коноха не спала. Я все еще прохлаждалась, сидя на полу, и не могла пошевелиться. Только сейчас в полной мере ощутила, что я в другом мире, а не просто в другой комнате. Все эти живые разговоры, обрывки которых долетали до меня, бегущие дети, почти сбивающие с ног взрослых, эти же взрослые, которые кричали им вслед проклятия, все это кажется таким ярким и настоящим... Все это — жизнь. - Эй! Что ты... Что ты делаешь?! - Я наблюдала за людьми, поэтому мне потребовалось некоторое время, чтобы услышать, как кто-то обращается ко мне. Чтобы привлечь моё внимание, парень встал прямо передо мной, отделив меня от оживлённой части рынка. Он, чтобы быть со мной на одном уровне, ведь я всё еще валялась на запыленной земле, присел. Наклонив голову и сощурив черные глаза, юноша стал подозрительно меня рассматривать. Мои мысли стали рассыпаться, как бусины с порванной нити — ни одну не поймать. Слова застряли где-то между сердцем и горлом и не могли выбраться наружу. Парень продолжал что-то говорить, но я слышала лишь свой учащенный пульс в висках...